Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

* * *

Пока Анмай выуживал с заднего сидения машины их сумки, Хьютай успела рассмотреть новый самолет Единого Правителя. Среди толстобрюхих транспортных громадин с надменно загнутыми вверх концами крыльев он казался маленьким. Его скошенные широкие крылья простирались далеко в стороны, белое оперение, венчавшее высокий киль, казалось, рвалось в полет. У его основания, в корме, были установлены две толстые турбины. Вся верхняя передняя часть корпуса состояла из изогнутых стеклянных панелей, вделанных в стальной каркас, и составляла странный контраст с глухой задней частью.

Окинув взглядом пустынное летное поле, по которому в разные стороны неторопливо ползли машины, Хьютай поспешила укрыться в теплом салоне. Анмай – он тащил на плече две сумки, как школьник, – последовал за ней.

Оказавшись внутри, Хьютай удивленно сощурилась – ей довелось много летать, даже на Темную Сторону, но такого она еще не видела. Огромные окна были столь прозрачны, что, казалось, крыши вообще нет. Заметить толщину свинцовых стекол можно было лишь подойдя вплотную к изогнутым стойкам. Перегородка, отделявшая салон от кабины пилотов, тоже была наполовину прозрачной – такая переделка и без того недешевой машины явно обошлась в целое состояние. Усмехнувшись, она уселась возле окна, облокотившись о мягкий выступ основания рам и утопая в упругих подушках сидения.

– Пристегнись, сейчас взлетаем, – Анмай уселся рядом с ней, его глаза оживленно блестели.

Приглушенно загудели турбины, самолет покатился по полю, разбежался… У Хьютай при взлете захватило дух – ей показалось, что она взлетает сама, не прилагая никаких усилий. Самолет не стал набирать высоту и помчался на север всего в трех вэйдах от земли. Подниматься выше, несмотря на свинцовое стекло, было небезопасно из-за убийственных космических лучей – порождения близкой Бездны. Все самолеты на Уарке были вынуждены летать невысоко и избегать гор.

– Ну вот и все – через два часа будем на месте, – Анмай поуютней устроился в кресле.

Хьютай приникла к окну. Огни Товии быстро исчезли позади, внизу потянулись бесконечные просторы пустыни. На каменистой равнине мелькнула цепь рассыпавшихся Товийских гор – они так близко пролетели мимо одной из них, что смогли увидеть врезанные в ее склоны орудийные блоки. Затем вновь началась темная бесплодная равнина. Наконец, вдали показалось пятно мрака, простершееся в стороны до горизонта, и вскоре самолет понесся над безмолвными темными водами Пустынного Моря – его называли еще Морем Пустыни, Центральным, или Внутренним. Вэру однажды довелось поплавать в нем, но, вспомнив об этом, Хьютай вздрогнула – при одной мысли о купании в этих холодных темных водах у нее засосало под ложечкой. Тем не менее, она продолжала смотреть.

Еле заметные с высоты волны беззвучно перекатывались над неведомыми глубинами. Вода едва отблескивала, так что с трудом можно было различить, где темное небо переходит в еще более темное море. Ей уже начало казаться, что она мчится в бесконечной пустоте, когда впереди показались облака. Бледные клубы плыли им навстречу – словно шествие призраков. Самолет летел на одной высоте с клочковатыми привидениями и Хьютай вздрогнула, когда они проскочили сквозь одно из них.

Самолет спустился еще ниже, чтобы облака не загораживали обзор; они серо-серебристыми островками туманного света простерлись во все стороны между темным в розоватой дымке небом и морем. Заря позади них с неуловимой для глаза скоростью бледнела, наливаясь призрачной голубизной. Вдруг Хьютай увидела в воде голубой отблеск, сначала показавшийся ей отражением облаков, потом еще один и еще, и вдруг показался один с зеленовато-переливчатым свечением.

– Смотри! Бакты!

