Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Он вспомнил Черную Корону, как в Товии называли Цитадель. Да, в одном мире было две цивилизации – одна бурлящая, как вода, предприимчивая и многообразная, но живущая лишь сегодняшним днем – и вторая, замкнутая, обращенная в свое бесконечное мрачное прошлое и безжалостная. Он не знал, какой суждено выжить.

* * *

В зале на втором этаже гарнизонного штаба Хонахта, где должны были проходить переговоры, было многолюдно. Кроме военных и дипломатов здесь присутствовали многочисленные люди в штатском – журналисты и разведчики. Большинство их никогда не видело ни одного файа.

Когда делегация Фамайа наконец появилась, в зале поднялся шум. Она состояла всего из четырех файа, одетых в черную форму, которую, как знал Рисси, носили лишь члены ЧК и государственные служащие. Уже два века она обозначала врага, коварного и безжалостного. Хотя со времени Последней Войны прошло уже больше семидесяти лет, страх перед теми, кто носил ее, был еще жив.

После официального обмена приветствиями в зале на минуту повисла тишина. Обе стороны с затаенным любопытством разглядывали друг друга. В своих черных мундирах с блестящими стальными поясами файа выглядели странно, грубо, по-варварски. Керт с интересом рассматривал главу делегации – худого высокого юношу, обутого в сандалии на босу ногу, что было вопиющим нарушением дипломатического этикета. Впрочем, подумал Рисси, откуда файа могут знать об этикете, не имея ни одного посольства и не одного посла?

Наконец, возглавлявший делегацию файа вынул из папки несколько листов бумаги, объявив, что это мирные предложения, составленные Советом.

– Правительство Государства Фамайа во всех своих действиях исходит из несомненного факта: по истечении примерно двухсот или трехсот лет наш мир станет непригодным для жизни. – Талу читал громко, с оживленно блестевшими глазами. Ему понравилось быть дипломатом. – Исходя из этого, оно осуществляет программу разработки технологий межзвездных полетов для эвакуации жителей нашей планеты на другие миры, находящиеся в менее угрожаемом положении. К сожалению, ввиду состояния враждебности между Фамайа и остальным миром и колоссальных затрат на обеспечение нашей безопасности завершение этих работ представляется совершенно нереальным. С целью устранения столь прискорбной ситуации мы предлагаем прекратить бессмысленную и расточительную гонку вооружений, прежде всего – отменить состояние боевой готовности для ядерных ракет и полностью уничтожить ядерное оружие. Правительство Фамайа было бы чрезвычайно заинтересовано в экономической помощи и притоке молодых специалистов для строительства спасательного флота. В обмен оно обязуется предоставить Союзу Свободных Государств права на пользование им в точном соответствии с объемом его вклада. Это все.

После окончания заявления в зале поднялся шум. Все перешептывались, совещались, но к делегации никто не обращался. Талу пришлось долго ждать ответа.

– Чем вы можете объяснить столь резкую смену курса после двух веков противостояния? – наконец спросил председательствующий, старик с властными и суровыми чертами лица. Талу не смог определить его национальность.

– По-моему, я уже все сказал. Никто из нас поодиночке не сможет спастись. Лишь вместе мы сможем это сделать.

– Насколько я понял, вы не собираетесь делится с нами вашими технологиями. О каком сотрудничестве может идти речь?

Маоней улыбнулся.

– Мы вовсе не те наивные дикари, какими были когда-то. Мы не будем делать ничего, что пойдет во вред нашей безопасности. Лишь после того, как ядерное оружие будет уничтожено и наши армии будут сокращены до разумного предела, научный обмен станет возможным. Наши технологии мы разработали сами. Если вы хотите их получить – платите. Равноценных знаний вы явно не сможете нам предложить.

– Но ликвидация ядерного оружия сделает вас практически беззащитными!

– Как и вас!

