Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

4.

В честь их спасения устроили торжественный ужин, но Лэйми едва заметил это. Так или иначе, но пока им невероятно повезло и он постарался выкинуть из головы всё, с ним случившееся. Им нашли место в Тарике, жилом массиве Инициативы, – такого же общества независимой молодежи, как и в Сарьере-6. Дела у неё шли явно неплохо. Здание было щедро украшено гирляндами и мишурой – его обитатели готовились встречать Новый Год.

Лэйми поразила царившая здесь удивительно спокойная атмосфера – неяркий желтоватый свет, ровные голоса, небольшие группки парней и девушек, занимавшихся какими-то полудетскими делами, как будто в мире нет совершенно ничего плохого. Но их защищала высоченная решетчатая ограда, окружавшая принадлежащий Инициативе участок, и многочисленная охрана с автоматами – она имела теперь даже свои вооруженные силы. Популярность и влияние её быстро росли. Инициатива стала практически независимой как в финансовом, так и в административном отношении. Теперь она осталась последней силой, противостоящей наступающему хаосу.

Хотя здесь жило около восьми тысяч молодых людей от двенадцати до тридцати лет, в Тарике хватало пустующих комнат. Одну из них заняли Лэйми и Охэйо. Осмотрев её, тот сел на свою постель и вздохнул. Самому Лэйми казалось, что этот день длится уже всю его жизнь. Усталости он не чувствовал и остановился у окна, глядя наружу. Это окно выходило на северный фасад здания, на горы, чьи склоны терялись в мутных облаках.

– Ну и что делать будем? – наконец спросил он. – Как попасть в Структуру – никто здесь не знает. А тут мы умрем, вместе с остальными. Через несколько дней или недель – я думаю, это без разницы.

– Я думаю над этим, думаю, – буркнул Охэйо. В нем мало что осталось от того надменного юного принца, которого Лэйми встретил в Малау. Сейчас он выглядел сонным и уставшим. – В Структуру есть входы, к входам есть ключи, и они где-то здесь, в городе, может прямо в Инициативе. Надо только отыскать их. Завтра сходим на Стену, говорят, оттуда потрясающий вид, – он широко зевнул и замолчал.

– А сейчас что? – наконец спросил Лэйми. Это крыло здания было пустым и нетопленым, и в нем стоял такой же зверский холод, как снаружи.

– Что, что, – пробурчал Охэйо, стаскивая всё же куртку. – Спать будем. Утро вечера мудренее, знаешь ли...

Сбросив верхнюю одежду и разувшись, Лэйми быстро скользнул под одеяло. Постель оказалась совершенно ледяная и он невольно свернулся в клубок, отчаянно стараясь не дрожать. Получалось не очень.

Через какое-то время постель согрелась, но лежать в ней в теплой кофте и штанах оказалось страшно неудобно. Лэйми ворочался и так, и сяк, но никак не мог заснуть. В конце концов, разозлившись, он стащил их и выбросил из постели – и почти сразу пожалел об этом, потому что холод пробирался и сквозь одеяло. Он снова свернулся в комок – но на сей раз это плохо помогало, а при одной мысли вылезти за одеждой в ледяной ад его передернуло. К тому же, он привык всегда спать нагим и мерзнуть казалось всё же более предпочтительным. Охэйо тоже шипел и возился, ворочаясь под одеялом, – ему верно приходилось не лучше. В конце концов Лэйми всё-таки согрелся и заснул.

5.

Проснулся он совсем не романтично – от рези внизу живота, такой острой, что сразу стало ясно: полежать в теплой постели не удастся и минуты. Выругавшись про себя, он выбрался из-под одеяла и бодро прошлепал в туалет, где задержался довольно надолго. Потом невольно усмехнулся, увидев в зеркале свою сонную и злую физию, плеснул в неё холодной водой, и, отфыркиваясь, вернулся в комнату. Ночью к счастью им дали тепло и она уже достаточно прогрелась.