Она толкнула Вэру. Тот прижался к стеклу. Теперь внизу виднелись редкие пятна разноцветного сияния, лениво колыхавшиеся на волнах. Они были всевозможных оттенков – большей частью голубые, но попадались и зеленые, и желтые. Хьютай увидела несколько зловеще-красных, а потом – особенно большое пятно, прямо на глазах переливавшееся зеленовато-багровым светом. В исходящем из темных вод тусклом свечении бактов было нечто неизъяснимо зловещее. Хьютай знала, что эти существа из слизи были хищными – пожирателями водорослей и рыбы.

– Почему они светятся? – спросила она.

– Это нечто вроде высокоорганизованной плесени – знаешь, как светятся гнилушки? Бакты разлагают любую органику, к которой прикасаются. Они ужасно липкие и при прикосновении обжигают, – он потер руку, – но медлительны, а слизь, из которой они состоят – довольно непрочная. Ее можно легко разорвать, – но, если оказаться в центре большого пятна… – он замолчал.

Хьютай больше не расспрашивала его. Через какое-то время она оживилась.

– Смотри, острова!

Впереди, один за другим, поднимались черные скалистые массивы. Их обрывистые берега вздымались так высоко, что по плоским вершинам островов ползли облака. Вблизи плато оказались не столь гладкими – их покрывали расщелины и скалы, но были там и обширные ровные поля и даже озера. Хьютай удивило это, но прежде, чем она успела спросить, Анмай показал на восток. Там, словно огромная гора, возвышалась бледная туча. Изнутри ее непрерывно освещали золотистые вспышки.

– Здесь часто бывают грозы и штормы. Сейчас инфракрасное излучение туманности сильнее нагревает северное полушарие планеты, – он взял ее за руку, их ладони ласкали друг друга.

Хьютай не ответила, продолжая смотреть вниз. В темных расщелинах между островами бактов было гораздо больше, чем в открытом море. Впрочем, скоро и море, и основания островов скрыл темно-серебристый туман. Колоссальные массивы скал возвышались над ним, словно целые миры.

Хьютай не успела насладиться этим видом – острова скоро остались позади, а границу тумана очертила бледная полоса – северный берег Пустынного Моря. Там, на широком, ровном песчаном пляже вздымался бесконечный ряд огромных каменных колонн. Они были прямоугольные, узкие, очень высокие. По их передним торцам шли параллельные глубокие борозды, проложенные с поразительной точностью, широкие бока покрывал сложный сетчатый узор. За ними виднелись ряды сооружений поменьше – квадратных и многоугольных стен, дырчатых кубов, пирамид; многие были наполовину занесены песком. Из дюн поднимались верхушки других конструкций, самой странной, но всегда геометрической формы. Прежде, чем она успела их рассмотреть, они ушли назад.

Хьютай задумалась. Она знала, что эти знаменитые сооружения, построенные из сплавленного камня или бетона, не были развалинами домов и вообще каких-либо построек. Большинство их казалось лишенными всякого смысла – как, например, монолитные кубы, прошитые множеством размещенных в строгом порядке квадратных пересекающихся шахт. Они представляли собой наследие Межрасового Альянса[15] и их назначение до сих пор не было разгадано. Этих построек осталось очень много – они шли вдоль всего северного берега моря сплошной полосой и к востоку отсюда их было еще больше. Хьютай не представляла, зачем Альянс затратил столько сил, чтобы застроить тысячи миль побережья бессмыслицей.

– Вы уверены, что там… никого нет? – спросила она.

Анмай слабо улыбнулся.

