Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

3.

Пляж, к их удивлению, оказался почти пуст. Они разделись и пошли к воде, оставив барахлишко в кабинках. Лэйми бездумно глянул вбок... и его сердце ёкнуло. На него смотрела стройная девчонка всего лет семнадцати – на удивление симпатичная. Их взгляды встретились... и он словно запутался в них...

Девчонка бодро пошла к ним, но остановилась, не доходя трех шагов, глядя на них смущенно и в то же время с любопытством. Трусики вызывающе сползли ей на левое бедро, открывая выпуклый изгиб талии, кончавшийся на уровне пупка – очень красивый и говоривший о хорошей породе. Она стояла босиком на нагретом солнцем колючем гравии – и это явно ей нравилось, нравился этот прекрасный день и весь окружающий мир.

Охэйо, как всегда, опомнился первым. Он широко улыбнулся, прижал ладони скрещенных рук к груди и сдержанно, слегка, поклонился.

– Аннит Охэйо анта Хилайа, – церемонно представился он и толкнул Лэйми локтем.

– Лэйми Анхиз, – торопливо произнес тот.

Девчонка повторила их приветствие – слишком старательно и торопливо, как понял Лэйми, от избытка дружелюбия, а не от неловкости, – улыбнулась им и тоже, наконец, представилась:

– Миа Линна.

– Очень приятно. Чем обязаны?..

– Вы не отсюда, правда? – её глаза блестели и Лэйми понял, что она буквально сгорает от любопытства.

– Из Хониара.

– Правда? А где это?

Охэйо начал рассказывать – Миа слушала его, буквально развесив уши. Это, впрочем, не мешало ей тащить их за собой – она, вообще-то, тоже шла купаться.

По дороге Лэйми украдкой разглядывал их новую знакомую. Миа была ниже его, гибкая, стройная, красивая – лохматая грива вьющихся темных волос, влажные черные глаза, большие и длинные, высокие скулы, четкие пухлые губы... Светло-коричневая кожа девушки была гладкой, с пробивавшимся во всю щеку румянцем. На лице – выражение бестревожного, задумчивого интереса или грустного ожидания чего-то очень хорошего...

Встреча с ней взбудоражила его душу – хотя он и сам не понимал, почему. Охэйо тоже стал каким-то хмурым и задумчивым – он смотрел себе под ноги, его губы беззвучно шевелились. Наконец, он поднял голову, посмотрел на него и улыбнулся.

– Я думаю, нас ждет хороший день.

4.

Они втроем искупались, потом долго лежали друг рядом с другом, наслаждаясь теплым солнцем и феерией плывущих на них, огромных, во все небо, тяжелых туч, сначала ослепительно-белых, а потом угрожающе-низких, свинцовых, – а потом, как-то вдруг, Миа пригласила их в гости к своим друзьям – весьма кстати, так как надвигалась гроза, – и повела прочь от берега, вверх по склону.

Тучи уже затянули всё небо, рельефные, зеленовато-синие; тяжелый, влажный воздух сгустился. Дома здесь были древние, из темного камня, и плотно смыкались друг с другом, окружая мощеные блестящей брусчаткой дворы.

Едва они нырнули в сумрачный подъезд, за окнами потемнело, с неба рухнул горячий ливень. Ровный глухой шум говорил о его силе. Казалось, начался потоп.

Квартира Миа была на третьем этаже. Прихожая оказалась просторной, почти темной, и Лэйми не смог ничего разглядеть. Они сбросили сандалии, потом Миа небрежно толкнула дверь, – и он с замирающим невесть отчего сердцем вошел в просторную комнату, оклеенную пёстро-зелеными обоями. Вся мебель в ней была низкой – пара огромных, обитых кожей диванов, черные столики, какие-то не то комоды, не то огромные тумбочки, – и от этого она казалась ещё больше. Её пол был застелен огромным бело-коричневым ковром, но самой яркой деталью обстановки оказалось, несомненно, окно в форме лежащего на боку, сплющенного снизу овала – оно занимало почти весь торец комнаты. Прорезая толстенную стену, оно вело на террасу, утопленную в массив здания так, что комната казалась какой-то комфортабельной пещерой.

