Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 13: Ловушки любопытства

Хониар, 200 лет до Зеркала Мира,

Первая Реальность.

1.

Прежде, чем шипение в уравнительном клапане стихло, прошло, наверное, часа два. Лэйми пробовал дремать, положив голову на плечо девушки, но всякий раз очередной приступ боли в ушах будил его.

Выбравшись, наконец, из лодки, он почувствовал вдруг необычайный прилив энергии – возможно, от возвращения в нормальную атмосферу, но скорей просто от того, что мог снова что-то делать. Охэйо отыскал два толстых кабеля, снабженных устрашающего вида медными штеккерами, и опустил их в открытый люк, подсоединив к аккумуляторам лодки. Ему довольно быстро удалось разобраться в распределительном щите. Судя по сигнальным лампочкам, батареи заряжались, но это требовало времени – нескольких часов, в лучшем случае.

– Знаете что? – сказал он. – Теперь, когда у нас есть оружие, мы можем просто пройти поверху. Если нам по пути встретятся твари, мы перебьем их.

Лэйми энергично кивнул. Алина тоже не возражала. Но, когда они ступили в верхний проем, Охэйо взял девушку за плечи.

– Послушай... ты не сможешь идти с нами. У тебя нет одежды... и вообще... короче, оставайся здесь, наверху, и жди нас. Не открывай дверь, пока не услышишь наших голосов. Понятно?

– А если вы не вернетесь?

– Даже не думай об этом. Мы вернемся. Не скоро, может, через несколько часов, но обязательно. Ну-ну, не плачь...

Лэйми молча смотрел на них. Один из запасных излучателей и дюжину батареек к нему – всё, что нашлось в его карманах, – он оставил Алине не раздумывая.

2.

Возле последней двери юноша прислушался, но за ней царила тишина. Он осторожно повернул колесо и выглянул наружу.

В первый раз он попал в середину зимы. Сейчас была осень. Низко нависшие, разорванные серые тучи ползли монолитной лавиной, словно движущийся материк. В лицо ему ударили порывы влажного, теплого ветра. Мертвая, пожухшая листва деревьев внизу неприятно шелестела, словно ветер передвигал горы оберточной бумаги. От тумана не осталось и следа, и пропасть оврага была отлично видна. При одном взгляде на поток на её дне начинала кружиться голова. Мокрые стены дворца выступили на том берегу совершенно отчетливо. Там ничего, по-прежнему, не двигалось, лишь откуда-то из-за крыши, из внутреннего двора, поднимался и тут же расхлестывался на разгулявшемся ветру сизый дым. Огня, впрочем, видно не было.

Осторожно, помня о прошлом нападении, Лэйми поднялся по лестнице. Крыша – крытый рубероидом прямоугольник – оказалась пуста, на ней торчал лишь ряд квадратных башенок с жалюзи из массивных стальных пластин, да кое-где лежали непонятные темные кучи. Лэйми подошел к одной из них.

Это и впрямь походило на мартышку с громадной оскаленной пастью – только без шерсти и без глаз, со скользкой зеленоватной кожей. Тварь была небольшой, но такой же отвратной на вид, как и остальные. На крыше их валялось с дюжину, внизу, под стенами – больше двадцати.

– Что это с ней? – спросил Лэйми, обращаясь к другу. – Они все вроде как дохлые.

Аннит носком башмака поддел одеревеневший труп.

– Замерзли. Твари Мроо не переносят холода и мы взорвали две магнетронных бомбы над морем, чтобы помешать им, но те просто отложили вторжение на сутки... Ладно, пошли.

Со стороны берега оголовок шахты был высотой всего метра в два – глухая бетонная стена без всяких отверстий. Он стоял на небольшом пустыре, обнесенным высоченной оградой из труб и проволочной сетки. За ней виднелись ржавые железные крыши низких одноэтажных домов и потемневшие от времени дощатые заборы, вдоль которых тянулась узкая немощеная улочка. Там не было ничего – ни звука, ни движения.

