Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Анмай кивнул.

– Они обрушились на них внезапно. Никто не ожидал атаки – нельзя ведь заранее увидеть то, что движется почти со скоростью света! Население Первой Файау достигло уже двух миллионов – они все погибли в течение нескольких минут. Уцелели лишь те, кто находился в звездолете. Он оказался единственным населенным местом вне планеты. Там был технический персонал – десять или одиннадцать файа… и еще, двести тысяч матриц. Опасаясь новой атаки, они решили увести корабль, активировав Эвергет. «Фамайа» вошла в не-пространство, но прыжок был плохо рассчитан. В один миг пройдя триста мегапарсеков, они оказались в абсолютной межгалактической пустоте, но, совершив второй прыжок, достигли этого мира – истратив все топливо. Это были файа, меньше всего подходившие для возрождения цивилизации. Кроме корабля, у них не было почти ничего. Но у них остались матрицы его строителей и те сумели… хотя прошло еще тысячелетие, прежде чем мы вновь смогли строить межзвездные корабли. О ваших матрицах они ничего не знали. Они были спрятаны, очень надежно, чтобы спасти их от уничтожения. Ваши потомки хотели стереть даже память о вас, но вышло иначе. «Фамайа» ныне превратилась в музей и ваши с Хьютай матрицы нашлись чисто случайно. Они могли до конца времен пролежать неразысканными. Вот они, – файа выложил на стол два плоских, зеркально-черных прямоугольника с узко скругленными гранями.

Они были гладкими, холодными и очень тяжелыми – Анмай с трудом смог поднять один. Так же удивленно он разглядывал его всего несколько минут назад – до того, как сбросил одежду и растянулся на операционном столе. Эти матрицы они нашли на «Сурки» – захваченном ими крейсере Межрасового Альянса. Прямоугольник легко умещался на ладони. Было трудно поверить, что он может вместить сознание и память даже самой развитой личности – и даже сейчас вмещает его безмолвное сознание.

– Так мы… в другой галактике? А Межрасовый Альянс?

– Уничтожен. Нам стоило большого труда отыскать нашу родную галактику, но мы все же сделали это. Однако они нашли нас тоже. Их империя сильно изменилась, Вэру. Она стала еще хуже – если это возможно – и они обратились к Йалис. Война была неизбежна и оказалась жестокой. Когда она закончилась, от них уже ничего не осталось. Мы не знаем даже, сколько тысячелетий существовала их цивилизация, чего они достигли. Их культура была необычайно глубокой и разнообразной, – но вот какой именно, мы не узнаем уже никогда.

– А другие известные нам культуры?

– Многие погибли, а многие… еще живут.

– Уцелели ли здесь народы людей – на плато Хаос их было много?

– Нет. То есть, матрицы их сохранились, но кровь Основателей перемешалась так сильно, что сейчас никто уже не помнит, кто чей потомок.

– Я, и все вы – потомки маленькой группы файа, которую уже больше пяти тысяч лет назад увел из-под власти Межрасового Альянса первый Анмай Вэру. Удалось ли вам выяснить, где наш родной мир?

– Нет, хотя мы ищем уже почти две тысячи лет. Мы так и не нашли себе подобных, хотя и знаем, что они должны быть. Наша родина – это легенда Файау.

– Меня переполняет множество вопросов – о вашем общественном устройстве, о других цивилизациях, о Вселенной…

