Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

– А что это за Автоматизированная Система Государственного Управления?

Файму удивленно взглянула на него.

– Верховный Суд у вас наверное же есть? Вот, это то же самое. Только автоматизированное. И работает всё время, днем и ночью. Все распоряжения правительства обязательно ей подтверждаются, на предмет соответствия законам. И полномочия членов правительства тоже подтверждаются. То есть, пролезть на командные посты в обход законов в принципе-то можно – но АСГУ эти полномочия всё равно не подтвердит. И тогда командные системы флота, даже гражданского, либо просто НЕ передают распоряжение, либо дописывают такой комментарий про нарушения на выборах. При выделении денег на проекты автоматика будет тупо ставить флаг, что товарищ не имеет право подписывать финансовые документы. И либо надо его убирать, либо подписывать несколько раз подряд ВСЕМ остальным, кто имеет право без него. Есть резервная схема вида "не может президент – может правительство", ЦЕЛИКОМ именно. И при этом команду на проведение повторных выборов система примет... скажем так, много от кого, учитывая обстоятельства, и Союз это – устраивает.

– То есть, у вас всем управляет машина? – удивленно спросил Антон.

Файму вздохнула.

– Нет. Если что, АСГУ самостоятельно приказы отдавать НЕ может, может давать рекомендации только. Ну и права правящих товарищей подтверждать... или нет.

– А у этой... Федерации такая система тоже есть? – спросил между тем Сергей.

Файму вздохнула ещё раз.

– Есть. Правда в Федерации за игнорирование её рекомендаций... ну, скажем так, выполняются они всегда. А если кто-то мешает НЕ из высшего класса – значит, ему не повезло, и все это знают. Если из высшего – спорят иногда, но если она не отзывает рекомендацию – выполняют. Причина в том, что у Федерации ОЧЕНЬ плохо с пониманием своих же инфосистем. Понимание, как можно обществом управлять, тоже во многом утрачено, а их аналога АСГУ это не коснулось. У нашей – нет ни физической возможности, ни желания у ИИ – это очень глубоко вшито – в управление лезть. Обе АСГУ – действует в интересах общества... своего, так, как указаны директивы. Эта система с АСГУ создана уже после разделения на Союз и Федерацию, кстати. Да – чем-то это оракула напоминает... чем-то. Но АСГУ – консультант, а НЕ система управления. Ну, по изначальной задумке.

Антон снова помотал головой. Он всё ещё не был уверен, что понимает всё это... а то, что он всё же понимал, не очень ему нравилось. Раз уж даже коммунисты из будущего не слишком-то доверяли людям и решили доверить контроль за соблюдением своих же законов машине...

– А с главным у вас как? – между тем, спросил Сергей. – Ну, от каждого по способностям, каждому по потребностям? А то потребности, знаешь, очень широкие бывают...

– Потребности у нас никто не ограничивает, – усмехнулась Файму. – Если тебе что-то надо – бери и делай, вот и всё.

– Значит, хочешь яхту с авианосец – строй, мы ж не против? – удивился Антон.

Файму пожала плечами.

– Ну, в общем, да.

Антон улыбнулся. Картина маслом, подумал он: какой-нибудь Рокфеллер в цилиндре и фраке клепает шпангоуты яхты или делает роботов, чтобы клепали за него. Не очень-то тут размахнешься!

– То есть, нужен тебе автомобиль – учись на механика и делай? – спросил он.

Файму кивнула.

– Ну да. Если хочешь. А хочешь – сделай что-нибудь своё, что тебе нравится делать и удаётся лучше, чем другим, и сменяй на автомобиль.

– Для этого у каждого товарища личный производственный комплекс должен быть, – сказал Сергей. – Тогда, правда, приставать ни к кому уже не нужно будет.

– У каждого нет, – вздохнула Файму. – Это обычно в кораблях или в городах на планетах. Они всё же достаточно большие. И не всегда свободны. Очереди там... бывают. Ну и если ты хочешь что-то нестандартное делать, то неплохо бы знать, как. Помощи просить тоже можно, конечно. Только никто не будет помогать делать вещь глупую или ненужную. В теории, по крайней мере. Парни, чтобы деву прекрасную охмурить, готовы прямо мехом внутрь вывернуться, – она вздохнула, явно вспоминая что-то...

