Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 2: Гранит и серебро

1.

Пробуждение было внезапным и резким – словно иглой ткнули в сердце. Лэйми дернулся, сел... потом вновь откинулся на подушку. Его охватил страх – совершенно бессмысленный, так как ничего страшного вокруг не было. Просто...

Он чувствовал, что спал очень долго. Неудивительно, после всего, что им пришлось перенести, но ему казалось, что спал он целую вечность и мир вокруг уже пришел к концу.

Наверное, в этом были виноваты сны. Они оказались столь яркими, что он какое-то время не мог понять, где реальность; это-то его и напугало. Ему грезилось цилиндрическое бездонное пространство. В нем парило, кружилось множество глыб и он парил между них, неотвратимо спускаясь к чему-то... к чему-то страшному.

Одно видение было особенно ярким – таким ярким, что пробирали мурашки. Словно бы над ним склонялось лицо – громадное, в обхват его рук или ещё больше... но только не человеческое – в форме восьмиконечной звезды с закругленными лучами, покрытое жесткой, длинной, радужно переливающейся шерстью. С такой же звездообразной пастью в центре, с множеством зубов, предназначенных отнюдь не для травы. И с восемью глазами – по одному на каждом луче, таких же, как его собственные, но только с щелевидными зрачками и раза в два больше. И было ещё что-то – смутное, чего ему не хотелось вспоминать...

Лэйми повернул голову. Охэйо спал рядом с ним, по-детски сунув ладонь под щеку и чему-то улыбаясь во сне. Трудно поверить, что столь невинное создание может с издевательской ухмылкой бить ногой в пах или с дикими воплями рубить головы...

Охэйо проснулся, почувствовав его взгляд. Глаза под поднявшимися ресницами были внимательные и спокойные.

– Один из НИХ был здесь, – сказал он.

– А?

– Когда мы спали. ОН думал, что мы спали, но я не спал.

– Кто?

– ОН. Один из НИХ. Из строителей Мааналэйсы.

– Какой он?

– Громадный. Вроде кошки... то есть, он двигался, как кошка, и мех был, как у кошки... но это было... как те твари, что живут на морском дне. Лап восемь, не меньше... гибкие, словно без костей. Тело круглое. Цилиндрическое. С такими продольными гребнями. Метра три длиной. Голова... – Охэйо замялся, подбирая подходящие слова.

– Звездообразная, с восемью глазами? – спросил Лэйми.

– Ну да! Так ты тоже не спал? То есть, проснулся. А ОН заставил нас снова уснуть...

– Какой-то дурацкий сон... – начал Лэйми.

– Сон? Сон? А ЭТО тоже сон, да? – Охэйо вскочил, показывая что-то на полу.

Лэйми приподнялся. Пол здесь покрывал толстый слой пыли. В ней прекрасно отпечатались подошвы его башмаков и босые ноги Охэйо. Но там были и ЕЩЁ чьи-то следы. Треугольные, раза в полтора больше их ног. С восемью пальцами. И с отметинами от когтей возле пальцев.

Сердце Лэйми попыталось выпрыгнуть из горла.

2.

Какое-то время они сидели в углу, прижавшись друг к другу, словно испуганные мальчишки. Лэйми хотелось бежать к кораблю и вообще из этого места, но даже на это у него не было сил...

Охэйо вдруг помотал головой, затем поднялся.

– Глупые мы всё же твари, – сказал он. – Боимся... чего? Здесь, под Зеркалом, никого нельзя убить. То есть, с помощью атомной бомбы, может, и получилось бы, но так – нет. Только... Знаешь, у НЕГО были руки. Восемь штук. Вокруг шеи. Как щупальца, только они делились на... как на пальцы. Шестьдесят четыре пальца. С когтями. Не как крючки, а как маленькие кривые ножи. И на лапах такие же, но только больше раза в два. Это был хищник, несомненно. Но ему просто хотелось на нас посмотреть. Похоже, мы двигаемся в правильном направлении. Ведь если бы мы не помогли оркам – то не нашли бы корабля, и не оказались бы здесь, верно? Но ОН не стал с нами говорить. Значит, мы должны сделать ещё что-то...

– Что?

