Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Они подошли к пропасти крепостного рва – он был шириной метров в пятнадцать, а его дно терялось в темноте. Заросшая бурьяном земля тут сменялась полосой неровного бетона, такого же темного, как и на башнях – шириной метра в три, и Лэйми не сразу понял, что стоит на верхнем срезе толстенной стены. Через ров был переброшен ржавый, но по-прежнему надежный мост – массивная стальная ферма с потемневшим от времени дощатым настилом. Она упиралась в квадратные ворота из толстых стальных прутьев, наполовину открытые.

Не без опаски Лэйми ступил на настил, но толстенные доски оказались неожиданно крепкими. На середине моста он взглянул вниз. Дно рва было метрах в двадцати, причем, не плоское – между уходившими в непроглядный мрак колодцами выступали поперечные гребни. Оттуда тянуло влажным холодом и запахом мокрого бетона, и его плечи свела необъяснимая дрожь. Эта бездна рядом с полным воды каналом необъяснимо пугала – словно всё, падавшее в неё, проваливалось в никуда без остатка.

Вновь ступив на неровную, заросшую бурьяном землю, они обошли один из орудийных блоков и Лэйми увидел сердцевину форта – литую бетонную площадку. На всех восьми её углах вздымались стальные колонны толщиной метра в три и высотой в двадцать, и между монолитными плитами венчавших их огромных многогранников мерцало мутное, темно-лиловое пламя.

Когда они остановились между ними, Лэйми услышал исходивший сверху, словно из ниоткуда, слабый, равномерный гул. Казалось, где-то далеко шло множество поездов, – и, подняв голову, он увидел облако дрожавшего, как от жары, воздуха. Иногда в нем проскальзывали смутные, словно миражи, образы, и тут же исчезали.

Он облегченно вздохнул, узнав Ворота Реальностей, – давным-давно заброшенные, но их механизм всё ещё отчасти действовал. Вообще-то Ворота были довольно устойчивы, – их создавали исполинские идемитные блоки, уложенные под землю ещё Древними, основателями Империи Джангра и множества других подобных империй. Но окончательно открыть их могли лишь дополнительные надземные генераторы – и то, лишь иногда и ненадолго, в зависимости от времени суток, года и солнечной активности. Иногда Ворота открывались лишь на несколько минут на рассвете, причем, только летом, и порой – раз в десять или одиннадцать лет. Проход через них был безопасен, и здесь в них не видели ничего необычного. Самые неприхотливые из них использовались, остальные оставались без внимания. Но...

– Они открываются? – удивленно спросил Охэйо.

Лэйми мотнул головой.

– Нет. Это просто фоновый шум, не больше.

Снова раздался раскат грома, – сильнее и ближе. Он поднял голову, глядя на низко ползущие тучи. За ними то и дело вспыхивали молнии. Мир заливал сине-розоватый свет, и почти сразу накатывался долгий замирающий гром.

– Наверное, нам нужно... – начал Охэйо.

Молния, расколов небосклон, ударила в одну из генераторных башен, перескочила на соседнюю, заметалась, накрывая площадь куполом ослепительных зигзагов. Смутное облако Ворот вдруг уплотнилось, обрушилось на них…

И эта Реальность исчезла.

6.

Мир вокруг закружился, земля под ногами пропала, и Лэйми словно полетел куда-то. В тот же миг всё прекратилось, но пейзаж изменился совершенно: от форта не осталось и следа, он стоял на обочине пыльного шоссе, недалеко от Башни Молчания. Мир вокруг был подернут жидким, дрожащим маревом, – совмещение оказалось лишь частичным. Мутно-багровое солнце висело низко на западе, воздух был сухой, жаркий и пыльный. Вокруг был тот же заброшенный пустырь, но окружавшие его далекие жилые дома не были знакомы ему и Лэйми решил, что попал в будущее – лет на десять. Его тревожило необъяснимое безлюдье – машин тоже не было – и он поначалу обрадовался, увидев идущего вдали мальчика. Сперва его внимание привлекла его рубашка, ослепительно блестевшая, как ртуть, – и лишь потом он заметил в форме головы ребенка нечто странное. Его охватил внезапный чудовищный ужас – так и оставшийся необъяснимым, потому что мир вокруг вновь расплылся, и его понесло...

7.