Они спустились по узкой железной лесенке, но выйти не смогли – ни один из ключей в двух связках Охэйо не подошел к массивному замку в единственной калитке. Лэйми выстрелил в него, однако напрасно: металл раскалился, но на нем даже краска не сгорела. Сама ограда была высотой метра в четыре, и перелезть через неё у них не вышло бы. Лэйми пошел вдоль неё, выискивая лазейки.

Овраг здесь изгибался и ограда с двух сторон нависала над самым обрывом. Лэйми осторожно подошел к пропасти. Скользкий глинистый склон начинался от самых его ног – между его верхом и оградой зияла полуметровая щель. Бетонные основания опор обнажились. Они стояли ровно, но их равновесие казалось неустойчивым.

Вдруг земля под ногами мягко пошла вниз. Лэйми распластался на откосе и не сорвался только потому, что судорожно вцепился в толстую трубу рамы. Он тут же попытался подтянуться, но не смог – руки скользили. Костяшки ободрались об торчащие концы ржавой проволоки и кожу словно опалило огнем. Юноша сжал зубы от боли. Он продолжал медленно сползать, тщетно упираясь ногами, его ладони постепенно разжимались, мускулы плеч горели. От боли и обиды наворачивались слезы. Он совершенно ничего не мог сделать.

Охэйо бросился к нему. Лэйми схватился рукой за его руку, но Аннит тоже держался за ограду. Внезапно весь склон пришел в движение. Земля ушла у них из-под ног, ограда накренилась, повиснув в воздухе, прогнулась, потом разорвалась – и они вместе с ней полетели вниз.

3.

К их счастью, один её конец ещё держался и ограда падала скручиваясь. Замершего от страха Лэйми сначала понесло в пропасть, потом бросило на склон с такой силой, что едва не вышибло дух. Он сорвался, но, к счастью, склон здесь был уже не столь крутым. Он покатился по нему, ударяясь попеременно всеми частями тела, потом плюхнулся в мутную воду и окунулся с головой. Поток тут же подхватил и понес его. Лэйми вынырнул, отплевываясь, – скорее благодаря инстинкту, чем сознательным усилиям. Он наглотался глинистой мути и беспомощно бултыхался в воде, но всего через несколько секунд его ударило об рельс и он вцепился в него намертво. Перебирая вдоль ржавой балки руками, он кое-как добрался до портала и с трудом взобрался внутрь. Ладони горели, словно он облил их кипятком, вся одежда промокла и весила, казалось, больше его самого. Как ни странно, оружие, ремень которого захлестнул ему шею, не потерялось.

Когда он оглянулся, Охэйо уже выбирался из воды – причем более ловко, как ему показалось. Лэйми протянул ему руку. Аннит присел на корточки и с минуту тяжело дышал. Когда он выпрямился, руки у него дрожали.

Они взглянули друг на друга, но никто не решился что-то сказать. Все тело у Лэйми ныло, голова гудела, но ничего, вроде бы, не было сломано.

Юноша осмотрелся. Его окружали изломанные, ржавые рамы из труб, обтянутых сеткой. За ними, метрах в пяти, виднелись осыпавшиеся остатки пробитой стены – к их счастью, толщиной всего в полкирпича. Краска с неё давно облезла, а штукатурка обвалилась.

«Сколько же лет назад всё это забросили?» – подумал Лэйми, осторожно пробираясь в пролом. Метра через два он наткнулся на монолитную стену из стали, покрытой облупившимся зеленым лаком, – внешнюю сторону затвора. Стены туннеля тоже были глухими – никаких распределительных щитов, рубильников, секретных замков – то есть, вообще ничего. Если затвор и открывался, то с другой стороны. Он перевел взгляд на единственный выход из этой ловушки.

Ржавая нитка эстакады тянулась над потоком, потом круто изгибалась, поднимаясь и пересекая его. Лэйми провел по ней взглядом – и его ладони вновь заныли. Вдобавок, вода в овраге поднялась – теперь она текла уже вровень с монорельсом и начинала захлестывать его. Выбора у них, впрочем, не осталось. Нечего было и думать залезть на скользкий глинистый обрыв.

– Ты пойдешь первым? – спросил Охэйо.

– Ну... да.

Лэйми не мог ответить иначе, однако вовсе не был этому рад.

4.