Друзей Миа в ней нашлось всего двое – Лэйит Инлай и Наури Инлай, её брат – рослый, широкогрудый юноша с такой же, как у Охэйо, гривой тяжелых черных волос – точь-в-точь, одетый, из-за жуткой жары, только в плавки и явно этим смущенный. Он весь, казалось, был отлит из гладкого, блестящего базальта, – его тугие мускулы словно сплавлялись под плотной, темно-смуглой кожей, а скуластое лицо хмурое, диковатое и очень красивое. Лэйми отметил, что они с Аннитом вообще очень похожи – разве что глаза у Охэйо ярко-зеленые, а кожа – очень светлая, и смотрели друг на друга с каким-то детским удивлением, словно встретили другого, незнакомого себя.

Лэйит была такой же рослой, как и её брат, и её ладное, гибкое, мускулистое тело поразило Лэйми своим совершенством – как и длинные, до пояса, блестящие черные волосы с вплетенными в них нитями радужных бус. Она была очень красива – внимательной, чувственной и хмурой красотой, но казалась чужеродной и опасной в этой комнате, словно лесной зверь, – дикие джунгли и ночь больше подходили к её смуглой коже и большим темным глазам. Одета она была в два шнурка и три лоскута алой ткани – каждый не более ладони – и Лэйми отпрянул от неё, как от тигра, замирая в бессознательном испуге.

Лицо у Лэйит было хмурым и серьёзным, но, поймав его ошарашенный взгляд, она улыбнулась ему – так, что его от макушки до пяток продрал озноб, но уже не от страха. Охэйо замер с приоткрытым ртом, потом зажмурился и помотал головой – а потом покраснел, как мальчишка, и тоже нахмурился, смущенно глядя в пол.

Миа быстро представила друг другу обе пары, утерла со лба пот и непринужденно начала раздеваться, оставшись вскоре лишь в купальнике. Им оставалось лишь последовать за ней. Лэйми чувствовал себя неловко – Лэйит откровенно разглядывала их, от макушек до пальцев босых ног – но сам не мог отвести от неё глаз, и всё остальное теперь казалось ему каким-то смутным. Все линии её лица и тела были очень точными, твердыми и безупречно подходили друг к другу – как и её цвета. Лэйми никак не мог поверить, что человеческое существо может быть таким красивым.

Они болтали обо всем, рассевшись кто где хотел в комнате, снова ели что-то острое, явно морское, запивая почему-то теплым молоком, потом Лэйит танцевала под музыку, а они восхищенно смотрели на неё. Она грациозно поворачиваясь на пальцах босых ног, изгибаясь, покачивая бедрами – всё с поразительным изяществом. Линии её тела поражали Лэйми своей математической правильностью – столь безупречно совершенной, что перехватывало дух. Тугие мышцы девушки, словно сплавляясь, тенями и безупречными бликами туманного серебра переливались под её гладкой, темно-смуглой кожей, призрачным гибким рисунком проступали на впалом животе, подчеркивая литую стройность её стана. Безупречно выпуклые изгибы её тела, атласная, тускло блестевшая кожа, густые тяжелые волосы, то падавшие на лицо, то вдруг взвивавшиеся черным пламенем – всё это заставляло их смотреть не двигаясь, почти не дыша. Медленные, как под водой, змеевидные движения её бедер, темный огонь её глаз – всё это наполнило их души могучим желанием. Почти сразу Миа присоединилась к подруге; они двигались энергично, но не резко, с завораживающей плавностью.

Снаружи с громом рушился ливень, из открытой балконной двери по полу струился прохладный сквозняк, а девушки беззвучно кружились по ковру, невинно прижимаясь друг к другу и расходясь вновь.

Лэйми торопливо поджал ноги, потом замер, чувствуя, как внезапный жар заливает его уши и течет вниз по предплечьям и бедрам. Его щеки пылали – он был удивлен и испуган столь откровенной демонстрацией красоты...

Осознав это, он помотал головой, всё ещё ощущая на коже предательский жар, и покосился на друга. Охэйо тоже замер, обхватив руками колени, на лице застыло выражение предельного внимания. Его большие глаза ловили каждое движение Лэйит и она тоже очень внимательно смотрела на них...