– Разве я знаю? – Охэйо вновь помотал головой. – Это всё Зеркало... я словно спал всю жизнь. Сны... и сны... и сны... как про Вторичный Мир... но нет. Не помню...

– И что нам делать дальше?

– Не бежать, это главное. Походим здесь, посмотрим...

– А если мы встретим ИХ?

– Не надейся. Мы не можем ИХ встретить. Только ОНИ – нас. Когда захотят.

– А если?..

– То мы сядем и поговорим. Вот и всё.

3.

Лэйми не знал, сколько занял обход Зеркала Вьянтары. Наверное, много часов. Или дни. Им не хотелось ни спать, ни есть – первое из-за возбуждения, второе – из-за Зеркала. Иногда они ощущали усталость... но она быстро проходила, если отдохнуть. Вообще-то, по стандартам внешнего мира они оба были мертвы – обмен веществ в их телах прекратился, сердца сокращались лишь по инерции, перегоняя неизменную кровь, – но это их как-то не трогало. Почти вся их жизнь прошла в таком вот окружении.

Сначала они пошли по следам диковинной твари. Лэйми до одури не хотелось этого делать... но показать свой страх перед Охэйо он не посмел.

Боялся он, как оказалось, напрасно – следы вели на террасу и там обрывались, что было и неудивительно – раз уж они умели летать по воздуху, то создатели этого мира...

– ОН всё ещё где-то здесь, под Зеркалом, – сказал Лэйми, поёжившись.

– Необязательно. Я полагаю, ОНИ могут проходить через Зеркало когда захотят. Знаешь, у этого... существа сзади было что-то вроде сопла. Как его голова, только пустая внутри. А живых ракет, знаешь ли, не бывает. Если ОНИ изменяют реальность – то что ИМ стоит изменить себя? Только... здесь, под Зеркалом, я не могу летать. А ты?

Лэйми попробовал. У него ничего не получилось.

– Это запрет Зеркала, – сказал Охэйо. – Неудивительно, что ИМ пришлось вырастить реактивные сопла.

4.

Пожалуй, если бы кто-то спросил, чем отличается Зеркало Вьянтары от его родного, хониарского, Лэйми бы ответил сразу – изобилием. Здесь всего было много. И людей, и вещей. Но вещей всё-таки больше. Здания-утесы напоминали чудовищные универмаги или же лабиринты – сложная система коридоров, проходов, лестниц, встречавшихся в самых неожиданных местах, мириады крохотных комнат, ни одна из которых не имела единственной двери. У всех помещений здесь было по два или больше выходов – в разные коридоры или даже на разные этажи, – вполне естественная предосторожность на случай пожара... или нападения врагов. Судя по хитроумной архитектуре, скорее всего последнее – она могла запутать и сбить с толку кого угодно.

Лишь выходившие на площадь помещения были жилыми. Остальные – по большей части мастерскими, лабораториями или складами. Здесь была консервированная еда – во всех её видах и в таком количестве, что даже множеству собравшихся под Зеркалом людей (по подсчетам Охэйо не менее двухсот тысяч) её хватило бы на многие годы. Лэйми видел бесконечные штабеля одежды, приборов, игрушек... но было здесь и оружие. В подвале одной из громадин они наткнулись на незапертый арсенал – просторный, протянувшийся на полкилометра зал под циклопическими сводами. На стальных стеллажах плотными рядами блестели автоматы и лазеры – их здесь были, наверно, миллионы. Штабеля ящиков с патронами походили на двухэтажные здания. Но при этом – никакой взрывчатки. Что и понятно – кто захочет жить на пороховом складе?

Но большую часть арсенала заполняли боевые машины – восьмиколесные бронетранспортеры и танки, выкрашенные в зеленый цвет. Тут стояло ещё несколько громадных гусеничных платформ с пирамидами, неотличимо похожими на Генератор Зеркала, разве что поменьше и с пятью шпилями – четыре по углам, один в центре. На переднем конце каждой платформы была просторная низкая кабина из плит стали и бронестекла. Из её узких амбразур торчали стволы нескольких лазеров.

– Подвижные генераторы Зеркала? – удивился Лэйми.

Охэйо подумал.