Охэйо, конечно, ещё дрых, зарывшись с головой в постель, – из-под скомканного одеяла торчала лишь босая нога. Лэйми, усмехнувшись, нагнулся и провел пальцами по гладкой, прохладной подошве. Охэйо что-то буркнул и вяло дернул ей, даже не проснувшись. Лэйми вновь провел по ней, уже ногтями. На сей раз нога яростно лягнула его, потом одеяло зашевелилось и из-под него показалось сонное лицо Охэйо в обрамлении гривы дико растрепанных волос. Лэйми видел лишь его плечо и часть гладкой груди – вылезать на весьма свежий воздух Аннит вовсе не спешил.

– А? Чего тебе? – удивленно спросил он, поджимая босую ногу под одеяло.

– Вставай. Восемь часов уже. Мы же на Стену сегодня собирались.

– А.

Охэйо неохотно выбрался из-под одеяла и встал, обдав Лэйми слабой волной теплого воздуха. Тяжелая масса прямых черных волос падала ему на лицо. Он руками отбросил их назад, широко зевнул, жмурясь и по-прежнему придерживая волосы, потом яростно помотал головой, очевидно стараясь проснуться окончательно – отчего они растрепались ещё больше.

Он вновь отбросил их назад и изо всех сил потянулся, поднявшись на пальцы босых ног. Оттянувшись, Охэйо вдруг подпрыгнул. Перевернувшись в воздухе, он встал на руки, глядя на Лэйми снизу вверх, потом яростно дрыгнул пятками, вновь крутанулся, становясь на ноги, мотнул головой и выпрямился, насмешливо глядя на него.

– Ну, чего ты ждешь? – наконец спросил он. – Я готов.

– К чему? – тупо спросил Лэйми. Он и впрямь не представлял сейчас, к чему...

– К тому, чтобы жрать пойти, – Охэйо вдруг щелкнул его по носу. – Ты же не хочешь сдохнуть по дороге от голода?..

6.

Через полчаса Лэйми поднимался по широкой лестнице, вырубленной в камне с внутренней стороны Стены. Она была занесена сугробами, ноги скользили, так что приходилось больше подтягиваться руками, но промерзшие железные перила обжигали ладони даже сквозь рукавицы, а разгулявшийся на высоте ветер швырял ему в лицо колючий снег.

Оказавшись наверху, он не мог отдышаться минут пять. Потом осмотрелся. День был очень ясный, солнечный и морозный, но желающих лезть так высоко, чтобы полюбоваться пейзажем, не нашлось, – он заметил всего несколько часовых, автоматчиков Инициативы. Они не обращали на него внимания и он подошел к парапету, глядя вниз.

Солнце стояло за его спиной и под Стеной лежала глубокая тень. Справа земля гигантским уступом обрывалась к похожей на снежное поле реке, распластываясь вдали необозримой равниной. Слева слепяще-белыми массивами вздымались горы, закрывая добрую треть неба. У Лэйми болели глаза, когда он смотрел на них. Дыхание перехватывало; казалось, эти необозримые громады, рассеченные темно-синими тенями ущелий, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Острые зазубренные гребни, крутые, неприступные склоны вздымались на немыслимую высоту.

Лэйми не знал, сколько любовался ими. Белые пики на фоне яркой синевы были немыслимо красивы. Казалось преступлением отводить от них взгляд, но в конце концов он просто замерз. Ветер усилился; на небе появились клочья облаков странного, ядовитого, желто-зеленого цвета. Цепляясь за склоны гор, они казалось оскверняли девственную белизну снега. Лэйми опустил уставшие глаза.

Испятнанный темный кустарником склон у подножия Стены полого скатывался вниз, обрываясь в поросшее лесом ущелье. Начинаясь расщелиной в горах, оно рассекало плато предгорья поперек. Крутобокие увалы за ним щетинистыми от леса волнами убегали вдаль, сливаясь с сияющим небом. С другой же стороны небо темнело от дыма бушующих в городе пожаров. Твари не ослабляли своего натиска.