– А такого, чтобы советы всем давать, у вас разве не бывает? – спросил между тем Сергей, явно намекая на саму Файму. – Бывают, знаешь, такие вот люди – которые одни знают, как правильно, а на всех вокруг смотрят, как на дураков. Которых не грех и пинком направить на путь истинный. И наврать им с три короба. Якобы для их же блага.

Антон напрягся... но Файму то ли не заметила намека, то ли не приняла его на свой счет.

– Да как раз у мьюри и есть. У них позиция "у меня супермозг и потому я тут главный" как раз очень распространена. И привычка смотреть на окружающих как на инструменты – тоже.

– "Мы все глядим в Наполеоны, двуногих тварей миллионы – для нас орудие одно", – процитировал Антон.

– Капитализм, – Файму вздохнула и задумалась, снова вспоминая что-то. – Люди в Федерации дикие, почти как звери. Представляешь – они наши же ролики берут, где дети физкультурой занимаются, и на их примере объясняют, как у нас над детьми издеваются. Нарушают их право ничего не делать. Нагуливать жир, лежа на диване и так далее.

Антон усмехнулся.

– Фильм, где пионеры руками картошку чистят – это для мьюри вообще фильм ужасов, видимо.

Сергей тоже улыбнулся.

– Хуже – они там её, наверно, ещё и выкапывают!

– Руками. В смысле лопатой, – подтвердила Файму. – А руками моют. А потом в костре пекут, потому что при строе нет посуды. И вообще, продукты получают в магазине!

– А ГДЕ они должны их получать? – удивился Антон.

– В магазине, – улыбнулась Файму. – Где платят за них деньги, а не ходят жрать в бесплатную столовую. Где весь персонал получает ужасную моральную травму за свой бесплатный труд. А если дети руками морковь дергают – так это такие пытки и вообще там за кадром стоят часовые с собаками. И нет, это не смех, это дети кричат от ужаса. Наши эксперты уверены. И вообще, сами попробуйте ту морковь руками подергать. Через пять минут умрете в страшных корчах, потому что там в земле Микробы.

Серый не удержался и заржал. Антон тоже улыбнулся.

– А если кто-то попробовал и не умер? – спросил он.

Файму тоже хихикнула.

– Подразумевается, что никто пробовать не будет. Все будут ужасаться и писать своему конгрессмену. Ну а если кто-то попробовал и не умер, то он на сто процентов шпион и вообще агент влияния, – её физиономия вдруг приняла весьма зловещий вид. – В случае Федерации правда... вполне возможно такую вот морковь сделать. Там агрокорпорации не раз обвиняли, что они такое делали, что в одни руках – можно кушать, а в других, даже с тем же гражданством – подергали и через сутки обезображенный труп.

– Это вообще как? – ошалело спросил Антон.

– Морковь с наноботами, которые съедают неавторизованного пользователя, – небрежно пояснила Файму.

Мальчишка помотал головой.

– В смысле, её просто в руки брать опасно? Или она вообще сама подкрадывается, а потом прыгает в рот?

Файму улыбнулась.

– Ну зачем же есть чужое? И это не нано, это биотех. Бионано. Который сам ни на кого не бросается, но в руки его брать не надо. Если прав доступа нет.

– А в чем смысл такого вот зверства? – удивился Антон. – Или это от особо наглых зайцев?

– "Вы есть изволили мою морковь. Сейчас прольется ваша кровь!" – насмешливо процитировал Серый.

Антон задумался, что бы такое на это ответить... но тут из зарослей появился Талка. Перед ним понуро брел коренастый светловолосый парень с круглым, похожим на тарелку лицом, одетый в смешную юбочку из больших глянцевых листьев, с множеством каких-то бус и украшений. Кожа на нем свисала складками – верно, когда-то он был весьма упитанным, а сейчас здорово отощал. Да и вообще, вид у него был какой-то запаршивевший – грязный, чумазый, в волосах словно ворона гнездо вила. Глаза у него испуганно бегали – верно, он очень хотел сбежать, но не решался и Антон наконец узнал его. Пампус Винкельман, комиссар по терпимости Содружества Эймейден. Вот куда его выкинуло...