Лэйми не знал, сколько это всё длилось. Танец девушек был самозабвенным, выражение их лиц – очень серьёзным. То, что они делали, было искусством, причем искусством сложным. Когда они, утомившись, убежали в ванную, парни ещё какое-то время сидели оцепеневшие – глядя на танец, они потеряли представление о времени.

Охэйо очнулся первым, энергично помотав головой. Лэйми всё вокруг казалось совершенно нереальным. В комнате словно не осталось воздуха и он вышел на выступавшую дугой террасу. Его босые ноги холодил мокрый камень, но, хотя прошел дождь, влажная жара не спала. Небо по-прежнему было затянуто тяжелыми синеватыми тучами. Вдоль горизонта клубились странные светлые облака – словно там повсюду поднимался пар.

Лэйми опустил взгляд. Эта мощеная брусчаткой улица оказалась широкой и длинной. Коричневые и серые разностильные дома тянулись вдоль неё двумя сплошными массивами – насколько хватал глаз. Вдали, над их крышами, геометрическим лесом торчали блекло-голубые стрелы портальных кранов. Мостовая кишела народом – его здесь было много, как на базаре. Никаких машин, только ручные тележки и изредка почему-то лошади. Могучий дух копченой рыбы царил здесь над всеми остальными. Люди внизу беспорядочно шли в обе стороны, ныряли в бесчисленные лавки, занимавшие все первые этажи домов. Это, в большинстве, были почтенного вида горожане, но в толпе шныряли и босые мальчишки, и девчонки. Единственное, что было тут странным – в центре улицы шел облицованный камнем узкий, но глубокий канал, перекрытый множеством мостиков, и в нем бешено мчался поток желтовато-белой воды.

Рядом беззвучно появился Охэйо. Его длинные глаза блестели, хмурое обычно лицо приняло мечтательно-задумчивый вид. Лэйми невольно покосился на друга – Лэйит нравилась им обоим и ему вовсе не хотелось, чтобы они поссорились из-за неё.

– Лэйит предлагает нам поехать в её дом, за городом, – тихо и смущенно сказал Охэйо. – Чтобы... ну, продолжить знакомство. Поедем?..

Лэйми тоже смутился и опустил глаза, поняв, о какого рода «знакомстве» идет речь. Но мысль об отказе даже не пришла ему в голову.

5.

Одевшись, они, все пятеро, вышли на улицу, окунувшись в самую толчею. Лэйми пришлось поднапрячь силы, чтобы не отстать от девушек, – ему хотелось, не отрываясь, смотреть на них. На Миа была темно-синяя куцая туника, Лэйит надела кофточку-безрукавку и короткую – чуть ниже её круглого зада – юбку ещё более темного, почти потустороннего синего цвета, оттенявшего её смуглую кожу. Между ними виднелось дюйма два стройного, словно из стали отлитого стана, или – с другой стороны – изгиб впалого живота и пупок.

Лэйми, как привязанный, следовал за ней. Удивительно стройные ноги Лэйит были обнажены почти на всю длину, подошвы сандалий такие короткие, что её пальцы касались земли. Между них проходили пушистые черные шнуры, оплетавшие ступни. Лэйми всё это очень нравилось, а мысль о том, что он нравится ей, заставляла сердце биться через раз. На Лэйит оглядывались и он гордился тем, что видел её танец, что она выбрала его...

Улица оказалась довольно-таки длинной. Миновав её, они вышли на привокзальную площадь, окруженную высокими, в три или четыре этажа, зданиями. Их узкие окна, медальоны и тонкие полуколонны, сложенные, как и стены, из крупного темно-красного кирпича, вызвали у Лэйми ощущение едва ли не средневековой древности.

Подходя к площади, он услышал ровный глухой шум, становившийся всё громче. Теперь он увидел и его источник. Канал здесь кончался. Вся масса воды с громом рушилась в прямоугольную шахту глубиной метров в двадцать, неистово клокотала на её дне и уходила под землю.

