Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 19
Предложение «крыши»

– Санчес! – ворвался Гришка ко мне в кондейку, когда я, как Скрудж Макдак, любовался своими сокровищами, разложив их на верстаке по размеру, – Там менты с собакой пришли. Выспрашивают у всех, кто из наших носит берцы сорок второго размера.

– И что. Их треть мужиков в городе носит, – невольно постарался я спрятать ноги под стол.

– А у нас такой размер только у двоих. Ты ничего не натворил?

– Ничего такого, чтобы стоило прятаться, – сообразил я, что всё равно меня вычислят, – Ладно. Пойду сдаваться.

– Эльвиру позвать?

– Пока не стоит, – смёл я осколки с верстака в пустой ящик и накинул куртку на плечи.

Полицейских было трое. Кинолог с овчаркой устроился поодаль на скамейке, а двое беседовали с Клавдией Петровной.

– Вы случайно не по мою душу? – кивнул я хорошо знакомой воспитательнице, подходя к ментам.

– Может, и по твою. Тимохин, подойди-ка к нам с Жуликом, – крикнул тот, что постарше, кинологу.

– Странная кличка для служебной собаки, – ухмыльнулся я.

– Джульбарс он, а Жулик – лишь для своих. Но сухпаёк без присмотра оставлять при нём всё-таки не стоит.

Жулик в мою сторону рванул метров с пяти, да так, что кинолог его едва удержал.

– Ну вот парень, мы тебя и нашли, – старший довольно потёр руки.

– С чем я вас и поздравляю, – благожелательно улыбнулся я в ответ, напрочь игнорируя встревоженное лицо воспитательницы, – И что дальше?

– В Пробое ты был?

– И был, и закрыл, и надпись оставил. А что – нельзя? – состроил я максимально дебильную рожу лица, но так, чтобы не переиграть.

– Ты не зарегистрирован.

– Так рано мне ещё жениться, дяденька. И погулять хочется, пока молодой, – продолжил я придуриваться.

– Ты знаешь, кто обычно закрывает Пробои?

– Легендарные герои, я про это в книжке читал. Так чувак описывает, как он в одиночку пятьдесят Пробоев закрыл. «Одиссея нагибатора» называется. Очень интересная книжка, рекомендую.

– Зарегистрированные Охотники Пробои закрывают, и обычно, командой. Ещё у армии есть спецподразделения. Но никак не пацаны. Слушай, а может ты врёшь? Не было там никакого Пробоя, а то, что датчики сработали, так может молния какая ударила, – почесал полицейский подбородок, – Или ты можешь рассказать, что за Твари там внутри были?

Молния в январе? Или это нормальная версия для полиции?

– Какие-то кошки с виду слепые, а на самом деле нет. Хотите, лапу покажу? Я отрубил одну, так, чисто похвастаться перед парнями, – предложил я на голубом глазу, – Это быстро.

– Хм, ну давай тащи, посмотрим, – прищурился служитель закона.

Угу, он наверное думает, что самый хитрый и развёл мальчишку – детдомовца, а я думаю, что всё происходит с точностью до наоборот. Сейчас они всё доподлинно установят и напишут об этом рапорт, а это, на минуточку, уже официальный документ, который подтвердит закрытие Пробоя лицом, установленным следственно-розыскными мероприятиями. Или как там у них, на канцелярите…

За отрубленной лапой я далеко не побежал, так, зашёл на полминуты в холл, вытащил лапу из пространственного кармана, и с ней в руках вернулся на улицу.

– Вот. Только осторожно берите, с неё ещё кровь капает, испачкаетесь, – протянул я полицейскому свежее доказательство.

Собака у кинолога, почуяв запах, взъерошила шерсть на загривке и зашлась беспрерывным лаем, не слушая его команд.

– Мурлак, – сходу определил старший, – Хорошо, что один был, повезло тебе. Помню, как года три назад один такой усиленный наряд полиции подрал. Даром, что в него двенадцать пуль с пистолетов всадили. Парни месяц потом в больнице отлёживались.

– Четырнадцать их было, дяденька. Но первые двое мелкие совсем, как кошки, зато вожак у них нормальный такой по размеру, покрупней вашей овчарки, – включил я режим «наивной блондинки», и стал чаще моргать глазами, – А почему они слепые?

– Рожки на голове видел? Там у них глаза, – чисто на автомате ответил полицейский, и лишь потом сообразил, что я сначала сказал, – Сколько их было⁈

– Четырнадцать. Я потом всех пересчитал. И Сердце Пробоя ломом расхреначил. Всё как в той книге про нагибатора сделал, – продолжал я отыгрывать свою роль, недовольно зыркнув в сторону воспитательницы.