– Вряд ли. Они выглядят слишком... примитивно. Максимум, на что они способны, – силовое поле диаметром метров в пятьдесят. Или... направленное разрушение структур в радиусе метров ста. По здешним меркам – почти абсолютное оружие. Урана здесь нет, так что делать атомные бомбы не из чего.

А вот Арсенальная Гора здесь оказалась вовсе не Арсенальной. Тщательно и роскошно отделанное здание – точная копия того, в котором они уже были на соседней площади, за Зеркалом, – являлось центром связи и управления. Жилые комнаты перемежались залами с электронной аппаратурой. Людей здесь было особенно много.

Пультовая отыскалась быстро – просторное квадратное помещение, скрытое под центром здания, на глубине этажей двух. В него вели сразу четыре отделанных мрамором лестницы – с многослойными стальными дверями (открытыми) и многочисленной охраной, которая, казалось, спала в самых неподходящих местах...

Внутри царил мрак и висела стойкая вонь паленого пластика. Фонарь Охэйо высветил обугленные скелеты пультов... и покрытые копотью тела людей. Одежда на них сгорела, но кожа и даже волосы остались неповрежденными.

– Они здорово удивятся, когда проснутся, – сказал Охэйо. – Ни один нормальный прибор не рассчитан на три тысячи лет непрерывной эксплуатации. Пусть даже здесь прошло всего лет шестьсот... по нашим меркам.

Это Лэйми знал. Зеркало замедляло скорость физических процессов – примерно раз в пять. Правда, это относилось лишь к механике и химии. Электронику и свет замедление не затрагивало.

– Должно быть, короткое замыкание в лампе, – Охэйо смотрел на потолок. – Эти люминисцентные лампы всегда... И не очень давно, судя по запаху. Так что, к добру или к худу, но отключить Генератор мы не сможем.

– А сам он не испортится?

– В нем нет ни одной движущейся части, и ни одной – работающей при высокой температуре. Так что... – Охэйо вдруг подскочил. На секунду он замер, почесывая пятку поджатой ноги, потом, нагнувшись, поднял кинжал. Очень красивое оружие – блестящий, дюймов в восемь клинок, казалось, был сделан из полированного серебра; он сбегал к острию двумя математически безупречными параболами. Поперечина была массивной, с зазубринами, рукоять широкая, с накладками из серого, шершавого гранита – такое оружие никогда не скользнет в руке. Охэйо разглядывал кинжал, словно завороженный. На клинке были выбиты непонятные геометрические знаки, – очень тонкая и точная работа.

Судя по оплавившимся золотым украшениям, прежний хозяин этого оружия был очень важной персоной. Может, даже правителем Лера.

– Это и впрямь серебро, – сказал Охэйо, осмотрев клинок. – Но оно не мягкое. Похоже на сталь. ОЧЕНЬ хорошую сталь. Какой-то сплав... – он вдруг усмехнулся. – В сказках такое оружие убивает наповал всякую нечисть. Сомневаюсь, что это так, но... ты знаешь периодическую таблицу, Лэйми? Медь-серебро-золото. И ещё натрий. Хлорид натрия – соль. Которая тоже помогает от оборотней. Забавное совпадение, правда? Интересно, как действует на оборотней чистый натрий? Не на наших лягушек, а на настоящих, которые не отбрасывают тени?

Лэйми вдруг рассмеялся.

– Представляю – тебя окружили оборотни, а ты кладешь в пасть каждому по кусочку натрия. Доставая его пинцетиком из банки с керосином...

– Это ведь и в самом деле может убить, – сказал Охэйо. Он явно не видел здесь ничего забавного. – И не только оборотней. Кого угодно. И пинцетик тут не обязателен. Можно сделать пули с натриевым сердечником.

Лэйми внезапно перестал смеяться. Натрий горит в воде – в крови, если угодно, – не хуже термитной смеси. И при сгорании образуется щелочь, которая разъедает мясо сильнее любой кислоты... Брр!

– Ну и фантазии у тебя... – сказал он.