Площадь буквально кишела народом. Все здесь куда-то спешили с угрюмым и озабоченным видом и Лэйми поразило, что никто из прохожих даже не смотрел в сторону этой огороженной железными перилами бездны, хотя от её гула закладывало уши. Оттуда поднимались клубы слепящей водяной пыли и фасады домов поблизости были мокрыми. Во всем этом было что-то нереальное.

Поднявшись на несколько ступеней, они проскользнули между истертых железных барьеров. Теперь справа над ними нависала темная громада вокзала. Между массивными серыми пилонами блестели огромные, в несколько раз выше Лэйми, окна. Сквозь них он видел сумрачную внутренность колоссального, набитого людьми зала.

Они вышли на перрон, где стоял пригородный магниторельсовый поезд – дюжина узких, тускло-желтых, с коричневыми полосами вагонов, полупустых, с четырьмя рядами удобных кожаных сидений.

Лэйми сел у громадного окна – его нижний край был только чуть выше его бедра. Рядом с ним сел Наури. Лэйми предпочел бы Лэйит, но они с Охэйо сели по другую сторону прохода – Аннит, конечно, у окна. Миа тоже села у окна, но перед Лэйми. Соседство брата Лэйит смущало его, но пересесть к ней он всё-таки не решился.

Вскоре поезд тронулся. Он шел так плавно, что Лэйми словно летел. Узкая эстакада – он даже не видел её – усиливала это впечатление. Наверное для экономии места, её провели над руслом неширокого, метров в десять, канала с крутыми и высокими берегами, поросшими пышной травой. Спокойная, подернутая рябью вода казалась свинцовой. Путь плавно изгибался, следуя извивам русла, и Лэйми мягко тянуло то в ту, то в другую сторону.

Вдоль берега тянулись желтые двухэтажные дома с железными крышами и решетчатыми палисадниками с низкой темной зеленью, ещё мокрой после дождя. В темноте открытого окна на верхнем этаже мелькнула стройная фигура парнишки – светлокожий, с длинными черными волосами, он был чем-то похож на Охэйо. На его правом плече устроилась симпатичная мордочка девушки, её ладонь лежала на его левом бедре. Подоконник был на четыре пальца ниже пупка юноши и до этого уровня оба были нагими.

Лэйми невольно улыбнулся. Он знал, что они были нагими до босых ног на холодном полу. А за их спинами была влажная, смятая постель, из которой выбралась эта, ошалевшая от первого, наверное, слияния пара...

За домами потянулась сплошная полоса невысоких деревьев... а потом он увидел чудовищный воронкообразный провал с крутыми склонами. Многоэтажные здания на том его берегу, призрачно светлевшие под тяжелыми синеватыми тучами, казались по сравнению с ним крошечными, в несколько раз ниже берегового обрыва.

Дно воронки занимало озеро. Вода в нем была почти черной, со слабым зеленоватым отливом, что говорило, во-первых, о её редкой прозрачности, а во-вторых – о страшной глубине. Лэйми охватило то же ощущение бездны, что и тогда, над поглотившим Хониар морем, но только острее. Поезд несся почти по самому краю пропасти и он смог увидеть весь простор пугающе темной воды. Он не представлял, как можно жить в домах, окружающих этот провал. Он бы не смог – его бы замучили кошмары.

– Что это? – спросил он, когда страшное озеро осталось позади, скрывшись за деревьями.

– Кратер Зверя. Так его называют.

По коже Лэйми прошел резкий озноб.

– Там запрещено купаться, – продолжил Наури. – Люди там часто тонут. Их не находят, но это и неудивительно. Пару сотен лет назад отсюда, из-под земли, вырвалось то, что положило начало Сугха. Никто не знает, с какой глубины, но глубина самого озера – не меньше полумили.

Лэйми понял, что здесь нечто вторглось в Мааналэйсу Извне, пробив её обшивку, и от того, что это оказалось возможно, его сердце словно подернулось льдом.

Полоса леса оказалась неширокой. Он вдруг отступил, превратившись в обрамлявшую необозримое поле тоненькую полосу на горизонте – а за ней Лэйми увидел Башню Молчания, окруженную белесыми столбами пара. Вблизи они оказались чудовищными – толстые и такие густые, словно в воздухе разливали молоко. Необозримые гривы тянулись через всё небо, тяжело нависая над дорогой и скрывая пробивавшееся сквозь желтоватые расщелины туч солнце.

