Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 6

1.

Лэйми проснулся, когда солнце стояло уже высоко, чувствуя себя легким и свежим. С минуту он лежал неподвижно, закинув руки за голову и пытаясь вспомнить свои сны, потом упруго спрыгнул с постели, потянулся и вышел на длинную деревянную галерею, что шла по крыше первого этажа. Прохладный, свежий воздух оказался восхитительным. Солнце пряталось за тонкими, высокими облаками. Казалось, мир укрыт под немыслимых размеров легким сводом.

Он осмотрелся. Просторный пыльный двор был пуст. Дом стоял на самой окраине города и справа, за широким шоссе, по которому изредка с грохотом проносились грузовики, уже начинался лес. Между широким кюветом и высоким, метра в три, забором из сбитых в два слоя коричневатых грубых досок, повитых сверху ржавой колючей проволокой, проходил тротуар, но единственный выход со двора был в другой стороне. Этот огражденный кусок земли – на самом краю целого моря таких же – казался ему островом в таинственном мире, к знакомству с которым ему не терпелось приступить.

Он не сразу заметил Охэйо. Тот стоял у конца галереи, там, где её увитая колючей проволокой облезлая балюстрада нависала над сползающим в глубокий кювет древним, разбитым тротуаром, совершенно не стесняясь – тот был пуст, насколько хватал глаз. Тяжелая масса его блестящих черных волос, слабо шевелясь под ветром, в красивом беспорядке падала на светлую, отливающую серебром кожу сильных плеч. Лэйми видел только точный изгиб скулы этой, самой совершенной формы жизни...

Спиной ощутив его взгляд, Аннит с удовольствием потянулся, поднявшись на пальцы ровных босых ног, тихо засмеялся, мотнул головой, потом вдруг легко вспрыгнул на хрустнувшую под его весом балюстраду и замер, словно готовясь прыгнуть в воду, удерживая равновесие легкими движениями рук. Лэйми тоже невольно потянулся. Почти нагой, он словно плыл в океане прохладного воздуха...

– Летать хочется, – сказал Аннит не оборачиваясь, мечтательно-грустным тоном. – Там, под облаками. Ну и ещё есть, кажется. Пошли?..

Они позавтракали оставшимся с вечера холодным пирогом и молоком, спустившись в кухню босиком и в плавках – все остальные уже ушли, а одеваться им совершенно не хотелось. Тем не менее, им пришлось это делать, хотя весь их наряд составили рабочие штаны, открывающие щиколотки, белые футболки и легкие сандалии на босу ногу. Причесавшись, они пошли в город.

Единственные ворота двора вели в узкий переулок, заросший травой и стиснутый высокими заборами. Дома здесь были двухэтажные, но низкие, из почти почерневшего от старости дерева. Такими же низкими – всего метра в три – были и уличные фонари, ржавые, изогнутые сверху трубы. Это место казалось Лэйми темной лагуной, заповедником, где сохранилось прошлое.

По дороге им не встретилось ни единой живой души – пока они не вышли к окруженному низкими корявыми деревьями озеру с пологими берегами. За ним, на высоком каменном фундаменте, стояло очень длинное – метров в двести – двухэтажное бревенчатое здание, общежитие Инициативы. Лэйми уже был в нем, вчера. Его поразили тогда длиннейшие коридоры и неожиданно высокие потолки, просторные, светлые комнаты, хотя снаружи потемневший от старости дом казался очень старым. Сейчас почти все его обитатели купались и озеро буквально бурлило от массы плещущихся в нем гибких тел. Друзья могли бы присоединиться к ним, но любопытство вело их дальше.

Миновав два или три переулка, они попали в промышленный район и теперь шли по широченной улице, затененной громадными деревьями. Тротуара не нашлось и здесь, вдоль шоссе вилась широкая тропа. Слева был высоченный бетонный забор, украшенный выпуклыми ромбами, за ним тянулась бесконечная, в зеленоватых стеклянных переплетах, стена цеха. Оттуда доносился ровный шум машин.