– Мои ФАНТАЗИИ спасли мне жизнь. И тебе. И, если на то пошло, – ещё четырем миллионам жителей Хониара. Я, знаешь, привык им доверять. Оп! – он с места прыгнул высоко вверх, перевернулся в воздухе и ловко приземлился на ноги. – Координация восстановилась. Мне кажется, что тут есть что-то в воздухе. Как паутины. Не только вокруг нас – везде. Точнее, не паутины, а как бы... стяжения в форме паутин... черт, слов нет... Короче, тут, в поле Зеркала, живет что-то... нематериальное. Ну, мне так кажется. Но что, если здесь что-то... заперли? И специально уничтожили управление? Я не могу это доказать – но и опровергнуть тоже.

– Кого заперли? – удивился Лэйми. – ИХ?

– Может быть. ОНИ создали Мааналэйсу – но не могут же ОНИ быть во всём единодушны и контролировать всё? Какие-нибудь отступники... которые хотели как-то использовать людей... впрочем, что толку тебя пугать? Сначала мы должны всё осмотреть... и выяснить наверняка.

5.

Они осмотрели. Здесь действительно было жутковато – но по вполне объяснимым причинам: из-за множества окаменевших людей. Впрочем, если бы кто-то решил тут спрятаться – он мог сделать это почти без всякого труда. Здесь были тысячи запертых дверей, за которыми, наверняка, скрывалось самое важное. Зеркало увеличивало прочность и неживой материи – причем в самом Генераторе настолько, что он становился практически неуязвимым. Если это ловушка, она оказалась очень надежной. Только...

Их корабль был выходом. Однако, он стоял нетронутым – а это разрушало всю идею ловушки. Охэйо с легкостью заменил «заперты» на «затаились», но Лэйми это нравилось ещё меньше. Он помнил, кто ТАИЛСЯ под Зеркалом Хониара.

– Мне здесь страшно, – наконец сказал он. – Я хочу... выйти наружу. Всё равно, мы же не сможем жить здесь... одни.

– Жить – не сможем, – согласился Охэйо. – Но, на мой взгляд, стоит потратить несколько лет, чтобы разобраться во всём здесь. Кстати, тут мы не можем стареть. Да и что мы станем делать там, снаружи?

– Бить леров, – заявил Лэйми. – По-моему, они это заслужили.

– Чтобы разобраться, заслужили ли, нужны годы. Здесь одних книг – миллионов двадцать... Ты же видел здешние документы – те, что леры писали для себя. Да, они захватили власть ради власти – ничего больше. И, не умея управлять, устроили экономический кризис. Чтобы заткнуть дыры – и, я полагаю, ради наживы тоже, – они начали использовать рабский труд орков. Пока те не объявили им всеобщую забастовку и не захватили плантации. Но войну тоже начали они – пригласили на переговоры вождя леров – а когда он прибыл, убили его. Раз он поехал к противнику с маленькой охраной – то был, наверное, не самым плохим парнем... во всяком случае, я так не поступил бы. По крайней мере, леры – не предатели. Если бы они были тиранами, то не продержались бы у власти три тысячи лет.

– Но они ведут себя...

– Скверно? Да. Но – в интересах человеческой расы. Нашей с тобой, между прочим. Понятно, что мостик узкий: раз они поступают ТАК с орками, то могут и с людьми. Если так – то да, конечно, мы должны их убить. Но, знаешь, бывает трудно отличить хороших людей от плохих... это ещё и от вкуса зависит. Здесь, кстати, мы не нашли ничего... изуверского.

Лэйми промолчал. Это было правдой – под Зеркалом Вьянтары они не нашли ни пыточных застенков, ни тюрем, вообще ни единого орка. Зато прекрасные произведения искусства попадались в превеликом множестве...

Дворец, напомнил он себе. Здесь жило правительство леров. Понятно, что они держали здесь лишь то, что им нравилось. Доставляло эстетическое удовольствие. А дыбы...

Но тут были ещё библиотеки. Многосотлетние архивы. Масса документов, разбросанных буквально повсюду. Однако Охэйо был прав – чтобы извлечь из этой груды достоверные сведения, не основанные на случайных впечатлениях, нужны годы. Только зачем? Он видел, ЧТО делали леры – и, по его мнению, этого было достаточно, чтобы стереть их всех с лица земли. Более чем.

– Я всё равно пойду, – упрямо сказал он.

Охэйо вздохнул.