Он невольно вспомнил, с каким надменным видом Пампус нес им всякий бред... и как умер, свернув шею об стену хижины, когда Андрюха врезал ему ногой в грудь. Мальчишку передернуло. Он знал, что здесь не умирают – но встретиться с тем, кто умер на твоих глазах, было всё равно, что со вставшим из гроба покойником...

– Из лесу вышел, – между тем сообщил Талка. – На запах еды, – он усмехнулся.

– М-да, – Файму презрительно фыркнула, окинув Пампуса взглядом с головы до ног. – Наслаждаешься свободой? От всего.

Пампус затравленно взглянул на неё – уж верно Файму он совсем не рад был видеть. Ну да, она же встречалась с ним раньше, вспомнил Антон. И составила о нем своё мнение. Не очень-то отличное от моего. А то и ещё худшее – хотя такое уже трудно было представить...

– Я тоже его знаю, – сказал Серый. – Он нас к Хорунам в рабство хотел продать.

Пампус дернулся, всё же решившись сбежать, – но Талка цапнул его за загривок и Хорг тотчас замер. Он был заметно крупней Маахиса – по крайней мере шире в кости – но вырваться и не пытался. Файму задумалась. На миг.

– В озеро его, – распорядилась она. – Пусть отмывается, а то воняет, как козел, – она демонстративно сморщила нос. Пампус что-то пискнул, но возражать ей не осмелился. – А потом пусть яму под сортир копает – я совсем забыла про неё. А дело-то ведь нужное!

– Я не умею... – выдавил наконец Пампус. Вид у него точно не такой бравый, когда он грозил нам черт знает чем, усмехнулся про себя Антон.

– Не знаешь, – научим, не хочешь, – заставим, – сообщила Файму. – Будешь палку-копалку осваивать. И да, пока не выроешь такую яму, какая мне понравится – жрать не получишь, – Пампус невольно сглотнул и переступил с ноги на ногу, словно ему вдруг очень захотелось в туалет. Файму взглянула на брата. – Если начнет вдруг возникать – дай ему по шее, – она развернулась на пятке и с царственным видом скрылась в зарослях. Талка, решив не откладывать дело в долгий ящик, потащил Пампуса к воде и мальчишки торопливо последовали за Файму. Смотреть на стирку этого слизняка (а Талка, столкнув Пампуса в озеро, сунул его рожей в воду и принялся болтать туда-сюда, словно полоскал белье) почему-то совсем не хотелось...

– Как она его, а? – с невольным восхищением спросил Антон. – Это не девчонка, это сотона какая-то...

Серый посмотрел на заросли, в которых скрылась Файму.

– Это не сотона... – он вдруг усмехнулся. – Это хуже.

* * *

Вздохнув, Димка опустился на упавший ствол, с наслаждением вытянув гудящие ноги. Был уже вечер – вечер второго дня их похода на восток. Солнце заходило, мгла под гигантскими кронами стала золотисто-зеленой. Картина была загадочно-красивая – прямо хоть в раму вставляй – но скоро спустится ночь, а с ней и непроглядный жуткий мрак, в котором замогильные стоны Червя, пусть и заметно ослабевшие, но до сих пор отчетливо слышимые, вновь начнут игру на его и без того изрядно потрепанных нервах. Всё это будет дополнять мерзкий скрип трущихся друг о друга ветвей и резкие крики местной ночной живности. Об облике которой ему не хотелось даже и думать...

Но хуже всего была всё же темнота. До этого проклятого похода мальчишка не представлял, какой мрак может царить ночью под пологом леса, под который и свет солнца-то пробивался с трудом. И ладно бы только мрак! В непроницаемой тьме на земле мертвенным, обманным, не освещавшим ничего светом тлел странный узор истлевающей гнили. Димке казалось, что он провалился в бездну какого-то совершенно чуждого мира и после того, как он, засыпая, смотрел на него, ему всю ночь грезились сны, от которых он вскрикивал, просыпаясь, и потом долго сидел с напряженными мышцами, сжавшись в тугой, дрожащий комок...