Клавдия Петровна меня неплохо знает. И если сначала она стояла, выпучив глаза, то теперь с трудом сдерживается, чтобы не заржать. Угу, в мою роль дебила, сдавшего все экзамены экстерном, она точно не поверит. Тут что-то одно нужно было выбирать.

– Так. Я сейчас машину вызову и ты с нами поедешь, – снял полицейский рацию с ремня.

– Неа. Не поеду, – отрицательно помотал я головой, – Закон я не нарушал, а во всех остальных случаях без присутствия взрослого представителя от детдома или из органов опеки, не имеете права. А то я капитану ФСБ пожалуюсь. Он лично над нашим приютом шефствует, – привёл я очередной довод, не став говорить, что у них троих силёнок не хватит, чтобы со мной справиться.

– Так нам только протокол составить, – выпучил старший глаза, отчего-то глядя не на меня, а на воспитательницу.

– Пойдёмте к директору. Ручку и бумагу нам там точно дадут. И ездить никуда не нужно, и полномочный представитель прямо на месте всё подпишет. Не правда ли, здорово! – порадовал я полицию своей «находчивостью», – Кстати, лапку-то мне верните, я ещё никому из парней не успел её показать, – буквально вырвал я свой трофей из рук полиции.

Могли и отжать между делом, чтобы потом хвастать, что это они добыли, а то и вовсе попробовать записать на себя закрытие Пробоя.

– А ты ещё что-то из Пробоя взял? – не рискнул полицейский при Клавдии отбирать у меня лапу обратно.

– Кусочек Сердца Пробоя. Для Всеволода Степановича.

– А это ещё кто? – всё ещё над чем-то раздумывая, угрюмо поинтересовался полицейский.

– Я же вам только что рассказывал, – старательно изобразил я обиженное лицо, – Наш шеф из ФСБ. Он по два – три раза в неделю к нам заезжает. Вот ему и подарю.

Вроде бы все три буквы приличные назвал, и я никого никуда не посылал, а какое просветление у служивых в глазах. Прямо-таки на лицах читается ретивая готовность встать грудью на защиту Закона и даже отдельно взятых граждан.

На оформление протокола ушло всего-то двадцать минут. Копия теперь лежит у Эльвиры в сейфе.

А я, оказывается, могу обратиться за наградой. Точней, директор может, как полномочный представитель несовершеннолетнего. Осталось узнать куда, и как это оценят. Есть на то государственная служба. В Уссурийске она представлена, как Отдел контроля аномалий.

Очень интересно, что там и как. В Сети информации мало, и она довольно противоречива, а на форумы Охотников без приглашения не попасть.

Ладно, завтра у меня по плану поездка в ГорОНО, где мне должны выдать аттестат. Справку о том, что я – это я, Эльвира мне уже выдала. Этакая временная замена удостоверения личности, причём, даже с фотографией. А там и со всем остальным как-нибудь разберусь.

* * *

На следующий день, с волнением, смешанным с презрением к этой бюрократической процедуре, я отправился в ГорОНО. Здание было серым, скучным, пахло пылью и дешевым кофе. Очереди, потрепанные тетки за стеклом приёмной канцелярии, равнодушные взгляды. Я задал свой вопрос и ждал, чувствуя себя чужим на этом празднике бумажной жизни.

– Соколов Александр? – наконец-то меня вызвали.

За столом сидела женщина с усталым, но внимательным лицом. Она взглянула на мои документы, затем на меня, затем снова на документы. Ее брови поползли вверх.

– Все экзамены на «отлично», – произнесла она, не скрывая удивления. – По математике и физике – высший балл с «отличием». Это… неожиданно. Поздравляю.

Она протянула мне темно-синюю книжечку с гербом. Аттестат. Он был теплым от принтера и невероятно легким в руках. Но вес его был иным – это был пропуск. Пропуск из мира «детдомовца» в мир «гражданина». Первый официальный документ, где я был не просто номером в списке, а личностью с оценками, с подтвержденными знаниями.

– Спасибо, – сказал я искренне.

Пожалуй, сам себе. Магия ускоренного обучения себя оправдала.

На улице я лишь на секунду задержался, перелистывая страницы. «Отлично», «отлично»… Это была хорошая основа для легенды. Гениальный самоучка из детдома. Такую историю будут охотнее слушать, чем правду о чернокнижнике.

Следующей точкой был Отдел контроля аномалий. Он располагался не в административном здании, а в бывшем пожарном депо на окраине, что говорило само за себя. Здесь пахло не пылью, а металлом, машинным маслом и слабым, едва уловимым запахом озона – знакомым запахом Пробоя.