– Когда тысячу лет назад первые люди пришли на берег Пустынного Моря, здесь уже никого не было. До самой Катастрофы здесь не жили. А после… К востоку отсюда, милях в ста, был целый город – Остсо. Его построили двести лет назад – сразу после Катастрофы. Тогда в населенных местах творилось такое… возник хаос, паника, начались беспорядки, грабежи… Великое множество людей ушло в пустыню. Большая их часть вскоре вернулась обратно или погибла – ведь здесь нельзя жить. Но самые упорные, – это была религиозная община, одна из тысяч, возникших во время Катастрофы, – достигли Пустынного Моря. В то время на месте Товии тоже была пустыня. Здесь, в этих руинах, они жили, разводили сады, ловили рыбу, плавали на своих кораблях по всему морю. Почти пятьдесят лет о них никто не знал. Они вели счастливую жизнь, когда в населенных местах царили угнетение и террор. Их было примерно сто тысяч. Потом… Тогдашние правители Фамайа были очень жестоки. Началась война, она продолжалась еще пятьдесят лет. Они знали, что силы неравны и пытались уйти, но им было некуда! Они добрались до Внутренней Пустыни, до плато Хаос – это единственное место там, где можно жить. Они поселились в Цитадели Хаоса – ее залы почти бесконечны. Но эта Цитадель… она уже давно была мертвой, но то, что в ней жило – нет. Когда на плато вошли отряды Фамайа, чтобы занять великую крепость, их встретили лишь стаи кошмарных гибридов, уже мало походивших на людей. Вот так на Уарке вновь появились зипхеды. Если в этом и есть что-то хорошее, то лишь то, что это произошло недавно. Если бы зипхеды появились тысячу лет назад, нас бы тут сейчас не было. Они до сих пор живут здесь, но большей частью южнее, даже возле Товии!

– А что стало с самим Остсо? Как он погиб?

– В конце Первой Великой Войны два истребительных отряда взяли его штурмом и перебили почти всех жителей. Это было чудовищное, ничем не оправданное преступление! Но часть их уцелела, они прятались в этих развалинах. Тут есть настоящие подземные города. Еще тридцать лет назад, до Долгой Ночи, здесь встречались люди, теперь нет. Какая судьба постигла последних представителей Общины – неведомо никому.

Хьютай опустила ресницы.

– Мне жаль, что это так… и, в то же время, кажется, что это правильно. Здесь нельзя жить.

Она задумчиво посмотрела вверх.

– Знаешь, я хочу увидеть все это своими глазами… вблизи… и искупаться в Пустынном Море!

– И ты не побоялась бы окунуться в воду, населенную такой мерзостью?

– Вместе с тобой – нет!

Они замолчали. Самолет миновал горный хребет Акнака, ограждавший северный берег Моря. Им пришлось подняться на высоту всего двух миль, но установленные в салоне счетчики радиации угрожающе защелкали. За хребтом открылась огромная долина, усыпанная скалами, за ней – снова горы. За ними начиналась Внутренняя Пустыня – место, где нет ничего живого, кроме как на плато Хаос. Она была со всех сторон окружена радиоактивными горами, и в нее вело очень мало проходов.

Теперь внизу потянулись бесконечные зеленоватые дюны, огромные – не меньше вэйда в высоту. Именно здесь, посреди Моря Дюн, находилось плато Хаос.

Дюны тянулись бесконечно, внизу не было ничего, кроме них. Их зеленоватое застывшее море было зловещим, но вдали показалось нечто еще более зловещее – огромный черный остров, окруженный рваными скалами, похожий на острова Пустынного Моря, но неизмеримо больше их. Основания выраставших из песка и тумана неровных, иногда почти отвесных его обрывов уходили в несколько огромных озер, раскинувшихся у основания гор. Вода в них, черная, как уголь, дымилась, и тучи пара ползли по пескам, обволакивая торчащие из дюн и прямо из воды скалы. Множество синих огней, горевших на берегах озер и склонах гор, бросало на пелены тумана бледный отблеск. Таким было таинственное и запретное плато Хаос.

С востока к нему подходила железная дорога – крошечные поезда ползли по высоким эстакадам меж озер и исчезали в туннеле, в склоне горы. Это был единственный заметный вход. Ничего больше на скалах видно не было, но Хьютай знала, как много орудий и ракетных установок скрыто в них.