– Судя по вашему заявлению, экономическое положение вашей страны далеко не блестящее. Мы не намерены оказывать помощь тирании, до тех пор, пока не освобождены порабощенные вашей расой народы и у власти не находится правительство, избранное законным образом!

– Освобождены все? – удивленно спросил Талу. – А где мы, файа, тогда будем жить?

В зале вдруг стало очень тихо – такой мелочи явно никто не учел. Талу продолжил.

– Фамайа обогнала вас в науке лет на двадцать – почему же вы не хотите установления между нами нормальных отношений?

В зале вновь повисла тишина. Превосходство Фамайа в научно-технической области было известно всем. Каждый в ССГ знал, что именно файа первыми открыли атомную энергию и применили ее на практике – убив 310 миллионов человек. Они первыми вышли в космическое пространство, несмотря на заполняющую его метеорную пыль и убийственное излучение. Они также достигли значительного перевеса в производстве компьютеров и в биологии, создавая по своей воле новые виды живых существ. И какое значение имело то, что файа опередили их лишь потому, что в их руки попала единственная уцелевшая Цитадель Межрасового Альянса? Или то, что Фамайа не пришлось, как Суфейну, за свой счет восстанавливать почти полностью уничтоженное войной хозяйство Свободного Арка? Или то, что уровень жизни в Фамайа был вдвое ниже, чем в ССГ? Поэтому, предложение об установлении отношений прозвучало зловеще. После того, как предыдущий раунд переговоров об этом завершился неудачей, Фамайа послала к соседям более ста восьмимоторных самолетов с водородными бомбами, большинство которых достигли своих целей.

– А как мы сможем убедиться, что вы выполняете соглашения? – спросил председатель.

– Своими глазами, – удивился Талу. – Вы сможете наблюдать за этим с помощью постоянных инспекций, как и мы. Конечно, уничтожение ядерного оружия займет несколько лет. Но снятие ракет с боевого дежурства возможно уже сейчас! Если вы считаете, что установление тесных отношений не в интересах наших стран, мы не станем спешить. Но разоружение даже чисто экономически было бы очень выгодно.

В зале вновь зашептались.

– Скорее для вашей стороны, чем для нашей, – иронически ответил председатель, и Талу вдруг понял, что он из Суфейна.

– Я знаю, что ваш экономический потенциал вдвое больше нашего, – ответил он. – Я знаю, что у нас действительно нет многих ваших вещей. Но наши вычислительные машины, например, компактны и удобны для индивидуального применения. Более того, они связаны в единую сеть. Это нечто такое, чего нет у вас – нечто такое, о чем вы и понятия не имеете. Так что в общем мы равны и должны общаться, как равные.

Вновь стало тихо.

– Вы действительно готовы пойти на разоружение? – спросил председатель. – А взамен получить наше? – Талу кивнул. – Насколько я понял, вы хотите установить прочный мир и подождать лучших времен, пока не ослабнет ненависть, не так ли?

– Да. Но самое важное – устранение угрозы войны. Без этого нельзя двигаться дальше!

– Я не могу понять вас, Маоней. Ваш нынешний Единый Правитель – Анмай Вэру, если не ошибаюсь, – успел прославиться своей жестокостью. Он приказал карать высшей мерой самые ничтожные преступления, вроде торговли наркотиками, лишив разума и убив больше миллиона ни в чем не повинных людей, всюду заявлял, что Фамайа станет всем миром – а теперь он предложил перемирие. Я не могу понять его!

– Не можете понять стремления к миру? Или вам тоже нужен враг, чтобы сохранить единство?

– Нас объединяет свобода, – напыщенно ответил старик.

Талу зло рассмеялся.

– Да? Разве? После Первой Войны Суфейн перегрызся с Тиссеном, Тиссен – с Ирмией и дело дошло до резни. Вот почему вы не хотите установить мир, к которому сами же нас призывали!

– Мы не позволим нас оскорблять! – рявкнул председатель. – Не забывайте, что вы гость здесь!