Они стояли на южном углу Стены. Здесь проходившее между её подножием и речным обрывом шоссе круто поворачивало вправо. Угловатая, серо-голубая ферма моста перемахивала снежную пустоту реки одним громадным прыжком. Далеко внизу лежала её ажурная темно-синяя тень. Шоссе по гигантской пологой дамбе сбегало вниз, теряясь между пологими холмами – единственная связь Лахэ с Большим Миром. Сейчас широкая, голая лента темного асфальта была пуста, по ней струилась только текучая снежная пыль. Но безжизненность белой пустыни была обманчивой, предательской. Там, вдали, на ней виднелись смутные темные пятна, четко выделяясь на её ослепительном фоне. Они медленно, едва заметно двигались к городу, и, не доходя до шоссе, поворачивали влево, скрываясь в распадке между холмами. Острые глаза Лэйми даже с такого расстояния смогли различить крохотные человеческие фигурки. Бывшие человеческие.

Он сжал зубы. Их вел сюда самый могущественный царь в мире – голод, и Лэйми понимал, что шансов выжить у них нет. Всё кончится быстро, быть может, уже этой ночью. Но пока они были живы.

7.

День тянулся бесконечно долго. Лэйми с удивлением обнаружил, что делать тут им совершенно нечего. Их помощь не требовалась нигде. Работать было негде – потому что заводы остались снаружи. В солдаты их не взяли – Инициатива могла выставить пять тысяч добровольцев, но автоматов – и обученных автоматчиков – у неё было всего две сотни. Парней, вооруженных холодным оружием – ножами и самодельными пиками из арматурных прутьев – набралось раз в десять больше, но беглецы не попали и в их число. Никто не знал, разумеется, можно ли им доверять. Силы Старого Города были ещё меньше – сотни три милиционеров с пистолетами и шестьсот ополченцев с охотничьими ружьями. Лэйми понятия не имел, хватит ли этого, чтобы отбить штурм.

Впрочем, пока их не пытались штурмовать. Город впитывал тварей, как губка. Беженцев было на удивление мало – обыватели, по всегдашней привычке, пытались отсидеться в домах, пока не становилось слишком поздно. Город распался на десятки тысяч микрокрепостей – и пока твари штурмовали эти игрушечные твердыни, обитатели твердынь побольше могли чувствовать себя в безопасности. На несколько дней. Но потом им придется иметь дело со всей ордой, и тогда...

Ближе к вечеру к ограде вышли первые твари и поток беженцев иссяк. Ребята, отказавшиеся пойти с Ханнаром, так и не появились. Лэйми не знал, какая их постигла судьба, но понять это было нетрудно. Их ждала та же судьба – но думать о ней, сидя в комнате, ему совершенно не хотелось. Ханнар спас им всем жизни – на какое-то время, но чем они могли его отблагодарить, да и должны ли были? Он с удивительной легкостью находил себе друзей и с той же удивительной легкостью с ними расставался – но обычно не по своей воле.

8.

Хотя Лэйми страшно устал в дороге – они прибыли в Лахэ лишь вчера вечером – сидеть в комнате было совершенно невыносимо. Когда день угас, он решил погулять, оставив странно молчаливого Охэйо.

Выйдя во двор, он вздохнул и осмотрелся. Солнце уже зашло, скрылось за горными хребтами, и сейчас они темнели таинственной синевой на фоне зеленоватого неба. Только высочайшие пики ещё пылали алым, отражая солнечный свет, – несмотря на то, что внизу были уже сумерки. Лэйми хотел попасть туда, но это было совершенно невозможно. Автоматика Структуры была совершенно безжалостна и без раздумий уничтожала всех, кто подходил к ней слишком близко, а ключей к ней у них не было.

Он вздохнул и опустил взгляд. Между горами и городом был широкий распадок, а на его дне, между замыкавшим его с севера невысоким, поросший лесом увалом и зданием Инициативы – обширное длинное озеро. Три прожектора на высокой бетонной мачте заливали его призрачным светом. Почти все юные обитатели здания сейчас были здесь – они катались на коньках или санках, съезжая с высоких берегов. До Лэйми то и дело доносились задорные выкрики и смех.

Он оглянулся. Над южным берегом озера возвышался двенадцатиэтажный уступчатый массив из гладкого темно-красного кирпича. Хребет колоссального здания протянулся почти на полмили. Его пересекали поперечные корпуса и дворы между ними напоминали ущелья. Они гасили свет заката и огромный дом казался сумрачным.

