Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

– Чего? – спросил Димка.

Вайми вздохнул.

«Добавить связности. Семантической, конечно. Мне вот добавили. Поэтому я и не свихнулся, даже несмотря на... разнообразие в голове».

– Ну, хорошо, – Димка вздохнул. – И как мне научиться думать в сторону? Причем сегодня? Времени-то нет.

«Ну, один-то способ есть. Но я совсем не уверен, что он тебе понравится».

– Поселить в башке демона?

«Пф. Нет. Хотя чаще всего делают именно так. Просто потому, что так проще. Демонов всегда в избытке, на любой вкус. Единственный небольшой, но противный недостаток – они обладают собственной, конечно, злой волей. В дополнение к своим... способностям. Но это не обязательно».

– Бывают демоны без воли? – предположил Димка.

«Уже не демоны, потому что нечто, не обладающее волей, нельзя назвать существом. В природе такого, конечно, не бывает. Но, если постараться, можно вырастить такую штуковину в себе, в своей душе. И стать с её помощью магом. Она называется а-линн».

– И ты конечно хочешь поделиться этой... штуковиной со мной, – без труда догадался Димка.

«Да, вроде того. От меня не убудет, а вот тебе это может спасти жизнь. И всем нам, честно говоря».

– И ты думаешь, что я соглашусь?

«Я же сказал, что тебе вряд ли понравится».

– И не понравилось, – согласился Димка. – Пусть будет, что будет, но я хочу остаться собой. Так что закончим.

«Ну, тогда...»

Мир вокруг погас.

* * *

Когда солнце зашло, а за окнами вспыхнули диковинные медно-рыжие фонари, которые здесь включали лишь на этот День Надира, всех землян охватило чемоданное настроение – ребята одевались, собирали вещи. Никто не знал, что выйдет у Льяти и выйдет ли вообще – но всем хотелось верить в лучшее, хотелось верить, что они вскоре вернутся домой. Если верить здешней практике воскрешений, вернуться можно будет только с тем, что было на теле или в руках, поэтому мальчишки и девчонки набивали карманы и загружали рюкзаки. Всем хотелось привезти домой побольше сувениров – пусть это и будут всего лишь банки здешних консервов или даже откровенный хлам, вроде пластмассовых кружек. Иаши лишь вздыхал при виде такого разорения своего обиталища. Димке всё это хомячество и вовсе казалось смешным... но и у него настроение было приподнятое. Так или иначе, но вся их здешняя история сегодня завершалась...

* * *

Наконец Льяти отвел Димку в свою комнату. Почти пустую и заставленную у стен какими-то пыльными коробками – видно, что тут никто раньше не жил, но Льяти явно было на это наплевать, да и самому Димке тоже. За окнами уже стемнело, четыре узких прямоугольных плафона в углах потолка рассеивали мрачный синеватый свет – но и он казался ему уютным. Всё равно, он вряд ли увидит его во второй раз...

– Ну что, пошли? – спросил он у Льяти.

Тот взглянул на Димку – и вдруг широко ухмыльнулся.

– Сегодня День Надира. В этот день все одеваются как первые люди Ойкумены – и мы не должны отличаться от них. Так что...

* * *

Асфальт был ещё теплый и босой Димка вздрагивал при каждом шаге – казалось, что он идет по шершавой пыльной шкуре какой-то спящей твари. Твари, в которую после заката превратился весь город. Воздух тоже не остыл после удивительно жаркого дня, он был сухой, тоже пыльный и щекотно обтекал почти обнаженное тело – правду говоря, весь наряд Димки сейчас составлял низко лежащий на бедрах красно-сине-черно-белый плетеный шнур с прицепленным к нему спереди весьма скромным по размерам темно-зеленым фартучком, украшенным каким-то густо-желтым знаком. Зад у него был совсем голый, так что шагая по улице он чувствовал себя очень неловко. К счастью, праздничные оранжевые фонари горели на ней редко и неярко, так что отчасти всё это безобразие скрывал полумрак. Но всего лишь отчасти.