Тропу от забора отделял широкий ров. В нем, как и в большом кювете у дороги, застоялась темная, глубокая вода. Однажды им попались высоченные – в двухэтажный дом – решетчатые ворота, ведущие на огромный двор, сплошь заставленный машинами – то ли рабочих, то ли готовой продукцией.

Миновав полосу особенно громадных деревьев с черной от старости корой, рассеченной глубокими трещинами, они вышли на жилую улицу – покрытую ровным асфальтом, просторную и тоже затененную высокими раскидистыми кронами. Дома здесь были большие, двухэтажные, обшитые зеленым тёсом, с прочными железными крышами. Узкие белые окна почти все оказались открыты. По здешнему обычаю, дома стояли посреди просторных дворов, так что Лэйми видел только их вторые этажи и крыши сараев.

Идти непонятно куда, просто так, бездельно глядя по сторонам, в прохладной тени, было громадным удовольствием. Улица вокруг была почти пустой, лишь вдали мелькнуло несколько группок легко одетой молодежи. На таком фоне всё вчерашнее казалось уже дурным сном.

Лэйми хотелось идти так вечно, но вскоре улица кончилась, вливаясь в широченный бульвар – две дорожных полосы, разделенных прозрачным сквером. За ним был неширокий луг, а дальше стояли уже современные дома – плоские пятиэтажные коробки из серого кирпича.

Они перешли бульвар. Облака куда-то уплыли, выглянуло солнце. Бодрящая прохлада сразу сменилась легким теплом. Миновав луг, они углубились в новые кварталы. Каждый состоял из четырех совершенно одинаковых домов. Их дворы – редкие островки огороженной сеткой зелени, обширные песчаные площадки, всевозможные сооружения для лазания – были отданы детям. Там и тут резвились группки малышей. Взрослых – в основном, присматривающих за детьми мам, – тут было совсем мало.

Миновав пять или шесть таких кварталов, они вышли к широкой балке с пологими склонами. Вдоль бежавшей по её дну узкой мелкой речки тянулась прозрачная полоска леса и пара толстых – в метр – труб. По ближнему берегу речки шла ЛЭП – её провода были чуть ниже глаз Лэйми.

Они перешли её по мосту из засыпанных сверху землей бетонных колец. За балкой темнела вторая, более густая полоса невысокого леса. Узкая тропинка ныряла в её заросли. Извиваясь по дну просеки, похожей на зеленое ущелье, она вывела их к тонущим в зелени небольшим дворам – маленькие, посеревшие от старости деревянные домики с замшелыми крышами, какие-то огражденные сеткой площадки с низкими фонарями... Дальше был поросший пышной травой обширный луг, а за ним начинался уже настоящий город.

Тропа свернула в сторону и пришлось идти напрямик – босиком, потому что вокруг никого не было, а трава оказалась холодной и мягкой. Лэйми очень хотелось поваляться в ней – просто глядя в небо, а лучше с какой-нибудь девчонкой. Пока ему не доводилось соединить оба этих счастья...

Миновав луг, они достигли парадного въезда – земля от их босых ног спускалась к северу колоссальным, пологим, тщательно выровненным амфитеатром, покрытым изумрудной травой и украшенным множеством узких каналов, каскадов, прудов, отделанных светлым камнем. Эта запутанная сеть искрящейся, текущей воды была поразительно красива. Она кончалась в длинном эллиптическом озере. Широкое светлое шоссе рассекало его и весь амфитеатр надвое, плавно поднимаясь к городу. За озером лежали необозримые луга, а дальше, где-то у горизонта – лес. Небо было синим, трава – темно-зеленой, пёстрый поток машин на шоссе сверкал, словно ручей драгоценностей.

Этот ландшафт казался Лэйми настоящим шедевром архитектуры. Охэйо правда не преминул заметить, что расчерченный забетонированными каналами и уступами склон был непроходим даже для тяжелых танков. Сами они составляли три хорошо эшелонированных позиции, позволявших держать шоссе под перекрестным огнем. Лэйми его рассуждения не тронули – будь это и в самом деле укрепления, их ничего не стоило бы обойти.