Лэйми знал, что видит лишь жилой район Инициативы – ей принадлежало ещё несколько больших заводов. Она всячески поощряла творчество. Любые отношения, считавшиеся недружескими, в ней безжалостно искоренялись – вплоть до изгнания, но ему не хотелось бы жить здесь – по строгому распорядку дня, спать в общих комнатах и питаться в столовых, даже в обмен на прекрасную еду и возможность получить практически любые вещи, если Инициатива сочтет их необходимыми ему. Вот только даже это было бы явно лучше смерти.

Он смотрел то на чашу озера, то на фасад здания. В больших окнах, как в аквариумах, подсвеченных теплым искусственным светом, беззвучно сновали фигурки, одетые весьма легкомысленно, несмотря на царивший снаружи жуткий мороз.

Лэйми вновь обернулся к обрывистым, жестоким склонам гор. Их не трогала вся эта суета: они стояли здесь ещё до появления города и будут стоять, когда его не станет. В глубине ущелий сгущался мрак; пирамидальные вершины сияли, казалось, уже где-то за небом. Там, наверху, должен был царить космический холод; вечный, неприступный хребет, Ограда Мира. Подняться туда – значило попасть в Структуру, избежать желтых туч, выжить. Вот только это было не более, чем наивной мечтой. Главным препятствием были не крутые скалы, а снег – лежавший во всех местах, по которым они могли пройти, таким толстым слоем, что в нем можно было утонуть, как в воде, снег, готовый от малейшего звука сорваться вниз сокрушительной лавиной. Но даже если они смогли бы как-то пройти по нему, защитная автоматика убила бы их.

Лэйми помотал головой. На западе, не далее, чем в ста метрах от него, проходила ограда. Метрах в сорока за ней начиналось темное море низких одноэтажных домов – ни дымка, ни единого проблеска света, лишь вдали трепетали зарницы пожаров, сливаясь в тревожное марево. Но вот обитатели там были – и даже много больше, чем раньше. Сейчас они не показывались, но что будет, когда окончательно стемнеет, когда пойдет снег, когда он превратится в метель? Не этой ночью, конечно, но не позднее, чем через неделю. Когда снаружи выйдет вся пища...

Теоретически, забор был непреодолим для одержимых. Но он окружал наверное квадратный километр территории – слишком большой периметр, чтобы его можно было защищать. Даже дюймовой толщины прутья можно было раздвинуть. Были ворота и калитки – запертые на амбарные замки, но их можно было сбить. Одна веревка с «кошкой», один тихо вырезанный пост – и здание Инициативы окружит живое море, от которого невозможно отбиться. И даже это будет ещё лучший исход – запасов продовольствия в ней осталось не больше, чем на месяц. Его не экономили – это не имело смысла. Всё равно, желтые тучи убьют их всех раньше...

Лэйми вновь помотал головой, прогоняя мрачные мысли и поёжился. На нем была круглая меховая шапка и пятнисто-темная тяжелая шуба с поясом, доходившая до щиколоток, но мороз пробивался даже сквозь неё. Он помахал руками, чтобы согреться, и пошел на юг вдоль берега озера, невольно прикидывая оборонительные возможности здания. У него был высокий глухой цоколь с редкими окошечками-амбразурами. От земли до окон первого этажа метра два с половиной, двери из глухого железа – но всё равно, это не задержит ТЕХ надолго...

Не всё однако было так плохо. Там, где ограда поднималась на южный склон лощины, её ровную линию разрубала Стена. Здесь, у её основания, начинался узкий овраг, за которым лежал Старый Город. Небольшой – немногим больше территории Инициативы – но в нем жило более двадцати тысяч человек. На том берегу Лэйми видел те же бревенчатые одноэтажные дома, но живые, со светящимися окнами.

Бурля на низкой бетонной плотинке, парящая вода изливалась из озера, превращаясь в змеящийся по дну рва ручей. Ограда, начинаясь от фундамента Стены, по этой плотинке пересекала его, взбегая на ближний к Лэйми берег. Пройдя ещё метров двести на юг вдоль неё, он увидел перекрывший ров железный пешеходный мост. Здесь калитка в ограде была открыта, хотя и охранялась караулом, и по освещенному двумя желтыми лампами дощатому настилу туда-сюда сновали люди – матери вели в Инициативу своих детей, которых уже нечем было кормить. Запасы еды в Старом Городе иссякли. И по небу всё плыли и плыли желто-зеленые светящиеся облака – слишком яркие для скудного зарева городских огней.