Ржавая стальная балка была не шире его собственной ладони – то есть, если бы она лежала на земле, он бы прошел по ней не задумываясь. Однако под ней был бурный поток ледяной воды – с водопадом в конце, а это не прибавляло храбрости. В конце концов, он пополз по ней на четвереньках – пусть некрасиво, зато надежно. Вода, правда, прибывала на глазах – рельс полностью скрылся под ней и теперь Лэйми казалось, что он ползет по поверхности бешено несущейся реки. Он зажмурился и помотал головой, чтобы избавиться от дикого ощущения нереальности происходящего, хотя помочь это не могло, – ледяная вода была более чем реальной. В мокрой насквозь одежде его трясло от холода, несчастные ободранные руки начали неметь.

Всё это было не особенно приятно, но когда рельс пошел наверх, стало ещё хуже – он представлял собой, по сути, двутавровую балку, на которой было совершенно не за что зацепиться. Колени постоянно соскальзывали, разъезжаясь, и пару раз Лэйми горько пожалел, что не родился девочкой. Он пытался даже ползти на животе, но проклятая ржавая поверхность оказалась для этого слишком шершавой. Здесь он мог только подтягиваться с помощью рук – а их мускулы отчаянно болели, и с каждой секундой всё сильнее.

Лэйми не относил себя к слабым созданиям – как-то раз он провисел на руках полчаса, просто на спор, – но когда он измерил взглядом весь путь, то с ужасом понял, что его сил не хватит. Эстакада забирала слишком круто вверх. Юноша немедленно наградил себя множеством самых нелестных эпитетов, но это, конечно же, не помогло. Он сам себя загнал в ловушку, выхода из которой, по сути, не было. Тем не менее, он продолжал с мрачным упорством карабкаться наверх. А что ещё ему оставалось?..

5.

Конец наступил неожиданно быстро.

Вдоль оврага дул сильный, порывистый ветер. Лэйми старался не обращать на него внимания, хотя растрепанные волосы хлестали его по глазам, но после падения голова у него кружилась и всё вокруг куда-то плыло. Когда поток влажного воздуха толкнул его с неожиданной силой, юноша потерял равновесие. Колени соскользнули... он с ужасом понял, что падает, повис на руках... попробовал подтянуться... и его пальцы сорвались со стали.

6.

Лэйми не успел даже толком испугаться. Он бестолково плюхнулся в воду – к счастью, он так и не успел взобраться действительно высоко. Вынырнув, он увидел на рельсе быстро удалявшуюся фигуру Охэйо – тот как-то выпрямился во весь рост, а потом... бросился за ним вниз.

Юноша поплыл ему навстречу, хотя мокрая одежда сильно стесняла движения. Ему хотелось наорать на Охэйо за дурость... но, оказавшись рядом с ним, он отчего-то мгновенно успокоился и начал высматривать на берегах места, на которые мог бы взобраться. Ничего подходящего, однако, не было. Одни скользкие, глинистые обрывы, а впереди, между ними – только серое небо. Оттуда доносился глухой гул, быстро становившийся всё громче. Лэйми понял, что водопада не миновать. В тот же миг его захлестнул обморочный страх. «Это всё, наверно, не со мной, – пришла неожиданно спокойная мысль, и сразу за ней другая. – Ты же уже был на той стороне. Там нет ничего страшного». Этот аргумент, правда, не помог, – больше всего Лэйми хотелось проснуться... где-нибудь в другом месте.

Прочувствовать сей момент как положено ему, правда, не удалось – тело быстро коченело в ледяной воде и юноша мельком подумал, что разбиться не так уж и страшно – во всяком случае, не так мучительно, как захлебываться в бесполезных судорогах, когда оцепеневшие мускулы откажутся ему подчиняться.

В последние мгновения Лэйми едва не лишился чувств от страшного напряжения – он бессознательно старался остановить поток одним усилием воли. Однако несущейся воде не было никакого дела до его отчаянных усилий. В единый миг опора под ним исчезла и он полетел вниз, инстинктивно стараясь войти в воду руками вперед. Под ним была лишь необозримая масса тумана и водяных брызг, и юноша позорно зажмурился от страха.