Они шли вдоль всё более крутого склона. Когда он сменился подобием бетонной набережной, они повернули, углубившись в город. Вокруг всё чаще попадались люди, так что им пришлось отцепить от ремней сандалии и обуться.

Здания здесь оказались громадными – восьми, двенадцати и пятнадцатиэтажные, ступенчатые, темно-красные, золотисто-белые, охристо-рыжие. Улиц здесь не было – дома стояли небольшими группками, длинными ломаными линиями, разделенными обширными пространствами. Большую часть территории покрывала низкая, ухоженная трава. Четкая сетка проездов разбивала её на неправильной формы островки. Здесь всё было открытым – редкие скамейки, прозрачные полоски кустарника... Даже фонари невысокие, по пояс Лэйми. Ему очень нравилось здесь. Громадные здания не скрывали друг друга, их величественная красота не пропадала напрасно. Здесь он мог идти куда угодно, не подчиняясь жесткой сетке кварталов. Людей здесь тоже было много и они казались Лэйми поразительно счастливыми. Охэйо смотрел на это место иначе.

– Район спроектирован с учетом опыта уличных боев, – сказал он. – Очень грамотно. Здесь легко обороняться и очень трудно наступать.

– Почему? – удивился Лэйми. Он не представлял, как можно сражаться в том месте, где живешь.

– Все здания стоят далеко друг от друга, укрытий между ними нет. Если разместить в каждом небольшой гарнизон со снайперским и противотанковым оружием, район превратится в могилу для наступающих. Атакуя одно здание, они попадут под фланговый огонь из ещё нескольких. У них не будет тыла. Обычная тактика уличного боя с перебежками от укрытия к укрытию здесь бесполезна.

– Послушай, почему тебе это пришло в голову? Мирный, хороший район.

– Посмотри-ка. Все крыши тут плоские – на любой можно посадить вертолет или поставить легкую минометную батарею. Сами здания с внутренними дворами, то есть, имеют на каждом этаже несколько рядов комнат, не простреливаемых с улицы. Конструкции крупнопанельные или из монолитного бетона – то есть не обвалятся даже при серьёзных повреждениях. Наверняка с обширными подземными этажами. Любое место снаружи простреливается из нескольких тысяч окон – попробуй-ка угадать, в каком сидит снайпер.

Лэйми попробовал – и ему стало довольно неуютно. Впрочем, он тут же выбросил из головы эти мысли, любуясь окружающим. Здания были увенчаны многочисленными белыми тарелками антенн, тонкими, ажурными мачтами. На крышах ребрились большие коробки стационарных кондиционеров. Жить тут безусловно было очень хорошо, но четкость разделения районов бросалась в глаза: каждый представлял собой вполне самостоятельную, изолированную культуру.

Они миновали громадную школу, потом ещё одну. Лэйми отметил, что ярко одетые дети прекрасно организованы. Шумные и активные игры никогда не перерастали в беспорядочную свалку.

Незаметно громадные здания остались позади. Впереди снова был обширный луг с вертолетными стоянками, а за ним они вышли на смотровую площадку, нависавшую над морем. Вместо перил она была огорожена высоченной – раза в два выше Лэйми – стальной сеткой и подойдя вплотную к ней он понял причину.

Перед ним расстилался необозримый океанский простор. За бесконечно далекий горизонт закатывались распластавшиеся над волнами тонкие облака. Оттуда тек очень ровный, монолитный поток прохладного, пахнущего йодистой солью воздуха, ощутимо давя на лицо и грудь Лэйми. Прямо на него надвигались громадные валы мертвой зыби, разбиваясь под ногами с угрожающим грохотом. Берег здесь обрывался крутой, местами почти отвесной стеной высотой в сто или в сто пятьдесят метров. Справа Лэйми видел его чудовищный, выдающийся в море изгиб, увенчанный неправдоподобно маленькими строениями. Здесь склон был так крут, что он не видел земли за обрывистой кромкой – только величественно наступающие валы и это создавало у него ощущение, что берег вот-вот рухнет.

Он невольно вцепился пальцами в сетку. Лишь прижавшись к ней лицом, он смог разглядеть внизу морщинистые выступы скалы. Вода у побережья была желтовато-коричневой – берег ощутимо уступал зыби...

