Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Наша армия сделает всё, что сможет, но она не сможет быть повсюду. Мы давно готовились к этой войне, и наша победа неизбежна, но она придет не сразу, и достанется дорого. Повторяю: силы Врага в Космосе уничтожены, и ему неоткуда ждать подкреплений. К нам же на помощь идет Четвертый Флот Тарены, – 11 линкоров-ракетоносцев и 114 тяжелых артиллерийских крейсеров, – и нам нужно лишь продержаться до его подхода. Но запомните: это война за жизнь нашего рода. Сражаться придется и вам, – за свои жизни. Твари Врага смертны и уязвимы, однако, они умнее, чем мне хотелось бы. В первую очередь, они будут атаковать крупные поселения, и мой вам совет, – если ваш город не укреплен, если он стоит на побережье, – бегите, прячьтесь, не дайте превратить себя в еду Врага или в нечто худшее. Да здравствует Империя! Победа или смерть!

На этой оптимистической ноте приемник замолчал, и Ликс растерянно взглянул на отца.

– И что же нам делать?

Тормо Анхиз пожал широкими плечами.

– Уезжать домой, в Хониар, – он обвел взглядом семейство, собравшееся в задней, почти не пострадавшей комнате дома его брата. Кроме него здесь сидела Джахан, его дородная жена, Ликс, и ещё две девушки, одна из которых, насколько помнил Лэйми, приходилась ему старшей сестрой, а вторая – кузиной.

Семья Анхиз не относилась к числу обыкновенных. Она имела несколько сильных и преданных охранников, а также многочисленные знакомства среди сильных мира сего. Собственно, без них они вряд ли бы смогли попасть сюда, за Зеркало. К счастью, его отец был предусмотрительным и весьма богатым человеком. У него был свой "подвижный дом" – громадный трехосный фургон, отделанный внутри на удивление уютно. Кроме него, в колонну вошли ещё три больших автофуры, доверху нагруженных самым ценным имуществом и товарами. Их вели люди Тормо, а его семейство и он сам сидели в фургоне.

Погрузка и сборы заняли много времени, и они выехали только в полдень. День выдался ветреным, холодным и пасмурным. Утром шел дождь, теперь он прекратился, но беспросветные синевато-свинцовые тучи ползли над крышами Лайналы сплошной неразрывной пеленой. Лэйми смотрел на улицы чужого города без всякого интереса, – после падения звезд он не сомкнул глаз, и с раннего утра трудился, где мог, стараясь быть полезным. Он сам таскал свои вещи, – их было много, и он изрядно устал. Его мускулы ныли от тяжелой работы, но он был доволен, – впервые он работал наравне с взрослыми...

Город выглядел притихшим и испуганным. Везде зияли ряды узких окон с выбитыми стеклами. Лэйми не был на побережье, но, по рассказам брата, огромные волны, порожденные рухнувшими в море матоидами, полностью уничтожили порт – пирсы уцелели, но все корабли были разбиты, портовые склады сметены. Высокий берег спас город от полного разрушения, но вода, ворвавшись на улицы, натворила много бед. Тысячи людей погибли. Теперь покинуть Лайналу можно было лишь по суше...

Они успели отъехать совсем недалеко, когда шум мотора заглушили резкие удары тяжелых орудий Цитадели. Над крышами со стороны моря поднялся ряд гибких зеленовато-черных колонн, – они стягивались, и тут же разлетались лохмотьями в ослепительных вспышках разрывов.

Враг достиг города, и Ликс безмолвно сжал руку брата, – они уехали поистине вовремя...

4.

Под непрерывный грохот канонады они долго петляли по похожим на ущелья улицам Лайналы, потом миновали ворота в её древних укреплениях. Дальше, за осыпавшейся кирпичной стеной, лежал Новый город – унылое море длинных серых пятиэтажек. Со стороны берега его окружал циклопический вал, сложенный из огромных бетонных массивов. За ним после серии цунами не осталось ни лесов, ни полей, ни селений – ничего, кроме безжизненных холмов и песка.