– Я сказал правду! – Талу разозлился. – Сначала закончим главное дело, а с различиями систем можно разобраться и потом. Мы никому не хотим причинять зла. Никому.

В зале вновь засовещались. Талу с любопытством разглядывал рослых тиссов в форме военной полиции, стоявших вдоль стен. Настоящие живые враги. Или уже нет?.. Свет, как много зависит от того, что мелет сейчас его несчастный блудливый язык!..

– Надеюсь, у вас есть конкретные предложения по этим вопросам? – спросил председатель. – Они очень неожиданны, их нужно обсудить. Надеюсь, мы видимся не в последний раз?

– Естественно, – Талу с облегчением улыбнулся. Он извлек из папки пачку бумаг и отдал председателю. Они быстро пошли по рукам. Кроме конкретных предложений по разоружению там была схема объединения усилий двух сторон в рамках Проекта – разумеется, пока только в самых общих чертах.

– Мы тщательно изучим ваши предложения, – сказал председатель, поднимаясь с места. – Надеюсь, вы не откажетесь пообедать с нами?

– Конечно, нет! – Маоней вновь широко улыбнулся.

* * *

Во время обеда Керт Рисси наблюдал за Талу с возраставшим интересом. Худое смуглое лицо, очень красивое, но лохматая масса рыжеватых волос и блеск длинных, чуть косо посаженных глаз придавали этому файа особенно дикий вид. Талу сидел, окруженный множеством с интересом слушавших его людей. Остальные члены делегации ели очень мало, но Талу перепробовал, пожалуй, все блюда на столе. Он отказался только от вина, по своему же печальному опыту зная, что тут легко можно увлечься: когда это произошло в последний раз, он обнаружил себя на дереве, в трех километрах от дома – а здесь это было вовсе не к чему.

Один из его соседей принялся допытываться, зачем Фамайа так тщательно душит «естественные свободы». Талу фыркнул.

– Какие свободы? Быть свиньей самому и превращать в свиней своих детей? Хотите свободы? Хорошо. Мы можем пересылать всех, кто приговорен к нейроимплантации, к вам. Мы даже можем отпустить к вам всех, кто этого хочет – в обмен на то, что все желающие смогут переехать в Фамайа. Я знаю, что много вашей молодежи хочет учиться у нас.

Однако это предложение не вызвало ни малейшего энтузиазма. Талу услышал лишь что-то невразумительное об «утечке мозгов».

Когда делегация Фамайа попрощалась с изрядно повеселевшей компанией дипломатов и военных, те сразу нахмурились. Никто не верил в искренность их предложений. Менее всего было похоже, что нынешнее руководство Фамайа решило искупить грехи своих страшных предшественников. Керт Рисси вспомнил рассказы отца и деда о ужасной Второй Войне, о страшной ядерной бомбардировке, которая тогда казалась им непостижимым бедствием, физической природы которого они не могли понять. И о миллионах тиссов, умиравших в страшных мучениях. Он знал о отважной борьбе части своего народа, оказавшейся на захваченной файа территории и об исходе этой борьбы. Четыре миллиона его соплеменников были уничтожены или превращены в безмозглых кукол. Правитель страны, которая сделала это, вызывал странное, болезненное любопытство. Он видел фотографии Анмая Вэру – тот походил больше на хмурого мальчишку, чем на правителя тоталитарной сверхимперии. Большинство политологов, впрочем, сходились во мнении, что это – не более чем актер, а настоящий Единый Правитель настолько стар и безобразен, что просто не решается показываться на публике. Другие считали его марионеткой в руках агрессивно настроенной клики. Чуть ли не единственным доказательством этого служила официальная фотография «Единый Правитель со Старшей Подругой», повсеместно висевшая в молодежных центрах Фамайа – на ней рядом с Анмаем присутствовала рослая, великолепно сложенная девица. Оба были в старинных файских одеждах, состоявших из множества деталей сине-фиолетового и зеленовато-серого оттенков, босые, с тяжелыми серебряными браслетами на руках и ногах. На девушке было нечто вроде кофточки и длинная тяжелая юбка, лежавшая на бедрах так низко, что, казалось, вот-вот свалится. Кофточка ее была несколько короткой – правду говоря, лишь чуть ниже ребер – так что почти весь ее подтянутый, гладкий, в призрачном рисунке мышц живот и вызывающе крутые изгибы узкой талии были открыты. Файа были красивым народом – красивым, несмотря на всю свою жестокость – и эта девушка, несомненно, была достойна стать женой правителя. На ее хмуром лице явственно читалось «мой парень – лучший в мире». На лице Анмая присутствовала только широкая и не вполне умная ухмылка и они обнимали друг друга за талии гораздо крепче, чем дозволялось приличиями. Этой фотографии вполне могло быть лет пятьдесят, но она, по крайней мере опровергала другую теорию – о том, что Единый Правитель принимает посетителей, резвясь в бассейне с компанией смазливых мальчиков.