Лэйми казалось, что он летит, падает в наступающие волны, что в них должен кануть весь мир. Он словно стоял на краю бездны, в которой нет ничего, кроме уходящей в бесконечную глубь воды. Впрочем, несколько искусственных островов, возвышавшихся над волнами на исполинских трубчатых опорах – их поверхность была на одном уровне с берегом – разрушали это впечатление. Некоторые из них отстояли от земли на милю или на две. Лэйми очень хотелось побывать там, но все эти острова были... островами, куда не попадешь без вертолета...

Он покосился на друга. Охэйо замер, вцепившись пальцами в сетку, глубоко дыша. Его зубы блестели в недоброй усмешке, глаза были неподвижны. Ему нечасто приходилось видеть Аннита таким взволнованным.

Он коснулся его плеча. Охэйо вздрогнул, словно очнувшись, встряхнул волосами, привычно опустив ресницы – тяжелые пряди хлестнули его по глазам – и повернулся к нему с немного растерянным видом; казалось, он спал наяву.

– Пойдем в порт? – предложил Лэйми.

Лицо Аннита приняло обычное непроницаемое выражение.

– Хорошо. Знаешь, я вдруг подумал... когда-нибудь не останется земли... весь знакомый нам мир исчезнет и будущее окажется незнакомым и чужим нам... хотя мы, конечно, не доживем до этого, – он вновь встряхнул волосами. На его губах появилась слабая усмешка. – Никак не могу избавиться от этих мыслей. На душе как-то тревожно...

Они пошли вдоль берега, на запад, и вскоре попали в какой-то древний монастырь, расположенный на срезанном террасами склоне. Двухэтажные гранитные постройки были врезаны в него так, что на поверхности остались лишь их фасады и плоские крыши. Внутри царила приятная прохлада, что показалось Лэйми весьма привлекательным – перевалило за полдень и жара стала уже неприятной. Они укрылись от неё в небольшом кафе, где подкрепились какой-то запеченной морской живностью, очень вкусной, хотя Лэйми так и не смог понять, что же он ест. Здесь же они познакомились с симпатичной девушкой по имени Миа – на вид всего лет семнадцати. Она пригласила их в гости к своим друзьям – весьма кстати, так как надвигалась гроза.

Покинув кафе, они пошли прочь от берега, вверх по склону. Тучи уже затянули небо, рельефные, зеленовато-синие; жаркий, влажный воздух сгустился. Дома здесь были из темного камня и плотно смыкались друг с другом, а все дворы замощены блестящей брусчаткой.

По дороге Лэйми украдкой разглядывал их новую подругу – невысокую, гибкую, крутобедрую, с лохматой гривой вьющихся темных волос. Гладкая кожа Миа была светло-коричневой, с пробивавшимся во всю щеку румянцем. На лице – влажные черные глаза, большие и длинные, высокие скулы, по-детски пухлые губы – застыло выражение бестревожного, задумчивого интереса или грустного ожидания чего-то очень хорошего...

Едва они нырнули в сумрачный подъезд, за окнами потемнело, с неба рухнул горячий ливень. Ровный глухой шум говорил о его силе. Казалось, начался потоп.

Квартирка Миа – однокомнатная, низкая, маленькая – была на третьем этаже. Темно-синие, с золотыми звездами обои придавали ей сумрачный вид. Её друзей в ней оказалось двое – Лэйит и Наури Инлай, её брат, рослый, широкогрудый парень всего лет двадцати, с такими же, как у Охэйо, тяжелыми черными волосами – точь-в-точь. Его тело состояло, казалось, из одних тугих мускулов, словно сплавлявшихся под плотной, темно-смуглой кожей. Он сидел на диване боком, привалившись плечами к стене и поджав босые ноги. Его скуластое лицо было словно отлито из гладкой, подвижной бронзы, хмурое, диковатое, очень красивое. Из-за жуткой жары одет он был лишь в плавки и Миа тоже непринужденно начала раздеваться, а вслед за ней и остальные.