Лэйми не помнил, сколько они ехали и в каком направлении, запомнил только, что путь не оказался трудным: они пристроились к колонне армейских машин, также идущих в Хониар. Широкая, просторная дорога была почти пустой, другие военные колонны, как правило, шли им навстречу. Похоже, что приказ Императрицы остановил всё гражданское движение. Всё, что он запомнил во время поездки – пологие склоны холмов, между которыми вилась дорога. Кажется, по ней довольно густо шли люди. Куда? Какими они были? Он не помнил...

Когда проглянувшее в разорванных тучах солнце уже склонялось к закату, он увидел розовеющие далеко впереди высокие здания родного города, в котором ему предстояло провести чуть ли не вечность...

Но что было раньше? Каким был его дом? Как жили в нем его родители? Образы всплывали неохотно, невесть почему путаясь. В голове у него словно бы разорвалась бомба: стройные когда-то ряды воспоминаний о детстве лежали в руинах. Прошло уже слишком много лет...

Во время поездки они все слушали радио. Насколько Лэйми смог вспомнить, вторжению, в основном, подверглись приморские города. При падении на сушу тварей уцелело куда меньше и их сравнительно быстро перебили. Лайнала, правда, легла в развалинах, там не было ни света, ни воды, а прибрежные её районы всё ещё удерживали Мроо.

В тот самый миг, когда радио принялось предвещать близкую победу, Лэйми увидел новое странное явление: словно чья-то гигантская рука стерла тучи на краю неба, создав над городом подобие громадной арки, – после чего земля задрожала так, что машина резко рыскнула и едва не опрокинулась в кювет.

Так он увидел, как появилось Зеркало, – тогда оно ещё не было полным и пропускало солнечный свет. Было ли его создание благом, – если люди снаружи победили? Наверное. В современном Хониаре не осталось полиции. Никто вообще не следил за порядком. Закон соблюдали скорее по привычке: он стал традицией, настолько древней, что она обрела благородство. Её нарушали очень редко – да и смысла в том не видели. Украсть или обмануть было так же легко, как и раньше, – только зачем, если вещей за Зеркалом осталось гораздо больше, чем людей, желающих ими владеть? Избить? Пожалуйста, только зачем трудиться (а битье – это тяжелый труд), если жертва даже не почувствует боли? А лишить кого-либо жизни здесь было просто невозможно, хотя оружия за Зеркалом набралось очень много, – его припасали против Мроо. Когда-то Императрица Иннира писала, что из оружия, поражающего на расстоянии, слишком легко убивать. Наверное, поэтому она предпочитала оружие, которое убивало само по себе, – тех, на кого она указывала, действуя в остальном самостоятельно. Это были боевые звери – из металла, но не такого, как сталь, а живого. Они и сейчас составляли армию современного Хониара. А вот были ли другие Зеркала, – хотя бы в Джане? Вроде бы, нет. Откуда же Империя добыла эту невероятную технологию?..

Лэйми озадаченно нахмурился. Он уже очень давно не вспоминал о детстве, и память о нем всплывала нелегко и не полностью. Похоже, какая-то её часть, – и вовсе не маленькая, – стерлась за века неспешного изучения Вторичного Мира. Но кое-что он таки помнил...

5.

К закату небо очистилось от облаков. Воздух был очень влажный, от земли явственно поднимался пар. Теперь уже отчетливо была видна исполинская арка Зеркала, – похожая на радугу, но только белесо-мутная, и небо в ней было чуть-чуть другого оттенка. Под ней белели плоские массивы громадных башен-генераторов... и Лэйми помотал головой, отчаявшись вспомнить что-то связное.

Да, тогда Зеркало уже работало, просто было гораздо слабей, чем сейчас. Ныне же мир, ограниченный Зеркалом, был скрытой страной, наглухо отрезанной от двух из трех потаенных слоев мироздания – хаоса, света и тьмы. Все свои силы Лэйми посвятил ему, лишенный, – как, впрочем, и все хониарцы, – возможности узнать, что творится снаружи.