Рисси встряхнулся, слушая совещавшихся. Ни у кого не было сомнений, что Фамайа[20] решила уничтожить ССГ. Эксперты сошлись на том, что она решила прибегнуть к методу культурного проникновения – методу, который тщетно пытались применить к самой Фамайа. А если они откажутся от предложенного мира – файа вполне могут потребовать капитуляции, угрожая войной.

Рисси вскинул голову – почему 1300 миллионов свободных людей вот уже больше двух веков не могут справиться с кучкой грязных дикарей? Впрочем, не дикарей, нет. Дикари не смогли бы из ничего построить огромное государство, выиграть длинный ряд войн, обогнать в науке все остальные страны. Они не дикари… а кто?

Он ощутил приступ отчаяния – о Фамайа им не было известно почти ничего. Густой туман секретности скрывал все, не давая даже поводов для предположений. О военном потенциале врага было известно только то, что он огромен. Впрочем, Рисси получил достаточно хорошее образование, чтобы знать – любое, даже самое лучшее оружие – не более чем хлам, если нет рук, умеющих – и желающих – владеть им. С этим у файа все было в порядке – когда люди бежали или сдавались, они продолжали сражаться, доказывая, что бессмысленного сопротивления не бывает – враги, убитые тут, уже не смогут воевать где-то в другом месте. Но будут ли остальные народы Фамайа сражаться за своих поработителей?..

Он прислушался. Выступавший председатель говорил, что в Фамайа явно произошло нечто очень серьезное. Им было известно о восстаниях в ее западных областях – восстаниях совершенно беспричинных и подавленных с обычной для файа жестокостью. Одинокие, отчаянные беглецы, которым удалось пересечь границу, сообщали ужасные подробности о внезапном бешенстве гекс, нападавших на людей, о массовых расстрелах, бомбежках, а главное, о причине всего этого – эпидемии страха, возникавшего неизвестно откуда.

Новое оружие? Оружие, поражающее психику на расстоянии считалось невозможным, но файа, владевшие последней уцелевшей Цитаделью Альянса, могли думать иначе… В испытании такого оружия на собственном населении не было ничего удивительного, разумеется. И их следовало признать вполне успешными – несколько часов такого воздействия сломят любую страну. Но это не спасло бы Фамайа от ядерного возмездия ССГ, – если у них нет совершенной системы ПРО. А ее – теоретически – вполне можно было создать.

Рисси почувствовал страх – если это действительно так, то файа нападут немедля, страшась потерять преимущество. Впрочем, никто не знал, что они готовят на самом деле. Было лишь известно, что в колоссальном научном центре на плато Хаос непрерывно ведется разработка нового оружия. Что они могли придумать, за те семьдесят лет, прошедших после войны? Ведь им не пришлось подниматься из пепла, как Тиссену – они лишь умножали свое могущество, уже ничего не теряя, а только возрастая от силы к силе.