– Иди. Но я с тобой не пойду, уж извини. Мы уже достигли цели. Осталось только – понять. Ну а всё остальное – потом.

– Так ты решил остаться здесь?

– Да. О, я выпущу тебя наружу, дам всё, что захочешь... кроме корабля. Он нужен мне здесь. Возможно, нам полезно будет взглянуть на них с двух сторон сразу. Только... через пять месяцев состав твоего тела совершенно обновится. И ты больше не сможешь войти под Зеркало. Никогда. А потом состаришься и умрешь. Ты этого хочешь, да? Хочешь умереть?

Лэйми не хотел. Чем дольше он жил – тем больше ему это нравилось.

– Сколько я могу пробыть вне Зеркала? – спросил он. – Без... ну, без особого вреда?

– Судя по нашим приключениям – месяца два. Без здешней еды. Тогда Зеркало не вызовет серьезных... ограничений подвижности. А то ведь может оказаться и так, что твое тело окаменеет, а сознание будет действовать. И это уже не поправить.

– Я вернусь через месяц. Обязательно.

– Через шесть здешних дней. Если вернешься. Послушай... по сути, нас ничего не связывает, – мы ведь не братья, – но... если ты не вернешься, я буду тебя искать. И, если тебя убьют... я сделаю что-нибудь очень скверное. Я заставлю убийц заплатить. И это будут не леры. Это будут орки, потому что они нравятся мне куда меньше. Так что постарайся остаться в живых, друг. Без тебя мне будет всё же очень одиноко...

Лэйми отвернулся. Он знал – Охэйо не преувеличивал. Он сделает всё, что обещал. Но что-то словно подталкивало его – быть может, просто желание влиться в поток жизни, вне которого он пробыл так долго. Только...

– Не надо мстить за меня, – вдруг тихо сказал он. – Если я не вернусь.

– А что мне ещё делать? Слагать скорбные поэмы над твоим прахом? Мои стихи ты читал. Надеюсь, перед смертью ты предупредишь человечество о грядущей угрозе...

Лэйми улыбнулся. В юности – в своей настоящей юности – они оба писали стихи. Стихи Охэйо были не то чтобы скверными, но ехидными – сверх всякой меры. Позже хониарские эстеты учредили журнал «Хроники непогашенной луны», в котором печатались лишь произведения, «благопристойные во всех отношениях». Охэйо немедля основал журнальчик «Дохлая луна». В нем подобно описывалось, как эстеты, сочиняя их, одновременно предавались разнообразнейшим порокам, – а также печатались издевательские пародии на их творения, и над ними ржала половина Хониара. Но всё это было очень, очень давно...

– Ты думаешь, месть меня оживит? – спросил он.

– Я думаю, всем там, снаружи, будет невредно знать, что если ты умрешь – у них будут ОЧЕНЬ большие неприятности. Возьми Рларру, чтобы он это подтвердил...

– Ты думаешь, именно орки захотят убить меня?

– Один раз они уже пытались проломить тебе голову. Почему бы им не попробовать ещё раз?

– Но я же хочу помочь им!

– Разве это не повод для ненависти?

6.

Сборы оказались недолгими. Всего через час Лэйми стоял у мутно светящейся стены Зеркала Вьянтары. Охэйо был в корабле – он готовился открыть ему выход наружу. В суматохе они забыли попрощаться, но, наверное, и к лучшему.

У его ног лежало окаменевшее тело Рларры. Лэйми скрепя сердце решил взять орка с собой – раз уж начал спасать чью-то жизнь, то делай это до конца. К тому же, кто-то же должен помогать ему в этом непонятном мире...

Несмотря на изобилие Зеркала, он не мог взять с собой ничего особенно полезного. Даже оружия. Лазер, конечно, был эффектен – но тяжел и взрывоопасен, а с зарядкой батарей для него (каждой хватало едва на две минуты стрельбы) были сложности. Так что, по зрелом размышлении, он взял с собой только здешний автомат с десятком запасных обойм (в каждую входило всего двадцать весьма интересных 9 х 30 мм патронов) и кинжал, доставшийся ему ещё от трусливого охранника Тарики...