Само плато было круглое, странно ровное, окруженное со всех сторон горами. На их срезанных вершинах возвышались купола обсерваторий. Пониже виднелись огромные антенны радиотелескопов – некоторые не меньше вэйда диаметром. Рядом с ними Хьютай заметила барельеф – лицо Армфера Тару, прежнего Единого Правителя, вырубленный там, где его сбитый самолет врезался в скалу, и вздрогнула, осознав, что на них сейчас направлены самые совершенные в мире средства уничтожения воздушных целей. Затем ей открылась пустынная внутренность плато.

Она увидела лишь обширный аэродром, к которому они направлялись – там повсюду сияли прожектора, высились антенны. Вся остальная часть плато, усыпанная камнем, была пустынной; лишь в его центре угрюмо чернело огромное сооружение, подобное вонзавшемуся в небеса грубому обрубленному мечу, намного больше товийской твердыни – единственная полностью уцелевшая Цитадель, построенная Альянсом. Она вздымалась над плато на высоту не меньше двух миль – туда, где радиация Бездны делала невозможной любую жизнь. Над ее черным клинком, подобно короне, переливались волны полярного сияния, чьи яростные сполохи дальше к северу освещали скованную льдами скорбную Фамайа. Строительство сооружений подобной высоты требовало невероятных ухищрений инженерного искусства и Хьютай невольно подумала, что Альянс оставил ее как напоминание о своей мощи. Она провожала Цитадель взглядом, даже когда самолет покатился по полосе из расчищенной и выровненной естественной скалы. Их никто не встречал: несмотря на огромные размеры аэродрома, самолетов на нем было мало, а людей и файа не было вообще. Здесь, на высоте в милю над уровнем моря, радиация Бездны делала прогулки под открытым небом уже небезопасными.

Самолет быстро подрулил к ряду колоссальных арок в основании горы. Лишь когда он въехал внутрь огромного, ярко освещенного ангара, и за ним задвинулись массивные полотнища ворот, навстречу высыпало множество файа. Они приветствовали замершего на трапе Вэру и его Старшую Подругу. Во главе встречавших была Олта Лайту.

* * *

Они долго спускались вниз на платформе столь огромной, что на ней разместились все встречавшие. Она остановилась на глубине полумили, в просторном сводчатом помещении у основания плато, из которого расходились туннели. Они погрузились в монорельсовый поезд и проехали еще несколько миль.

Хьютай с любопытством осматривалась. Здешние подземелья ничем не напоминали товийскую Цитадель – белые стены, все ярко освещено люминесцентными лампами. Сам туннель был круглый, просторный, но для пешеходов здесь предназначались лишь узкие боковые дорожки с высокими перилами. Наконец, Вэру на несколько минут отбился от встречавших, чтобы завести Хьютай к себе и переодется. Здешнее их обиталище состояло из нескольких просторных, полутемных комнат с высокими потолками, соединенных широкими проемами.

Анмай исчез в своей спальне и через минуту вернулся в парадной одежде Единого Правителя, из-под которой виднелась лишь нижняя треть его икр. Материал ее, удивительно глубокого фиолетового цвета, был похож на кожу, но переливался, как муаровый шелк. Местами он словно светился, местами темнел почти до черноты бездонного неба позднего вечера. Цвет разливался озерами, сгущался облаками, неуловимо повторяя полупризрачный подвижный контур отблесков и теней сильного, гибкого, обнаженного тела, но принадлежащего существу со строением мускулатуры, отличным от файа – такую могли бы иметь их предки, еще хищные, но уже ходившие на задних лапах. Мускулистые руки Вэру были обнажены выше локтей; на левой блестел массивный кодовый браслет. Его талию плотно охватывал тяжелый стальной пояс из сегментов, блестевших черным зеркалом. Отделанный золотом глухой воротник, странный серебряный узор на плечах, казалось, сплетавшийся под геометрически невозможными углами…

– Ты красивый, – заметила Хьютай.

– Надеюсь, ты сможешь пока обойтись без меня – я должен быть на Совете!

– И надолго?

– Ну… Часов на пять, не меньше!

– А мне нельзя?

Анмай усмехнулся.