– Что это? – вновь спросил он.

– Тепловые шахты, – коротко и непонятно ответил Наури. Он смотрел вправо. Проследив за его взглядом, Лэйми заметил, что Лэйит и Охэйо увлечены беседой. Их ладони бездумно, но крепко сплелись, касаясь бедра девушки. Лэйми замер, его сердце вдруг бешено забилось. Не то, чтобы он ревновал её к другу, но... но.. но...

– Тебе тоже нравится моя сестра? – тихо спросил Наури, поймав его ошалелый взгляд.

– Да, – так же тихо ответил Лэйми, опуская глаза. – Она очень красивая.

Наури слабо усмехнулся.

– Она соблазнила меня... когда я был почти мальчишкой. Наши родители погибли, мы остались одни... можно сказать, она спасла меня. Она удивительная девушка. Очень редкая. У неё дар находить людей, которые искренне тянутся к ней, а ведь они встречаются нечасто. Если парень отвечает ей тем же, она отдается ему вся, со всей страстью... как и я, если нахожу девчонку, которая тянется ко мне. А сейчас у нас обоих есть пара и мы сможем вместе... глядя друг на друга... Я очень благодарен Миа – без неё мы не встретились бы...

Лэйми помотал головой. Он, вообще-то, ничего не имел против вольностей в любви, но это было, как говорил Охэйо, «немного слишком». Он, наверно, обиделся бы, если бы не злорадная мысль о том, что кое-кому – и его другу в особенности – не повредит немного интересных сюрпризов. Но сейчас его интересовало иное.

– А я?

Наури усмехнулся.

– Что мешает вам быть вместе втроем, сразу?.. Ну, а Миа останется мне. Не думаю, что она огорчится. Я люблю её. Она чувственная и чуткая. Лэйит мне нравится больше, но в темноте все женщины красивые...

Лэйми промолчал, лихорадочно пытаясь представить что-нибудь, вызывающее у него больший стыд. Увы, напрасно. Он печально вздохнул и отвернулся к окну.

Поезд нырнул под один из низких паровых хвостов. Сразу стало темнее; за окнами сгустился сероватый полумрак. Пар полз над самой землей, затуманивая верхушки деревьев, и в приоткрытую форточку окна ворвался влажный жар. Пару минут они мчались в этом мареве, потом поезд стал ощутимо сбавлять ход. Когда он замер, они вышли на маленькой открытой станции, – та стояла на гребне гигантской, поросшей травой дамбы. С западной её стороны лежала глубокая болотистая долина, с восточной – огромное озеро. К нему от ограждавшей платформу каменной, обрамленной цветами балюстрады, вела лестница из дюжины пролетов.

Спускаясь по ней, Лэйми заметил длинный ряд вдававшихся в воду ангарчиков. В одном из них, который отперла Лэйит, стоял небольшой пластиковый катер – по счастливому совпадению, ровно на пять мест. Изнутри ангарчик напоминал гараж, с деревянным настилом и развешанными по стенам инструментами. Уходившие в воду ворота раздвинулись сами, когда Лэйит нажала какую-то кнопку на пульте катера. Она села за руль, Охэйо – рядом с ней, Миа, Лэйми и Наури – на заднем сидении. При посадке Лэйит заставила их разуться и все они были босиком.

Катер мчался быстро, упруго подпрыгивая на довольно высоких волнах. Влажный прохладный ветер бил в лицо, за спиной мягко гудел двигатель. Опустив руку за борт, Лэйми ощутил тугой напор воды.

Скоро они так удалились от берегов, что те, казалось, стояли на месте. Впереди небо и вода сливались в смутной дымке. Но левый берег был определенно ближе правого. Кое-где на нем попадались дома, хотя в основном Лэйми видел заросли, подходившие к самой воде.