Хлесткий, беспощадный удар оглушил Лэйми, рот и нос мгновенно заполнились водой. Его крутило, выворачивало, рвало с дикой, какой-то неистовой силой. Потом его выбросило наверх, он скатился с исполинского водяного бугра, словно с горки, и поплыл в относительно спокойном потоке, отчаянно кашляя, почти захлебнувшись – в первые мгновения на поверхности он вдохнул водяной пены. Грудь словно палило огнем, уши болели, но прокашлявшись, Лэйми понял, что ему очень, очень повезло – мало кто мог похвастать, что уцелел, упав с высоты сорока с чем-то метров. С гребня водопада его забросило прямо в восходящий поток. Если бы его увлекло на дно водобойной шахты, то просто раздавило бы там, как червяка. Одно прикосновение к бетону её стен мгновенно ободрало бы ему кожу до самых костей. Если бы его оглушило при падении, он пошел бы на дно прежде, чем успел прийти в себя. Но случай (а более того – врожденная ловкость) уберегли его.

Едва опомнившись, юноша едва не выпрыгнул из воды, стараясь разглядеть друга. Охэйо! Где Охэйо?

Поблизости в волнах мелькнула черноволосая голова. Лэйми поплыл к ней. Когда он добрался до Охэйо, тот вцепился в него с такой силой, что едва не утянул на дно. Но поток здесь перехлестывал через набережные, к тому же, он был узким и Лэйми смог, подплыв к берегу, схватиться за ограждение. Рывок едва не оторвал ему пальцы, но он отчаянно цеплялся за решетку, поддерживая над водой голову друга, пока тот мучительно откашливался. Охэйо почти захлебнулся и без помощи Лэйми наверняка бы погиб.

Когда Аннит пришел в себя, они перебрались через парапет. Если бы их вынесло в реку, Лэйми уже не сумел бы выплыть – холод выпил почти все его силы.

Площадь тоже была залита водой глубиной по колено, – но, по крайней мере, тут не было течения. Кое в чем им, всё же, не повезло: они оказались на другой стороне от дворца. Вообще-то тут был мостик, но сейчас от него остались лишь торчащие зубья тонкой арки – вероятно, вздувшийся от непрерывного дождя поток принес что-то столь большое, что оно сокрушило хрупкую кладку. Или... кого-то.

Лэйми побрел к одному из примыкавших к отвесной стене котловины зданий – их плоские крыши находились на одном уровне с её краем и по внутренним лестницам они могли подняться в небольшой сквер. За ним начинался широкий проспект Председателя, – он пересекал реку по мосту и уходил в глубь города. Всего через полмили был мост через овраг. Это значило, что они могли дойти до дворца минут за двадцать. К тому же, посреди проспекта можно не боятся возможной засады...

Краем глаза он заметил движение и лишь через мгновение услышал плеск – несколько черно-зеленых тварей, похожих на волков размером со стол, пугающе быстро кинулись наперерез. Не мешай им глубокая вода, они настигли бы его раньше, чем он успел опомниться.

Лэйми поднял излучатель, прицелился... Вокруг одной из тварей вспыхнуло синее сияние, совсем неяркое в свете дня, – но она тотчас перевернулась через голову, подняв огромный, как при взрыве, фонтан брызг и больше не двигалась. Почти в одно мгновение Лэйми застрелил ещё троих. Последние твари тупо врезались в воду, широкие веера взметенных ими брызг попали на лицо юноши – так они были близко. Он оглянулся на друга, потом с облегчением перевел дух. Охэйо тоже ухитрился как-то сохранить оружие. Было просто удивительно, как эти электрические устройства не испортились от пребывания в воде. Батарейки в плотно застегнутых кармашках портупей тоже уцелели.

– Сейчас нам повезло, их было немного, – сказал Аннит, отдышавшись. – Но может быть и иначе. Давай так – я смотрю вправо, ты влево. Ясно?

– Да.

Осматриваясь, они пересекли площадь, свернув к подъезду одного из домов. Толстая деревянная дверь была разбита в щепки, свет внутри не горел. Лэйми прислушался. Из сумрачной утробы здания не доносилось ни звука.