Охэйо, правда, набил его сумку «белками» – то есть, мясными консервами, – и уверял, что с их помощью он сможет продержаться вне Зеркала месяца три. Не обязательно было есть только здешнюю пищу, однако именно в ней содержались «структурные элементы». Зеркало накладывало свой отпечаток на молекулы и даже атомы живых тел, и именно их важно было сохранить...

Ржаво-туманный свет Зеркала Вьянтары внезапно померк – Охэйо включил Зеркало корабля. Оказавшись в полном мраке, Лэйми торопливо вытащил из наплечной сумки фонарь и включил его. Стена Зеркала отступила метра на три. За ней, правда, шел глубокий, выложенный камнем ров – для стекавшей с Зеркала дождевой воды – но Лэйми это не смутило. Сбросив Рларру вниз, он прыгнул сам. Канал был глубокий – метров в пять – и, не устояв на ногах, он грохнулся затылком о сырые каменные плиты. Во внешнем мире с ним в тот же миг всё было бы кончено; здесь же у него лишь на секунду потемнело в глазах.

Вытащив из сумки баллон с радиоактивной смесью, Лэйми торопливо разлил её по дну канала: видимое только счетчикам радиации «горячее пятно» должно было обозначать выход. Ровно через месяц – минута в минуту – ему надлежало быть на этом месте. В противном случае Охэйо сам начнет искать его...

Окончив приготовления, Лэйми дважды просигналил фонарем. Выход наружу был опасной процедурой – половина Вьянтары видела, как их корабль вошел внутрь Зеркала, и леры вполне могли собрать вокруг войска на случай, если он выйдет. Тут оставалось надеяться лишь на Дар Полета...

Через секунду его ослепил яркий свет. Прижмурившись, Лэйми увидел сразу за собой пепельно-серую, туманную поверхность Зеркала, а впереди – сложенную из каменных глыб стену канала.

А наверху, над головой – ясное небо.

7.

Поднявшись над краем канала, он увидел бегущий к нему патруль леров – то есть, не самих леров, конечно, а их солдат, в темно-синих туниках и круглых шапках с большими козырьками. В руках они тоже держали автоматы – лазеры, очевидно, были во Вьянтаре всё же сравнительно редким и дорогим оружием. На вид это голоногое воинство не казалось особенно грозным – типичные городские мальчики, гибкие, но тонкие, и явно не очень выносливые. Впрочем, здесь, где не нужно лазить по горам или рыть окопы, это не имело особого значения...

Очевидно, их привлекло изменение Зеркала – первое за три тысячи лет. Солдаты замерли, рассматривая его. Лэйми подумал, что леры вполне могли составить его описание и довести его до сведения всех своих слуг...

Опомнившись, он стрелой рванулся вверх.

В то же самое мгновение солдаты открыли огонь.

8.

Готовясь к экспедиции, Лэйми учел многие важные вещи – например то, что держать взрослого орка на весу, обхватив его поперек живота, неудобно. Во время первого полета его руки быстро начали ныть от тяжести и он понял, что протянет недолго. А если он уронит Рларру – то вряд ли успеет догнать его и подхватить вновь...

На сей раз, он пристегнул его к себе ременной упряжью. Тяжелый Рларра оказался внизу – и Лэйми ощутил тупые удары входивших в его тело пуль. Что-то ударило и по его руке, она мгновенно онемела, но он продолжал подниматься вверх, вверх, вверх... и лишь когда здания внизу расплылись в воздушной дымке понял, что Рларра мертв.

9.

Вытащив левой рукой кинжал (правая почему-то плохо слушалась), он перерезал ремни. Зеленоватое тело камнем пошло вниз и растаяло в воздухе раньше, чем упало. Только потом Лэйми увидел сквозную дыру в предплечье – дыру, из которой хлестала кровь. Он попытался зажать рану – и в то же мгновение руку пронзила невыносимая боль – казалось, её проткнули раскаленным железом.

Сжав зубы, Лэйми избавился от сумки с припасами и оружия, потом от куртки и попытался пережать артерию, но кровь продолжала сочиться между пальцами. Голова закружилась, он чувствовал, что слабеет. Одной рукой он не мог перевязать рану, да ему было и нечем – он не взял с собой ничего на этот случай, самоуверенно полагая, что с НИМ ничего подобного не случится...