– Вэру, говорить об этом можно бесконечно. Поэтому я буду отвечать вкратце и как нельзя проще. Уже почти тысячу лет у нас нет файа-правителей. Вся Файау управляется разумными компьютерами, но их сознание – не сознание машин. Разум файа не может вечно находиться в живом теле. После примерно двухсот лет жизни объем его памяти становится недостаточным и тогда сознание переносят в интеллектронную сеть, где оно может существовать вечно. Эта жизнь ничем не похожа на нашу. Там возникает нечто вроде коллективного сознания, но это очень трудно понять живому существу, особенно с вашим опытом. Практически, Файау – это две цивилизации. Одна машинная, другая наша, являющаяся преддверием первой. Но и она не похожа на вашу. Нам пришлось изменить даже нашу биохимическую структуру – обычная плоть не может пережить переход в не-пространстве. То, что определяет индивидуальность вашего тела, сохранено, но основа совершенно другая. Теперь ваше тело намного устойчивее. Оно может переносить в сотни раз более высокие дозы радиации, неуязвимо для любых микроорганизмов и многих ядов. Вы стали быстрее, сильнее, выносливее, можете очень долго не спать. Но для этого пришлось очень многое изменить. Цитоскелет, основа ваших клеток – углеродные нанотрубки, которые в шестьдесят раз прочнее стали, но общая прочность тканей повысилась незначительно. В самих клетках нет даже нуклеиновых кислот. Вся наследственная информация записана на цепочках стойких белков. Ваша плоть не так хрупка, как в прошлом, но все же… уязвима и так же подвластна страданию.

Анмай поёжился.

– Я уже понял, что мое тело – не мое собственное. Но все же, я рад этому. Если вы можете путешествовать по всей Вселенной, вы должны знать всё о других цивилизациях.

– Мы знаем меньше, чем вы полагаете. Мы обследовали лишь ничтожную часть нашей галактики, не говоря уже о других. Цивилизации встречаются очень редко – одна на миллиард звезд. Очень немногие из них строят межзвездные корабли, способные перемещаться в не-пространстве, а также установки Эвергет, генераторы Йалис.

– Вам удалось найти цивилизации, превосходящие по уровню развития нашу?

– Да. Но нам приходиться… избегать их.

– У Файау есть враги?

– Сейчас и в обычном смысле – нет.

Анмай на секунду прикрыл глаза. Затем они вновь живо сверкнули.

– Вам известна загадка происхождения Вселенной?

– Нет. Мы в мельчайших деталях воссоздали процесс Творящего Взрыва, но что послужило его причиной – неизвестно. Ее невозможно узнать.

– Странно.

– Это трудно объяснить, но чтобы найти ее, нужно оказаться… снаружи.

– Снаружи Метавселенной?

– Да. Это невозможно. Наши корабли могут свободно путешествовать по этой Вселенной, но вот преодолевать Листы, границы между различными Вселенными, они не в состоянии. И мы не можем представить, даже математически, что находится снаружи. Мы лишь произвели точнейшую оценку соотношения между энергией вещества Вселенной и отрицательной энергией вакуума. Они совершенно равны. Вы понимаете, что это значит?

– Мир не существует. Энергия всего вещества, света, Листов, полностью компенсируется отрицательной энергией вакуума, так что суммарная энергия равна нулю. Так?

– Да.

– Я уже тогда догадывался об этом. Теперь я знаю. Иначе не может быть. Закон сохранения энергии непреодолим и иначе мир не смог бы возникнуть. Это значит, что наше пространство замкнуто. Мы не сможем его покинуть, потому что снаружи для нас ничего нет… точнее, нас нет.

– Для файа из архаичного периода нашей цивилизации у вас очень острый ум.

Анмай усмехнулся этой явной лести.

– Я всегда жил в вашем времени, – по крайней мере, в мечтах.

– Надеюсь, вы нам об этом расскажете?

– Да. Но ведь вы могли прочитать всю мою память прямо с матрицы. Так?

– Технически – да. Но закон об охране личности это запрещает.

Вэру помолчал. Он уже знал, как здесь соблюдают законы.

– Свободен ли я, и кем могу быть?

– Вы совершенно свободны… с этого момента. Так же, как и мы. Вы можете заниматься всем, чем пожелаете – с одним исключением. Вы не сможете стать Правителем – но и никто из нас не сможет.

Анмай усмехнулся.

– Я всегда мечтал жить в мире, где никто не имеет власти над другими. И, прежде всего, я буду учиться – мне нужно знать столько же, сколько и вы.

– Хорошо. Вы сможете узнать все, что пожелаете.