– Королева – это всего лишь женщина короля, знаешь?

– Я могу заняться делами, или должна сидеть здесь?

– Можешь, только возьми охрану – здесь тоже бывает всякое.

Попрощавшись с ней, он вышел из комнаты.

* * *

В обширном сводчатом зале Совета Фамайа было тесно. Собрались не только пятьсот его членов, но и ведущие специалисты основных направлений и эксперты – всего больше тысячи. Совещание началось с выступления Олты Лайту. Она сообщила о пуске Великого Коллайдера, неожиданном побочном эффекте и его причинах:

– …В процессе столкновения протонов начали рождаться лептокварки Х-1, ослаблявшие электромагнитное взаимодействие на величину, почти незаметную для приборов, однако ощутимую и весьма неприятную…

В зале зашумели. Анмай понял, что его открытие опоздало. Что ж, он хотя бы сам во всем разобрался…

– Непонятным остается распространение частиц в узком луче. Для объяснения этого потребуются дополнительные эксперименты – необходимая измерительная аппаратура уже устанавливается. При участии в реакции гиперядер Йалис, очевидно, может представлять непосредственную опасность. Хотя достоверно это и не доказано, все работы на ускорителе будут временно прерваны. Освободившиеся силы мы направим на изучение Йалис ввиду его огромного практического значения. Представляет интерес возможность изменения зоны его действия – это приблизит нас к одной из промежуточных целей Проекта – объединению мира.

В заключение она поздравила всех с «новым успехом науки Фамайа, открывающей самые великие тайны мироздания». Ее провожали долго не смолкавшими аплодисментами. Затем начались прения специалистов. Они, большей частью, уличали друг друга в недомыслии, из-за которого Йалис, давно предсказанный теоретически, не был учтен в столь важном деле, как испытания Великого Коллайдера.

Обсуждалось также, мог ли Йалис привести к катастрофе при воздействии сверхэнергичных протонов на гиперядра. В ход пошли формулы, затем в зале погасили свет и стали показывать на большом экране данные компьютерного анализа. Анмай рассказал о своих личных наблюдениях, потом о происшедшем в Кен-Каро и Товии. Собравшиеся физиологи и биофизики засыпали его вопросами. Им явно не терпелось изучить влияние доселе неслыханного фактора на живые организмы.

– Вы не хотите понимать, насколько опасное и важное дело нам предстоит, – сказал Лаолвай Макни, главный конструктор Великого Коллайдера. В отличии от большинства собравшихся, он был человеком. – И я хочу напомнить вам об этом. По крайней мере, ощущения Анмая это подтверждают.

– Это действительно так опасно? – сухо спросила Олта.

– Опасно? Если бы нервы нашего уважаемого правителя были чуть крепче, а фантазия не была слишком богата, то… его уже не было бы. И еще очень многих.

– Я понимаю, если бы мы не отключили коллайдер, то Товия была бы подобна Кен-Каро, а что творилось бы в Кен-Каро, я не берусь описывать…

Анмай вздрогнул. Словно кто-то прошел по его могиле – очень точное выражение.

– Сначала – да, но когда здесь, на плато Хаос, мы ввели бы в зону реакции гиперядра – произошла бы катастрофа. Я не знаю, сколько людей и файа погибло бы – два миллиона, пять или двадцать – но Фамайа пришел бы конец.

– Но у нас все было рассчитано! – крикнула Олта. – И что бы произошло? Они бы умерли от страха?

– Да. Йалис сильнее всего влияет на мозг. Так что смерть, которой они боялись, и впрямь была близка, – более близка, чем им представлялось! Ваши расчеты безосновательны – мы никогда не сталкивались ни с чем подобным. По-моему, любой уровень Йалис опасен. Я не хотел об этом говорить… но после того, как все прекратилось, четыре человека в Товии были найдены мертвыми. Безо всяких видимых причин. И они вовсе не были дряхлыми или больными. Это флуктуации поля. Может быть, всего одной частицы – только одной! – достаточно, чтобы убить человека. Или файа. Они выносливее людей, но всего лишь на десять процентов – в среднем.