Тогда, два века назад, каждый человек должен был решить, покинуть ли мир Зеркала, чтобы воевать, или остаться и ждать, пока остальные воюют. Но правда ли это, – Лэйми не знал. Многие из современных хониарцев – те, что были слишком малы, чтобы запомнить хоть что-то о жизни вне Зеркала – считали, что Императрице не нравились люди, слишком завистливые и злобные, судя по древним хроникам. Решив вывести их совершенную породу, она отобрала детей – самых лучших, разумеется, – чтобы они росли здесь, за Зеркалом, вместе, одни, учась тому, что Императрица дает им... и потом, повзрослев, стали её наместниками или ещё какими-нибудь владыками. Конечно, думать так было приятно. Только вот за ними почему-то так никто и не пришел...

Но что, если действительно не было никаких Мроо, – трудно ли обмануть маленьких детей? – и их просто заперли здесь, чтобы они учились сами, на опыте, накопленном всей предыдущей культурой? А потом создавали те вещи, которые должны были бы в ней быть, но их просто не придумали, – и они здесь затем, чтобы сотворить их, заполнить оставшиеся пустыми места?..

Так тоже считали здесь многие. Но Лэйми, открой кто ему выход, не остался бы под Зеркалом, ибо ценой безопасной и богатой жизни в Хониаре была тоска, какая порой охватывала его в этом бесконечно длинном вечере. Однако он не хотел терять знание, которое, – хотя и слишком медленно, – его соплеменники извлекали из небытия. Впрочем, выбрать себе мир он не мог, – когда разделение людей завершилось (а за Зеркалом их собралось столько, что они заполнили бы почти любой из крупнейших городов Империи), оно оградило его стеной из Сил, что прочнее стали: она сомкнулась в небесах и в глубинах земли. Зеркало стало границей этого потаенного мироздания. Может, во Вселенной и были силы, способные его пробить, – но для людей, и всех творений их рук, и для всех живых существ, обладали они плотью или нет, оно было непреодолимо. Никто из жителей города не знал, что происходит Вовне, – а догадкам был посвящен целый зал Библиотеки...

Но что, если Вторжение Мроо разрушило весь мир за Зеркалом, и он уже никогда не будет принадлежать человеку? Этот же мир жил только за счет прошлого. Но ведь оно не может длиться вечно...

Глава 11: Разлом у сердца сущности

Хониар, 200 лет до Зеркала Мира,

Первая Реальность.

1.

Лэйми пришел в себя на полу, обнаружив, что уткнулся носом в вонючий сток. Возможно, он проснулся – он помнил, что ему снились удивительно яркие, но начисто лишенные света сны о каком-то совершенно чужом, страшном мире, хотя он точно не помнил, какие. Миг, когда пространство разорвалось, также выпал из памяти, ибо даже осознать такое он не мог.

Юноша сел, встряхнул волосами и понял, что более-менее может соображать. В нескольких шагах от него так же сел Охэйо, недоуменно осматриваясь. Напротив поднимались пришедшие в себя охранники. А прямо между ними стояло чудовище.

2.

Оно походило на человека ростом метра в три, но лишь в самых общих чертах – круглые перепончатые ступни, бугристое тело, беспалые руки-дубинки. Там, где у человека помещается голова, торчала изогнутая воронка. Из загривка твари росли четыре подвижных, как рога улитки, отростка, увенчанных матовыми шишками, – они страшновато шевелились, изгибаясь во все стороны. Зеленовато-черная кожа казалась мокрой, наводя на мысль об залежалых утопленниках, и Лэйми едва сдержал приступ тошноты. Тварь тупо топталась на месте, словно не зная, что делать. Вдруг её воронка поднялась вверх, а сама она вздохнула, раздувшись чуть ли не вдвое.

– Все на пол! – закричал вдруг Охэйо, но было уже слишком поздно.

Со смачным харкающим звуком тварь выплюнула комок черной слизи прямо в лицо одному из охранников. За ним тянулась смолисто блестевшая струна, исчезавшая в пасти. Она натянулась – и парня мгновенно швырнуло на пол. Охранник коротко взвизгнул, взбрыкнул ногами и затих. Тварь ленивым, нелепым шагом направилась к нему. Остальные охранники – их осталось четыре или пять – начали стрелять в неё из своих пистолетов.

Тварь неожиданно высоко подскочила, и, не издав ни звука, бросилась на них. Казалось, она исполняет какой-то странный танец, размахивая руками и приседая.