9.

Ночью Лэйми проснулся от резкого, неприятного чувства. Хотя свет был погашен, в комнате оказалось слишком светло. Он повернул голову. Небо за окном тлело неестественным коричнево-зеленым сиянием, исходившим из-за низко нависших туманных туч.

Лэйми на несколько секунд закрыл глаза. Его сердце вдруг бешено забилось. Он постарался убедить себя, что это лишь сон, но напрасно. Мгла Мроо настигла их – и на сей раз бежать им было уже некуда...

В комнате было очень жарко. Хотя он лежал в трусах поверх одеяла, его тело блестело от пота. Лэйми вздохнул и поднялся. Босиком прошлепав к окну, он оперся ладонями о подоконник и уперся лбом в холодное стекло.

Горы утонули в ядовитой зеленоватой мгле, висевшей над самой землей, и от этого зрелища по его коже пробегали мурашки. Зрелище было жуткое – снег и тучи казалось сплавлялись в гнойном, зловонном сиянии, не дающем теней. Оно то разгоралось ярче, то пригасало, завораживая своими медленными, незаметными переливами. Раньше он не видел ничего подобного.

За спиной Лэйми скрипнула постель – он таки разбудил Охэйо. Тот прошлепал к нему и тоже остановился у окна.

– Ну вот и всё. Тучи здесь. Что там мерцает?

– Я не знаю. Выглядит жутко.

Охэйо вздохнул.

– Не думаю, что стоит смотреть на всё это. Если мы конечно не жаждем превратиться в ТЕХ. В Бывших.

– Тогда что же делать?

– Делать... – Охэйо бессовестно зевнул. – Давай спать.

10.

Утра не было. Совершенно ничего не изменилось. Не стало светлее. Тучи всё так же висели над землей – они больше не двигались, просто медленно клубились, словно кто-то сверху помешивал их. Все обитатели Тарики ходили, словно в воду опущенные. Выходить под это жуткое небо было попросту страшно. Посты со Стены и тех участков ограды, за которыми можно было наблюдать из окон, сняли. Впрочем, ТЕ тоже не показались за день ни разу. Город за укреплениями словно вымер, лишь на востоке по-прежнему мерцало зарево. Лэйми ходил по зданию, словно в страшном сне, отчаянно, но тщетно желая проснуться.

На второе утро всё осталось таким же. И на третье. Уже никто не выходил наружу. Калитки и ворота в ограде заварили, почти все окна плотно занавесили или заклеили бумагой. К обитателям Тарики вернулось некое подобие прежнего настроения, но оно приняло странный оттенок – все понимали, что приближается конец. Это не могло не сказаться на нравах. Безупречная дисциплина Инициативы рухнула – все занимались тем, что хотели. На пятый день мглы Лэйми стал замечать в коридорах нагих юношей и девушек – они искали утешения в любви. Складывались самые странные пары; даже малолетние мальчики и девочки теряли невинность...

В этом было что-то неправильное; Лэйми понимал это, но ничего не мог сделать. Охэйо это тоже не нравилось. Он бродил по всему зданию, расспрашивая всех, кто ещё соглашался с ним разговаривать, в поисках ключей от Структуры. Лэйми считал его дело безнадежным и своё тоже, но...

11.

Лэйми пришел в себя, чувствуя, как его кто-то трясет. Он не помнил, сколько спал. Чувствовал себя он неважно – всё тело казалось каким-то чужим, так что открывать глаза ему совершенно не хотелось. Трясущему явно не слишком это нравилось и он вновь принялся за дело.

– Вставай. Да вставай же, черт тебя побери!

Лэйми недовольно замычал, потом всё же приоткрыл глаза. Охэйо стоял над ним со странным видом мрачного удовлетворения. Похоже, он только что вернулся в их комнату. Он тоже был в одних плавках, но со связкой ключей, а на плече у него висела толстая сумка с барахлом. Невозможно было поверить, что всего несколько часов назад он уныло пялился в окно...

– Встаю, – пробормотал Лэйми. – В чем дело-то?