– Похоже, там совсем пусто, – сказал Охэйо. – Пошли.

Внутри действительно никого не было – уже нет. Двери квартир зияли разбитыми проемами, в них виднелась разломанная, поваленная мебель. Лестница была усыпана мусором и осколками, однако нигде не оказалось ни людей, ни даже их останков. Лэйми, впрочем, счел за благо не заглядывать внутрь жилых комнат.

– Наверное, их всех... забрали, – предположил Охэйо. – Эти твари убивают только в крайних случаях. Мроо нужны тела, в которых они смогут... жить.

Лэйми повернулся к другу.

– Будь добр, заткнись.

Они поднялись этажей на двадцать, потом путь им преградили груды бетонного крошева и скрученной арматуры. Кто-то взорвал здесь фугас и четыре пролета лестницы обрушились вместе с площадками. Подняться по этому развороченному колодцу было невозможно – а лифт, конечно же, не действовал.

Лэйми с досадой хватил кулаком по стене. Возможно, в соседних зданиях лестницы ещё уцелели, но сил возвращаться назад и лезть на новые двадцать пять этажей у него уже не было.

Не глядя друг на друга, они опустились на пол. Их трясло от холода, буквально останавливающего кровь. Они торопливо разделись, прижавшись друг к другу обнаженными спинами – даже нагишом не было так холодно, как в промокшей насквозь одежде.

Понемногу Лэйми опомнился. Какие-то крохи живого тепла, перепадавшие ему от дрожащего Охэйо, хотя бы частично привели его в чувство. Он осмотрелся, выглянув в разбитое окно.

По обе стороны площади высились массивные, угрюмые здания. Они казались совершенно пустыми, выбитые кое-где стекла придавали им мрачный и зловещий вид. Из низко нависших туч сеялся мелкий дождь. Тварей нигде видно не было, не было видно и людей. Город – по крайней мере, эта его часть – казался вымершим. Лишь в той стороне, где был дворец, поднимались жирные клубы черного дыма, да из-за реки доносилась редкая, далекая стрельба. Где-то люди ещё держались...

– И чего это тебе в голову пришло – за мной бросаться? – спросил Лэйми, едва его зубы перестали выбивать дробь.

– А как же? – Аннит был непритворно удивлен. – Ты же мне жизнь спас! Этим... палачам, шеи свернул. Да и вообще... знаешь, у меня приказ защищать тебя любой ценой.

– Какой приказ? От кого?

– От наместника Хониара. Ты что, действительно ничего не помнишь?

– А что я должен помнить?

Аннит замысловато выругался.

– Хотя бы то, зачем ты отправился сюда.

– И зачем? И, главное, откуда?

– Из будущего. Как и я. Это тебя устроит?

– И что там, в будущем?

Охэйо посмотрел на него. Его зеленые глаза были сейчас совершенно непроницаемы – и холоднее льда.

– Там победили Мроо. Это вторжение люди кое-как отобьют, но последуют новые. Снова и снова. В моем настоящем люди сохранят только один Хониар – да и то потому, что он окажется вне времени, там, куда жителям мрака не попасть никогда.

– Но если вы можете путешествовать во времени, вы можете предотвратить...

Охэйо зло засмеялся.

– Прошлое можно изменить. Это правда. Только тогда мы – такие, как сейчас – просто исчезнем. Умрем. Вся реальность станет совершенно иной. Может быть, ТАМ у людей уже не будет возможности найти убежище вне времени. Эта вот реальность как бы спрессована: она помнит всё, что было с ней раньше и поэтому её можно изменить. Если она утратит это свойство, станут невозможны сами путешествия во времени, вне времени. В таких вещах, как эта, не следует рисковать.

– Так значит, вы не хотите ничего изменять?

– Нет.

– Зачем же ты послал меня к Панету? И почему ты сам не можешь летать?