В этот раз первым его ощущением стал холод – солнце уже зашло и над морозным горизонтом висело туманное марево заката. Мир вокруг был синим, засыпанным снегом. Очертания местности остались почти прежними, но на западе стояли закругленные сверху здания, похожие на огромные пистолетные пули. Темно-синие против света, они были связаны горизонтальными трубами и прорезаны ярко-синими полосками освещенных окон. Секунду Лэйми ошарашенно смотрел на них, – если он двигался в будущее, то прошло уже несколько сот лет, – потом повернулся, чувствуя, как сводит пальцы почти босых, погрузившихся в снег ног.

В тот же миг его дыхание замерло, словно ему врезали под дых. Башня Молчания исчезла, – но на востоке, заполняя треть неба, вздымалась невероятная многоэтажная структура, высотой, наверное, в несколько километров. Её фиолетово-синее основание тонуло в морозной мгле, в то время как верх ещё розовел в лучах солнца. Частокол толстых башен подпирал дюжину массивных платформ – каждая размером с целый город – покрытых густым лесом мохнатых от поперечных острий разнокалиберных шпилей. Толстые боковины платформ искрились от невероятного множества незнакомых деталей, – Лэйми даже не мог отличить огни от отблесков, – и их сумрачные днища уходили куда-то к горизонту. Он почувствовал, что начинает замерзать – мороз был градусов за сорок – но в тот же миг Реальность вновь расплылась.

8.

Здесь было очень тепло – казалось, что воздух стал гуще, но вот кислорода в нем явно осталось немного и Лэйми начал разевать рот, словно выброшенная на берег рыба. Он стоял по щиколотки в почти горячей воде, на плоской, как стол, песчаной равнине, окутанной туманной фиолетовой мглой, наполовину затопленной, испещренной мелкими озерцами, проткнутой причудливых очертаний скалами, похожими на какие-то абстрактные топологические фигуры. Высоко над горизонтом в океане сизой мглы плавало озеро розовато-палевого света, – не закатных облаков, а словно разводов светящейся жидкости.

Это был уже пейзаж удаленного на несколько сот миллионов лет будущего – и он испытал ни с чем не сравнимое разочарование, когда видение вдруг исчезло, вернув его в грубую реальность – он сидел, обалдевший, на грязном бетоне, а на его голову рушился ливень.

Он глянул вверх, – и тут же отвернулся, остервенело протирая глаза, – в них попала льющаяся с небес вода. Округа исчезла за стеной дождя, свет стал мрачным, зеленовато-свинцовым.

Рядом, всего шагах в пяти, сидел такой же обалдевший Охэйо – он ошалело посмотрел на него, встряхнул уже успевшими намокнуть волосами и решительно поднялся на ноги. Его рубаха превратилась в облепившую плечи грязную тряпку. Лэйит и Наури выглядели не лучше. Сандалии Лэйми исчезли, и он невольно поёжился, – останься и он в любом из трех представших им миров, всё кончилось бы несравненно хуже...

Ослепительная молния вновь расколола небосклон, – и вслед за ливнем начался град, больно бивший по голове и плечам. Оглушенный громом Лэйми ошалело осмотрелся и побежал к одному из орудийных блоков. Между закругленными снаружи кромками его боковых стен лежал неогражденный ров, уходивший в кромешную темноту. Слева в скошенной стене зиял отвесный ряд пулеметных амбразур, справа ржавая стальная лестница спускалась в ров метров на шесть.

Скатившись по ней к торцу орудийного блока, они вновь замерли, осматриваясь. Здесь, под бетонной плитой, опиравшейся на ряд толстых двутавровых балок, была узкая площадка. В монолитной, с отпечатками досок стене темнела двустворчатая дверь из литой стали, наглухо заваренная. Слева от неё узкая бетонная лестница несколькими маршами спускалась в глубину похожего на ущелье рва. Рушившийся в него ливень напоминал отвесную водяную стену, градины, попадая в край площадки, разлетались осколками, больно бившими по коже – и выходить отсюда не хотелось.

– Что это было? – вдруг спросил Наури и Лэйми с удивлением заметил, что его до сих пор бьет непроизвольная дрожь. – То, что мы видели? Оно настоящее? Но ведь будущее нельзя увидеть, его не существует...