– Мроо идут сюда.

– И что? – спросил парень. Сейчас, после долгого сна, он чувствовал себя каким-то обалдевшим и ватным. Но в этот прекрасный день – или ночь, потому что прежний ритм суток утратил уже всякое значение – время вдруг сорвалось с места и понеслось вскачь...

– Всё. В тех местах, откуда мы ушли, перерождение уже завершилось. Очень скоро тут появятся полчища самих Мроо. Они – настоящие демоны, по облику и по сути. Здесь мы от них не отсидимся. Я уже стащил ключи от реактора – он совсем рядом и мы легко пройдем туда. Потом будем прорываться в горы, туда этим тварям пути нет.

– А... остальные? – ошалело спросил Лэйми. Даже если Охэйо нашел ключи к Структуре, это значило, что в лучшем случае в живых останутся только они двое.

Охэйо вновь взглянул на него. Сейчас у него было очень спокойное лицо. Страшно спокойное.

– Все остальные уже умерли.

12.

Сжав зубы, Лэйми поджал пятки к заду и одним рывком вскочил, босиком прошлепав к подоконнику. Мир за окнами, похоже, подходил к концу. Мерзкое сияние ослабело, но снег весь исчез и где-то за крышами стояла вертикальная стена жуткого, желто-коричнево-зеленого, неравномерно пульсирующего марева, спускавшегося к самой земле... однако ему не слишком-то хотелось выходить. Охэйо, несмотря на всё им пережитое, выглядел довольно бодро – но сам Лэйми до сих пор чувствовал себя очень слабым, выжатым и сонным.

– Останемся здесь, – наконец предложил он. – У нас нет машины, даже оружия...

Охэйо возмущенно фыркнул.

– Оставаться здесь нельзя. Мы идем к реактору.

Лэйми передернуло.

– Чтобы вместе с ним взлететь на воздух?

Охэйо с силой сжал ему руку. Его взгляд стал жестким.

– Когда наш родной мир погиб, ты поклялся, что будешь драться с Мроо – всегда, везде, до последнего вздоха, до конца. Ты хочешь отказаться от этого? Сейчас?

Лэйми не отвел глаз.

– Нет.

– Тогда пошли. Собирайся, мать твою!

Но парню не хотелось шевелиться и Аннит дал ему пару оплеух, после чего в голове у Лэйми вдруг удивительно прояснилось.

– Оставаться здесь нельзя. Я иду к реактору. С тобой... или без тебя, если ты не осмелишься.

Лэйми поёжился. Судя по найденным во дворце бумагам, этот реактор защищали автоматические турели, а о них он уже кое-что знал – там стояли не пулеметы, а автоматические пушки с бронебойными снарядами, так что там их не спас бы даже броневик.

– Ты с ума сошел! – наконец заявил он.

Но выбора у него, как всегда, не было.

13.

Вещей, кроме одежды, у Лэйми не осталось, одевать её в такой жаре смысла не имело, так что сборы заняли не более минуты. Закинув свою сумку на плечо, он вышел в коридор, в последний раз оглянувшись: свет за окном ритмично пульсировал, словно чудовищное сердце. Здесь же лишь мерно жужжали длинные розоватые лампы. Их свет окончательно привел Лэйми в себя. Если бы не липкая жара, обрывочный беззвучный шепот и едва уловимые босыми подошвами содрогания пола, он решил бы, что всё, происходящее снаружи – не более, чем дурной сон...

– Пошли, – коротко сказал Охэйо.

Коридоры здания ещё освещались, но обстановка в них была странная – праздничная мишура мешалась с мусором, который никто уже не убирал. Повсюду валялась разбросанная одежда – её почти перестали носить. Двери многих комнат были распахнуты и Лэйми видел, что там творилось – сваленные на пол постели, на которых в полумраке извивались клубки нагих тел. Возможно, в этом была виновата мгла. Возможно – просто отчаяние... но проступающие уже на телах темные пятна быстро убедили парня, что и отсюда им тоже пора уходить – пока ещё можно...

14.