Керт фыркнул – эта задача была не по его возможностям, но ей занимались те, кто умнее его. Он же будет противостоять надвигающейся с Фамайа тьме – до конца.

Глава 8
Открытый путь

Бейте разумное, доброе, вечное,

Бейте, как били всегда!

Бейте! Спасибо вам скажет сердечное

Всех самодуров орда!

«Мой пулемет», 1906, N 2.

На четырнадцатый день после открытия Анмай стоял у терминала своего компьютера, проверяя результаты расчетов – весьма благоприятные. Теперь, после двух недель напряженной работы теоретиков и вычислителей, стало ясно, чтоЙалис можно полностью контролировать, управляя не только направлением, но и размерами зоны изменения, причем с точностью до мили. Когда переделка коллайдера завершится, в их руках окажется абсолютное оружие. Анмай слабо улыбнулся – возможно, тогда они обойдутся и без войны. Если бы только успеть построить прототип Эвергета – про-Эвергет, как его теперь называли – до того, как информация о нем утечет за пределы плато Хаос и самой Фамайа!

Он задумался. Работы наверняка займут всего несколько месяцев. Но будет ли работать коллайдер, на создание которого ушло двадцать лет работы и девяносто миллиардов лан,[21] и который не был даже толком испытан?

Уникальный детектор для исследования элементарных частиц безжалостно разобрали с использованием мощных резаков. Сейчас зал был уже расчищен, и в нем начались монтажные работы. Они шли одновременно со строительными – зал надлежало дополнительно укрепить, чтобы защитить про-Эвергет. Разработкой машины занималась целая армия конструкторов, но теоретиков было привлечено еще больше – следовало выяснить, не проявятся ли еще «непредвиденные эффекты».

Анмай встряхнул головой. Никто не ожидал отдаленных последствий Йалис, но они были. Еще бы! Ведь лептокварки оказались стабильными частицами…

Плохо взаимодействуя с обычным веществом, они постепенно рассеивались, так что кошмары со временем слабели. Были и более неприятные вещи, относившиеся скорее к психологии, чем к физике, но это не делало их менее зловещими. С людьми и файа было еще не так плохо. Сны о надвигающейся тьме беспокоили их обычно недолго и ничем не проявлялись во время бодрствования. А вот животные повсюду, где прошелЙалис, стали беспричинно агрессивными. Причем, приступы ярости чередовались с оцепенением, когда они сидели неподвижно, как бы глядя внутрь себя. После каждого такого периода их агрессивность возрастала, пока не переходила в безумное бешенство, которое не прекращалось до смерти. Вдобавок, такие твари проявляли странную тягу к организации, животным совершенно не свойственную. И, самое худшее – Ираус Лапро, командир четырнадцатого истребительного отряда, размещенного в Ревии, сообщил, что там была уничтожена напавшая на пост группа из семи мирных граждан, проявлявших все признаки «синдрома Йалис»; теперь подобные названия плодились с угрожающей быстротой. Было ли все это проявлением некоего пробуждавшегося коллективного разума? Анмай не знал. В этой организации не было ничего разумного, только нечто… нечто чуждое.

Он вновь встряхнул волосами. Ему припомнился длинный список беспричинных нападений, совершенных гексами и «бывшими» с внезапной потерей нейрокибернетического контроля. Если даже нейроуправление не могло устранить эту опасность, то что говорить о диких тварях – буллсквидах, ваки, и даже атпи? Даже домашние животные… Анмай вспомнил, как два дня назад огромная масса атпи атаковала поселок Уру, искусав 45 человек. Некоторые умерли, а некоторые… сошли с ума.