Лэйми, впрочем, сразу же забыл о ней, едва из ванной вышла Лэйит – такая же рослая и ладно сложенная, как и её брат, но гибче, ещё красивей, с роскошными черными волосами до бедер. Одета она была лишь в малозаметные трусики и лифчик.

Лэйми бездумно любовался ей – ровные, изящные ступни, стройные, длинные ноги, сильные, широкие бедра, высокая грудь безупречной полукруглой формы, живот – гладкий и впалый, с едва заметными буграми и углублениями мускулов. На её фоне всё остальное казалось ему каким-то смутным.

Они болтали, рассевшись кто где хотел в комнате, ели что-то острое, явно морское, запивая почему-то теплым молоком, потом танцевали под музыку – вернее танцевала Лэйит, а парни восхищенно смотрели на неё. Почти сразу девушка сбросила жалкие остатки одежды; её нагое тело словно струилось, подвижное, как вода. Она то скользила змеей по полу, то вдруг прыгала так высоко, что целые томительные мгновения Лэйми казалось, что она и в самом деле полетит. Масса густых черных волос Лэйит, спутанных крупными кольцами, тоже блестела, словно влажная, отражая тусклый свет. Они словно бы жили своей жизнью – то резко взметались, как вспыхнувшее черное пламя, то покорной волной ложились на спину, то падали на разрумянившееся лицо и тогда Лэйит отбрасывала их за уши дерзким и свободным рывком головы.

Лэйми замер, чувствуя, как внезапный жар заливает его щеки и течет вниз, по груди и предплечьям. Лэйит то вытягивалась в струнку, поднимаясь на пальцы босых ног, то перекатывалась по полу, резко откидываясь назад на руках, бесстыдно выгибая спину и прижимая пятки к круглой, ещё более бесстыдно приподнятой попе, то прыгала высоко вверх, переворачиваясь в воздухе, – всё это заставило Лэйми забыть обо всём на свете. Плавные, как под водой, змеевидные движения её бедер, её руки, медленно скользящие по тугим изгибам её тела, – всё это свело с ума не одних только парней. Утянув Наури на диван, Миа буквально прильнула к нему, жарко целуясь. Сама Лэйит подошла к покрасневшему до ушей Охэйо, улыбнулась, потянув его на ковер в центре комнаты, растянулась на нем, глядя вверх...

Лэйми тоже уселся рядом с ней. Его ладонь осторожно скользнула по атласному теплому животу девушки – от бока до бока – и вздрогнула, наткнувшись на ладонь Охэйо. Две руки, белая и светло-золотая, очень похожих в очертаниях, на смуглой коже смотрелись вызывающе. Они вместе ласкали эту тугую, подвижную поверхность, легко мяли её скользящими основаниями ладоней. Как-то незаметно их пухлые губы коснулись сосков девушки. Она туго изогнула стан, опираясь теперь только на плечи и круглую попу, – а их ладони всё ласкали её втянувшийся, восхитительно упругий живот, тихонько мяли грудь, терлись между бедер. Они попеременно касались губами её тайного места и Лэйми замирал от счастья, даря ей удовольствие. Он едва заметил, как Миа, схватив Наури за руку, тащит его прочь из комнаты...

Гладкое, горячее, упругое тело девушки сводило их с ума и Аннит первым овладел ей. Лэйит дёрнулась – раз, потом другой... выгнулась под ним, до предела прогибая спину – рот округлен, глаза зажмурены – потом замерла. Её бедра подрагивали. Аннит задвигался – резко и быстро, потом, задохнувшись, выскользнул из неё и резко вошел ещё раз, до упора. Таз Лэйит конвульсивно приподнялся, насаживаясь на него, её тело сотрясла тугая дрожь и Лэйми и Лэйми увидел, что её гладкий живот прилип к позвоночнику. Это длилось секунд десять, потом Охэйо тоже туго выгнулся. Рот его был приоткрыт, глаза расширены, но он, казалось, ничего не видел, тоже улетая в небеса от наслаждения…