Они миновали коридор и нырнули в полутемный холл слева. Здесь, в глубине, виднелись застекленные двери лестницы. По ней они спустились в подвал, в коридор, освещенный длинными зеленоватыми лампами. Стены тут были украшены мозаикой, белые двери – из пластика. В конце коридора зиял темный проем и за ним Лэйми заметил мерцание падавшего с улицы света. Бездумно повернув к нему, он оказался в поперечной галерее, просторной и сумрачной, с длинным рядом низких зарешеченных окон. За ними, всего в полуметре, тянулась массивная решетчатая изгородь.

Он подошел к окну, глядя на пустынную улицу, ярко освещенную пробегающими по тучам зеленовато-желтыми сполохами. Город лежал под страшным полыхающим небом, словно под саваном. Снаружи бушевал сильный ветер, гоня мелкий дождь, по асфальту, размывая грязь, струились бурные ручьи. Снаружи так и не рассвело. Марево давало мало света и тьму рассеивал лишь свет редких уличных фонарей. Это было им на руку – но Лэйми понятия не имел, как прорваться к Структуре, даже если они смогут выбраться из здания.

Ведущий в галерею проем в толстой стене перекрывали двойные двери из обшитой деревом стали. Затащив Лэйми обратно, Охэйо тщательно запер их за собой, и в ровном свете происходящее снаружи показалось парню жутким сном...

Дрожа от невольного страха, Лэйми осмотрелся. Здесь тоже были блоки жилых комнат – завешанных зелено-белыми коврами, ярко освещенных и неряшливых. Вещи в них были разбросаны, дверцы шкафов открыты. В одной из комнат они наткнулись на следы застолья – недоеденный торт явно оставили всего несколько часов назад – и жадно набросились на него; оказалось вкусно...

Они торопливо ели, одновременно прислушиваясь. Здесь царила глубокая тишина, но сверху, на самом пороге их слышимости, доносились странные, тревожные звуки. Свет мерцал, иногда пригасал и вспыхивал снова. Пол под ними беззвучно подрагивал. Лэйми уже совсем перестал понимать, что происходит.

Насытившись, они осторожно пошли дальше. К их счастью, им удалось найти пульт связи – на котором некий Найко Линай, оказавшийся, ни много, ни мало, самим Хранителем Структуры, отчаянно вызывал хоть кого-нибудь. Охэйо быстро договорился с ним и Найко согласился их забрать. Лэйми был до смерти рад, что ужасный подвиг отменяется...

15.

Простившись с Найко, они быстро пошли в неосвещенный торец коридора, где чернело множество открытых дверей. Здесь было совершенно тихо – слышалось лишь ровное, мерное, бесконечное жужжание длинных ламп. Ещё до границы темноты Охэйо вдруг свернул направо, отперев неприметную дверь. За ней было ещё одно помещение и Лэйми удивленно распахнул глаза, увидев ведущую наверх лестницу, упиравшуюся в незапертую дверь. В её щели мутно тлело небо – входы в Тарику уже никем не охранялись...

16.

Поднявшись, Лэйми приоткрыл дверь, настороженно осматриваясь. К счастью, тварей нигде не было, но его поразило царившее снаружи тепло – ветер был душным, очень жарким и нес удушливый, тяжелый запах, похожий на запах гниющего мяса. Снег исчез, превратившись в жидкую грязь. Из туч непрерывно сеялся теплый дождь.

– Нечего стоять тут. Пошли, – сказал Охэйо. – Найко не сможет подъехать к самой Тарике и нам придется выбираться за ограду.

Лэйми не хотелось выходить из-под притолоки, но Охэйо просто зашагал вперед и парню осталось лишь идти за ним. Вверх он не смотрел. Только под ноги. Он постоянно чувствовал некое неощутимое, цепенящее давление, словно на них кто-то смотрел, но не мог понять – откуда и это его беспокоило.

Охэйо вел его прочь от здания, к озеру. Они шли вдоль восточной ограды, но за ней ничего не двигалось. Равномерно шумел дождь, но больше они не слышали ни звука.

Слева, за оградой, потянулся плоский длинный фасад шестиэтажного дома, закрывая треть неба сумрачной стеной. Все окна в нем были разбиты и из черных провалов беззвучно и страшно струился пар.