Вэру не понравился тон, который начало приобретать обсуждение. Лаолвай был, разумеется, прав – вот только отступить они уже не могли.

– Слушайте все, – произнес он, поднявшись на трибуну. – Это очень важно. То, что мы открыли – это шанс, который каждой цивилизации выпадает только раз. Мы должны довести эту работу до конца – любой ценой, как бы она ни была высока, невзирая ни на что! Если не отступимся – достигнем всего, о чем мечтали; и намного превзойдем наши мечты. Если нас постигнет неудача, мы погибнем – все.

– Если это настолько опасно, – сказала Олта, – не проще ли просто забыть об этом и поискать других путей, например…

– Забыть? Забыть? – Анмай вдруг повысил голос, обращаясь ко всем, – других путей нет! И мы должны закончить начатое – хотя бы во имя тех, кто делал нашу Революцию, строил город под плато Хаос, умирал от лучевой болезни, разрабатывал ускорители, павших в боях всех войн, что мы вели, чтобы защитить себя – во имя их всех! И тех, кто развивал науку до нас два тысячелетия – еще не зная, что она принесет – тоже! Вы все, – он обвел взглядом затихшее помещение, – вольны поступать, как хотите, а я… – он сбился, вспомнив, как стоял у шахты. – Я пойду навстречу своему страху до последней возможности – до конца.

Какое-то время царило молчание. Он либо провалится, либо добьется впечатляющего успеха – но теперь от Вэру ничего больше не зависело, и, как всегда в подобные моменты, он почувствовал себя довольно неуютно.

– Это будет нелегкая дорога, – ответила наконец Олта Лайту, – вдвойне нелегкая, потому что нам придется сражаться на два фронта – против безмерных сил мертвой материи и не менее безмерной людской злобы, направленной против нас – не скажу, что незаслуженной!

– Вы должны понимать, – ответил Анмай, – что длительное сосуществование в одном мире двух социальных систем невозможно. Такое состояние неустойчиво. Одна из них должна неизбежно исчезнуть – и это будет наша система, ведь наши работы и те меры, что мы предпринимаем по их защите, очень непопулярны. Рано или поздно, но неизбежно, – если в наших руках не окажется подавляющей силы – Фамайа развалится. Это уже почти случилось тридцать лет назад, и мы спаслись только чудом. Но второй раз оно не повторится! В нашем обществе уже не осталось сил, способных на это, – такова плата за столетия всесильной власти. Так что если наша попытка окажется неудачной – второй не будет. Когда вы убедитесь, что в руках у нас сила, способная творить миры, вы поймете, что это стоит любых жертв. Ну как?

Олта Лайту предложила голосовать переориентацию работ на изучение Йалис. После непродолжительного обсуждения Совет поддержал ее и Вэру с облегчением перевел дух.

Затем началось обсуждение. Скептики быстро взяли верх – даже если Йалис удастся управлять, им будет подвластна лишь сила химических реакций. Машину, способную изменять вероятность и ход ядерных реакций нельзя было построить без особо прочных и плотных материалов, необходимых для получения гипермагнитного поля, и еще множества других, неизвестных им технологий. И, даже если использовать в коллайдере максимально достижимые в природе магнитные поля, сравнимые со сверхмощными полями нейтронных звезд, машина будет в полмили диаметром, а ее масса будет равна массе большого астероида. Короче, на создание Эвергета требовались сотни, а может, и тысячи лет – они никогда не доживут до этого. Занимавшиеся проблемой теоретики начали расходиться, оживленно переговариваясь.

Неожиданно слово взял один из нейрокибернетиков. Он сообщил, что, поскольку проблема передачи информации из мозга в компьютеры и обратно давно решена, с их помощью возможен перенос информации, образующей сознание, из мозга в мозг – то есть, бессмертие.

После этого сообщения в зале поднялся неописуемый гвалт. Нейрокибернетика засыпали вопросами, чуть не разорвав на части. С поразительной быстротой было принято решение о всемерном развитии и ускорении этих работ.