Были и более серьезные неприятности. Пришлось отравить 126 тысяч молодых гекс, еще не прошедших киберимплантации, – они стали слишком агрессивны. Истребительные отряды работали не покладая рук, ведя в пораженных районах упорную борьбу со странно агрессивными животными – и не только. В Кор-Мэ банда фанатиков-националистов захватила одно из селений, Арту где, уничтожив гарнизон из 12 солдат, устроила засаду на дороге, по которой должно было подойти подкрепление. Неверно оценив масштаб происходящего, власти послали для уничтожения повстанцев всего взвод истребителей. В коротком бою из 36 файа 8 были убиты и 12 ранены, повстанцы потеряли 3 человек убитыми и 15 – ранеными. Не привыкшие к ожесточенному отпору истребители обратились в паническое бегство и повстанцы преследовали их на протяжении трех километров. Конфуз был полный.

Наученные горьким опытом истребители уже не пытались атаковать сами. Они незаметно «вели» отряд повстанцев, пока тот не был окружен ротой Внутренней Армии, – всего более сотни солдат и четыре бронетранспорта. В ходе короткого, но ожесточенного боя солдаты потеряли 19 человек убитыми, один БТР получил повреждения и вышел из строя. Два повстанца были убиты, восемь ранены, трое из них взяты в плен. Среди трофеев оказалась очень мощная ранцевая радиостанция и пять новых автоматов, – и то, и другое производства Тиссена.

Анмай вдруг усмехнулся – Найте Лай пока неплохо справлялся со своими обязанностями. Ему же оставалось заняться про-Эвергетом. Да и новые дополнения физических теорий были очень интересны, хотя и не имели практического применения – пока. Он с особенным усердием изучал их – его очень интересовало, можно ли с помощью Эвергета опрокинуть световой барьер.

Он вновь взглянул на экран – да, можно, но для такой машины потребуется ускоритель, разгоняющий протоны до энергии в 1017 Гэв – не стоило и надеяться на его постройку, по крайней мере, при его жизни. Но это ничуть его не волновало – может быть, потому, что работы по пересадке сознания тоже шли полным ходом.

Эта наивная мысль заставила его улыбнуться. Проблема была адски сложной и не было известно даже – разрешима она или нет. А он сам не спал уже больше суток, изучая бесполезные – в данной ситуации – расчеты.

Анмай выключил машину и лег прямо на покрытый коврами пол. Он с наслаждением потянулся, а затем расслабил усталые мышцы. Было уютно и тепло, одиночество навевало легкую, мечтательную грусть – Хьютай не вылезала со строительства про-Эвергета. У нее всегда был неподдельный интерес к новому. А столь важное дело явно требовало ее личного участия – и, самое забавное, ее помощь действительно пришлась очень кстати. До встречи с ним она была сборщиком приборов – начинающим, но неплохим и не забыла, чему ее учили. На стройке она мало походила на красавицу, которая прилетела сюда с ним. Правда, он не скучал в ее отсутствие – дел было столько…

Сидя в одиночестве над расчетами и зная, что ему никто не помешает, Анмай скинул всю одежду – здесь не было жарко, просто обнаженным он чувствовал себя свободнее, как ни забавно это было.

«Похоже, во мне слишком много от моих диких предков, – лениво подумал он, – тех, кто две тысячи лет жил на мертвом сейчас севере».

Перед ним проходил длинный ряд видений – наполовину воспоминаний, наполовину фантазий. Маленькая группа смуглых беглецов, спасшаяся на сумрачном севере от безжалостных бионических охотников Межрасового Альянса… Долгие годы скитаний в пустом мире, отравленном радиацией… Неожиданно быстрое превращение стаи диких охотников в народ, строивший каменные здания и выплавлявший сталь…

Бесконечные, безжалостные войны, дикие по своей жестокости, привели к объединению племен файа в одно целое. Уже тысячу лет назад они создали единую страну – Фамайа, занявшую весь пустынный и унылый северный материк, ныне задохнувшийся под ледниками. Имена Объединителей были живы и поныне. Вождя, окончившего последнюю войну и основавшего Товию – не эту, а погребенную под вечным снегом, звали Анмай Вэру.