Когда дорога ощутимо пошла вниз, Лэйми оглянулся. Здание Инициативы темным хребтом нависало над озером. Из зашторенных окон пробивался зеленоватый глубоководный свет, не менее жуткий, чем падавший с неба.

Лэйми начал поёживаться – ощущение чужого недоброго взгляда обжигало, как струйки ледяного ветра. Он невольно ждал, когда Охэйо остановится, но тот вел его всё дальше, пока они не добрались до самого дальнего от здания угла ограды, уже за озером. Всего метрах в сорока за ней непроглядной стеной чернел лес.

Дальше к востоку над южным склоном лощины высился ещё один бесконечно длинный шестиэтажный фасад, тускло блестевший в свете горевших на её дне фонарей. Их свет тоже принял странный, зеленовато-желто-коричневый оттенок – сначала Лэйми подумал, что виноват пар, стекавший из выбитых окон здания и исчезавший в черноте леса напротив.Странный, ржаво-зеленый свет, дрожащий и тусклый, неритмично пульсировал, мерцая в плывущем клубами тумане, и они смотрели на него, невольно сжавшись. Сама лощина была открытым местом – но совершенно пустым. Ни движения, ни звука. Одна мертвая, ватная тишина. Только где-то, очень далеко, шумела стекающая с крыши вода.

Охэйо достал из наплечной сумки веревку. Поднявшись на галерею, он перебросил её через прутья и спустил вниз. Лэйми невольно передернул плечами. Сама идея выйти за ограду заставляла его сердце испуганно замирать – никакого оружия у них по-прежнему не было.

– Иди сюда, – сказал Охэйо. – Поднимайся. Бояться поздно.

Вдруг справа, за оградой, раздались шаги. Повернув голову, Лэйми заметил черную фигуру – она брела к ним от леса, увязая в грязи. Он вздрогнул.

– Спускайся!

Выругавшись, Охэйо отвязал веревку и спустился. Фигура повернула к ним. Было видно, что это мужчина. Перекошенное громадным черным желваком лицо казалось наполовину расплавившимся. Лэйми испуганно попятился.

– Пошли отсюда!

– Не бойся. Давай посмотрим, что это...

Лэйми сжал зубы. Несмотря на холод, его бросило в пот. Мужчина подошел к решетке, несколько раз яростно рванул её, но толстые прутья даже не дрогнули. Вдруг странные гибкие усики показались из-под его пальто, оплетая ограду. Плоть прижавшегося к ней лица поплыла, словно воск. Лэйми вскрикнул и попятился, потом удивленно замер.

Переродившийся буквально растекался по решетке. Руки превратились в стягивающую прутья тугую петлю, сотни усиков шарили по ним. Лэйми увидел, что они кончаются крохотными зубастыми пастями. Казалось, что всё это происходит в каком-то бредовом, жутком сне.

– Да чтоб тебя!.. – Охэйо вытащил из-под шубы какую-то колбу и запустил ей в тварь. Колба ударилась о прутья и взорвалась ослепительно-белым пламенем. Тварь выгнулась, разрывая упругие тяжи, и завыла так, что от далекого здания Инициативы отозвалось глумливое эхо.

16.

Адская зажигательная смесь сгорела быстро, но тварь всё равно не умерла. Она корчилась у основания решетки, издавая какие-то дикие, почти человеческие звуки и Лэйми от них едва не выворачивало. К тому же, его мучил странный, какой-то иррациональный страх, с каждой секундой, казалось, становившийся сильнее.

– Пошли отсюда, – наконец повторил он. – Я не могу смотреть на это.

Охэйо возмущенно фыркнул.

– Оставаться здесь нельзя. Будем ждать Найко. Если он не приедет, пойдем к реактору и кончим всё там.

17.

Они поднялись на галерею, настороженно осматриваясь. Других тварей видно не было, но Лэйми уже окончательно решил, что застрял в каком-то страшном сне. Стена-марево подошла совсем близко – и ему стало очень неуютно.

В конце улицы шевелилась смутная темная масса. Она приближалась, текла, словно лава. Скоро парень понял, что это огромная толпа нелюдей – они бежали в паническом страхе. Дома за ними, один за другим, накрывало мерзкое зеленовато-желтое свечение, спускавшееся к самой земле.