Стена напротив окна разошлась. В зал ворвался теплый ветер, неся запахи чужой пока жизни. Анмай увидел выхоленную травяную лужайку, за которой начинался открытый, ухоженный парк. По его дорожкам неспешно бродили создания, очень похожие на сидевших здесь – только, разумеется, другие. Гибкие, высокие, очень красивые, они были одеты во что-то яркое и разноцветное – нечто вроде коротких платьев или туник с большими накладными карманами. Анмай не смог понять, кто тут мальчики и девочки, да это его и не очень пока занимало. Что-то внутри него будто сломалось. От этого стало легко.

Он поднялся и подошел к проему. Хьютай последовала за ним, остальные стали расходиться. Только тот, кто спрашивал его, задержался. Это был рослый, массивный парень с темным, широкоскулым лицом. Чем-то он напомнил Вэру Найте.

– Ты хочешь еще что-то спросить? Насколько я понял, это было нечто вроде экзамена и я его выдержал. Так?

– Да.

– А если бы нет?

– Вы бы просто не вышли отсюда. Оба. У нас есть основания не доверять старым матрицам памяти.

Анмай фыркнул. Он понимал, что все решилось гораздо раньше.

– Есть вещи, которые не меняются. Кстати, как тебя зовут?

– Анкей Ираус. Я… но это сложно объяснить.

– Офицер ЧК, да?

– Да.

Анмай отвернулся. Хьютай взяла его за руку и они вышли под солнечный свет, в просторы нового мира.

Глава 2.
«Великая Файау»

Не помню, с какого возраста я мечтал о межгалактических дредноутах – наверное, лет с пяти. Мне казалось, что нет ничего лучше, чем командовать такой штуковиной – а лучше, целой их армадой. Эта дурацкая мечта сбылась: мы оказались маленькой рыбкой в пруду, кишащем щуками. Мораль проста: сколько бы ты ни рос, всегда найдется рыба крупнее – и она будет хищной.

Аннит Охэйо. Одинокие размышления.

– Попался, паразит!

Анмай резко свернул в сторону и Хьютай пролетела мимо. Он перевернулся через голову, повернув обратно, потом уменьшил мощность силового поля и ветер ударил ему в лицо, растрепав волосы. Хотя с дня его воскрешения прошло уже два месяца, он никак не мог привыкнуть к таким вот полетам. Однако носиться в воздухе без помощи громоздких механизмов, с одним только силовым поясом, ему очень понравилось.

– Теперь я понимаю, что такое настоящая свобода! – Хьютай первой опустилась на террасу. – Мне жаль улетать отсюда – у меня никогда прежде не было своего дома.

– У меня тоже. И мне кажется, что только сейчас я живу по-настоящему. Но второго такого шанса не будет.

– Может быть. Что ж, нам пора собираться, – Хьютай вздохнула, входя внутрь.

Сборы получились недолгими – все вещи пары вошли в две небольших наплечных сумки. В Файау, где любой мог получить любую вещь по своему желанию, брать больше просто не имело смысла.

Самыми важными их вещами были силовые пояса. Они состояли из массивной прямоугольной пряжки и восемнадцати тяжелых, черно-зеркальных сегментов. Каждый из них был небольшим автономным генератором силового поля. Оно не только служило щитом или средством нападения, но и, действуя словно множество крыльев, позволяло своему владельцу летать всюду, где хватает воздуха для дыхания. Пояс весил десять килограммов и, чтобы управлять им, нужен был весм, браслет, передающий поток сознания файа в матричный центр. Его обладатель мог делать со своим силовым полем что угодно, просто подумав об этом. Источником энергии весма и пояса служили микро-аннигиляторы, использующие магнитные монополи, – экзотические тяжелые частицы, состоящие из квантов всех взаимодействий. Они обладали способностью катализировать распад любой материи в излучение, не изменяясь сами, и поэтому в аннигиляторах всегда было поровну положительных и отрицательных полюсов – тогда при их разрушении происходил сильный взрыв, но бесконечного распада материи все же удавалось избежать.