С глухим, мощным звуком бревноподобная лапа ударила одного из охранников – изломанное тело взлетело в воздух, на миг зависло, стукнувшись об стену, и безжизненно рухнуло на крыши шкафов. Уцелевшие продолжали стрелять и надежда на оружие подвела их – страшные, неожиданно быстрые удары отбрасывали их к стенам, ломая кости. Двое последних попытались отступить, но тварь настигла их в дверях – она бегала неуклюже, но быстро, как слон, – и из коридора донеслись два коротких придушенных вскрика. Потом всё стихло.

Лэйми поднялся, оглядываясь в поисках подходящего оружия. В чудовище попало не меньше тридцати пуль, но оно, казалось, даже не заметило этого – тупо потопталось в коридоре, потом развернулось и валким утиным шагом направилось к нему. Струи ядовито-желтой и черной мерзости, сочащейся из ран, стекали по его шкуре.

Охэйо бросился к одному из шкафов, схватил объемистую банку с эфиром и запустил ею в тварь, словно гранатой. Чудовище вскинуло лапу – банка разбилась и эфир окатил его с ног до головы. Тогда Аннит швырнул в него вторую банку...

Внутри была крепкая азотная кислота. Когда две жидкости смешались, белое пламя взметнулось до потолка. Даже здесь лицо Лэйми опалил жар. Тварь завертелась и в уши юноши впился мерзостный визг. Опрокидывая столы, она слепо метнулась в сторну, сокрушив шкаф, ударилась об стену, отшатнулась и рухнула на пол в разрушительной агонии.

Эфир сгорел быстро. Зал заполнил едкий сизый дым, жар и кошмарная вонь, похожая на смрад горящего перегноя. Лэйми закашлялся, протирая глаза, потом осторожно пошел вперед.

Двое охранников были ещё живы, но настолько покалечены, что не могли подняться на ноги: у них были переломаны руки и ребра. Когда он перевернул оплеванного, стало ясно, что он мертв – черная слизь вцепилась в лицо, как когтистая лапа, добравшись через глазницы до мозга. Лэйми рывком отвернулся; его стошнило. Обгоревшая тварь корчилась на полу бесформенной всхлипывающей грудой. Из коридора доносился непонятный шум.

– Нам пора убираться отсюда! – крикнул Охэйо, хватая его за руку.

Они выбежали в коридор, но добрались лишь до поворота. В распахнутую настежь дверь вливалась зеленовато-черная волна. Это был настоящий парад монстров – одни шли на двух ногах, другие – на четырех, как громадные волки с пастью вместо головы, третьи ползли, словно чудовищные гусеницы. Общим у них был только гадостный зеленовато-черный цвет и фасеточные глаза-шишки.

Юноши шарахнулись назад, но твари, казалось, не заметили их – они все рвались к комнате, из которой исходил мускусный смрад вытяжки. Её дверь распахнулась настежь под напором когтистых туш. В проеме началась свалка. Твари лезли на спины собратьев, пока, вероятно, не забили всю комнату до самого потолка. Оттуда доносился кошмарный вой и визг. Такая же куча начала расти и в коридоре. Но некоторые особи, обходя её, пошли в их сторону.

Лэйми догадался вовремя отступить. Они заперли дверь лаборатории, потом посмотрели друг на друга.

– Что это? – наконец спросил Лэйми. – Откуда? Или мы оба сошли с ума?

Охэйо не успел ответить – дверь затрещала под могучими ударами. Она была двустворчатой, крепкой, из добротного дерева, но лишь её низ был окован железом – от крыс. Раздался хруст. С косяков посыпалась штукатурка. Юноши отступили к дальней стене, понимая, что умрут, если не выдержит дверь.

Дверь не выдержала. Сначала вылетели нижние филенки, затем её сорвало с петель. В проем лезли безглазые морды. Заметив под ногами тварей тлеющие клочья, Охэйо поднял тридцатилитровую бутыль с хлороформом, и с натугой швырнул её в них, словно бомбу.

Огонь взметнулся сплошной стеной. Непереносимый вой терзал слух. В зале мгновенно сделалось жарко. Волна раскаленного воздуха обрушилась на них сверху. Лэйми плюхнулся на четвереньки и инстинктивно пополз в угол. Охэйо следовал за ним.