Внутри царила атмосфера полуказармы – полулаборатории. На стенах висели карты с пометками, схемы, фотографии Тварей. У стойки сидел мужчина в камуфляжной форме без погон, с лицом, испещрённым шрамами, и читал толстенный технический журнал.

– Я к вам, – сказал я, кладя на стойку аттестат и копию полицейского протокола о закрытии Пробоя.

Мужчина медленно поднял на меня глаза, затем перевел взгляд на бумаги. Прочитал. Перечитал. Отложил журнал.

– Ты? – спросил он одним словом, и в его голосе было столько скепсиса, что им можно было резать сталь.

– Я, – кивнул в ответ. – Александр Соколов. Закрыл малый Пробой «Мурлаков» в районе речки Тихой. Вчера. Есть трофей.

Я достал из рюкзака лапу, завернутую в полиэтилен. Запах, слабый, но едкий, заставил мужчину сморщить нос.

– Подожди, – бросил он и скрылся за дверью.

Через минуту он вернулся с женщиной лет сорока в белом халате поверх камуфляжа. У неё были острые, внимательные глаза учёного или патологоанатома.

– Давайте сюда, – сказала она без предисловий.

Я протянул ей пакет. Она аккуратно развернула его на стойке, не касаясь лапы голыми руками, и внимательно изучила под ярким светом лампы.

– Да, мурлак. Свежий. Порез ломом или топором. А где Сердце?

Я достал второй пакет. Внутри лежал кусок темного, полупрозрачного минерала, испещрённого изнутри мерцающими прожилками. Я отколол его от той самой кристаллической структуры в центре Пробоя. Он был холодным и отдавал слабым вибрационным гулом.

Женщина ахнула, а мужчина рядом с ней вытянул шею.

– Материал ядра, – прошептала она. – Стабильный образец. Сохранившийся заряд больше девяноста процентов… Как ты его…?

– Разбил ломом, – честно ответил я. – Как в инструкции. Ну, в книге про нагибатора, – тут же поправился я на всякий случай.

– Инструкции для Охотников, а для школьников – фантастическая литература, – фыркнул мужчина, но в его голосе уже не было прежнего скепсиса.

Теперь там было недоумение.

– Покажите ваше оружие, – попросила женщина.

Я положил на стойку свою монтировку. Она была обычной, но на ней явно читались свежие зазубрины и тёмные пятна – не ржавчина.

Женщина обменялась взглядом с мужчиной.

– Ладно, – вздохнул тот. – Проходи. Заполним бумаги на вознаграждение.

Меня провели в небольшой кабинет, заваленный папками. Началась процедура. Сканирование документов, фотографирование трофеев, составление акта. Я назвал номер своей банковской карты.

– По классу «Малый Пробой, разумная угроза» полагается базовое вознаграждение в пятьдесят тысяч рублей, категория Д-два. Плюс бонус за образцы – ещё тысяча за лапу и пять за второй, осколок, – монотонно бубнил мужчина, заполняя форму на компьютере. – Если с образцами проведут исследования и будет практическая польза – могут быть дополнительные выплаты. Но это не гарантировано. Подписывай здесь… и вот здесь.

Я подписал. Через минута на моем телефоне вибрировало уведомление от банка: зачисление пятидесяти шести тысяч рублей!

Это были не просто деньги. Это был первый официальный, легальный доход от деятельности, связанной с Пробоями. Мой статус менялся. Из подозрительного подростка я превращался в… ресурс.

– Есть вопрос, – сказал я, прежде чем уйти. – Как попасть на форум Охотников? Получить доступ к информации?

Мужчина снова пристально посмотрел на меня.

– Ты не зарегистрирован. Чтобы получить доступ, нужно либо вступить в зарегистрированную команду Охотников, либо получить индивидуальный рейтинг, закрыв ещё несколько аномалий. Или… – он немного помолчал, – Иметь уникальные навыки, востребованные сообществом. Например, создавать артефакты, зелья, оружие или ремонтировать технику, которая работает в Пробоях.

Я почувствовал, как у меня внутри что-то щелкнуло. Лазейка.

– Спасибо, – кивнул я. – Учту.

На обратном пути в детдом я не шёл, а почти летел. В кармане лежал аттестат с отличными оценками. На карте – серьёзные деньги, заработанные не шантажом и не ремонтом, а реальным делом. И главное – признание. Пусть пока со стороны полиции и какого-то мелкого чиновника из ОКА, но это признание моих способностей.