Потом он откинулся на спину, весь влажный, пытаясь отдышаться, – а Лэйит, приподнявшись, поманила Лэйми, и он, уже совершенно ошалевший от зрелища, вошёл в неё. Она глубоко вздохнула, изогнулась, округлив рот, распластанная под его гибким мускулистым телом. Немного успокоившись, он тоже начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее. Наконец, таз Лэйит конвульсивно задвигался в ответ, исполняя дикий танец удовольствия…

Снаружи с громом рушился ливень, из открытой балконной двери струился прохладный сквозняк и Лэйми судорожно хватал его широко открытым ртом, задыхаясь от уносящего его куда-то наслаждения. Лэйит всхлипывала и стонала под ним, движения её бедер стали короткими, быстрыми, тугими, потом всё её тело сотрясла резкая судорога предельного наслаждения. Её тугая внутренность запульсировала так восхитительно, что Лэйми тоже выгнулся и вскрикнул, чувствуя, как слепящее белое пламя, охватив низ живота, разливается по всему телу. Он излил семя в Лэйит в яростных конвульсиях, почти теряя сознание от пронзительной сладости, потом поплыл куда-то, чувствуя, что умирает – ему было непредставимо хорошо...

Ему потребовалось около минуты, чтобы вернуться к реальности. Лэйит лежала рядом с ним, на спине, сплетя руку с его. Её влажное тело колыхались в частом дыхании. Потом Лэйми отстранился от девушки, словно проснувшись. Его щеки потемнели от запоздалого стыда, он не знал, куда девать глаза, – но стыдиться было уже поздно...

Ещё с минуту он дремал на гладком полу, потом осторожно поднялся, ухитрившись не разбудить задремавшую Лэйит, и направился в ванную – но едва приоткрыв её дверь ошалело замер. Наури, совершенно нагой, стоял у стены комнатки, прижимая к ней Миа, туго двигая бедрами. Миа постанывала, жмурясь, приоткрывая рот. Её руки обвили плечи парня, босые ноги крепко обхватили стан Наури, пальцы на них судорожно поджимаясь. Оба были так увлечены процессом, что не замечали его...

Вдруг Миа звонко вскрикнула, крупная дрожь пробежала по её туго изогнувшемуся телу, – и Наури тоже глухо застонал, дрожа и выгибаясь... потом устало сполз на пол, едва скользнув по Лэйми ошалелым взглядом, – но тот беззвучно закрыл дверь и вернулся в комнату. Его щеки пылали. Через минуту здесь появились и Наури с Миа, уже в плавках, – но, казалось, даже не заметили его...

Лэйми помотал головой, всё ещё ощущая на коже предательский жар. Обойдя ещё дремлющую на полу пару, он вышел на маленький, узкий балкон, не стесняясь своей наготы.

Его босые ноги холодил мокрый камень, но, хотя прошел дождь, влажная жара не спала. Небо было затянуто плотными синеватыми тучами. Вдоль горизонта клубились странные светлые облака – словно там повсюду поднимался пар.

Лэйми опустил взгляд. Эта улица, замощенная брусчаткой, была широкой и длинной. Синевато-серые, разностильные дома тянулись вдоль неё двумя непрерывными массивами – насколько хватал глаз. Вдали над крышами монументальным лесом торчали блекло-голубые стрелы портальных кранов. Мостовая кишела народом – его здесь было много, как на базаре. Никаких машин, только ручные тележки и какие-то темные, длинномордые скотины, породы которых он не мог определить. Он чувствовал могучий дух копченой рыбы, царивший здесь над всеми остальными. Люди под ним беспорядочно двигались в обе стороны, ныряли в бесчисленные лавки, занимавшие все первые этажи домов. Это в большинстве были почтенного вида горожане, но в толпе шныряли и босые мальчишки, всё одеяние которых часто составлял лишь кусок обернутой вокруг бедер застиранной ткани. Единственное, что было тут странным – в центре улицы шел облицованный камнем узкий, но глубокий канал, перекрытый множеством мостиков, и в нем бешено мчался поток желтовато-белой воды.

Рядом беззвучно появился Охэйо, такой же нагой, как и он сам. Лэйми невольно покосился на друга – и смущенно отвел взгляд.

– Лэйит предлагает нам поехать в её дом за городом, – тихо сказал Аннит. – Чтобы... продолжить знакомство. Поедем?