– Когда я начал задыхаться, это было очень даже натурально, – буркнул Охэйо. – И снег тоже. У меня, между прочим, до сих пор в сандалиях песок. Мы были там, а насчет будущего... Вообще-то, меня учили другому, но в одной старой страшноватой книге было сказано, что времени не существует – всё уже случилось, и то, что мы считаем Реальностью, – просто ряд неподвижных картин, по которым скользит наше сознание, не замечая разрывов из-за их малости. Ну, даже если и так, Будущее, разветвляясь, должно вести к бесчисленным вариантам. Хотя мы, почти наверняка, видели наиболее вероятное. И тогда...

– Ты хочешь сказать, что всего лет через десять Паулому населят эти... эти твари? – спросила Лэйит. Её голос тоже заметно дрожал.

– Я видел только одного... нечеловека, – ответил Лэйми. – Может, это просто гости... туристы...

Лэйит отвернулась.

– Их были тысячи. И – не одного человека.

– Мы видели разное? – удивился Охэйо. – А ну-ка...

Лэйит помотала головой.

– Нет. Я не смогу. Это... страшно.

– Говорят, что Сугха оставляет за собой... таких нелюдей, – хмуро сказал Наури. – Вообще-то она должна пройти в стороне, но близко, а эти твари очень многочисленны. Паулома может держаться ещё долго, но в конце-то концов... а попасть в Башню мы не можем.

– Тогда пойдем домой, – предложила Лэйит. – Мне тут не нравится. Тут страшно.

Охэйо подошел к ведущей вниз лестнице, задумчиво глядя на неё.

– Других мнений нет? Хорошо. Тогда...

Завопив для храбрости – или, может быть, от восторга, – он бросился вниз. Лэйми помчался за ним, неистово проклиная его и пытаясь прикрыть хотя бы глаза. Ливень его уже не пугал, но градины врезались в тело, словно камни, и он подумал, что останутся синяки.

Они спустились вниз метров на двадцать, нырнув в темноту между монолитными стенами. Ров здесь не кончался, – он уходил ниже, уже в совершенно непроницаемый мрак, – но вдоль его торца тянулась узкая площадка и в её концах темнели проемы, перекрытые толстенными стальными дверями. Та, что вела в орудийный блок, была распахнута и Лэйми бегом бросился к ней, прикрывая лицо от градин, свистевших словно пули. Вслед за ним в проем нырнул Охэйо. Сдохнуть можно от этого, решил Лэйми, чувствуя, как мокрая холодная ткань джинсов противно облепляет бедра.

Коридор длиной метра в два упирался в непонятной глубины шахту, сейчас прикрытую массивными решетками. Под ними была только темнота и Охэйо тут же предположил, что решетки, показавшиеся им поначалу столь надежными, открывались одним поворотом рычага. После этого комментария в животе Лэйми словно запорхали бабочки размером с лису.

Они ненадолго замерли на повороте коридора. Напротив входа в стене было квадратное окно, перекрытое массивной стальной плитой, – в ней зияло жерло широкой трубы, ведущей куда-то в непроницаемый мрак. Справа темнела массивная литая дверь, закрытая, но не запертая, – она подалась, когда Лэйми уперся ногой в стену и изо всех сил потянул за длинную вертикальную ручку.

Переступив через высокий порог, он шагнул в душный мрак, густой, как призрачно фосфоресцирующая жидкость. В нем мерцали мутно-фиолетовые овалы давным-давно перегоревших ртутных ламп – они издавали назойливое жужжание и он невольно дернулся, приняв их за глаза каких-то тварей. Почему эти лампы не сгорели совсем и почему сюда до сих пор поступал ток?..

Он помотал головой, словно вытряхивая из неё эти бесполезные вопросы. Здесь пахло водой, ржавчиной и плесенью. От влажных стен ощутимо веяло холодом и легко одетый Лэйми поёжился. Он видел лишь смутное белое пятно, словно плавающее перед ним в темноте – светлокожее лицо Охэйо. Казалось, что головы у него нет, – черные волосы сливалась с царившим здесь мраком, – и Лэйми стало страшновато. Так вот и рождаются истории о привидениях...