Даже вспоминать о них ему не хотелось – но и наяву они упорно лезли в голову. Сны о мире без света, тьме, где зрение заменяли ощущения словно бы вывернутого наизнанку тела – тьме, в которой он ощущал всю глубину этой бездонной черной пропасти. И в ней были обитатели, да. Бесплотные, но мыслящие. Когда сознание Димки соприкасалось с ними, он познавал всю бесконечную чужеродность этих созданий, их память, уходящую в такие бездны времени, что они сами не ведали их дна. Они хотели ввергнуть в свою тьму его родной, привычный мир – естественное и понятное желание, однако в душе Димки оно отзывалось диким ужасом. Он не знал ничего страшнее, чем жить в мире мрака – даже не потому, что он не сможет там видеть, совсем нет. Потому, что он сможет чувствовать... как бы ощупывая мир вывернутыми внутренностями, и эти его чувства, его боль будут тянуться в места, где даже мертвая материя вопит от ужаса...

В общем, это были совершенно не те вещи, о которых ему бы хотелось размышлять. Асэт уверял его, что всё это – влияние Червя и что когда они вернутся в Ойкумену, минуют её Грань, это всё прекратится. Димке хотелось в это верить – правду говоря, он не сомневался, что иначе не может и быть – но предстоящая ночь... пугала. И тем, что могло вновь явиться во сне, и просто жутким мраком. Тут очень помогли бы костры – но в проклятом лесу нечему было гореть. Сырые гнилушки в лучшем случае тлели, выпуская едкий дым, а о том, чтобы нарубить дров, нечего было и думать. Стволы чудовищных деревьев толщиной в два или в три его роста покрывала странная, волокнистая и смолистая кора, при ударе об которую намертво вяз даже остро заточенный стальной топор. К счастью, сегодня Вайми пообещал найти заросли кандеи и набрать знаменитой горючей смолы – только на это Димка и надеялся. Коротать и вторую ночь в этом мраке было бы... неприятно, если не сказать больше. Да и вообще, этот громадный однообразный лес мало был похож на те леса, что он любил. Правду говоря, даже без стонов Червя он пугал до чертиков. Димка буквально шкурой ощущал здесь истинную суть Природы – могучей и бездушно-враждебной к человеку, которого тут только терпят, но не больше...

Вспомнив про Вайми, он вздохнул. Для Астера тут был дом родной – по крайней мере он, едва ли не один, сохранял тут бодрость и цветущий вид. Причем настолько, что порой тащил Димку смотреть на местные диковинки. В основном на поляны, образованные рухнувшими от старости деревьями – они напоминали какие-то экзотические ботанические сады, где Димка не мог даже понять, что к какому растению относится. Жизнь буквально бурлила на них. Бабочки, громадные, как ладонь, походили на осколки перепутанных радуг, отливавших жирным металлическим блеском. Они вились мягким смерчем и от мелькания их крыльев у Димки рябило в глазах. Слитный аромат бесчисленных цветов был настолько густым, что он с трудом дышал им и уходил с этих полян ошалевший. Вайми вел отряд мимо них, потому что вблизи их на деревьях жили крохотные пёстрые лягушки, слизью которых он смазывал свои стрелы; их яд убивал за несколько ударов сердца и им достаточно было коснуться даже крохотной царапины на теле – а здесь всюду торчали твердые, как железо, колючки.

Но даже в глубине леса пройти было трудно. Бурелом тут, понятно, никто не убирал и обильно обросшие поганками стволы всё время приходилось обходить. Ещё хуже были глубокие лужи гниющей воды; покрытые плесенью, на первый взгляд они казались причудливыми цветными коврами. На гребнях холмов, где деревья не были так густы, Димка мог встретить все прелести опушек – в придачу с непроницаемыми зарослями колючих кустов. Здесь иногда мелькала тень зверя, бесшумно исчезая в сумраке, часто быстрее, чем мальчишка успевал узнать его породу. Хорошо ещё, что их шумная орда распугивала всю живность далеко вокруг – змееволки, хоть и крались поодаль, приближаться к отряду не решались, а настоящие чудовища, вроде пресловутого ри`на или палулукана, на их пути пока что не встречались...