Он покосился на бесшумно шагавшего рядом Льяти. Одет тот – если это можно так назвать – был совершенно так же. Правда, узнать его сейчас было почти совершенно невозможно – вся его кожа была окрашена в густо-синий цвет, с ещё более темными разводами. По ней плавно изогнутыми линиями тянулись серебристые блестки – казалось, он смотрит на небо позднего вечера со звездами. Сам Димка был покрашен точно так же, но впитавшаяся в кожу краска сейчас совершенно не чувствовалась. Всё тело, от макушки до пяток, стало почти мучительно чувствительным – но наверное больше от ирреальной обстановки, чем от чего-либо другого.

Он вновь покосился на Льяти. Беззвучно мелькающие босые ноги, на щиколотках – узкие браслеты из темно-красной, шершавой, грубой кожи. Ещё один – на икре под правым коленом, с него на шнурках свисают пять бусин Ключа, словно налитых изнутри сочным светом – две зеленых и три фиолетовых. Выше, на бедре – такая же узкая тугая перевязь, в которой торчали три тонких оперенных дротика для духовой трубки – её Льяти небрежно нес в руке. Низко лежащий на бедрах тяжелый плетеный шнур с фартучком. Ещё два шнура поверх него – черный и коричневый. С них на круглую задницу Льяти свисало ещё по дюжине куцых, разной длины шнурков, кончавшихся кисточками и овальными бусинами из тяжелого, густо-фиолетового стекла – по одной на коричневых шнурках и по две – одна в середине – на черных. Сбоку от них висел небольшой кинжал в коричневых кожаных ножнах, тоже украшенных шнурками с голубыми, красными и фиолетовыми бусами. Он казался игрушечным, но Димка уже знал, что лезвие у него всё же стальное и при этом – очень острое. У него самого было легкое копьё с небольшим, но тоже острым стальным наконечником. Всё это барахло и краску им предоставил Иаши из своих личных запасов.

Он ухмыльнулся и перевел взгляд выше. На правом плече и запястье Льяти были такие же узкие кожаные браслеты, на левом запястье – нитка густо-зеленых бус. Двойное ожерелье – верхнее с тремя тускло-желтыми бусинами, нижнее – раздвоенное, с тремя веретенами из гладкого коричневого камня и маленькими двойными подвесками из нефрита под ними. Но всего необычней выглядела его прическа. Часть прямых волос Льяти была поднята от висков к затылку и стянута ниткой мелких бус из черного стекла. Несколько прядей торчали вверх забавным хохолком, остальное плоским, широким пучком лежало поверх основной массы. Слева, перед ухом, на шнурке свисали ещё две крупных, светящихся желтым бусины Ключа, справа, на двух шнурках, две маленьких красных и две черных. Между них весело блестели длинные, ярко-зеленые глаза, на сей раз, совершенно природные. Нижняя часть короткого носа Льяти была покрашена в мягко-фиолетовый цвет, так что он казался чем-то вроде кошачьей пуговки. Смотрелось это всё смешно, но при том – совершенно естественно, и Димка невольно коснулся своего носа, покрашенного точно так же. Но в остальном он был украшен куда проще – волосы стянуты в хвост (правда, с самой этой стяжки свисали на шнурках две желтых и две сине-фиолетовых бусины), узкий браслет из темно-красной кожи на правой щиколотке и второй такой же – на левом запястье. С него свисало несколько прядей длинной темно-синей бахромы.

Вокруг, в пыльном полумраке, то и дело мелькали другие парни и девчонки, одетые примерно так же. Отличалась лишь окраска тел – темно-красная, темно-желтая, густо-зеленая, даже темно-фиолетовая. Попадались и такие же темно-синие, как и они. Почти все несли легкие копья или луки.

Димка вновь покосился на Льяти. Через плечо у того висела небольшая сумка из зернистой, темно-коричневой кожи – единственное, что выбивалось из общего фона, правда, не сильно. У многих на таких же ремнях висели кошельки или даже наборы маленьких карманов с какими-то небольшими, но явно тяжелыми предметами...