Лэйми широко улыбнулся.

– Разумеется!

2.

Всласть поплюхавшись в ванной – в этот раз по очереди – они, все пятеро, оделись и вышли на улицу, окунувшись в самую толчею. Лэйми услышал ровный глухой шум, становившийся всё громче. Вскоре он увидел и его источник.

Канал обрывался. Вся масса воды с громом рушилась в прямоугольную шахту метров двадцати глубиной и очевидно уходила под землю. Лэйми поразило, что никто из прохожих даже не смотрел в сторону этой ревущей бездны, от гула которой закладывало уши. На дне шахты, огороженной обычными железными перилами, неистово бурлила, клокотала вода. Оттуда поднимались клубы слепящей водной пыли и фасады домов вокруг были мокрыми.

Улица оказалась довольно длинной. Миновав её, они вышли на привокзальную площадь, окруженную высокими, промышленного вида строениями из темно-красного кирпича. Там и сям на них виднелись непонятные ржавые конструкции. Окна зданий зияли темнотой, лишь изредка забранные ветхими деревянными жалюзи, и это зияние показалось Лэйми зловещим.

Площадь буквально кишела народом. Все здесь куда-то спешили с угрюмым и озабоченным видом. Лэйми пришлось поднапрячь силы, чтобы его не оттерли от товарищей. Миа была лишь в коротком – чуть ниже попы – платье и сандалиях, Наури – в таких же, как у них, рабочих штанах и темно-синей рубахе. Одеяние Лэйит, ещё более темного, почти потустороннего синего цвета, оттенявшего её смуглую кожу, состояло из кофточки с короткими рукавами и юбки. Между ними виднелось дюйма два стройного, словно из стали отлитого стана, или, с другой стороны, изгиб впалого живота и пупок.

Лэйми, как привязанный, следовал за девушкой. Её удивительные стройные ноги были обнажены почти на всю длину. Обувью Лэйит служили сандалии с браслетами-застежками и пушистыми черными шнурами, пропущенными между пальцев. Подошвы их были короткие, так что пальцы ног девушки касались земли. Лэйми это очень нравилось, но мысль о том, что вскоре они снова займутся любовью, восхищала его всё же не больше, чем мысль о предстоящем путешествии. На Лэйит оглядывались и он гордился тем, что будет обладать ей, что она выбрала его...

Поднявшись на несколько ступеней, они проскользнули между истертых железных барьеров. Теперь справа над ними нависала темная, зловеще знакомая громада вокзала. Между массивными серыми пилонами блестели огромные, в несколько раз выше Лэйми, окна. Сквозь них он видел сумрачную внутренность колоссального зала – и порадовался, что на сей раз ему туда не нужно...

Они вышли на перрон. За ним было ещё несколько, соединенных паутиной высоких железных мостов. Следуя за Лэйит, они прошли по их поднебесному лабиринту. Лэйми всё время крутил головой. Вокзал тут был громадным, даже больше гитоградского.

Миновав мост, они спустились к самому дальнему перрону, где стоял пригородный магниторельсовый поезд – с дюжину узких, тускло-желтых, с коричневыми полосами, вагонов. Поезд оказался полупустым, с четырьмя рядами удобных кожаных сидений. Лэйми уселся у самого окна, громадного – нижний край стекла только чуть выше его бедра. Всего в нескольких метрах, за решеткой ограды, была кольцевая развязка, забитая автомобилями – они кишели, как муравьи.

Рядом с ним сел Наури. Лэйми предпочел бы Лэйит, но они с Охэйо сели по другую сторону прохода. Аннит, разумеется, у окна. Миа тоже села у окна, но перед Лэйми. Соседство брата Лэйит смущало его, но не казалось неприятным.

Вскоре поезд тронулся. Он шел так плавно, что Лэйми словно летел. Высокая эстакада – его глаза находились где-то на уровне второго этажа – усиливала это впечатление. Должно быть для экономии места её провели над дном мелкого, метров в семь, оврага. Бежавший по его дну ручей прорезал толстый пласт рыжей глины и под ней Лэйми заметил светлый песок. Путь плавно изгибался, следуя извивам оврага, и его легко тянуло то в ту, то в другую сторону.