– У всего на свете есть цена, Лэйми. Обладать Внутренней Энергией, конечно, очень приятно, но нервная система человека не может долго выдерживать такое напряжение. Если бы ты не утратил Дар Полета, через пару недель у тебя начались бы судороги и голова стала бы трястись, как у козла. Если Дар не погашен к этому моменту, то процесс становится необратимым. Нервная система разрушается, человек не может есть, пить, дышать – и, естественно, умирает. Это, впрочем, и к лучшему, так как к этому времени он становится абсолютным идиотом. Побыть несколько дней Летящим – величайшее наслаждение из всех, доступных человеку. Но возможно это только один-единственный раз в жизни. Я тоже умел летать, Лэйми.

– Послушай, а кто ты?

– Я шпион, если ты ещё не догадался. Разведчик Хониара. Я должен был присматривать за Эвергетом, за этой машиной в подземелье. Она построена Основателями три тысячи лет назад. Вся наша реальность происходит от неё. Мы не можем попасть в более раннее прошлое.

– А кто я? Там, в будущем?

– Друг наместника. Вообще-то, довольно избалованный юноша, который...

Лэйми слушал очень внимательно, не перебивая. Рассказ оказался довольно-таки длинным и потом они словно очнулись, – время в воспоминаниях-грезах, в которых они старались укрыться от беспощадной реальности, летело совершенно незаметно. Они даже забыли о своем, далеко не блестящем положении.

– Да... – наконец сказал Лэйми после минутного размышления. Он вспоминал, кем был в том, другом Хониаре – но лишь то, о чем ему говорили. – Я бы хотел вернуться к этой девушке. Неужели я на самом деле...

Охэйо довольно чувствительно ткнул его локтем в бок.

– Давай лучше одеваться. А то я тут, внизу, что-то слышал...

Они как могли выжали свое барахлишко. Натягивать мокрую одежду было противно, но нагишом Лэйми чувствовал себя... неуверенно.

– Пошли, – сказал Охэйо.

Спустившись, они вышли на улицу. Погода опять портилась – ветер усилился, а дождь перешел в настоящий ливень. Лэйми вновь начал дрожать – сначала чуть-чуть, потом как осиновый лист. Охэйо откровенно стучал зубами. Они оба были мокрые с головы до пят. Юноша подумал, что было бы неплохо вернуться и переждать дождь, – и с трудом прогнал эту мысль.

Они могли просто зайти в соседнее здание, но справа, между отвесной стеной котловины и рекой, шел высокий, дощатый, облезло-зеленый забор, густо оплетенный сверху ржавой колючой проволокой. В нем зиял широченный пролом – что-то большое прошло прямо сквозь него, причем, судя по свежей щепе, совсем недавно. Лэйми испуганно оглянулся на цепочку похожих на ямы следов. Судя по отломам, оно – чем бы оно ни было – вырвалось изнутри. И не оно одно – следов было множество.

– Там, за забором, – психушка, – тихо сказал Охэйо. – Я давно присматривал за ней. Похоже, ещё до Вторжения у Мроо было там логово. Я бы не отказался нанести им визит и кое-что выяснить. С нашим оружием это будет нетрудно.

Лэйми кивнул. Им нужно было идти совсем в другую сторону, но пришло время платить по счетам.

7.

Путаясь в сорванной колючей проволоке, они миновали пролом. Пейзаж за ним поверг Лэйми в изумление: под ажурным днищем моста, нависающим над головой, словно стальное небо, на дне залитой темной водой лощины с бугристыми, довольно крутыми склонами, стояло двухэтажное здание с плоской крышей. Вода поднялась так высоко, что скрыла подоконники его первого этажа.

Это сумрачное место походило на колоссальную пещеру: слева был выложенный бетонными плитами откос, справа – стенообразный монолит широкой опоры. Впереди, между ней и обрывом, виднелся лишь бесконечный, пугающий простор разлившейся от дождей реки. Там, где-то очень далеко, темнела туманная полоска другого берега.

Стены здания были ровные, розовато-бледные, облезлые. В его окнах зияла таинственная темнота. Вокруг него виднелись древние, полузатопленные сараи, прибитые к берегам бревна и прочий плавучий мусор. От реки шли довольно крупные волны и темная вода в заводи зловеще колебалась. При том, вокруг было удивительно тихо. Они смотрели на всё это, как завороженные.