Хлороформ горел без дыма, но вокруг уже трещало, рвалось, огонь полыхнул с новой силой – и Лэйми ощутил, как его кожа натянулась от жара. Палящий, невыносимо едкий воздух заставил его прижаться к полу, где еще сохранялись остатки кислорода. Внезапно стало темно. Он видел лишь бурлящие над головой волны дыма и сплошную полосу огня под ним.

Шкаф прямо перед ним сдвинулся. Кто-то, неразличимый в дыму, выглянул из-за него и мгновенно шарахнулся назад. Лэйми увидел тускло освещенный проем... потом он закрылся. Задыхаясь в дыму, юноша пополз вперед.

К счастью, шкаф не дошел до упора сантиметров на пять. Он вцепился пальцами в его край и сумел отодвинуть, потом, кашляя, прополз в низкий коридор, обитый темными панелями из дерева и такой узкий, что двоим тут было не разойтись. Единственная лампочка в его дальнем конце заливала стены полусветом.

Вслед за ним вполз Охэйо, изогнулся и втянул ноги. Шкаф был привинчен к стальной, сантиметра в два, двери, снабженной добротным засовом, и Аннит немедленно закрыл её. Сразу стало тихо. Дым клубился под потолком, постепенно рассеиваясь. Лэйми упивался чистым воздухом, потом, откашлявшись, поднялся. Они пошли вперед.

В дальнем конце коридора тоже была узкая, как щель, стальная дверь, к счастью, незапертая. Тесная бетонная лестница за ней круто поднималась вверх. Ступенек через сорок она вывела их в комнату-куб, обитую изнутри темным деревом и освещенную огромным – от стены до стены и от потолка до пояса – окном толщиной дюймов в шесть. За ним был зал, на первый взгляд казавшийся бесконечным – с потолком и стенами из громадных зеркал.

Под окном в стене темнела квадратная толстая дверца из вороненой стали. Охэйо открыл её и на четвереньках нырнул внутрь. Лэйми последовал за ним, тут же замерев от изумления.

Они словно попали внутрь громадного калейдоскопа: от бессчетного множества отражений рябило в глазах. Пол здесь был покрыт не ковром даже, а длинным темно-пёстрым мехом. Он покрывал и наружную сторону дверцы, и нижнюю часть стен. Здесь стояли громадные диваны, сплошь обитые красным сафьяном, тисненым, словно корешки старинных книг, и столики из полированного дерева, каждый дюйм которого покрывала сложная инкрустация из кости. Роль ламп играли статуи нагих девушек высотой в человеческий рост. Они возвышались на массивных малахитовых постаментах, словно вазы из матового стекла, налитые доверху сильным и ровным белым светом.

– Это парадный зал, где Председатель устраивает свои приемы, – сказал Охэйо, когда ресницы Лэйми перестали изумленно хлопать. – Попробуй угадать, где у них дверь.

Дверь оказалась двумя листами толстого зеркального стекла в другом конце зала. За ней начинался коридор, обитый свисающим складками фиолетовым бархатом. Свет здесь не горел, а коридор вскоре уперся в плиту из серого железа, усаженную заклепками величиной в кулак. Из-за неё не доносилось ни звука.

– Попались... – тихо заключил Охэйо. – Наверное, сработала защита. Если во дворец врывается кто-то чужой, везде опускаются броневые затворы. Но кто-то тут впустил нас. И он всё ещё здесь, только прячется за этими шторами.

За бархатными портьерами и впрямь нашлась узкая, обитая коричневой кожей дверь. Она вела в комнату, похоже, предназначенную для любви: стены и потолок обиты плотной, гладкой зеленой тканью, пол покрыт мягким, толстым, пёстрым ковром. Почти половину комнаты занимала кровать с пышной периной. Освещал её единственный матовый плафон в углу, слева от двери. Напротив него, у стены, стоял маленький столик с засохшими пирожными на блюдечках. Ничего больше в ней не было. Воздух здесь был кисловато-прохладный, влажный. Таких комнат за портьерами здесь оказалось штук двадцать. Они шли по обе стороны коридора.

– Чем они здесь занимались? – спросил Лэйми, открывая дверь очередной комнаты.