В разгар обсуждения в зал вбежал один из теоретиков, размахивая листами бумаги – оказалось, причина направленности излучения уже выяснена. Она зависела лишь от угла, с каким сталкиваются ускоренные частицы.

– Мощность нашего коллайдера достаточна, чтобы это явление было практически полезным, – добавил Лаолвай. – Это хорошо, потому что мы не сможем ее повысить. Чтобы управлять Йалис так, как управляют оружием, нам достаточно переконструировать детекторную камеру – знать бы, как!

Это меняло все дело. Вновь собрались теоретики, вновь появились формулы и компьютерные данные. Поняв, что явление легко управляемо, ученые враз осмелели. Теперь все требовали скорейшего переконструирования коллайдера и начала экспериментов. Физики предлагали такие варианты использования Йалис, какие Вэру даже не приходили в голову. Возбуждение возрастало. Наконец Олта Лайту потребовала вернуться к исходной теме. Поскольку в их возможностях было создание только прототипа Эвергета, они должны сосредоточиться на этом. Оставалось лишь решить вопрос о возможных опасных последствиях открытия – самая неприятная часть любого подобного обсуждения.

Анмай вновь вышел на трибуну. Он рассказал о возможных проблемах, в особенности об угрозе войны.

При мысли, что их работам могут помешать, ученые впали в настоящее неистовство – некоторые даже начали требовать немедленного превентивного удара. Вэру стоило немалого труда их успокоить. После яростных споров все сошлись на том, что нужно удержать ССГ от войны – переговорами или угрозой применения силы, и, конечно, информация об Йалис не должна выйти за пределы плато. Анмай сильно сомневался в этом. Впрочем, Совет поручил командующему Внешней Армией Фамайа начать подготовку к возможному «ядерному конфликту» с ССГ – просто на всякий случай.

Анмай, пытавшийся их образумить, получил резкий отпор. Он настаивал, хотя знал, что достаточно 2/3 голосов против него – и ему придется искать другую работу. Такой была истинная цена его власти, абсолютной лишь в глазах народа. Но они просто игнорировали его.

Наконец, отчаянно зевавшая Олта Лайту завершила собрание. Анмай пошел к выходу. Он знал, что принятое решение означало вполне возможную войну и гибель миллиардов людей. Пытаться переубедить Совет было бессмысленно – даже в случае самого неблагоприятного исхода его членам лично ничего не грозило. И кроме того, надо быть готовыми ко всему, даже к войне, разве не так?

Он задержался в дверях. Обсуждение продолжалось, ученые собрались в кучки, яростно препираясь. Кто-то нес надувные подушки для удобства ночного бдения, кто-то разносил бутерброды. Ему самому хотелось только спать. Можно свернуться где-нибудь под креслом и ему будет даже уютно…

Поразившись глупости этой мысли, Анмай яростно помотал головой и перевел взгляд на карту Уарка, висевшую над президиумом. Она состояла из двух полушарий – Светлой и Темной сторон. Остановка суточного вращения планеты произошла недавно – но еще до его рождения, и он не помнил вызванных этим волнений, приведших к Второй Революции. К счастью, на Светлой стороне оказались все массивное, материковое полушарие.

Он смотрел на распластанный в умеренных широтах Арк, похожий на крыло летучей крысы, массивную глыбу Фамайа на северном полюсе и подобный однокрылой бабочке Суфэйн[16] на экваторе, почти у края Темной Стороны. Вдоль края постоянно бушевали ураганы, на самой Темной Стороне температура была много ниже нуля. Множество архипелагов островов, оставшихся там, некогда принадлежали Суфейну, а Нихонго – государство, размещавшееся на одноименном не то огромном острове, не то крохотном материке, было его самым верным союзником. Теперь и его, и крупнейшие океаны Уарка сковали вечные льды…

Впрочем, были и более существенные плюсы – прекратились землетрясения и опустошительные приливы, достигавшие высоты сотен метров, а главное – многосуточные холодные ночи, сопровождавшиеся страшными ураганами. Последняя Ночь, продолжавшаяся больше года, поставила Фамайа на край гибели. Казалось, тогда повторилась история гибели файа после Катастрофы. Сейчас на их родном материке остались лишь рудники, военные базы и развалины древних городов; весь он был залит ярко-синим цветом, отмечавшим территорию Фамайа. Три четверти Арка – тоже. За золотой линией границы лепилось множество разноцветных лоскутьев – тридцать семь стран ССГ.