Вдоль берега бесконечной чередой тянулись желтые дома с железными крышами. Ограды-решетки перед ними отделяли палисадники с низкой темной зеленью. Наури вдруг повернул к ним голову – и Лэйми замер, удивленно приоткрыв рот. В темноте открытого окна на верхнем, втором этаже, стоял светлокожий парнишка лет пятнадцати. Лицо у него было широким и коротким, волосы черные, очень густые, прямые и длинные, как у Охэйо – они тяжелой волной падали на спину. На его правом плече устроилась симпатичная мордочка девушки, её ладонь лежала на его левом бедре. Подоконник был на четыре пальца ниже пупка юноши и до этого уровня оба были нагими.

Лэйми улыбнулся. Он знал, что они были нагими до босых ног на холодном полу. А за их спинами была влажная, смятая постель, из которой выбралась эта, ошалевшая от первого наверное слияния пара...

Потом дома отступили от дороги. Здания здесь стояли далеко друг от друга – трехэтажные, длинные, из серого кирпича. Их обширные дворы, огороженные низкой зеленой сеткой, заполняли легковые машины – наверное, тут были какие-то учреждения. Скоро они остались позади, вновь начались жилые дома, но на сей раз странные – четырехэтажные, под светлыми шиферными крышами, но деревянные, во всяком случае, с зеленой дощатой обшивкой. Лэйми подумал, как глупо строить такие громадины – вдруг случится пожар... Но таких домов тут было много – некоторые, ярко-синие с белыми рамами, казались совершенно новыми. Они стояли уже на фоне леса; вскоре за окном потянулась сплошная полоса невысоких деревьев.

Когда она оборвалась, Лэйми предстало поразительное зрелище – чудовищный воронкообразный провал с крутыми склонами. Многоэтажные здания на том берегу, призрачно светлевшие под тучами, казались по сравнению с ним игрушечными, в несколько раз ниже берегового обрыва.

Дно провала занимало озеро. Вода в нем была почти черной, со слабым зеленоватым отливом, что говорило во-первых о её редкой прозрачности, а во-вторых – о страшной глубине. Лэйми охватило то же ощущение бездны, что и тогда, над морем, но только острее. Поезд несся почти по самому краю пропасти и он мог охватить взглядом весь простор пугающе темной воды. Он не представлял, как можно жить в домах, окружающих этот провал. Он бы не смог – его замучили бы кошмары.

– Что это? – спросил он, когда страшное озеро осталось позади, скрывшись за деревьями.

– Кратер Зверя. Так его называют.

По коже Лэйми прошел резкий озноб. Ему сразу же вспомнился Склон... и Хохочущие Бездны, очень похожие на это вот озеро – только без воды.

– Там запрещено купаться, – продолжил Наури. – Люди там часто тонут. Их не находят, но это и неудивительно. Пару тысяч лет назад сюда упал метеорит. Должно быть железный – он не взорвался, а просто ушел вглубь. Никто не знает, как глубоко, но глубина самого озера – не меньше полумили.

Лэйми про себя полагал россказни Наури обычными страшилками, но всё равно, от них пробегал холодок.

Полоса леса оказалась неширокой. За ней открылось необозримое поле. Лес отступил, превратившись в тоненькую полосу на горизонте. А перед ним Лэйми увидел те самые белесые столбы пара. Вблизи они оказались чудовищными – толстые и такие густые, словно в воздухе разливали молоко. Необозримые гривы тянулись через всё небо, нависая над дорогой и скрывая пробивавшиеся сквозь желтоватые расщелины туч солнце.

– Что это? – спросил он.

– Тепловые шахты, – коротко и непонятно ответил Наури. Он смотрел направо. Проследив за его взглядом Лэйми заметил, что Лэйит и Охэйо увлечены беседой. Ладонь его друга бездумно скользила по голому бедру девушки. Лэйми замер, его сердце вдруг бешено забилось.

– Тебе тоже нравится моя сестра? – тихо спросил Наури.