Теперь у меня было всё, чтобы начать действовать открыто. Легально. Но «открыто» не означало «без прикрытия». Мой статус «гениального самоучки под крылом ФСБ» нужно будет укреплять. Нормальная же «крыша»…

Я достал телефон и набрал номер Всеволода Степановича.

– Товарищ капитан, – сказал я, когда он снял трубку. – Нужна встреча. Завтра вечером. У меня есть кое-что для вас. Не фонари. Нечто более интересное. Образец на базе материи из ядра Пробоя. И идея, как его использовать. Только прихватите, пожалуйста, с собой пять цинков с патронами для автомата.

На том конце провода повисла пауза, а затем прозвучало короткое:

– Буду завтра в двадцать тридцать.

Я убрал телефон. Теперь всё шло по плану.

Я получил свои документы. Получил первую легальную прибыль от Пробоев. И теперь собирался предложить государству сделку, от которой оно не сможет отказаться. Сделку, в центре которой буду я – инженер-маг, единственный, кто понимает, как работает чужая магия в этом мире. И как её обуздать.

Детский дом, моя цитадель, обретал не только стены и источник силы, но и официальный флаг. И под этим флагом я был готов сражаться.

* * *

Знаете ли вы, что такое женская сумка? Нет не та, похожая, на кошелёк, а этакая, вполне себе приличных размеров. Так вот. Там чего только не найдёшь, если однажды вдруг приспичит провести ревизию. Говорят, даже банку зелёного горошка находили, уже просроченную, так долго она скрывалась в недрах этого загадочного вместилища.

Я к чему это вспомнил. Так тут всё просто.

У нас в приюте появились девушки – швеи. С заказами у них пока так себе дела обстоят, а уж хороших заказов, так и вовсе кот наплакал.

А у бойцов, которые в Пробои идут с огнестрелом, существует другая проблема – боеприпасов всегда мало, но больше уже не унести.

Но у вас же есть я – чернокнижник, умеющий совмещать проблемы, благополучно их решая!

Пять цинков – стандартных армейских упаковок для автоматных патронов по шестьсот шестьдесят штук в каждой, это в сумме три тысячи триста патронов. Патронташ на ремне с пятью карманами – сумочками на кнопках девчонки мне сошьют быстро. Осталось снабдить этот пояс магией Пространства. К сожалению, загружать цинки в пояс смогут только Одарённые, зато вытаскивать – любой. Только кнопку отстегни. Невесомый и негабаритный боезапас. Обычный ремень с кармашками из брезента, но в нём больше трёх тысяч патронов. Кто из вояк о таком чуде не мечтает?

– И что ты хотел мне показать? – с ходу начал Всеволод, вместо приветствия.

– Только что цена поднялась на тысячу, – прохладно заметил я в ответ, тут же перенимая его манеру обращения, – Цинки привезли?

– Зачем они тебе?

– Мне на фиг не нужны, а вот вам… Где они?

– В багажнике.

Под недоверчивыми взглядами фсбэшника и его водителя, который открыл багажник, я определил все пять цинков с патронами в карманы поясной сумки.

Затем одной рукой снял с себя пояс и покачав его на вытянутой руке, чтобы дать понимание веса, кинул его капитану.

– Лови, Всеволод Степанович! – и он поймал, чисто на автомате.

– Это фокус? – крутанул он пояс на пальце.

– Ещё какой, – ухмыльнулся я в ответ, – А сейчас наденьте его на себя, и поочерёдно отстёгивая карманы, выложите все цинки с патронами обратно в багажник.

– Получилось, – признал капитан Очевидность.

– Ещё раз повторим? Или уже дошло, что я на этот раз предложил?

– Повторим, – мотнул головой недоверчивый службист.

Оно и правильно. Доверие и ФСБ… Ха-ха три раза. Впрочем, это не мои заботы. У меня презентация товара идёт.

– Тогда давайте я их туда сейчас засуну, а доставать ваш водитель будет?

– А почему только ты?

– После недолгой тренировки сможет любой Одарённый. Хотя нет, вру. Не любой. Детям и беременным такой вес противопоказан. В карман грузить им всё-таки ручками придётся. Поэтому цинк с патронами так и так придётся на руки взять. В остальном – без проблем.

Конечно, даже у такого, казалось бы, беспроигрышного предложения есть свои нюансы. Главный из них – я не смогу делать такие ремни конвейерным способом. Каждый артефакт требует кропотливого вплетения магии Пространства в ткань и металлическую фурнитуру, что отнимает время и силы. Это штучный товар, и цена его должна быть соответствующей.

Всеволод Степанович, тем временем, уже успел выгрузить, а я снова загрузить патроны три раза, лицо его выражало смесь восторга и профессиональной подозрительности.