Монопольные аннигиляторы могли быть любого, даже микроскопического размера. Топливом им служил чаще всего атмосферный воздух или газ из специальной батареи. Через дозатор он попадал в вакуумную камеру, где в магнитной ловушке находились монополи. Возникавшее при аннигиляции гамма-излучение поглощалось в сверхплотных пучках электронов, испускаемых миниатюрным ускорителем. Потом они тормозились в том же магнитном поле, генерируя электрический ток, который далее шел на выход. Никаких радиоактивных отходов аннигиляторы не создавали и этот тип энергоблока был в Файау универсальным и основным. Они могли работать почти вечно.

Анмай сдвинул выключатель в вырезе пряжки. Миг развертки поля не доставлял ему удовольствия – он напоминал электрический удар. Но сразу за ним наступала удивительная легкость. Он прыгнул и стремительно поднялся вверх. Хьютай последовала за ним.

Быстро проносясь над девственно-зелеными просторами, где лишь изредка мелькали ослепительно-белые здания, Анмай то и дело менял курс, так резко, что темнело в глазах, усердно пользуясь тем, что он, защищенный силовым полем, не мог разбиться даже при желании.

Вскоре внизу блеснула нитка монорельсовой дороги. Пара мягко опустилась на просторную платформу, где их ожидала группа молодежи – настоящей, едва достигшей совершеннолетия. Хотя искусственные тела не старели и выглядели одинаково и в восемнадцать, и в двести лет, Анмай уже научился определять их возраст. Особого труда это не составляло – почтенные старцы не ходили босиком и в парео, да и вели себя более сдержанно.

Молодежь весело приветствовала Вэру. Затем все они погрузились в цилиндрический вагон с прозрачным, схваченным блестящими ребрами верхом. Едва мягко захлопнулась выгнутая дверь, вагон тронулся. Вэру вдавило в подушки сидения. Они двигались не очень быстро – двести миль в час, но это транспортное средство было очень удобным и основным здесь. Их соседи были необычайно сосредоточены и молчаливы. Им, как и Вэру, впервые предстояло покинуть родной мир и отправиться к звездам.

Глядя на плывущий за окном пейзаж Анмай задумался. Эти два месяца, заполненных почти непрерывной учебой, многое перевернули в его представлениях. Файау была в высшей степени необычным обществом. Единая – но занимавшая двадцать тысяч миров с разным климатом, длиной суток, гравитацией. В ней были и искусственные планеты, как эти, вечно сиявшие здесь, в небе Первого Мира. Союз Файау непрерывно рос и лишь восемь тысяч планет входили в него полноправно – остальные еще только заселялись и обустраивались. Его населяло около триллиона файа – немного по масштабам Вселенной, но очень много для расы, вышедшей к звездам менее двух тысяч лет назад. Фундамент этого заложил сам Анмай, собрав на плато Хаос, единственном месте, пережившем ядерную войну, всю самую талантливую и мечтательную молодежь восьмисотмиллионного государства – тогда их было всего тридцать тысяч.

Ныне Файау превратилась в раскинувшуюся на десятки миллиардов световых лет сеть, сотканную мгновенной квантовой связью, но сеть очень редкую. Ее узлами были астроинженерные города – не-планеты, некогда построенные Мэйат и иными древними сверхрасами. Пока файа заселили их всего двенадцать, но лет через двести они займут их все – а Мэйат построили больше сотни таких сооружений. Скоро их сможет строить и Файау…

Анмай обнаружил, что жизнь на разных ее мирах тоже была разной. Были миры детски-беззаботные, как этот – который окружали девять планет-крепостей – и более суровые, чем его родной Уарк. Любой файа мог выбрать и мир, и культуру, по желанию. Наверно, поэтому путешествия по мирам Файау были самым любимым занятием их жителей. Никаких обязанностей перед обществом здесь не существовало и можно было провести всю жизнь в райском безделье. Но, к удивлению Вэру, таких бездельников было немного. Доступные для всех межзвездные полеты и поглощение новой информации, – ее в Файау накопилось почти неограниченное количество, просто не оставляли времени для скуки.