Поездка оказалась довольно-таки долгой. Коричневатый простор озера, неторопливо плывущие над головой тучи наполнили его душу покоем. К его плечу прижалось теплое плечо Миа; иногда она поглаживала своей ступней его босую ногу и сердце Лэйми, непонятно почему, замирало. Казалось, что утро было уже целую вечность назад.

Потом Лэйит подняла мускулистую руку, показывая на свой дом – довольно большое прямоугольное строение. Обшитое темно-зелеными досками, оно стояло на высоком каменном фундаменте. Обширный участок был огорожен высоченной стальной сеткой; за ним начинались густые, первобытного вида заросли.

Причала не было. Сбросив газ, Лэйит направила катер в уходивший в склон берега туннель. Метрах в тридцати от входа он поворачивал налево и кончался. Наури, ловко выпрыгнув за борт, пришвартовал катер к низкой пристани. Несколько ступеней вели от неё вверх, к массивной стальной двери, запертой на внутренний замок. За ней оказалась просторная, почти пустая бетонная комната. Вторая стальная дверь, напротив первой, вела на длинную лестницу. Та кончалась в цокольном этаже здания, неожиданно, к удивлению Лэйми, уютном – красиво отделанном и ярко освещенном длинными розоватыми лампами.

Следуя за Лэйит, они обошли её дом. Кроме громадной гостиной с очень красивыми светильниками – белые матовые бутоны на железных стеблях с листьями поразительно тонкой работы – Лэйми побывал в просторной кухне и ванной, похожей на небольшой бассейн. В прихожей он уже был – но именно там скрывалось самое интересное. Приотворив неприметную дверь, Лэйит провела их в библиотеку – хотя первоначально эта небольшая комната была, несомненно, кладовкой. Здесь пахло пылью и старой бумагой, а вдоль всех её стен тянулись стеллажи с наваленными в беспорядке книгами.

Лэйми сразу ухватился за самую большую – она привлекла его внимание не только размерами, но и роскошной обложкой из коричневой кожи. Он принял её за что-то вроде энциклопедии и не ошибся – но вот её содержание оказалось довольно-таки странным: множество цветных, прекрасно исполненных рисунков и схем разной военной техники – вертолеты, броненосцы, танки, – но конструкции их были странноватыми и Лэйми готов был поклясться, что в реальности таких не существует. Это впечатление подтвердилось, когда он нашел целый каталог гусеничных платформ, похожих на сухопутные крейсеры, – оставалось только пожалеть, что у него нет времени прочесть его.

Никто на самом деле не стал бы заниматься производством таких монстров и сама идея грандиозного каталога несуществующих вооружений тоже казалась ему странной – но смотреть эту книгу оказалось безумно интересно и Лэйми продал бы душу, лишь бы завладеть ей. Потом ему попалась на глаза другая, очень на неё похожая, но представлявшая собой что-то вроде сборника сказок – с такими же роскошными рисунками, но выполненными в более художественной, даже несколько чересчур витьеватой манере и коричневых тонах. Они занимали страницу или даже целый разворот и были посвящены разного рода фантастическим животным. Некоторые из них, очевидно, относились к породе космогонических – вокруг них вращались солнца и луны. Другие – например, обширная компания человекообразных зайцев в чем-то вроде памперсов – вызывали искренний смех. Собранные в этой книге истории тоже были захватывающе интересны – и Лэйми оставалось лишь жалеть, что сидеть в хозяйской библиотеке в гостях, вообще-то, неприлично.

Пока он ошалело перелистывал две этих книги, Охэйо полез в шкафчики ниже книжных полок. Там тоже были полки – и тоже с книгами – но уже растрепанными и старыми. Однако за первым их рядом скрывались большие стопки старых цветных фотографий – и первая же из них заставила Лэйми удивленно приоткрыть рот. На ней была совершенно нагая девчонка, всего лет восемнадцати на вид, – она стояла на четвереньках, опираясь коленями и ладонями вытянутых рук в свежий, ослепительно блестевший снег, поджав маленькие босые ноги к широкой круглой попе. Лэйми бездумно любовался её гладкой спиной, плавно сбегавшей к узкой пояснице, её бледно-золотистой кожей, но больше всего ему понравилось её скуластое, смеющееся лицо – на нем было такое веселое, задорное выражение, что хотелось рассмеяться в ответ. Там были и другие похожие фотографии – толстые пачки – но Лэйит уже нетерпеливо притопывала ногой и шкаф пришлось закрыть. Лэйми чувствовал, что она пригласила их сюда совсем не для этого.