– Далеко ещё? – наконец тихо спросил он. Они шли уже минут двадцать, бессмысленно на его взгляд петляя по улицам, но ощущение неловкости ничуть не ослабло.

Льяти быстро повернулся к нему и слабо улыбнулся.

– Увидишь.

Димка вздохнул. Сейчас они были где-то в незнакомой ему части города – двух-трехэтажные здания с узорами кирпичной кладки, глухие высокие заборы, за которыми угрюмо темнели сады. Вдоль улицы на массивных столбах протянулись тросы подвесной дороги – по ней с тихим поскрипыванием проплыл небольшой, тускло освещенный изнутри вагончик с такими же разноцветными ребятами внутри...

Они прошли вдоль темной витрины – в ней в свете крохотных синих огоньков застыли манекены в черных платьях – и вышли к перекрестку. Димка осторожно выглянул из-за угла. Эта улица оказалась широкой, слева на ней он увидел ещё несколько кучек раскрашенных ребят – оттуда доносились голоса и смех. Справа улица уходила в полумрак и её перекрывал вал из спиралей колючей проволоки, поднимавшийся до окон вторых этажей. За ним висела тьма и Димка невольно поёжился. Там, у моря, уже были киноиды – а против них их игрушечный нож и копьё точно не помогли бы...

Горячие пальцы Льяти обвили его руку, увлекая за собой. Димка вздрогнул и быстро последовал за ним. Льяти шагал легко, мягко, бесшумно, быстро посматривая по сторонам. Блестки на его стройном, словно литом теле сверкали искрами на каждом шаге, волосы тоже блестели, словно мириады нитей черного стекла...

Димка мотнул головой, тоже быстро осматриваясь. Никто, похоже, не обращал на них внимания. Редкие освещенные окна все были зашторены. Тем не менее ему казалось, что за ними сейчас следят сотни глаз...

Бездумно обходя пятна фонарного света, они быстро миновали ещё несколько кварталов. Ветра почти не было, но иногда почти нагой кожи Димки касались странные токи прохладного воздуха и каждый раз он ёжился, невольно глядя вверх – не собирается ли дождь. Но в небе, казалось, неподвижно, висели высокие, похожие на неровные блины облака, отражая вниз рыжий свет фонарей. За краями этого огромного рыжего пятна сгущался непроглядный мрак и Димка вновь поёжился. Потом перевел взгляд вперед. Там поднимались фасады четырехэтажных зданий, желтых, с белыми карнизами – они наконец дошли до центра города. Фонари там почему-то не горели и он с облегчением нырнул в полумрак.

Они миновали два длинных фасада с темными окнами, потом Льяти свернул вправо, в сумрачный сквер. Пустой, к большому облегчению Димки. Громадная, до крыши, арка привела их в обширный темный двор. Здесь, слева, в проем между домами вливался яркий рыже-золотистый свет и в нем стояла группка едва одетых ребят – их крашеная кожа блестела, словно полированный металл.

Димка хмуро посмотрел на Льяти – его синяя фигура очень четко выделялась в почти горизонтальных лучах низких фонарей-тумб – потом с облегчением нырнул в темноту. Здесь во двор вдавался темный корпус дома. Справа поднимался плоский искусственный холм, окруженный поверху колоннадой – а между ними сгущалась темнота, отсеченная высокой чугунной решеткой.

Льяти быстро осмотрелся, крутанувшись на пятке, потом бросил духовую трубку через прутья и быстро полез вверх. Димка, невольно оглядываясь, просунул через решетку копьё и полез вслед за ним. Решетка была частой и массивной, но украшенной всевозможными завитками, за которые он очень удобно цеплялся пальцами рук и босых ног.

Перемахнув через острые пики, Димка быстро соскользнул вниз и подобрал оружие. Льяти насмешливо взглянул на него. Здесь, в полумраке, он был почти незаметен, выделялись лишь блестки и белки глаз.