«Почему меня тоже назвали этим старинным именем – Широкоглазый? – подумал Анмай. – А он носил его в честь еще более древнего героя, который вывел нас из рабства Альянса… – он вспомнил высеченное на скале лицо. Если отбросить неровности камня, то их лица были очень похожи. – Может, Строитель Вэру – его дальний потомок? И я – тоже? Откуда вообще взялись мои предки? Как мне хочется верить, что где-то в космосе есть другие файа – не такие дикие, как мы!»

Но и его здешние предки не были дикарями. Они строили города, он помнил руины той, первой Товии – она никогда не видела врага в своих стенах, помнил пирамиду Вэйда Объединителя среди ее развалин – она одна устояла, пережив создавший ее народ…

Древние файа были жестоки – им не было равных в безжалостных военных хитростях. Но одновременно это был упорный и мечтательный народ, поклонявшийся звездам и солнцу, что так редко навещало их землю. Каждый год, во время летнего солнцестояния, вся молодежь – совершеннолетние, но еще не имевшие детей – собиралась в больших открытых храмах. Они были босыми, в белой одежде, с золотыми браслетами на руках и ногах. Они несли большие зеркала из полированного серебра – и всегда находился один, приносивший себя в жертву священному солнцу. Его нагим привязывали к алтарю и остальные направляли на него зеркала, сжигая в солнечном пламени… а потом имя отважного высекалось на устоях храма… он видел их, длинные, длинные списки наивных, несчастных безумцев…

Единство Фамайа, ее золотой век, когда была создана культура файа, продолжался триста лет. Потом страна вновь распалась на княжества, города, племена, дичающие и враждующие друг с другом. Народ мечтателей и воинов так и не смог построить своей цивилизации – хотя и пытался. Сколько прекрасных произведений искусства, зданий, дорог было тогда создано! Но единство распалось, и файа стали мало создавать, но зато ревностно сохраняли созданное… Это было время медленного, незаметного упадка – он длился четыреста лет, когда файа мечтали о будущем, живя памятью о прошлом. В конце осталось совсем немного городов, верных временам Империи Файа – Товия в их числе. Остальные жили по законам диких племен, но и они не забывали былое. Несмотря на войны, то было самое счастливое время файа – они были свободны… Как бы Вэру хотел жить тогда, в каком-нибудь маленьком городе! Это было время мечтаний о золотом прошлом и неведомом будущем… и предчувствия грядущей страшной судьбы.

Анмай открыл глаза. Напротив, на стене, висела большая картина, написанная еще до Катастрофы. На ней была изображена прибрежная пустыня Фамайа – море песка до горизонта. Из дюн, словно каменный лес, торчали массивы диких, рваных скал. Вблизи они были черными, вдали скрывались в рыжевато-красной дымке. Сама уходящая в бесконечность равнина была безмерно спокойной, печальной – но и мирной. Большой золотистый диск заходящего солнца застыл, наполовину скрытый за утесами. Легенды говорили, что у горизонта на него можно было смотреть не щурясь.

На выступе скалы, высоко над пустыней, сидел нагой юноша. Его задумчивое, серьезное лицо было обращено к голубому, с зеленоватым оттенком небу. Вокруг заходящего солнца то светилось темным золотом. Неведомо как чувствовалось, что дымчатый воздух полон влаги и что там очень тепло – если бы солнце не скрывалось на половину года, пустыни там не было бы. На небе, несмотря на солнечный свет, виднелись россыпи мутноватых звезд. Они были повсюду, кроме…

Анмай посмотрел туда, куда был устремлен задумчивый взгляд юноши. Там, едва заметная, на полнеба расползлась бледная туманность, тлеющая в центре зловеще-красным огнем.

Пока файа мечтали, Уарк неотвратимо приближался к Бездне. Ее излучение усиливалось, в и так теплом мире становилось все жарче, потом живущие высоко в горах начали умирать от странных болезней. А туманность все росла и звезды стали гаснуть одна за другой. На обеих южных материках – Арке и Суфейне, начались засухи, страшные грозы, тайфуны опустошали побережья. Жара становилась невыносимой, люди там умирали от голода и болезней – но во время отчаянной борьбы их знания росли, сердца ожесточались. И, наконец, они обратили внимание на сумрачную, холодную Фамайа. А файа лишь мечтали!