– Всё, хватит, – сказала она, широко ухмыляясь. – Пошли наверх.

Деревянная лестница за другой узкой дверью в прихожей вела на верхний, явно нежилой этаж – сыроватый и сумрачный, обшитый изнутри теми же зелеными досками, что и снаружи. Здесь было множество маленьких, разделенных тяжелыми дверями комнат, в большинстве совершенно пустых. Окна находились метрах в трех над землей.

По последней деревянной лестнице они спустились во двор – небольшую площадку, поросшую пышной травой и с двух сторон стиснутую дощатыми верандами. С третьей был фасад дома, с четвертой, за сетчатой оградой, начинался зеленый хаос леса. Из-под полога зарослей виднелись могучие выступы коричневой скалы. Раздвинув словно бы обтекавшую их изгородь, они входили во двор, кончаясь каменной россыпью.

На минуту они замерли, словно забыв, что делать дальше. Лэйми начал, наконец, понимать, ЧТО здесь сейчас будет – и его сердце бешено забилось. Ему хотелось оказаться как можно дальше от этого места, – и он был готов отдать жизнь, лишь бы этого не случилось. От такого столкновения чувств голова у него закружилась и он даже испугался на миг, что потеряет сознание.

Миа опомнилась первой, потянув тунику через голову, потом села на траву, стаскивая трусики с поджатых босых ног. Её примеру последовали Наури и Лэйит. Она тут же растянулась на траве, прижав левую подошву к бедру и насмешливо посматривая на парней.

Ушам, лицу, даже пяткам Лэйми вдруг стало очень жарко – но он не мог отвести глаз от мягко блестевшего тела девушки. Охэйо ошалело глянул на него – и тоже потянул футболку через голову. То, что она предлагала им, было бесконечно бесстыдно... но более простого решения проблемы трех мальчиков и двух девочек, кажется, не было. Да и вообще, нагая Лэйит была слишком красивой, чтобы, глядя на неё, думать о чем-то...

Забыв обо всем, они с Охэйо – вместе! – обнимали и целовали её, осторожно покусывали её твердые, солоноватые соски... их ладони скользили по удивительной на ощупь, теплой, атласной, подвижной плоскости её втянувшегося живота... ласкали её зад, бедра, и всё, что между. Лэйит тихо постанывала, туго выгибая стан, мягко терлась об них и её гладкое, прохладное, упругое тело сводило их с ума. Они почти обвивались вокруг него, их босые ноги перепутались, скользя друг по другу, их руки были, казалось, сразу повсюду. Лэйит втягивала их в какой-то дикий, чувственный мир, целую Вселенную ощущений, такую же огромную, как и Вселенная звезд. Когда всё кончилось, Лэйми провалился в теплую бездонную темноту, лишенную даже снов.

6.

Когда он проснулся, небо над головой было ясным, а солнце склонялось к закату. Лэйми приподнялся, и, потягиваясь, осмотрелся. Наури ещё спал, обняв Миа и улыбаясь во сне. Охэйо и Лэйит лежали рядом, положив головы на руки, и тихонько говорили о чем-то. Их босые ноги – правая и левая – бездумно ласкали друг друга.

Влажный, пахнущий мокрой землей и цветами воздух был удивительно мягким и свежим, полным жизни, трава под ним – восхитительно прохладной. Лэйми совершенно не хотелось двигаться – в ушах у него звенело, а тело казалось очень легким. Он хотел, чтобы эти необычайно уютные мгновения превратились в вечность, но его блаженство длилось не более нескольких минут. Потом Лэйит, увы, прервала идиллию, сказав, что ей холодно.