Вновь осмотревшись, они нырнули в новый, почти темный двор. Слева и справа были темные фасады, впереди – глухая стена какого-то древнего склада. Свет фонарей с поперечной улицы поднимался за ней призрачным рыжим туманом и таял в смутных облаках огромных нависающих крон.

Миновав торец дома Льяти повернул налево, прижимаясь к стене. Ни одно окно тут не горело, но рисковать он не хотел и Димка отлично понимал его – именно здесь, в окружающих этот двор домах, и жили все здешние Хранители...

Морщась от лежавших на бетоне камешков, он достиг почти темного угла и повернул направо. Этот отрезок привел его в очередной угол между складом и темным фасадом дворца. Его задним фасадом. Здесь была широкая деревянная дверь – конечно же, запертая.

Льяти, ухмыльнувшись, – в темноте блеснули его белые зубы – расстегнул свою сумку, достав из неё огромную связку ключей, снятых Димкой с пояса покойного Истирры. Мальчишка нервно оглянулся, каждую секунду ожидая, что во двор кто-то войдет. Льяти между тем быстро перебирал снабженные бирками ключи, как-то ухитряясь различать их в почти полном мраке. Выбрав нужный, он сунул его в скважину. Димка напрягся... но замок лишь тихо скрипнул, отпираясь. Льяти вытащил ключ и дернул дверь на себя. Осев на петлях, она подалась с резким треском и Димка испуганно дернулся. Льяти схватил его за руку и буквально втянул в царивший за ней мрак. Потом быстро захлопнул и запер дверь.

Они замерли в кромешной темноте, отчаянно стараясь отдышаться. Сердце Димки прыгало где-то у горла, он навострил уши, но слышал лишь его бешеный стук.

Вдруг сумрак прорезал тусклый синий свет – достав из сумки маленький фонарик, Льяти вновь быстро перебирал ключи. Внутренняя дверь была такой же массивной, как наружная, но, к счастью, открылась бесшумно. За ней была короткая лестница, за ней – высокий, темный коридор, сквозь приоткрытые двери в конце которого пробивался яркий свет.

Миновав их, Димка ошалело замер, жмурясь. Когда-то тут был двор, со всех сторон окруженный фасадами. Теперь его замостили пёстрой плиткой и перекрыли плоским, в ступенчатых углублениях, потолком. Под ним сияли яркие, похожие на созвездия люстры, заливая светом весь зал, застроенный, к тому же, вполне настоящими зданиями. С их стен смотрели сотни темных окон – Димка словно угодил в кошмар...

Льяти между тем быстро и бесшумно пошел вперед, и ему оставалось лишь с бешено бьющимся сердцем следовать за ним. Каждую секунду он ожидал чего угодно – от окрика до выстрела в спину – и почти всерьёз верил, что всё это и впрямь происходит в каком-то бредовом, диком сне...

Слева, в конце зала, была огромная белая двустворчатая дверь, в этот раз к счастью распахнутая. Миновав её, они свернули в ярко освещенную, просторную галерею. Здесь, справа и слева, в огромных витринах стояли не менее огромные, невероятно вычурные вазы из хрусталя и фарфора. Шагая между них, Димка ошалело крутил головой, не в силах поверить, что их до сих пор не заметили. Но похоже после гибели сурового начальства вся организация Хранителей приказала долго жить и они дружно ломанулись на праздник...

Огромная распахнутая дверь в конце галереи вела в какой-то просторный, богато отделанный зал – и вот оттуда явственно доносились голоса. Димка шел к ним, почти не чувствуя ног, твердо уверенный, что навстречу к ним сейчас кто-то выйдет, а тогда...

Галерея казалась бесконечной и он даже испуганно дернулся, когда Льяти потянул его вправо, на просторную темную лестницу. Они беззвучно побежали вверх по ней, то и дело замирая у ярко освещенных проемов, ведущих на этажи. Там сияла полировка огромных дверей, алел ворс дорожек. Иногда доносились голоса – но уже тихо, издали. Наконец путь им преградила очередная решетка – но, к счастью, не доходящая до потолка и они быстро перелезли через неё.