Первым побуждением Лэйми было вернуться назад, но он понимал, что это невозможно. Боль терзала его, лишала рассудка, и он ожесточенно и молча боролся с ней. К счастью, сила, позволявшая ему летать, зависела только от сознания, но оно тоже было не в лучшем состоянии. Он едва понимал, что делает. В книжках такая рана считалась пустяковой – герои просто брали меч в другую руку, только вот вокруг была вовсе не книжка...

Словно назло, внизу кружили вертолеты леров и ему оставалось лишь лететь вперед, как можно дальше от Зеркала. Он уже миновал их жилые башни и огромные (не менее двухсот метров в высоту) кубы их гидропонных теплиц, теперь внизу тянулись обычные городские кварталы.

Отлетев от Зеркала уже километров на десять, Лэйми понял, что должен приземлиться: потеряв сознание, он просто упадет, а дело явно шло к этому. Выбирать место не приходилось – он просто заскользил вниз и опустился на поросшей цветами лужайке в глубине какого-то сада (очень старого и довольно запущенного, на его взгляд), отделенного от улицы высоченной каменной стеной. Его приземление не прошло незамеченным – всего через минуту из-за деревьев выскочил мужчина, одетый в смешную колоколообразную куртку и вооруженный ружьем, стреляющим, как догадался Лэйми, картечью. Он закричал на него, но у Лэйми не было сил отвечать...

Сторож думал недолго – он схватил Лэйми за шиворот и потащил в глубину сада. Здесь к стене примыкал крепкий каменный сарай и он запер его в нем.

Лэйми провел примерно полчаса в жаркой, пахнущей пылью темноте. Разодрав рубаху на полосы, он всё же кое-как перевязал руку. Кровоточение прекратилось, боль тоже несколько утихла, однако, ему очень хотелось пить, он сильно ослабел и понимал, что не сможет оказать сопротивления. Что с ним сделают? Сторож явно принял его за вора. Он сообщит властям. То есть лерам. А леры... какое там наказание положено у них за убийство сотни соплеменников?.. Четвертование? Варка в смоле?..

Эти мысли не получалось назвать веселыми. Он сам выглядел как лер – рослый, гибкий и мускулистый юноша всего лет двадцати на вид, со светло-золотистой кожей и густой гривой рыжеватых волос, широкоскулый, с темно-синими глазами. У леров были все основания счесть его предателем, а предателей убивали всегда и везде...

Из-за двери донесся топот. По обрывкам слов Лэйми понял, что прибыл патруль. Это подстегнуло его сильнеё ременной двуххвостки – только что он лежал на полу, отчаявшийся, почти умирающий, – и вдруг оказался на ногах, готовый драться, если потребуется. Боль в раненой руке почему-то прошла.

Загрохотал засов. Лэйми инстинктивно прижался к стене. Только это его и спасло: сунувшийся в проем молодой лер – настоящий, не из солдат – с ходу всадил автоматную очередь в лежащее у стены тряпье. Времени рассуждать об этике у Лэйми не было, поэтому он просто сгреб лера левой рукой за волосы и с разворота ударил об стену, не особенно заботясь о том, чтобы не проломить ему случайно голову.

Выскочив наружу, он наткнулся ещё на двух солдат, но их оружие было опущено. Налетев на них, Лэйми сшиб их с ног и нырнул в воздух, прячась за деревьями. На сей раз, автоматные очереди поразили только пустоту.

10.

Солнце уже склонялось к закату. Лэйми, безразличный ко всему, сидел на выступе крыши громадной каменной башни, тупо глядя вниз. Вначале всё было не так плохо – обезумев от жажды, он буквально бросился в какой-то пруд и наглотался зеленоватой, пахнущей тиной воды. Он смог скрыться от вертолетов и боль в руке постепенно прошла... но он вообще перестал её чувствовать. Рука стала белой и холодной на ощупь. Совершенно чужой – это была рука мертвеца. Умирать вот так, по частям, ему совершенно не хотелось. Лучше уж броситься вниз и покончить сразу со всем. Высоты двадцати этажей наверняка хватит на быструю, милосердную смерть...