За ней стояла босая девушка в одной набедренной повязке из темно-синего шелка и пояске из пёстрых многоцветных бус. Юноша замер, невольно приоткрыв рот.

У неё были стройные ноги с широкими бедрами, золотистая загорелая кожа, черные, спутанные волосы, падавшие на глаза и на спину, и прелестное испуганное личико. Лэйми ощутил толчок в сердце – она была слишком красивой, чтобы он смог просто вот так расстаться с ней.

– Кто ты? – спросил он, едва справившись с растерянностью.

– Алина. А ты?

– Я Лэйми Анхиз, он – Охэйо. Что здесь случилось?

– Я... я не знаю. Я услышала крики, побежала посмотреть... и увидела плиту.

– Здесь есть другой выход?

– Да. Но я не ходила туда. Там пожар... – она смущенно опустила взгляд на маленькие босые ноги.

– А этот затвор можно открыть?

– Да. Наверное. Из комнаты охраны.

– Где она? Покажи.

Девушка выскользнула в коридор. За складками бархата скрывалась ещё одна дверь. Она вела в комнату, совсем не похожую на остальные: стол, жесткие скамейки, стальные шкафчики на стенах...

– Наверно, это здесь, – Алина показала на утопленную в стену дверцу из толстого металла. – Джанет говорил, что переключатель там.

– Попались... – протянул Лэйми.

– Может, и нет, – ответил Охэйо, роясь в ящиках стола. К удивлению юноши, он быстро нашел связку ключей, один из которых отпер дверцу. За ней и впрямь был переключатель и Аннит без раздумий повернул его. Тотчас из коридора донесся скрежет. Выглянув за дверь, они увидели, что щит медленно поднимается. Из-под него брызнул свет. Дневной.

– Где же охранники? – спросил Лэйми, бездумно беря девушку за руку.

– Убежали, – Алина пожала тонкими, гладкими плечами. – А куда вы хотите идти?

Лэйми задумался. В самом деле? Дворец был самым укрепленным зданием в городе: если в нем происходит ТАКОЕ, то что же творится на улицах?..

Он не успел додумать. Щит поднялся до уровня его глаз, открыв широкий коридор, ярко освещенный через запотевшие окна с необычайно толстыми стеклами в квадратных рамах. Там было несколько мужчин в форме охраны. Они нырнули под щит, и, не замечая их, как безумные, бросились к потайной дверце в конце зала. Окликнуть их Лэйми не успел. Поняв, что они вскоре вернутся, причем, явно не в лучшем настроении, он вслед за Алиной выбежал в коридор. В его торце была лестница.

– Под ней есть секретная эвакуационная линия! – на бегу крикнул Охэйо. – Специально для Председателя, на случай войны! Если он не успел ей воспользоваться, мы попадем прямо в его бункер!

Одна из дверей за их спинами разлетелась. Громадный черно-зеленый двуног торопливо протискивался через слишком узкий для него проем.

– Быстрее! – завопил Охэйо, врываясь на лестницу.

Алина сунулась было в вестибюль первого этажа, откуда неслись дикие крики и визг – посмотреть – но Аннит схватил её за руку, и с неожиданной силой, как трактор, потащил назад и вниз, к белой филенчатой двери под лестницей. Лэйми побежал за ними, прыгая через ступеньки.

Дверь была заперта на проушину с легким замком. Охэйо наотмашь, боком, ударился об неё, потом, поняв, что она открывается наружу, яростно дернул на себя, с треском сорвав хлипкий запор. Внутри было темно. Аннит нашарил выключатель. Вспыхнул ровный желтый свет. Лэйми оглянулся, увидел, что двуног лезет уже в проем лестничной клетки, – и судорожно захлопнул дверь.

Лестница вниз. Площадка. Ещё одна лестница. Ещё одна. Они пригнувшись нырнули в проем под толстой оштукатуренной балкой и уперлись в новую дверь, небольшую, обитую железом. На низком потолке горела яркая люминисцентная лампа. Лэйми едва не задел её макушкой.

– Ключи, ключи, где ключи? – Охэйо хлопал себя по многочисленным карманам. – А, вот! – он вытащил связку и наугад воткнул первый ключ в замочную скважину.