Медленно, словно впервые, они поднялись на ноги, и, всё ещё полусонные, вернулись в дом. Холодный душ привел их в чувство; опомнившись, они ощутили страшный голод, и, всё ещё нагие, вместе поели в гостиной. Еду им принесла Лэйит – ничего особенного, просто ветчина с хлебом и молоко, – но она буквально воскресила их. Лэйми, правда, всё ещё чувствовал себя очень легким, а реальность казалась ему отстраненной, словно во сне. Желания в нем не осталось и следа, и в Охэйо тоже. Он захотел вернуться в город и Лэйит согласилась отвезти их. Миа и Наури не возражали.

Они оделись, при этом Лэйит предложила им поменяться одеждой, как часто делали здешние пары. Лэйми натянул на себя чью-то серую футболку, немного тесную ему, а Охэйо – синюю рубаху Наури, которая была ему чуть велика. Их прежние футболки Лэйит оставила «на память».

Она отвезла их на катере, но к другой станции, на южном берегу озера. Эта поездка очень понравилась Лэйми. Синее вечернее небо было совершенно чистым, вода, отражая его, стала более темной, насыщенного индигового цвета, и, казалось, непрозрачной, в золотых солнечных бликах. Все трое молчали – им было хорошо просто оттого, что они вместе. Посматривая на Лэйит, Лэйми смущался – его ладони, казалось, всё ещё ласкали её поразительно упругую грудь. Ему хотелось, чтобы и эта поездка длилась вечно, но минут через десять она кончилась у маленькой пристани, от которой в заросли уходила тропа.

Они молча выбрались на доски причала. Лэйит помахала им рукой и развернула катер. Вот и всё. Они не сказали друг другу ни слова и Лэйми чувствовал себя так, словно из него вынули душу – не часть, не половину, как обычно пишут, а всю душу целиком. В нем не осталось никаких эмоций. Охэйо стоял рядом с ним и на его лице было то же отсутствующее выражение.

К реальности их вернули злые комары. Отмахиваясь от них, они опомнились, быстро зашагав вверх по тропе. Она ныряла в заросший лесом овраг, всего через сотню шагов выводя к началу длинной каменной лестницы. Поднявшись по ней, они оказались в обширной полукруглой ротонде, опиравшейся на высокий, врезанный в склон фундамент из глыб серого камня. Колонны и купол ротонды были яркими, солнечно-желтыми. Лет двадцать, должно быть, назад, из неё открывался роскошный вид на озеро – но теперь они видели лишь массу просвеченной вечерним солнцем листвы, в которой чирикали беззаботные птицы. Какое-то время они бездумно слушали их, опираясь на мраморную балюстраду. Ещё никогда им не встречалось столь спокойного места. Им было легко и хорошо, и лишь собравшиеся в тени купола комары заставили их пойти дальше.

Тыльная стена ротонды была глухой. Лестница, начинаясь в её центре, поднималась к большой открытой двери из тяжелых деревянных филенок, окрашенных в темно-коричневый цвет. Такая же дверь, только узкая, была слева, у основания лестницы, – она вела в полый фундамент высотой в два или три этажа. Справа, на уровне груди Лэйми, было низкое, зарешеченное окно. Он прижался к нему, но сквозь пыльные стекла не смог ничего рассмотреть.

Охэйо молча потянул его за руку. Миновав дверь, они попали на крутую каменную лестницу, втиснутой в сумрачную, заросшую кустами лощину, перекрытую плотным сводом сомкнувшихся крон. Несколькими ломаными маршами она поднималась на высоту метров, наверно, сорока и одолев её Лэйми запыхался. Гранитная арка с калиткой в невысокой решетчатой ограде вела на пологий склон, увенчанный открытым зданием станции. Это была станция на другой линии, но, как сказала Лэйит, все линии монорельса в Пауломе шли петлеобразно, наподобии лепестков цветка, так что они в любом случае вернулись бы в город, хотя и не быстро.

Поезда им пришлось ждать минут десять. Здесь было ещё несколько девушек и Лэйми встал подальше от них – после того, что произошло в доме Лэйит, их он дичился, невольно представляя, каково заниматься любовью с ними.

Поезд пришел почти пустым – по крайней мере, первый вагон, в который его увлек Охэйо. Они с удовольствием плюхнулись на мягкие сидения. Солнечный свет бил справа, пронизывая вагон насквозь.