Анмай еще не бывал на других мирах Союза Файау, но обитатели ее Первого Мира походили на избалованных и любопытных детей. Все общественное устройство Союза напоминало ему огромный детский сад с интеллектронными системами в роли воспитателей. Впрочем, их опека была столь ненавязчива, что почти не ощущалась. Все знали, что неизбежно присоединятся к ним. Это было странное общество – сначала беззаботная райская жизнь в живом хрупком теле, потом – вечный труд в облике сверхразумных машин. Они делали здесь всю работу, всё, что составляет и поддерживает цивилизацию.

Посему, все жители Файау – те, кто еще обладал телом – проявляли редкое единодушие в своем отвращении к машинам-предкам. Они не то, чтобы ненавидели их, но избегали общаться. Зная, что неизбежно должны стать машинами, файа всячески избегали их. По крайней мере, это было понятно Вэру. Даже между звездами файа путешествовали только на космических кораблях, хотя мгновенная связь позволяла – по крайней мере, теоретически – передачу матриц личности в любое место, где есть квантовые приемники и восстанавливающие тело эмбрионаторы. Однако, то ли из-за опасности искажений, то ли по более серьезным причинам, но этот способ был запрещен еще более семисот лет назад. Анмай так и не смог толком выяснить, что послужило причиной запрета полетов-передач. Не их же общедоступность, в самом деле?

Культура файа тоже сильно изменилась. Объем ее стал так велик, что создать что-то новое было уже практически невозможно. К интеллектронным системам это не относилось, но созданные ими новые виды искусств для живых файа были недоступны. Они все превратились в ценителей прекрасного, но творчество, как таковое, среди них совершенно угасло – зачем трудиться, если, даже не особо напрягаясь, можно отыскать все, что ты пытаешься создать? Да и сама структура культуры претерпела радикальные изменения. Живопись, скульптура, архитектура просто вымерли. Книг никто не писал и не читал. Музыку машины наловчились сочинять лучше файа еще при первой жизни Вэру. Остались только фильмы и компьютерные игры – причем различались они только тем, что в ход фильмов нельзя было вмешиваться.

Анмай попытался прикинуть количество таких доступных для каждого продуктов – вышло более пятисот миллионов. Благодаря появлению устройств для передачи ощущений в любом из них можно было какое-то время вполне полноценно жить. Чувственная любовь почти вывелась – заниматься ей было так же глупо, как организовывать кустарное производство звездолетов. Анмай и Хьютай по мере сил избегали игрофильмов Файау – обнаружив, что большинство из них соответствуют бессмертной формуле «сделайте нам красиво». К виртуальному сексу Хьютай отнеслась с нескрываемым презрением (хотя и черпала в его тонкостях пищу для вдохновения), а сам Анмай просто не знал, что ему делать – смеяться или злится. Впрочем, гораздо больше его поразило, что он смог без особого труда влиться в общество, опередившее его на три с половиной тысячи лет. В этом было нечто пугающее.

Он быстро понял, что истинная Файау – не здесь. На этой райской планете был детский сад, заповедник для бездельников, музей старины – и не больше. Но включится в истинную жизнь своего мира Анмай просто не мог. Он злился, но отказаться от своего тела… Ведь он прожил едва седьмую часть возможного срока! А может, его удерживало воспоминание о его воскрешении, – точнее, о том, что ему предшествовало воскрешение Хьютай. Отчего-то машины не стали оживлять их вместе. Ей пришлось много хуже, чем ему – лишь надежда на его возвращение позволила ей выдержать эти двенадцать дней в чужом и непонятном мире. Хотя сейчас она сама рассказывала об этом со смехом, Анмай каждый раз сжимал зубы. Но все, что он мог сделать – попытаться понять этот странный, но, несомненно, лучший мир.