Чье-то гибкое тело мелькнуло на фоне солнца, быстро приближаясь к нему. Минутой позже Летящий мягко опустился на камень всего в нескольких шагах и Лэйми, открыв рот, уставился на него, в одно мгновение забыв обо всём.

Это была девушка-лер, невысокая, лет, примерно, двадцати. У неё был маленький вздернутый нос и пухлые губы. Масса роскошных черных волос окутывала её плечи, спускаясь до узкой поясницы; голова обернута какими-то стеблями – с листьями и несколькими яркими цветами, что очень ей шло. Из одежды на ней были лишь двойные браслеты на щиколотках и золотой пояс с цепочками. Слева к нему был прицеплен кинжал в ножнах, справа – что-то, похожеё на рацию. У неё был впалый, гладкий живот и красивая грудь, ноги – длинные, крепкие, с изящными ступнями. Лэйми нравилось смотреть на неё.

В руке девушка держала трубку в локоть длиной, вырезанную из какого-то чешуйчатого стебля. Только разглядев возле кинжала узкий колчан с крохотными дротиками Лэйми понял, что это оружие. Впрочем, страха перед ней он не испытывал. Она же смотрела на него с интересом.

– Что с тобой? – спросила она.

Лэйми промолчал. То есть, его сознание буквально вопило от отчаяния, но показать это ей...

– Что у тебя с рукой?

Не дождавшись ответа, она подошла к нему и взяла его безвольную ладонь. Когда она начала осторожно прощупывать рану, Лэйми вскрикнул от неожиданной боли.

– Плохо дело. Тебе немедленно надо в Мебсуту.

– Куда?

– Там живем мы, Летящие. А ты тот самый Лэйми, да?

Он не видел смысла врать.

– Да. Откуда ты знаешь?

– За тебя обещали столько золота, сколько ты весишь. И за твоего друга. Вот, – она достала из колчана листок бумаги. На ней были вполне приличные, хотя и сделанные от руки, портреты его и Охэйо. – Это Паирика постаралась. Которая первой вас увидела. Не бойся. Мы, Летящие, считаем, что ты поступил правильно. Откуда ты, Лэйми?

– Из Хониара. Это город на планете Джангр.

– Джангра уже три тысячи лет не существует.

– Существует. Я Извне. Из его колонии.

– Это нужно обсуждать в другом месте. Летим!

11.

Несмотря на всё, Лэйми невольно улыбался, проносясь над крышами Вьянтары. Он знал, что Шауле (она представилась, хотя и чуть запоздало) не стоит доверять, но... он просто не мог её бояться.

Полет оказался недолгим – может быть, полчаса, – но они увидели Мебсуту уже на закате: эта усеченная звездообразная пирамида диаметром метров в сто свободно парила в воздухе на высоте полумили. Лучей у неё было восемь, террасы восьми этажей сужались сверху вниз. Построена она была из темно-коричневой стали.

Когда они опустились на пол просторной комнаты, Лэйми чувствовал себя, словно во сне – голова у него кружилась и он лишь отчасти понимал происходящее. Шаула тут же скрылась за дверью – за помощью. Ничто не мешало Лэйми улететь... но он решил, что лучше быть казненным, как преступнику, чем тихо сдохнуть где-нибудь на чердаке от заражения крови.

Комната оказалась квадратной, просторной, очень уютной – с завешанными зелено-серебристой, узорчатой тканью стенами и массой разбросанных по застеленному пушистыми коврами полу шелковых подушек, с множеством маленьких светильников, свисающих на мохнатых шнурах с потолка...

Дальняя от двери стена – одно огромное окно – была полностью распахнута и в комнату волнами вливался теплый, сырой после только что прошедшего дождя ветер. Там сияли стеклом и полированной сталью огромные башни Вьянтары. Далекие, они казались целой горной страной, залитой сиянием заката, – а откуда-то снизу доносился мощный, неразборчивый, на удивление уютный шум огромного города.

В дверь протиснулось сразу несколько человек с медицинской каталкой. Лэйми уложили на неё и куда-то повезли. Путешествие кончилось в очень ярко освещённой комнате. Холодный металл коснулся его шеи, что-то тихо щелкнуло. Лэйми пронзила короткая резкая боль.