Бух! Над их головами раздался тяжелый удар и треск. Алина взвизгнула. Бух! Теперь треск был гораздо громче. После третьего удара раздался раздирающий хруст – не сумев открыть дверь, тварь просто вышибла её. Охэйо, казалось, уже целую вечность ковырялся в замке.

Беспорядочные дробные удары, ровное, тяжелое сопение, скрежет – уже прямо над их головами.

– Быстрее! – Лэйми схватился за плечо друга.

Охэйо торопливо вставил ещё один длинный тонкий ключ. К счастью, именно он подошел: дверь распахнулась. Они ввалились в низкую, тесную каморку, освещенную тем же холодным люминисцентным светом. Пол устилали бесформенные, бурые пласты стекловаты. В толстых беленых стенах было всего два проема – дверь, через которую они вошли, и напротив – тронутая ржавчиной стальная панель с облезлой красной надписью: «Линия экстренной эвакуации. Вместимость – 12 че...»

Охэйо, чертыхаясь, открыл электрощиток в боковой стене, водя пальцем по испятнанным известью эбонитовым рычажкам. Вокруг них по мокрой штукатурке ручьями стекала вода – твари уже сорвали где-то трубы.

– Где, черт возьми!.. А! – он ткнул в маленькую красную кнопку.

Послышалось натужное гудение невидимого электромотора, затем скрежет. Панель сдвинулась, за ней, почти впритык, была низкая стальная дверь с толстым круглым окном. Она открылась с негромким шипением. Вспыхнула тусклая, голая лампочка. Лэйми увидел небольшой, низкий вагон с единственным круглым окном в лобовой стене и двумя скамьями по бокам. Охэйо без церемоний впихнул его внутрь. Тут было сыро, зеленая краска на стали местами облезла.

Алина скользнула между юношами и замерла, растерянно оглядываясь – что делать дальше, она не знала.

Что-то с огромной силой ударило в обитую железом дверь – она подскочила на петлях, приоткрылась и вновь захлопнулась. Тяжелые удары посыпались с бешеной быстротой. Дверь хлопала, отскакивала и вновь открывалась. Внезапно между ней и косяком просунулась беспалая бревнообразная лапа – она кончалась бугристым утолщением, похожим на кистень. Лэйми увидел, что дверь открывается – на этот раз настежь! – и в панике шарахнулся назад. За его спиной Охэйо, проклиная всех богов сразу, искал какой-нибудь пульт управления, кнопки – не было ничего.

– Быстрее! – крикнула Алина.

– Дай пистолет! – Лэйми схватился за плечо друга, затем просто вытащил оружие из его кармана. Охэйо, похоже, не заметил этого.

В проем сунулось воронкообразное рыло. Глотка зияла, как труба вентилятора. Лэйми разрядил в неё всю обойму – выстрелы напоминали треск хлопушек, едкая вонь выедала глаза. Двуног отпрянул, замотал рылом, потом опять полез вперед. Послышался чудовищный хриплый вдох и бугристая туша начала раздуваться...

Охэйо сорвал красный щиток на стене, повернул тугую рукоятку. С глухим ударом дверь захлопнулась. Лэйми услышал, как стукнули стальные ригели запора. Вагон – не двинулся.

– Не работает! – крикнул он и тут же бросился к окну, однако его уже закрыла темная туша. Вагон содрогнулся от тяжелого удара и со скрежетом сдвинулся на несколько дюймов. За бронестеклом мелькали тени, словно исполняя сложный танец. Вагон со скрипом стал отползать – двуног пытался протиснуться мимо него в туннель.

– А, черт! – Охэйо рванул торчащую на самом виду, под передним окном, спусковую рукоятку.

Под полом зашипело. Здесь был автономный привод – то есть, два длинных стальных баллона, начиненных порохом. Какое-то время огонь запала трещал, стараясь справиться с отсыревшим горючим, затем вагон внезапно рванулся с такой силой, что Лэйми, против воли, прижало к заднему окну. Он увидел убегающие назад бетонные стены тесного коридора, озаренные двумя мощными столбами ярко-рыжего пламени.