Кто-то толкнул его сзади – он по запаху узнал Лэйит и в этот раз не испугался. Наури стоял сразу за ней – они все невольно прижались друг к другу, напряженно вглядываясь во тьму. Через минуту глаза Лэйми расширились и смутные очертания подземелья выплыли из мрака. Выглядело оно непривлекательно – стены и потолок обшиты огромными железными листами, шершавыми и ржавыми. Справа тянулся ряд глубоких округлых альковов, перемежавшихся с приоткрытыми дверями. Левая, наружная стена была глухой, лишь здесь, возле входа, в ней зияла пара прямоугольных проемов, ведущих к грузовым лифтам и лестнице. Это помещение было раза в два уже самого блока и Лэйми понял, что монолитные стены занимают половину его объема – внешняя толщиной метра в три с половиной, внутренняя тоньше – всего каких-то метра полтора. Да, здесь очень боялись Башни...

– Куда дальше? – отрывисто спросил Наури. – Мы уже на самом дне.

– Нет, – Лэйми задумался, пытаясь вспомнить свои сны. Он уже видел в них это место – но отрывочно и очень, очень, очень давно... – Где-то там, впереди, есть люк...

Охэйо медленно пошел вперед, бесшумный, как настоящий призрак, – он всегда лучше Лэйми ориентировался в темноте, и не уставал рассуждать о преимуществах больших глаз. Вдруг он остановился, присев на корточки, перед квадратным проемом в полу. Тяжеленная стальная крышка лежала рядом и, подойдя к нему, Лэйми увидел жерло круглой трубы, уходившей уже в совершенно непроницаемый мрак.

– Ты хочешь сказать, что нам нужно спускаться туда? – спросила подошедшая Лэйит. Её голос заметно дрожал.

– Точно, – Лэйми широко улыбнулся.

Лэйит покачала головой.

– Нет. Я не смогу. Если из Башни выходят такие жуткие твари, что вокруг неё пришлось построить настоящую крепость, лезть туда, наугад, – явно не лучшая идея.

Охэйо подошел к ведущей вниз лестнице. Вздохнув для храбрости – или, может быть, от страха, – он нырнул во мрак. Оттуда тянуло ледяным сквозняком и Лэйми представился целый лабиринт залитых чернотой коридоров – совершенно некстати, так как Аннит уже исчез в этой дыре.

– Ты с ума сошел? – почему-то шепотом спросил Наури. – Что нам там делать? У нас даже фонарей нет.

– Там, внизу, между идемитными блоками, должны быть малые, постоянные Ворота, – сказал Лэйми. – Разве ты не слышишь?..

– Нет, – буркнул Охэйо.

Его бледное лицо словно плавало в круге непроницаемой тьмы и Лэйми вновь поёжился, – сцена была как из кошмарного сна. Но, похоже, другого пути к Башне не было...

Аннит скользнул вниз, и его лицо исчезло. Сдерживая невольную дрожь, Лэйми последовал за ним. Его босая нога наткнулась на что-то скользкое, отдернулась – и в тот же миг он получил кулаком по икре.

– На голову наступать не надо, ладно? – прошипел Охэйо снизу. – У тебя ноги грязные.

– А чистыми можно? – ехидно спросил Лэйми.

– Не-а. Не торопись так. Если что, я вам скажу.

Лэйми замер на минуту. Охэйо спускался беззвучно, он слышал только редкий шорох ладоней и ног.

– Порядок. Спускайтесь, – его голос доносился слабо, словно из бездны, и Лэйми с трудом удержался от брани. Эта затея совсем ему не нравилась… но он сам её начал.

Когда он полез вниз, все волоски на теле встали дыбом, – снизу несло ледяной жутью, казалось, что там, в глубине, затаилось нечто, невыразимо страшное.

Спускаться ему пришлось долго – и с каждой ступенькой, казалось, становилось холоднее. Внизу пахло мокрым бетоном и ржавчиной, воздух был промозглый и сырой, и мокрое тело Лэйми покрыл озноб. Лишь с одной стороны исходило слабое тепло. Протянув руку, он коснулся Охэйо. Тот испуганно вскрикнул и эхо покатилось в темноту, отзываясь гаснущими переливами. Жар, исходивший от него, стал сильнее и Лэйми догадался, что Аннит покраснел, стесняясь своего девчоночьего вопля. Но, едва его последние отголоски угасли, Лэйми навострил уши: откуда-то спереди доносился слабый гул, похожий на гул далекого поезда.

Они осторожно пошли к нему, невольно держась за руки и касаясь свободными ладонями стен. Лэйми тщательно ощупывал пространство впереди, прежде чем шагнуть, и пол тоже – ему вовсе не хотелось удариться обо что-то или, того хуже, провалиться в очередной люк. Все его мускулы мелко дрожали – отчасти от нервного напряжения, но по большей части от холода. Озноб стал таким сильным, что вызывал уже боль, босые ноги немели. Рука Охэйо в его левой ладони была единственным источником тепла.