Миновав последнюю лестницу, они замерли на самой верхней площадке, почти темной – лишь через большое круглое окно на неё падал слабый, словно лунный свет далеких, уже обычных синих фонарей. Димка шумно выдохнул, чувствуя просто неземное облегчение – самая опасная часть пути осталась позади. Здесь им вряд ли кто-то мог встретиться...

Льяти задержался у высоких белых дверей, подбирая очередной ключ. Потом с усилием отвалил тяжелую деревянную створку, осторожно заглянул за неё – и решительно шагнул внутрь. Димка, в последний раз оглянувшись, быстро последовал за ним. Сейчас Льяти уже следовал зову Надира, выбирая путь самостоятельно, и он ничем не мог ему помочь...

Они оказались в обширном пространстве чердака, рассеченном неровной паутиной крашеных в белое толстых деревянных балок, тускло освещенных роем пыльных лампочек. Под босыми ногами тихо поскрипывал пыльный деревянный пол и Димка старался ступать как можно осторожнее...

Льяти быстро пошел вперед, потом направо, потом снова направо. Они поднялись по узкой деревянной лестнице, потом спустились в тесный люк. У своих ног, в широкой щели, Димка заметил тот обширный зал, в котором шел недавно и невольно передернул плечами. Они прошли вдоль него, потом повернули. Путь им преградила глухая стена с очередной белой деревянной дверью – конечно же запертой, но от неё у Льяти тоже отыскался ключ...

Открыв её, они оказались в помещении, похожем на заводской цех, тускло освещенном парой голых лампочек. Слева от Димки поднималась усеченная пирамида из массивных стальных балок, увенчанная огромным горизонтальным колесом. Между балок маслянисто блестели шестерни и ребристый корпус массивного электродвигателя – всё это было окрашено в грязно-зеленый цвет. Колесо обегал толстый трос, уходивший куда-то во мрак. Над ним тянулся ещё более толстый трос. Закрепленный на массивных сварных рамах, он шел над колесом и тоже исчезал во мраке. На нем, в конце узкого перрона, висел небольшой, тоже зеленый вагончик. Слева, за широкой полосой грязного цементного пола, поднимался второй деревянный перрон, сейчас пустой. Наверху сплетались массивные балки такой же деревянной крыши. Впереди же зияла темнота, в которой парил бледный силуэт Башни Молчания. Сердце у Димки вновь ёкнуло и бешено забилось. Цель их долгого пути была совсем близко...

Легко спрыгнув на пол, Льяти подошел к скрытому за колесом распределительному щиту, с минуту постоял, изучая его, потом решительно замкнул большой рубильник.

Димка невольно задержал дыхание, но огромный мотор, как оказалось, заработал почти совершенно бесшумно – он услышал только низкое гудение, да под босыми ногами легко завибрировал пол. Блестящие косые зубья шестерней двинулись навстречу друг другу, колесо завертелось и промасленный трос поплыл куда-то в темноту...

Льяти повернул голову, весело взглянув на него, и Димка наконец с облегчением перевел дух – как оказалось, он не верил, что канатная дорога заработает. Если верить Вайми, ей не пользовались уже много лет...

Вернувшись на перрон, Льяти запер дверь, потом быстро подошел к вагончику. Нажав на ручку, легко открыл низкую железную дверцу, нырнул в неё. Димка, пригнувшись, последовал за ним. Вагончик оказался пятиместным, с простыми креслами из потертой коричневой кожи. Под потолком торчал массивный, старинного вида рычаг и Льяти потянул за него.

Наверху что-то лязгнуло, пол вагончика дернулся и Димка едва не упал, невольно схватившись за кресло. Вагончик между тем двинулся и он торопливо плюхнулся в это самое кресло, испуганно и возбужденно глядя в окно.

Перрон ушел назад и он судорожно вздохнул, оказавшись высоко над ярко освещенной площадью, сейчас уже к счастью пустой. Вагончик плыл над ней, мягко, но неприятно подрагивая на тросе и Димка ошалело помотал головой – всё это до ужаса походило на полет во сне...