Вагон с коротким лязгом врезался в двустворчатые стальные ворота, сломав засов распахнул их и оказался... на поверхности. Лэйми увидел быстро отходящий назад бетонный портал, темневший почти под верхней кромкой крутого обрыва.

Дорога начала изгибаться, очень резко, и Охэйо бросило к боковой стенке. Невольно развернувшись, он плюхнулся на скамью, но Лэйми устоял на ногах, прижавшись к переднему окну. Вагон спускался в громадный заснеженный овраг, в котором тучей клубился пар. На миг у юноши закружилась голова. Эстакада круто пошла вниз и их скорость сразу резко возросла. Пронзительно завизжали ржавые боковые ролики, не давая им слететь с дороги. Несмотря на это, Лэйми вдруг стал странно легким. У него перехватило дух. Впереди, словно неподвижное облако, висела клочковатая, плотная на вид стена тумана. Его сердце на миг замерло, когда они врезались в неё. Теперь исчезло всё, кроме мелькания сероватых теней. Справа показалась черно-белая от пятен снега, неудержимо крутая стена обрыва... исчезла...

Внезапно они оказались почти на дне оврага. Здесь тек черный, бурлящий, парящий поток и опоры эстакады почти исчезали в этом клокочущем море. Лэйми подумал, что с ними будет, если путь поврежден... но тут же увидел впереди серый железобетонный портал с черной дырой туннеля. Его закрывала ржавая сетка из проволоки, натянутая на трубчатых рамах. И то, и другое бронированный вагон разнес в клочья, однако в темноте за сеткой скрывалась стена. Лэйми не расшибся только потому, что уже упирался в переднюю стенку вагона. Он ощутил, как она прогибается внутрь, бронестекло в круглом окне потрескалось. Алину швырнуло на его спину и она, таким образом, избежала синяков. Охэйо просто растянулся на полу.

Вагон пробил и эту, вторую преграду, нырнув внутрь туннеля, в темноту, однако слетел с рельса, затрясся, словно в лихорадке, с пронзительным скрежетом наполовину развернулся и замер. Лэйми (он первым поднялся на ноги) бросился к заднему окну. Позади зиял громадный пролом в стене – к их общему счастью, кирпичной и нетолстой. За ней сияло рассеянное туманом солнце. Но тут же раздалось несколько глухих взрывов и сверху со странным рокочущим потрескиванием поползла стальная плита. Её нижний срез был шириной в три ладони. Свет погас, плита ещё пару секунд двигалась, потом замерла с глухим ударом, от которого вагон подпрыгнул и зазвенел. Угасающее рыжее пламя в последний раз озарило литую крашеную сталь и наступила темнота...

Лэйми понял, что всё путешествие не заняло и минуты. Ему казалось, что прошло гораздо больше...

– Мы, кажется, приехали, – наконец сказал он. Ребра у него ныли. Когда на тебя падает девушка – это, конечно, приятно, но нельзя сказать, что безболезненно.

Охэйо повернул рукоять. К удивлению Лэйми дверь вагона открылась. Они спрыгнули на пути, затем взобрались на высокий бетонный перрон. Здесь было тихо, прохладно и не очень сыро. Лампы не горели, лишь впереди, из бокового проема, падал холодный синий свет.

– Пошли, – сказал Охэйо, невидимый в темноте.

Они двинулись вперед, то и дело спотыкаясь о незаметный хлам, и вскоре добрались до глухой монолитной стены в торце туннеля. Слева, за стальной балюстрадой, зияла громадная квадратная шахта шириной метров в десять. На её темно-серых, железобетонных, с отпечатками досок стенах горели длинные синие лампы. В углу выступала огороженная трубами решетчатая площадка – лишь заметив вертикальную железную колею в стене, Лэйми понял, что это подъемник.

Охэйо открыл двойную калитку; они вошли на просторную квадратную платформу. До верха шахты было метров тридцать. Её темный стальной потолок подпирала косая крестовина из громадных двутавровых балок. Сразу под ней был проем, второй, гораздо дальше – глубоко внизу. Шахта под ним была залита прозрачной водой, но, что самое странное, лампы горели и в ней, уходя в мутную голубизну. Там, где-то у самого неразличимого дна, смутно угадывался третий выход.