Охэйо пошел по высокому берегу лощины, обходя здание кругом, и вскоре остановился на поросшем мелколесьем увале, над берегом реки, сейчас, впрочем, похожей на озеро. Здесь было светлее, слабый плеск волн и простор воды под плотными серыми небесами дышали покоем. Но чернота окон не была неподвижной – там, внутри, шевелились какие-то бледные пятна: лица людей, приникшие к стеклам и хорошо видимые против света.

– Я знаю это место, – тихо сказал Лэйми. – Это «приют для инвалидов психического развития», как говорил наш Председатель. Место не самое приятное. Про него рассказывали всякие страшные истории. Вроде того, что там исчезают люди. Входят, и не выходят.

– А я слышал, что отсюда выходит больше, чем входит, – ответил Охэйо. – Но не людей. Обитателей тьмы. Так было ещё до Прорыва. Знаешь, больше всего о враге можно узнать от него же. Вдвоем, с оружием, мы можем не опасаться тварей, – да тех, судя по всему, там уже и нет.

Лэйми задумался, как туда попасть. Двустворчатые двери здания были раскрыты и на две трети залиты водой, явно не такой уж глубокой, чтобы они не смогли перейти её вброд. От дверей до берега было не больше двадцати шагов. Словно во сне, юноша присел и потрогал воду – она была холодной, но не ледяной, так что, в принципе...

– Ты действительно хочешь туда пойти? – спросил он без всякого энтузиазма. – Мне это место не нравится. Мы даже не знаем, сколько их там.

– Зарядов у нас наверняка больше, – предположил Охэйо. – Ладно, нечего тянуть, пошли. Это моя работа.

Так как они оба были уже насквозь мокрые, раздеваться явно не имело смысла. Лэйми первым вошел в воду. После первых же шагов она скрыла его ступни, поднявшись до середины голеней. На секунду юноша остановился, потом двинулся дальше.

Ещё через несколько шагов холодная вода покрыла бедра, потом поднялась до пояса. Лэйми начал дрожать. Он погрузился до груди, потом до плеч. Наконец, ему пришлось поднять руки, в которых он держал оружие. Его тело стало неустойчивым и опасно колебалось, ноги вязли в мягком иле по щиколотку. Ему пришлось ступать крохотными, осторожными шажками. Тело била крупная дрожь, сердце сжимало от холода. Наконец, ему стало страшно. Если на них сейчас нападут, они совершенно ничего не смогут сделать.

Он захотел вернуться, но до двери было уже всего шагов пять – гораздо ближе, чем до берега, и юноша, сжав зубы, пошел вперед. Наконец, с величайшим облегчением он нащупал ногой осклизлые ступеньки крыльца. Оно было низким, но, по крайней мере, его плечи поднялись из-под воды.

За первой была вторая тяжелая дверь, тоже приоткрытая – к счастью. Она так разбухла от сырости, что даже не шевельнулась, когда Лэйми толкнул её.

Миновав двери, он замер в сумрачном основании лестничной клетки. Слева зияла жуткая темнота – наверное, там лестница уходила глубоко вниз, в совершенно залитый водой подвал. При этой мысли Лэйми показалось, что холодные щупальца обвились на миг вокруг его ног.

Он спешно пошел вперед, но в толще воды двигался медленно, словно в кошмаре. От его груди разбегались волны, жутко шлепая о стены. Всего через несколько шагов он достиг новой затопленной лестницы и поднялся по ней. Теперь вода приходилась ему всего на ладонь выше пупка и он мог осмотреться.

Тут был почти темный коридор. Свет падал из двух окон в его торцах, жутко отблескивал на колыхавшейся воде и исчезал без остатка в провалах открытых дверей. Другие двери были наглухо закрыты. От стен время от времени разбегалась рябь. Положив на сырую штукатурку ладонь, Лэйми ощутил резкие, мгновенные содрогания. Они пронизывали его тело насквозь, отдаваясь где-то глубоко в сердце. Что бы с ними ни случилось, но они пришли сюда не напрасно. Далеко не напрасно...

Слева от него, за спиной, была ведущая наверх лестница. Дрожа от холода, юноша пошел по ней, чувствуя, как мягко, беззвучно прогибаются под ногами её влажные пыльные доски.