Задумавшись, Димка опустил глаза – а когда поднял их, то вздрогнул, увидев стоявшего всего в трех шагах парня. Это было совершенно неожиданно... но мальчишка почти не испугался. Он уже дважды видел его – один раз на опушке и второй раз в лесу, при вспышке молнии. Трудно было забыть эту неестественно светлую кожу и длинные густые чёрные лохмы, тяжелые от вплетенных в них ниток радужных бус. Теперь, вблизи, стало видно, что парню не меньше лет пятнадцати – рослый, мускулистый... одет лишь в какой-то пёстрый платок, небрежно повязанный вокруг бедер. И лицо вполне красивое – четкие черные брови, короткий, закругленный нос, дважды изогнутые, как лук, губы, высокие скулы... Только вот внимательные холодные глаза неопределенно-светлого – неуловимого! – цвета смотрели в упор, не мигая. Без всякого вызова, равнодушно, словно на какую-то тумбочку или там горшок...

Димка вскочил и выдернул из самодельных ножен оставленный исчезнувшим Вадимом меч – короткий клинок сверкнул мрачным свинцовым блеском. Вот теперь на лице незнакомца точно появилось выражение. Испуг. Он быстро отступил на два шага и поднял руки к груди, ладонями вперед, давая понять, что безоружен.

– Убери... это! – лицо его исказилось. Казалось, что один вид клинка причиняет ему едва ли не физическую боль.

– Не уберу, – хмуро сказал Димка. Сначала ему показалось, что перед ним Льяти – и вовсе не с добрыми намерениями, а это точно не подняло ему настроения. К тому же, парень говорил его собственным голосом! Это мальчишке уже совершенно не понравилось. Слухи про Белокожего тут ходили самые разные, но добрых среди них не было. – Ты вообще кто и что тебе здесь надо?

Парень отступил ещё на два шага. Димка заметил, что под его ногами не треснула ни одна веточка. И сам он выглядел немного странно – словно сам свет падал на него как-то неправильно. Мальчишка не мог пока понять, в чем странность – но она безусловно была.

– Я хочу тебе помочь, – с явной обидой сказал парень. – А ты в меня этим вот тычешь! – он обвиняюще ткнул в меч.

– Ладно, – Димка осторожно убрал меч в ножны, но вот руку с рукоятки убирать не стал. Незваный гость не внушал ему ни малейшего доверия. Если верить местным байкам, многих после встречи с ним никогда больше не видели. – Ты кто? Ооль? – на память пришло имя пропавшего в этих лесах соплеменника Льяти.

По лицу парня прошла неожиданная судорога – словно он вспомнил вдруг нечто такое, что вспоминать ему совершенно не хотелось.

– Не я. Больше нет.

– Ладно, – не хочет представляться – его дело. Димка тоже не очень спешил назвать ему своё имя. – Чего тебе тут надо-то?

Незнакомец вдруг присел на корточки, всем своим видом являя полнейшее дружелюбие. Ага, а вскочить и броситься вперед из такой позы – секундное дело, подумал вдруг мальчишка. Даже удобнее, на самом-то деле. Стоит только чуть нагнуться и отставить назад одну ногу – и вот вам спринтер на низком старте, а дистанция тут очень уж короткая...

Сам почти того не замечая, он отошел немного в сторону – чтобы не оказаться на линии внезапного броска. Парень пристально следил за ним и разобрать в полумраке выражение его лица было сложно...

Димка вдруг заметил, что вокруг царит тишина – лес замолк, замолк и лагерь. Это ему уже совершенно не понравилось. Словно их двоих вдруг накрыли огромным прозрачным колпаком. Прозрачным... но непроницаемым.

– Я хочу помочь тебе, – сказал незваный гость и задумавшийся мальчишка невольно вздрогнул.

– Чем помочь? – не очень-то вежливо спросил он. – Ты хочешь к нам в отряд? – ничего больше ему в голову как-то не пришло.

Незнакомец досадливо мотнул головой.

– Вступить?.. Ах, нет, – он помолчал, наверное, сбитый с мысли. – Я хочу помочь тебе. Исполнить твоё самое заветное желание.

– Ну, хорошо, – Димка вздохнул. – Ты знаешь, что сейчас с Машкой и другими?

– Они в опасности, – парень вздохнул с сожалением. Почти искренне. Почти... – В большой опасности. И по твоей вине, кстати.