* * *

Особенно ошеломляющим было изучение интеллектроники – того, чем стала в Файау нейрокибернетика. Больше всего Вэру поразило, что сознание не являлось уже неделимым. Его можно было не только переносить из тела в тело. С помощью гиперкомпьютеров над ним можно было проводить любые операции, вплоть до создания совершенно новой личности, неотличимой от настоящей. Узнав, что его сознание и память могли изменить в любую желаемую сторону, или вообще заставить жить в виртуальном, но неотличимом от настоящего мире, Анмай испугался. Ему стало понятно то повсеместное отвращение, которое питали к компьютерам жители Файау. Но без них нельзя было обойтись. Продление жизни иным способом было невозможно. Хотя измененные тела могли жить вечно, им не хватало объема памяти… и они были уязвимы.

Посему, массивный браслет на левой руке Вэру – весм, сложнейшее устройство, непрерывно фиксировало и передавало всю деятельность его сознания. Информация поступала в один из тысяч специальных центров, где записывалась на дублированные матрицы. Анмай знал, что для сохранения непрерывности сознания требовались эти, и другие, менее приятные процедуры. Они применялись еще когда он решился совершить свой прыжок в будущее. Помимо прочего, они включали мгновенное разрушение мозга в момент конца записи. В противном случае наступала смерть и после восстановления тела глаза открывал такой же самый, но не тот же самый файа.

Впрочем, понимание всех тонкостей интеллектроники превосходило возможности живого мозга. Она стала основой цивилизации Файау. Даже с обычным способом воспроизводства конкурировало получение юных файа путем интеллектронного синтеза, включавшего создание и разума, и тела. Этот метод был следствием необходимости – очень маленького населения Файау в древности. Таких «искусственных» файа здесь было много, но уже не большинство. И все живущие знали, что пройдет всего несколько сот лет – и оба эти способа отомрут безвозвратно.

Они исчезнут вместе с живыми, обычными файа. На смену слабой плоти, ужасавшейся беспредельности Вселенной, придет холодная сталь. Как файа ни пытались затормозить этот процесс, он все равно шел. Повсеместное сохранение необходимых им условий уже давно стало невыгодно, превратилось в тормоз. Живые файа постепенно становились редкостью – из двенадцати занятых Файау не-планет Мэйат ими было населено всего пять. Остальные представляли собой единые существа, может быть, более разумные, чем вся Файау. Из шестнадцати тысяч ее кораблей-миров лишь четверть несла живые экипажи. Впрочем, лишь семь тысяч ее звездолетов являлись полноценными корабями. Остальные были построены как автоматические танкеры и крейсеры. Файа посетили полтора миллиона звезд в одиннадцати тысячах галактик, не исчерпав даже ничтожной доли многообразия Вселенной. И это было лишь начало бесконечного пути.

* * *

В тишине дороги, нарушавшейся лишь негромкими разговорами, прошло несколько часов. Солнце начало склоняться к западу. Вокруг все чаще мелькали здания, потом вдали показалась ослепительно-белая линия, вонзавшаяся в зенит – одна из сорока Небесных Башен, стоявших по экватору планеты. Она приближалась и росла, становясь все массивнее. Наконец, показалось плавно расширявшееся основание колоссального сооружения. К нему вело шестнадцать пар монорельсовых путей. По ним непрерывно неслись прозрачные пассажирские и белые грузовые вагоны. Их вагон, скользя по плавно изгибавшейся вверх направляющей, помчался вверх вдоль отвесной грани Башни – и Анмай увидел окруживший ее невероятный город. Узкие пирамиды, конусы, башни его разноцветных зданий пронзали облака, словно горы. Между ними и на их уступах зеленели парки, разделенные сложной сетью каналов – а в воздухе парило невероятное количество разнообразнейших машин. У Вэру просто голова пошла кругом от этого зрелища.

По мере разрежения атмосферы скорость росла. Город все быстрее уходил вниз, но не становился меньше – из-за горизонта поднимались все новые здания. Из-за них выплыл берег моря и расположенный на этом берегу космодром. Покоившиеся, вернее, парившие низко над ним корабли не уступали размерами городским зданиям.