Анмай посмотрел на Суфэйн, выкрашенный в ядовито-желтый цвет. Двенадцать миллионов квадратных миль, больше миллиарда населения, высокоразвитая промышленность, избежавшая разрушения во Второй Великой Войне, родина человека, лишь тысячу лет назад заселившего Арк и прочая, и прочая, и прочая…

Тридцать лет назад Фамайа избежала разгрома лишь потому, что до нее Последняя Ночь прошла там.

Анмай отвернулся. Он забыл часы в товийской Цитадели и совершенно не представлял, сколько прошло времени. От изобилия полученной информации в голове шумело, глаза слипались от усталости. Он пошел домой. Там его ожидала Хьютай с возбужденно горящими глазами.

– Ох, и спорили же вы! Я все слышала, – она показала на телевизор.

Анмай понял, что заседание Совета транслировалось по внутренней сети Хаоса. Сохранить в тайне? Ха!

– Это новая эпоха, не меньше! И нам суждено определить ее начало! Я слышала, что…

– Еще одно такое совещание, и я сойду с ума, клянусь! Они готовы начать ядерную войну!

Глаза Хьютай с вызовом сверкнули.

– Ну и пусть! Меня это не пугает! Мы победим, и никто не помешает нам построить Эвергет!

Анмай невесело усмехнулся.

– У нас над головами полмили монолитной скалы. Здесь лучшая в мире противоракетная оборона, системы жизнеобеспечения плато полностью автономны и могут работать неограниченное время – конечно, тебе тут не страшно! А вот если за пределами этого места вовсе не останется жизни – что тогда? И это никого всерьез не волнует!

Хьютай вдруг смутилась.

– Это все еще не случилось. Пройдет много времени, прежде чем возникнет угроза войны – мы успеем ее предотвратить!

– Хватит! Я уже наслушался подобного. Давай обсудим все завтра, а? Я, между прочим, спать хочу!

– Спать? Не думаю, что ты вообще сможешь заснуть, если я… не помогу тебе, – Хьютай потянулась – томно, с вызывающей грацией. – Тебе не хочется помучить девушку? Немножко…

– Пускай погибнет мир, но у тебя всего одно средство от всех проблем!

– Разве плохое?

Анмай смутился.

– Нет… Но я не хочу провести остаток жизни в этом месте!

Хьютай рассмеялась.

– Ты что, не слышал – теперь можно продлять жизнь до бесконечности! А когда мы построим Эвергет, мы сможем лететь, куда захотим! Мы сможем увидеть всю Вселенную! А ты еще боишься!

Анмай застыл – такая мысль просто не приходила ему в голову. К его великому удивлению.

– Это уже слишком! А впрочем… Я уже ничего не соображаю. Это было бы здорово, конечно – но кто построит звездолеты, если Фамайа погибнет?

– Те, кто улетят на них, я думаю, – ровно ответила она. – Неужели ты думаешь, что те, кого нам придется оставить, позволят нам улететь?

Анмай поежился.

– А ты хоть раз представляла себе, как это может выглядеть? На самом деле?

Она задумалась.

– Нет. Будущее неведомо, а мы пока займемся всякими приятными вещами…

Она чинно взяла его за руку и увлекла в спальню.

* * *

– Знаешь, мне нравится, когда ты такой сонный… – тихо сказала Хьютай спустя, примерно, полчаса. Она закинула руки за голову, задумчиво глядя в потолок.