Вдруг он замер и резко обернулся назад. Лэйми обернулся вслед за ним... и с удивлением увидел, что сверху медленно спускается яркий фиолетовый луч толщиной в его палец и длиной в руку. За ним на расстоянии ладони двигался второй такой же луч. Зрелище было очень странное – эти лучи ничего не освещали, словно их образ возникал прямо в глазу. Они прошли совсем рядом с ними и углубились в пол. Лэйми мгновенно опустился на колени и начал ощупывать его, искать какие-то отметины, однако напрасно: на бетоне не осталось никаких следов. Но стало почему-то страшно.

Какое-то время они стояли неподвижно, стараясь осознать случившееся. Вблизи пространственных Ворот – особенно закрытых так неплотно – могли происходить самые дикие вещи и Лэйми решил, что идти дальше было бы чистым безумием. Вот только Охэйо пошел дальше, а бросить здесь друга он не мог.

Они замерли, налетев на поперечную стену, пошли вдоль неё – и вдруг увидели справа слабый синеватый свет. Он мерцал в конце длинного туннеля с темными, влажно блестевшими стенами. Гул здесь был гораздо сильнее, тело уже вибрировало от него, а теперь Лэйми ощущал и движение воздуха, – он колебался, словно по нему шли волны, но ветер не дул ни вперед, ни назад. Сердце колотилось так, что он даже испугался, – такого с ним никогда не случалось...

С невыразимым ощущением панического восторга – он словно наяву оказался во сне – Лэйми медленно пошел вперед, по-прежнему не выпуская из руки ладонь Охэйо. Теперь, когда он видел пол, идти стало легче, и он удивленно приоткрыл рот, когда туннель вновь повернул направо.

Они вошли в круглое, высокое помещение. Из его литых бетонных стен выступали плоские торцы восьми идемитных блоков, словно отлитых из черного, блестящего стекла. Между ними, точно в центре зала, пылало веретено бешено вихрящегося сияния. Смутные, неясные картины сменялись в нем так быстро, что запомнить их было невозможно – но Лэйми не мог отвести от него глаз. Веретено резко и неритмично пульсировало – и казалось, что сама реальность колеблется вместе с ним. Гул заполнял воздух, каждая клеточка тела вибрировала от него – и Лэйми казалось, что всю его кожу покрыли тонким слоем упругой, неумолимо сжимавшейся резины. Дышать стало трудно, – казалось, он где-то глубоко под водой.

Говорить тут было невозможно и он ошалело осматривался. Они стояли на средней из трех кольцевых галерей, обегающих шахту. Трапециевидные бетонные выступы вели от неё к веретену Ворот, не доходя до него всего сантиметров на двадцать, – войти в них он мог без всякого труда. Куда они ведут, нельзя было представить. Но после череды странных видений там, на площади, Лэйми томила неутолимая тоска по другим мирам, – и потому, опередив Охэйо, он бездумно шагнул вперед.

9.

Это было похоже на прыжок в воду – его подхватило и понесло что-то невероятно плотное, мешающее дышать, сжимающее грудь и всё тело, смутно, неразличимо мерцающее – и почти в тот же миг выплюнуло. Лэйми больно ударился коленями об холодную каменистую землю, упал на четвереньки, потом замер. Голова мучительно кружилась, его по-прежнему куда-то несло, но ощущение постепенно слабело. Когда оно окончательно прошло, он поднял голову, осматриваясь, – и замер вновь, уже от удивления. Тяжелые тучи скрыли сияние заката, похолодало, стало почти совершенно темно – но они, судя по всему, оказались на каком-то необозримом неровном пустыре. По всему его периметру стоял ряд идемитных массивов, за ними мерцали полотнища силовых полей. Впереди клубились чудовищные зыбкие силуэты, великанские, фосфоресцирующие неземной зеленью тени в развевающихся одеждах, – они то пригасали, то вспыхивали ярче, словно поднимаясь в рост. Сердце Лэйми ухнуло, он не сразу понял, что видит просто подсвеченные снизу столбы пара у Башни – похоже, её строителям не был чужд своеобразный эстетизм.