Конечно, они уже давно торговали с югом, но широкие штормовые моря ограничивали аппетит охочих до чужих земель. Когда появились паровые суда, ситуация изменилась. Началась война – она была долгой и кровавой. Файа, умело воевавшие друг с другом, не хотели сдаваться. Но с луками нельзя противостоять артиллерии и винтовкам – даже при самой отчаянной отваге! Множество племен было перебито до последнего младенца, прибрежные земли потеряны. С Фамайа было бы покончено, – если бы не отвага и хитрость ее сыновей… и дочерей! ее пустынные, дикие просторы и длинные полярные ночи, когда файа возвращали то, что у них отнимали днем. У них скоро тоже появилось огнестрельное оружие – увы, не без помощи готовых на все за золото перебежчиков.

Война тянулась без конца, файа били и они принуждены были строить свою промышленность на ходу. И они справились: в конце врагу противостояли уже равные по вооружению армии. Файа вновь объединились – медленно и мучительно, но даже единое их государство не могло противостоять всему миру. На юге условия жизни становились невыносимыми, в экваториальном поясе температура была уже непереносима для человека. Суфэйн вымирал, горячие тучи затягивали небо – до парниковой катастрофы оставались считанные годы, хотя тогда они не знали этого… И тут солнце начало удаляться, тускнеть и гаснуть, чтобы уже никогда не вернуться. На Уарк пришла тьма, но сияние Бездны давало уже достаточно тепла и растения смогли осуществлять фотосинтез в УФ-диапазоне, хотя их продуктивность сильно снизилась.

В начавшемся хаосе именно файа оказались наиболее приспособленными. Колонисты бежали или были сброшены в море. Но потом пришел холод, и файа были не в силах противостоять ему. Покинуть родину и переселиться в Арк, на земли своих врагов, они не могли тоже – у них не было кораблей. Им оставалось только умереть. Но тут в крупнейшей из стран Арке – Ааене – произошел переворот, которые позднее назвали революцией. Кучка фанатиков-утопистов во главе с Джайлсом Монтеной, пришла к власти на волне массовой истерии. Когда она спала, их режим стал рассыпаться. Теряющие власть были готовы принять любую помощь – ее и обещали отчаявшиеся файа.

Обратившихся за помощью к врагу назвали предателями… но с севера, на перегруженных кораблях, уже прибывали многие тысячи безжалостных бойцов, привыкших воевать в меньшинстве, среди мрака и холода. Началась война, но файа, непрерывно получавшие пополнение, победили. Для них все обитатели Арка были врагами. Они никого не щадили, утверждая идеи Монтены с неслыханной доселе жестокостью. Очень скоро идеалисты исчезли, вся власть перешла к файа – и оставалась у них и поныне…

«Так наша победа стала нашим проклятием, – печально подумал Анмай. – Из мечтателей мы превратились в захватчиков и угнетателей, изо всех сил поддерживающих идеи Проекта – лишь потому, что развейся они – и нас постигнет обычная участь всех захватчиков. Ведь из населения Фамайа собственно файа составляют едва десятую часть!».

Вэру не очень любил свой народ. Он знал, что подобных ему, помнящих, осталось очень мало, – настолько мало, что он мог бы, при желании, собрать их всех здесь, на плато Хаос. А остальные… Возрождение не могло длиться долго. Распад того, что составляло сущность их народа, зашел уже слишком далеко, и, рано или поздно Фамайа объединится с ССГ. Но что тогда будет? Анмай не мог представить себе этого. Сейчас, лежа на полу просторной, полутемной комнаты, он чувствовал себя странно. В нее проникал приглушенный гул, за дверью слышались голоса, шаги, лязг металла – словно на огромном космическом корабле, готовящемся к взлету.