Димка нахмурился. Он и сам казнил себя за то, что оставил девчонок в том лагере – но тащить их сюда, в этот лес и в этот Безвозвратный Город не согласился бы и под страхом расстрела. Он до сих пор был твердо убежден, что видеть всё это девчонкам определенно не стоило. Особенно пыточные застенки Кащуё и особенно богомерзкого идола Червя. Да и самих Хорунов видеть тоже не стоило. Ему и самому-то о них даже и думать не хотелось...

– Это я и без тебя знаю, – буркнул он. – Ты скажи лучше, как им помочь.

– Разбить Метиса, освободить Столицу, – парень вдруг ухмыльнулся и Димке показалось, что он держит его за дурака. – Но это ты и без меня знаешь.

– Так что ты от меня хочешь-то? – Димка уже начал злиться. Бесконечных хождений вокруг да около он не любил ещё в детстве. В итоге его всегда отправляли на скучные именины к каким-то дальним родственникам, а то и вовсе к зубному врачу.

– Чтобы ты перестал всё тут баламутить, – сказал парень. Тон его изменился, теперь он был совсем не дружелюбным. – Ты и так перебаламутил тут всё на тысячу лет вперед, хватит уж! Удовольствуйся тем, что уже есть.

– И что, мне вернуться в Столицу, сесть царем на троне и сидеть там до конца времен? – возмущенно сказал Димка.

– Ты так говоришь, словно это что-то плохое, – незнакомец вдруг ухмыльнулся. – Многие тут душу бы продали, лишь бы оказаться на твоём месте.

– Да не нужно мне это место! – заорал Димка. – Я домой хочу! Домой! Где мне не надо думать, что делать со злодеями, которые не хотят умирать!

– Вот как раз в этом я могу тебе помочь, – обрадовался парень. – Дай мне руку – и я перенесу тебя домой. Сей же миг. И в сей же миг ты окажешься в своей комнате, в то самое утро, когда пошел в этот поход, словно ничего не случилось. Никто и не заметит, что ты куда-то исчезал.

Димка сунулся уже вперед, протягивая руку – и лишь шага через два опомнился.

– А Машка? Серый? Остальные?

Незнакомец вздохнул. Его огорчение было вполне искренним. Ну, или казалось таким, подумал вдруг Димка.

– Прости, но я могу помочь только одному человеку за раз. Сейчас – тебе.

– Нет уж, – буркнул Димка, убирая руки за спину. – Или мы вернемся все вместе или...

– Не вернетесь, – спокойно закончил незнакомец. – Все – никогда. И ты-то о друзьях думаешь – а они о тебе? Машка твоя, может, уже по самые уши в этого Метиса втюхалась – он, знаешь, парень видный, да и к девчонкам подход знает. А для Серого ты всегда клованом был. Он и держал-то тебя лишь затем, чтобы ты веселил его своими ужимками.

– Врешь, гад! – выкрикнул Димка, снова хватаясь за меч. И тут же, противореча себе, спросил: – Откуда ты-то это знаешь-то?

Парень усмехнулся. Ухмыльнулся, скорее.

– А ты забыл, какой тут мир? Волшебный мир, так-то.

– А ты маг, что ли? – ни волшебной палочки, ни посоха, ни других волшебных атрибутов у парня не было, да и на мага он не очень-то походил. Совсем не походил, по правде говоря.

Парень снова ухмыльнулся.

– Может и так. Тебя, во всяком случае, я вижу насквозь.

– Врешь, – сказал Димка, но уже не очень уверенно.

– Вру? Я? – веселье незнакомца становилось всё более бурным. – Ой, а не ты ли мечтал наподдавать Серому за то, что рядом с ним ты нескладехой себя чувствуешь? Не ты мечтал с Машкой на необитаемый остров попасть, где вы в нибезчего бегать будете? Не ты мечтал таким гением стать, чтобы все друзья тебе в рот смотрели?

– Откуда... – Димка прикусил язык. – Да ну, это всё глупости же!

– Глупости, – спокойно согласился незнакомец. – Только вот ты о них всё равно думаешь. И лезешь всеми командовать, хотя и не знаешь, что делать.

– Оно само так вышло, я не больно-то хотел, – буркнул Димка. Он и в самом деле очень, очень хотел, чтобы на его месте оказался Максим или Серый или хотя бы Антон – он-то в самом деле поумнее его будет!..