Слева кто-то приглушенно чихнул и он повернул голову. Охэйо стоял на четвереньках всего шагах в трех, лицо у него было совершенно обалдевшее – он был готов увидеть что угодно, но это...

Они осторожно пошли вперед, лавируя среди бетонных глыб и ржавых металлических конструкций, прислушиваясь после каждого шага и напряженно осматриваясь. Вокруг не было ни огонька, ни души – но даже это необъяснимо пугало. Ветра тоже не было, но лицо Лэйми ощущало странные движения влажного воздуха, словно вокруг него порхали невидимки. Из огромных провалов в земле с глухим мощным гулом поднимались толстенные столбы пара, рассеивая текучий зеленый свет. Между ними темнели вздыбленные нагромождения мятой стали высотой в несколько этажей – словно какой-то гигантский бульдозер снес здесь целые заводские цеха. Впереди вздымалась плывущая в подвижном свечении выпуклая наклонная стена фундамента Башни. В ней зиял трапециевидный портал с распахнутыми стальными воротами. Дойдя до него, Лэйми замер, за ним остановились остальные.

– Ворота Реальностей здесь, – сказал он. – Но они, это место, не такое, каким мне представлялось. Надеюсь, ты знаешь, Аннит, как строился Вторичный Мир: отдельными, плохо связанными друг с другом кусками, взятыми из снов. Поэтому нашим сведениям о нем можно доверять самое большее на треть. Остальное мы просто додумывали – так, как казалось нам наиболее логичным. Только жизнь не всегда следует логике. Там, где мы не можем доверять нашим знаниям, приходиться доверять интуиции или даже страху. И, если рассчитывать на худшее...

Он быстро опустил на землю сумку, потом вдруг начал раздеваться. Охэйо ошарашенно следил за ним, как, впрочем, и Лэйит с Наури. О Башне Молчания они знали даже меньше их – только то, что там исчезают люди и вроде бы исполняются желания.

– Сновидцы Хониара считали, что туда нельзя входить одетыми, – пояснил Лэйми, пряча вещи в груде мятого железа. – Ничего искусственного. Это может привести к катастрофе.

– Ты представляешь, что будет, если мы окажемся во Вьянтаре в таком... виде? – гневно спросил Охэйо.

– Альтернатива простая, Аннит, – хмуро ответил Лэйми. Его трясло от волнения и стыда, но он старался говорить спокойно. – Если я ошибаюсь – мы потеряем всё, что у нас есть, но останемся живы. Если ошибаешься ты – мы умрем. Есть разница?

– Но разве обязательно пользоваться Башней? – возмутилась Лэйит. – Разве мы не можем добраться до цели другим путем?

– Если бы мы решили попасть в Одинокий Город, то доехали бы на автомобиле за месяц. А вот до Вьянтары пришлось бы ехать лет пятьсот, даже если бы мы знали путь. Башня – это единственный способ. Другого нет. Вернуться мы уже не можем.

Охэйо вздохнул. Он понимал, что Лэйми прав, но не сдавался:

– А наши вещи? Оружие? Деньги?

– Я думаю, что в любом месте четыре сильных и неглупых человека смогут неплохо заработать и купить всё, что им нужно. Ну, почти всё.

– А, черт, побери, мой архив?

– Его мне действительно жалко. Очень. Но, если нам повезет, мы вернемся за ним.

10.

Они все разделись, спрятали вещи, потом осторожно приблизились к порталу. За огромными воротами из шестидюймовой темной стали висел призрачно фосфоресцирующий мрак, плотный, словно жидкость, и идти внутрь не хотелось. Но другого пути, к несчастью, не было.

Сделав шагов двадцать, Лэйми повернулся к свету. Буквально в тот же миг за воротами, всего метрах в пяти, промелькнуло что-то черное, бесшумно и так быстро, что он не успел его разглядеть – смазанное движением пятно, похожее на полуметрового диаметра шар, усаженный множеством упругих отростков или щупальцев – вместе с ними он был диаметром метра в три или больше. Его сердце ёкнуло и забилось так сильно, что едва не выскочило из груди. Тварь не заметила их, но если бы заметила, у них не осталось бы никаких шансов.

– Держитесь за руки, – предупредил он и взялся за ладонь Лэйит. – Я не хочу, чтобы кто-то потерялся.