– И сколько таких… «бездонных сумок» ты можешь сделать? – спросил он наконец, аккуратно поглаживая брезентовый карман.

– В неделю? Две-три, если не отвлекаться на другую работу. Больше – физически не успею. Процесс… тонкий, – ответил я, делая многозначительную паузу.

– Понятно. И твоя цена?

Вот он, главный момент. Я должен был оценить не только материал и работу, но и стратегическую ценность. Один такой ремень для команды Охотников или спецназа – это увеличение боезапаса в разы без утяжеления экипировки. В условиях Пробоя, где каждый патрон во время боя на счету, это могло стать решающим фактором.

– Пятьдесят тысяч, – выпалил я. – За штуку. А не, пятьдесят одну. Вы же не поздоровались.

Водитель капитана, стоявший рядом, поперхнулся слюной. Всеволод Степанович даже бровью не повел, лишь прищурился.

– Дорого, – констатировал он сухо.

– За обычный ремень – да, – согласился я. – За портативный арсенал, который увеличивает живучесть и огневую мощь спецгруппы на пятьдесят процентов – смешные деньги. Особенно если учесть, что аналогов на рынке нет. И не будет. Это не та технология, которую можно будет скопировать. Это искусство.

Я видел, как в его голове крутятся цифры: стоимость подготовки одного бойца, цена современного оружия, потери в Пробоях.

– Двадцать, – парировал он. – И мы берем эксклюзив. Только для нужд Министерства обороны и спецслужб.

Я лишь фыркнул в ответ.

– Эксклюзив вам не светит. У меня уже есть договоренность по фонарям с вами, но я планирую работать и с гражданскими Охотниками. Иначе откуда рейтинг и доступ к форумам? Сорок пять. И вы – в приоритете. Первая партия из трех штук – ваша. Срок – три недели. Предоплата пятьдесят процентов.

Всеволод задумался, снова взвешивая в руках пустой теперь ремень. Собственно, он и снаряжённый патронами весит столько же.

– Предоплату дам после испытаний в реальных условиях. Если подтвердится эффективность – половину. И одно замечание, Александр… – Он посмотрел на меня жёстко. – Ты делаешь вещи, которые переворачивают представление о борьбе с Пробоями. Рано или поздно на тебя обратят внимание не только «нужные» люди. И не все будут играть по твоим правилам. Тебе нужна не просто «крыша». Тебе нужен официальный статус. Например: «Испытатель новых образцов вооружения и экипировки». С документами. С доступом. С защитой.

Это было неожиданное предложение. И чертовски заманчивое. Официальный статус при государственной структуре давал бы иммунитет от многих проблем, вроде Светлова, к счастью, уже забытого, и открывал двери, которые иначе пришлось бы взламывать.

– На каких условиях? – спросил я осторожно.

– Контракт. Ты разрабатываешь и изготавливаешь опытные образцы. Мы их тестируем и закупаем. Ты получаешь зарплату, доступ к некоторым закрытым материалам и… куратора. Меня.

Куратор от ФСБ. С одной стороны – контроль, слежка, ограничения. С другой – мощнейшее прикрытие и ресурсы.

– Договорились, – кивнул я после паузы. – Но с поправками. Первое: я сохраняю право на мелкосерийное производство для гражданского рынка. Второе: в мой «рабочий цех» – то есть в детдом и мастерские – вход только по моему разрешению или с моим присутствием. Никаких внезапных проверок без меня. Третье: я внештатный.

Капитан усмехнулся.

– Ты умеешь торговаться. Ладно. Оформлять будем после того, как ремни докажут свою состоятельность. До этого – устная договоренность и предоплата за фонари.

Он развернулся и пошел к машине, забрав с собой прототип ремня, с уже загруженными в него цинками. Водитель последовал за ним, бросив на меня последний, полный непонимания взгляд.

Я остался стоять во дворе. В голове звенело от только что заключенной сделки.

Цитадель не просто обретала флаг. Она получала признание на самом высоком уровне. И мне – её правителю, предстояло теперь оправдать оказанное доверие. Не магией страха, а магией созидания.

– Санчес, ты, говорят, на кулаках не плох. Пойдём смахнёмся, если не зассал, – услышал я из-за спины детский развод от кого-то из тех старшаков, что когда-то решили устроить мне «тёмную».

– Так вы же, засранцы, всё равно кучей нападёте. Поехали сразу. Я один против вас всех. Но бить буду больно, – с охотой откликнулся я на возможность подраться.

Отличный же способ выпустить пар! И нет, никакой магии я применять не стану. Хоть я и чернокнижник.