Когда показались, наконец, зеленые равнины и горы, Анмай видел уже все побережье материка, вдоль которого простерся этот невероятный город. Он с грустью смотрел, как плавно уходит вниз и голубеет земля, а вверху открывается усыпанная звездами ширь космоса.

Ему не было суждено вернуться в этот мир.

* * *

В окно вплыл зеркальный бок орбитального города, потом еще одного и еще, и вдруг появилось решетчатое поле колоссального космодрома – во многих его ячейках замерли похожие на узкие уступчатые пирамиды корабли. Внизу в поле зрения вмещалась уже вся планета. Ее окружало невероятно сложное ажурное кольцо сверкающих конструкций, соединенное с поверхностью похожими на иглы башнями.

Ныне Файау была не планетой, а целым семейством планет. Лишь одна из них имела естественное происхождение. Остальные были искусственными сооружениями, размером и массой всего на порядок или два уступавшими ей. Они вращались вокруг Первичного Мира по единой орбите, как бы вложенные в вершины многоугольника. Относительно друг друга они были неподвижны и соединены кольцом транспортных путей, благодаря чему отпала необходимость в космических кораблях. Вэру было трудно поверить, что между мирами можно путешествовать в почти обычном поезде. Только рельсы, по которым он двигался, были из нейтрида, в миллиард раз более прочного, чем обычная сталь.

Он замер в благоговейном трепете, глядя на Верфи Файау. Там строились ее межзвездные корабли, – и там же был их главный порт. Колоссальный шестиугольник Верфей составляло около тысячи меньших. Они казались полупрозрачными сотами, в ячейках которых сиял алмазный свет. В соединявших соты трубчатых фермах проходили транспортные пути.

Каждый тридцатимильный шестиугольник был гигантской толстостенной шахтой, перекрытой с обеих сторон силовыми полями. В них идеальным ртутным зеркалом сияли пирамидальные корпуса межзвездных кораблей, чинившихся, разгружавшихся и загружавшихся. В сборочных шахтах двигались колоссальные машины и сегменты ярусов, вставая на свои места с идеальной точностью. В шахтах форматоров сиял ослепительный свет – там шло формирование корпусов. Именно тут, а не на зеленых лугах была истинная Файау. У Вэру перехватило дыхание, когда он смотрел на тысячи миль всемогущих машин и сияния металла. Теперь он понял, чем может быть цивилизация.

Даже сами Верфи казались хрупкими по сравнению с другими частями этого ожерелья. Файау сияла в нем, словно голубой бриллиант. Все прочие блестели сталью. Пять цилиндров были планетами-городами, пустыми внутри. Обвивавшие их по спиралям огненно-белые крылья радиаторов сияли ярче солнца, отводя избыточное тепло миллиардов машин. Еще одна планета, внешне похожая на Файау, только раз в десять меньше ее, была многогранником, покрытым причудливым сине-золотым узором – сотни тысяч цехов, соединенных огромными шахтами, величайший завод ее Союза. Радиаторы окружали его сегментированным кольцом. Две последних планеты были гигантскими плоскими десятигранниками, самыми большими из всех. Они вращались друг против друга, на равном расстоянии от Файау. Анмай знал их назначение, но они были темными, погруженными в сон. Это были две установки Сверх-Эвергет, две крепости, ожидающие появления врага.

Все вместе было поразительно красиво. На Файау царил вечный день – так ярко сияли ее искусственные миры. Это величайшее достижение разума было счастливейшим местом во Вселенной. Но воспоминания о том, что ему пришлось совершить, чтобы все это появилось на свет, наполнили сердце Вэру тяжелой печалью.

Вагон вздрогнул, перейдя на пути Верфей – они оплетали их, подобно паутине, ведя прямо к нужному Вэру кораблю. Тот был уже полностью заправлен и проверен, лишь ожидая, когда на его борту соберется весь экипаж. Корабль при рождении нарекли «Великой Файау», но Анмай про себя окрестил его «Астрофайрой» – так должен был называться тот, первый корабль его несбывшейся мечты.