Бесшумно ступая, они пошли дальше и свет погас уже через несколько шагов. Призрачные радужные пятна плавали в густой, вязкой, как жидкость, темноте, быстро гасившей негромкие звуки. Кожей ощущался туман, но вдыхая Лэйми не чувствовал влаги. Здесь резко пахло озоном. Воздух был совершенно неподвижен, в нем, казалось, висела мельчайшая тяжелая пыль, почему-то не желавшая оседать.

Лэйит судорожно сжала его руку. Лэйми стучал зубами от холода, буквально леденившего кровь. Он почти не чувствовал своих застывших босых ног, но всё же, упорно шел вперед. Он уперся в монолитную стену, потом повернул налево, в длинный коридор с чередой ступеней, ведущих вверх. Через двадцать шагов он миновал площадку, ступил на новую лестницу, свернув чуть-чуть вправо, потом ещё на одну и ещё. Они были уже внутри Башни, поднимаясь по ломаной, многогранной спирали, казалось, уже целую вечность. Лэйми чувствовал сильную и всё время нарастающую тревогу. Он устал, его ноги ныли и он хотел есть. Но еды у них не было – никто в спешке не подумал об этом – а вернуться они и в самом деле не могли.

Вдруг его босая нога встала на что-то странно ускользающее, подвижное, упругое, и в то же время холодное, как смерть.

– Здесь лестница кончается, – предупредил он, и его голос прозвучал странно глухо. – Осторожней. Это...

Он сжал зубы, зажмурился, потом пошел по этой текучей массе, тут же стал тонуть в ней, попытался вырваться, но только потерял Лэйит. Испуганно вскрикнув, он не услышал ответа. Плотная, мягкая, как ледяная вода, тьма струилась вокруг него, несла куда-то, кажется вверх; от её холодных объятий его затрясло. Тяжелый, физически ощутимый воздух вокруг стал более душным, чем он мог вытерпеть. Он дышал часто, судорожно приоткрыв рот, его сердце бешено колотилось. Вдруг его опустило на теплую сталь. Лэйми торопливо вскочил и тут же зажмурился, попав в поток ослепительно-белого света.

Кто-то толкнул его в спину. Он вслепую сделал несколько шагов вперед и лишь потом поднял ресницы. Сразу за ним стояла Лэйит. Она почему-то пришла последней.

Лэйми огляделся. Они стояли в высоком квадратном проходе, словно вырезанном в монолитной стали. Один его торец перекрывала пленка жидкого света, другой затягивала жирная, маслянисто блестевшая чернота. Она слабо искрилась, словно в ней мерцали мириады микроскопических глазок. Это походило на дым, но дым никогда не бывает таким плотным. При мысли, что он ДЫШАЛ этим, Лэйми сделалось дурно. Он упал на колени, скорчился, отчаянно стараясь подавить позывы к рвоте. Когда это ему удалось, он поднял голову.

– Что это? – спросил Охэйо.

Лэйми пожал дрожащими плечами.

– Я думаю, это – защита. От всяких опасных для этого места вещей. Главное – впереди.

Он осторожно подошел к стене застывшего света. Такой же дым, но только сияющий. Его рука ощутила в нем слабое тепло.

– Я кое-о-чем должен предупредить, – сказал он, и остальные собрались вокруг него. – Я думаю, это наниты, кибернетические микроорганизмы; они составляют единый живой компьютер невообразимой мощности. Их разум может сливаться с нашими сознаниями и открывать Ворота в миры, которые наиболее соответствуют им. Но они учитывают только самые страстные, самые глубинные желания, так что наши дороги могут и разойтись – мы все расстанемся и не встретимся больше. Поскольку связаться мы не сможем, это довольно неприятно.

Никто не ответил ему. Возможность оказаться не там, где он хочет сознательно, привлекала Лэйми ещё больше. Но если желания его и Аннита окажутся разными, и он больше не увидит друга... У Башни был и ещё один недостаток: из выбранной реальности уже нельзя было вернуться. Но он не мог остаться тут, один.

Он первым шагнул в застывшеё сияние. Пола под ногой не оказалось, но он не упал. Он парил или медленно опускался – трудно было понять – в упругой подвижной среде. Теперь он целиком погрузился в свет, дышал им, и совершенно ничего не видел – словно сунул голову в громадную люминисцентную лампу.

Свет становился всё ярче, проникал в него. Голова у Лэйми закружилась. А потом всё погасло, даже тьма.