На верхней площадке Лэйми осмотрелся. Она оказалась небольшой, пустой и неожиданно светлой. Здесь была железная лестница, – она вела к обитому жестью люку на чердак, – и единственная белая филенчатая дверь в левой стене. Оттуда не доносилось ни звука.

Лэйми оглянулся. Охэйо стоял в шаге за его спиной, сжимая в руках излучатель, его глаза недобро блестели.

Разумнее всего было – отступить. Именно этого Лэйми и не хотелось. Ему попросту надоело бояться и бегать. Он повернулся – и ударил ногой в дверь.

8.

Удар отдался гулким эхом, но дверь даже не вздрогнула – она не была заперта, но настолько разбухла от влаги, что Лэйми пришлось нажать со всей силы, чтобы открыть её. Она подалась неожиданно, с оглушительным треском. За ней, в светлом, просторном помещении – голый дощатый пол, никакой мебели, – стояло два десятка костлявых мужчин в больничных пижамах и ещё несколько в замызганных белых халатах. Судя по тупым лицам «пациентов», Лэйми и впрямь попал в приют для дебилов. Он был мокрый до костей и дико дрожал от холода, – а может, и не только от него.

На него внимательно уставилось несколько десятков глаз – все одинаковые, темные, неподвижные. Лэйми уже видел такие глаза на улицах и после рассказа Охэйо понимал, ЧТО всё это значит.

– Аннит, назад! – закричал он, пытаясь отступить. – Их слишком много!

В тот же миг все, кто был в комнате, бросились на них.

9.

Нападавшие были молчаливы, как муравьи – так никогда не ведут себя люди, бросаясь в атаку, и это рассеяло последние сомнения юноши.

Быстрые синеватые вспышки разметали набегавшую живую волну. Лэйми всего за секунду застрелил пять тварей. Почти в тот же миг открыл огонь Охэйо – и убитых стало одиннадцать. Их тела с костяным стуком повалились на пол, но это не задержало атаку даже на мгновение: хотя под огнем полегла добрая половина нападавших, уцелевшие и не думали отступать. Один из них налетел на Охэйо, и тот ткнул врага стволом в горло – изо всех сил и не жалея. Из слюнявой пасти выплеснулась кровь, бессмысленные глаза выпучились. Тощая фигура с храпом повалилась назад. Лэйми ударил плашмя – и второй одержимый скорчился, хватаясь за разбитую тяжелым оружием голову. Из-за него тут же налетел санитар, вышибив из его рук излучатель и едва не сбив с ног.

Лэйми выхватил острый, как бритва, анатомический нож из лаборатории Мурга. Его лезвие описало широкий полукруг, словно коса, и от него отшатнулись, зажимая кровавые раны. При виде крови в его душе взметнулась дикая ненависть к этим тварям, убивая которых он убивал людей. Юноша сам бросился на санитара и всадил в него все восемь дюймов нержавеющей стали – прямо в поддых. Рот санитара исказился, но из него не вылетело ни звука. Оно – Лэйми не смел назвать это человеком – отшатнулось и рухнуло, захлебываясь кровью.

Они отступили на лестницу. Охэйо поднял излучатель, готовясь выпустить оставшиеся заряды – но было уже слишком поздно. В этот же миг от невыразительного лица умиравшего отделилось темное, почти прозрачное облачко – оно скользнуло к голове Охэйо и коснувшись её исчезло. Аннит выронил оружие и начал кататься по полу, вцепившись пальцами в лоб – казалось, он старается отодрать от себя нечто невидимое. На него бросились сразу со всех сторон и он исчез, погребенный под грудой тел.

Лэйми бросился в эту кучу, щедро раздавая удары острой сталью. Кто-то свалился на пол со сломанным клинком между лопаток и пришлось сражаться врукопашную, что оказалось очень нелегко, – силой нападавшие не отличались, зато их было много. Вскоре живая волна прижала юношу к стене. Десятки рук вцепились в его волосы, уши, схватили за руки и за одежду, опрокинули на пол, лицом вниз. Нападавшие действовали на удивление согласованно, словно единое многорукое существо.