– Не хотел? Так ведь не отказался же! Хотя и понимал, что не по тебе это. Не по Сеньке шапка Мономаха.

– Ну и что? – Димке начало казаться, что всё это происходит во сне, что он спорит сам с собой, а этот странный парень ему просто мерещится. – Хоруны-то всё равно разбиты. Рабов я освободил. Вернусь в Столицу, дам Метису этому по шее, устрою всё по уму, как положено. Чтобы ребята тут нормально, дружно жили.

– И ты думаешь, что все будут тебе за это кланяться и благодарить неустанно? – насмешливо спросил парень.

– Да не хочу я, чтобы мне кланялись! – возмутился Димка. – И благодарность их не особо мне нужна.

– Тогда какого, извини меня, фига ты всё это затеял?

– Я помочь всем хотел, – буркнул мальчишка.

– Так прямо и помочь? – уже ядовито спросил незнакомец. – А не историю творить? Оно ведь очень удобно – творить историю, ведь это самое достойное для человека, а за последствия своего творчества, которые проявляются в жизнях простых, обыкновенных людей – не отвечать.

– Ну и что я тут такого... натворил? – хмуро спросил Димка. – Исторического идола грохнул? Сараи для рабов спалил? Или ты за Хорунов переживаешь?

– А ты, я вижу, их уже во Вселенское Зло записал? – хмыкнул парень. – Они, между прочим, добра всем не меньше твоего хотели. Пока не познакомились поближе с местными людишками, да пока те не начали им втихомолку гадить, да в спину плевать. Вот и осерчали они малость.

– Малость?.. – возмутился Димка. – Да за то, что они с рабами делали, их расстрелять всех мало!

– А ты что, думаешь, что рабы их все – овечки безвинные? – хмыкнул парень. – Ана-Ю такое тут творили, что когда их Хоруны разбили, им злейшие враги в ноги кланялись. Да и без того мерзавцев там хватает. А ты их на волю...

– Ну и что? – хмуро спросил Димка. – Всё равно, нельзя людей в рабстве держать. Даже если они гады.

– Ты ж, думаю, уже в курсе, что у Хорунов только тем доставалось, кто непокорство выказывал. А кто смирные – те совсем неплохо жили. Невесело, это так, но сытно, да и думать ни о чем не надо было. И они-то как раз вовсе не рады, что ты их на волю. Где самому обо всём думать надо и никто миску каши за поклон низкий не даст.

– Что-то назад в рабство никто не просился, – хмыкнул Димка. – Даже Турени вон – драпанул от хозяев дорогих так, что аж пятки засверкали.

– Так а кто тебе возражать будет-то? У тебя войско, ты тут царь, а с царем спорить дураков нет. Себе оно дороже.

– Да не царь я! – возмутился Димка.

– Царь, царь – пусть и без короны пока, – ухмыльнулся парень. – Только вот за спиной-то у тебя шипят – и чем дальше, тем больше. А там глядишь и заговор устроят. И проснешься ты как-нибудь с ножом в спине. Так сказать в благодарность за всё хорошее.

– Так что ты от меня хочешь-то? – спросил Димка. – Сказал, что хочешь помочь – а сам обзываешься только.

Парень снова взглянул на него – вновь без всякого выражения.

– Хочу. Хочу помочь понять, что ты на самом деле хочешь.

– Я хочу, чтобы всем тут хорошо было, – буркнул мальчишка.

– Прямо-таки всем? – голос незнакомца просто засочился ядом. – И разбойным Морским Воришкам, и подлым насквозь Буревестникам, и мерзким этим Хоргам, и тупым Горгульям? Ради них ты тоже готов в лепешку прямо расшибиться?

– Есть же нормальные... – буркнул Димка, опустив глаза. В запале он хотел сказать "да!" – но это уж точно было бы чистой воды враньём. Ложиться костьми за благо Буревестников и Хоргов он точно не стал бы.

– А кто? – не унимался парень. – Ну, назови! Куницы эти тупые, которые и видеть вас не хотят? – он едва не сплюнул, упомянув о них. – Нурны с Квинсами, которые едва вас до нитки не обобрали? Паскудные эти Бродяги, которые от трусости давно уж все рехнулись? Или, может, Астеры, которые так нос перед всеми дерут, что аж видеть их не желают?