Всего год назад вернувшаяся из дальней экспедиции, «Астрофайра» была огромна – уступчатая пирамида двухсот вэйдов или двадцати миль высоты и вдвое уже в основании. Стены первых семи ее уступов отклонялись наружу под углом в тридцать градусов. Стены верхнего, восьмого уступа были наклонены под тем же углом внутрь. Плоскую, срезанную вершину пирамиды покрывал сложный узор из светящихся линий. Зеркальная броня ослепительно сияла на солнце. Она была не толще поперечника атомного ядра, но состояла из вогнанных друг в друга нейтронов и по сравнению с ней сталь была не тверже газа. Анмай знал, что вряд ли найдется сила, способная ее пробить. А если прочности брони окажется недостаточно – ее прикроют могучие силовые поля.

Издали корабль казался небольшим, – но, когда огромная масса несокрушимого, вечного металла закрыла небо, Анмай инстинктивно сжался. Путь изгибался, направляясь к четвертому уступу пирамиды, к ангарам. Они промчались над сияющей плоскостью пятого уступа, к открытым воротам шлюзов. Пронзив в ослепительном ореоле света силовое поле, вагон нырнул внутрь корабля и со слабым шипением замер, закончив свое головокружительное путешествие. Его дверь поднялась и пассажиры вышли в неоглядно огромное – длиной в две мили – помещение второго главного ангара.

В зале с гладкими серыми стенами было множество файа. То и дело из ворот появлялись вагоны, из них выходили новые группы веселой молодежи. Многие тут же поднимались в воздух, направляясь к крошечным снизу отверстиям летных туннелей. Анмай усмехнулся, поправив на бедрах силовой пояс. В закрытых помещениях он еще не решался летать.

Постоянно оглядываясь, он пробирался к внутренней стене ангара, чувствуя под ногами приятную упругость покрывающего пол пластика. Ангар буквально кишел файа. Все куда-то спешили с веселым или озабоченным видом и Вэру пришлось поднапрячь силы, чтобы его не оттерли от подруги. Он невольно любовался ей. Хьютай надела короткое – чуть ниже зада – платье очень темного, почти потустороннего синего цвета, оттенявшего ее смуглую кожу. Оно состояло, собственно, из двух частей – кофточки с короткими рукавами и свободной юбки, а между ними виднелось два дюйма стройного, словно из стали отлитого стана или – с другой стороны – изгиб впалого живота и пупок. Анмай, как привязанный, следовал за любимой. Ее удивительные стройные ноги были обнажены почти на всю длину. Обувью Хьютай служили сандалии-подошвы с пушистыми черными шнурами, пропущенными между пальцев и браслетами-застежками. Подошвы были короткие, так что пальцы ее ног касались пола. На Хьютай оглядывались и Вэру гордился тем, что обладает ей, что она выбрала его. Ему это очень нравилось, но мысль о том, что он – ее парень, казалась ему сейчас не более восхитительной, чем мысль о предстоящем путешествии.

Все файа здесь были по-разному одеты, да и сами не слишком похожи друг на друга – тысячелетия звездной экспансии привели к тому, что в их расе было уже три народа. Кроме похожих на Вэру уроженцев Первичного мира попадались обитатели Церры – более ловкие, тонкие и стройные, с золотистой кожей. Уроженцы Шу-Шарры, напротив, были темнее и массивнее, а в их облике проступало нечто кошачье – то были различия, вызванные не разными условиями обитания, а разными идеалами красоты, сложившимися в отдаленных частях безмерно огромного Союза Файау. Правда, Анмай не мог отличить тех, кто появился на свет естественным путем от тех, чье тело и сознание были синтезированы, но это не очень его волновало. Инстинктивная неприязнь к «искусственным» давно прошла, едва он понял, что они ничем не отличаются от остальных, хотя никогда не переживали многих воспоминаний, заложенных в их памяти. Более того, создания машин почему-то порой были добрее и справедливее рожденных, – и вот это оказалось обидно до боли…