– Есть же нормальные, – повторил Димка, смущаясь всё сильнее. – Виксены те же, Певцы, Волки, наконец...

– Раз, два, три – вот и кончились люди... – хмыкнул парень. – Волки, помнится, не очень-то тебе показались, с их "Аллой Сергеевной". Виксены хотели, чтобы вы за них пахали да сеяли. А Певцы и вовсе все тронутые. Носятся со своими песнями, как с писаной торбой, а на деле что? Шиш!

– У Певцов-то я был, – зло уже сказал Димка. – Они-то ребята отличные, просто мир их тут зажал.

– Мир? Зажал? – парень презрительно хмыкнул. – Трусы они, вот и весь сказ. А ты за них прямо горой...

– Так что ты от меня хочешь-то? – возмутился Димка. – Чтоб я всех разогнал и сделал, как было? Так это невозможно же. Да я и не хочу.

– В том-то и беда, что невозможно, – незнакомец вздохнул. – Ты хоть понимаешь, что натворил-то?

– А что я натворил? – хмуро спросил Димка. – Ну, спалил я этот Безвозвратный Город – но не весь же! Да и пользы от него никакой тут не было, вред один.

– Да не в городе дело, – незнакомец досадливо поморщился. – Вернее, не в одном только городе.

– А в чем тогда?

Незнакомец вздохнул.

– В Поющем Черве. Который много, много лет уж спал – а вы его пробудили. И это вовсе не к добру. Уж поверь.

– Ну, пробудили, – буркнул Димка. – И что? Пусть поет себе. Не рабов же ему скармливать!

Парень склонил к плечу голову, глядя на Димку с неким нехорошим интересом.

– А ты думаешь, что тут, в нашем мире, всё было как попало устроено? Нет, дорогой. Всё тут было на своём месте. Волки те же – на своём, Хоруны – на своём. Да, зло они, кто ж спорит! Да только вот польза и от них была, и польза немалая. Никто, кроме них, жертвы Червю приносить не мог. И не стал бы. А теперь некому уже.

– Ну и что? – Димку стал злить уже этот разговор.

– А то, что теперь Червь освободится. Не сразу, быть может, но уже обязательно. И миру тогда конец придет. И тебе. И Машке твоей, между прочим.

– И что? – про всё это он слышал не один уже раз. Только не очень-то верил.

– А то, что ждет тебя лютая погибель. Не погибель даже, а то, что ты в снах видишь. Только наяву – и вечно. А парень ты всё же хороший, пусть и слишком горячий пока. Вот и хочу я тебе помочь. Домой вернуть.

– Да ты это говорил уже! – голова у Димки пошла уже кругом. – А в обмен что? Душу продать?

Незнакомец вдруг вздрогнул – словно кто ткнул его в задницу вилкой, подумал вдруг Димка.

– Не говори так, не надо, – с каким-то испугом даже проговорил он. – Об этом мы после с тобой потолкуем. Когда ты дома уже будешь.

– Да не хочу я домой! – возмутился мальчишка. – Что я там один буду делать? Зная, что друзей на лютую погибель бросил? В петлю только лезть, – его передернуло.

– А если я тебе скажу, что всё это, – незнакомец небрежно обмахнул рукой лес, – понарошку? А? – он вновь склонил голову к плечу и глаза его вдруг заблестели, светло и страшно. – Не бытиё, а так, одна видимость? И ты тут – вовсе не ты, а лишь твоя копия? А ты настоящий уже Новый Год встречать готовишься, да Машку на пироги зовешь?

Димка похолодел. Вот об этом он и сам часто думал – и от таких вот мыслей ему становилось тошно и жутко. Словно у него украли его жизнь...

– Врешь ты всё, – ожесточенно ответил мальчишка, изо всех сил боясь поверить, что нет. – А если и не врешь, так ничем не поможешь уже.

– А я могу, – незнакомец широко улыбнулся. – Только я это и могу. Так могу сделать, что сознание того Димки – пфф, улетит в страну прошлогоднего снега. А твоё – на его место. А там и дом, и мама с папой, и Машка, и все друзья твои. Никто и не заметит ничего. Стоит тебе только взять меня за руку – и всё. В один миг будешь дома. На каникулах и с Машкой на коленках возле ёлки.