Площадь замыкал высоченный металлический забор, за ним начиналась пустынная улочка, обрамленная низкими деревянными домами и высокими деревьями. В конце её горел единственный синий фонарь, а за ним уже зиял обрыв...

Трос заметно провисал и Димка, с тревогой глядя на темные фасады окружающих площадь домов, понял, что они спускаются. Забор остался позади, по сторонам поплыли крыши. В какой-то миг он даже испугался, что вагончик заденет землю и застрянет – людей тут уже не было, одни киноиды...

Когда они доползли до обрыва, высота была едва ли больше метра. Вагончик миновал пятно ярко освещенного асфальта, проскользнул над ржавыми чугунными перилами и погрузился в непроглядную темноту крон. По окнам заскребли и застучали ветки, наверху что-то треснуло, ломаясь, и вагончик резко дернулся. Димка испуганно напрягся, но всё в этот раз обошлось. Да уж, здесь точно много лет никто не ездил...

Деревья под обрывом ушли назад, теперь они скользили над пологим склоном, едва освещенным смутным отблеском неба. Внизу проплывали непроглядные заросли кустов, постепенно поднимаясь к ним – высота снова падала, теперь она составляла едва ли метра два. Этой дорогой давно уже не пользовались и трос сильно ослаб...

Вдруг что-то темное прыгнуло из темноты, глухо ударив о борт. По стали скрежетнули когти, вагончик ощутимо качнулся и Димка испуганно дернулся, ощутив силу удара. Киноид весил явно больше человека и он поёжился, осознав, что такой удар бросил бы его на землю, оглушив – а потом киноид просто вырвал бы ему горло...

Заросли кустов ушли назад, теперь под ними, совсем близко, проплывал грязный песок пляжа. Здесь к ним бросилось сразу несколько темных теней. Что-то глухо ударило в корму, потом Димка снова дернулся, когда за окном, в каких-то двадцати сантиметрах, мелькнул силуэт огромной головы – раза в полтора больше его собственной. Он не успел толком её разглядеть – наверное, и к лучшему...

Что-то глухо ударило в борт ещё раз, потом ещё. Вагончик вновь качнулся, но трос по-прежнему тянул его вперед, хотя до песка оставалось едва ли полметра...

За окном вновь мелькнула голова киноида. Встав на задние лапы, он смотрел на Димку почти в упор – но песок вдруг ушел назад, внизу что-то слабо заблестело. Они плыли уже над морем и киноид исчез, как привидение...

Димка нервно оглянулся. На фоне черных прибрежных зарослей горело лишь несколько тусклых синих фонарей, едва освещающих пляж, а над ними поднималось смутное рыжее зарево города. Там, на берегу, замерло несколько массивных четвероногих силуэтов. Они явно смотрели им вслед и Димка вновь поёжился. Потом всё же отвернулся.

Впереди был непроглядный мрак, в нем призрачно светлел силуэт Башни Молчания, смутно отражаясь в зыбкой воде. Димка видел лишь её нижнюю часть, всё остальное исчезало за обрезом окна. В выпуклой стене зияли узкие, как амбразуры, окна, потом показался огромный проем, залитый тусклым светом. Они плавно плыли к нему, бесшумно скользя над небольшими волнами, сначала опускаясь почти к ним, потом постепенно поднимаясь. Цилиндрическая стена башни наплывала, вытесняя темноту тусклыми отблесками ровно отесанных каменных блоков. Наконец, Димка увидел почти такой же как во дворце зал с узкими перронами. Вагончик вплыл в него и Льяти, торопливо вскочив, потянул рычаг назад.

Отцепившись от тягового каната вагончик вновь резко дернулся и замер. Они вышли и тоже замерли, осматриваясь. В проеме стены, словно в раме, тускло горели рыжие огни города и Димка осторожно – ограды тут не было – подошел к нему. Внизу лежала зыбкая темнота моря, лишь изредка рассеченная текучими бликами огней. За ней парили смутные облачка освещенных снизу крон и темные крыши, тонущие вдали в мутном пыльном мареве. Несколько ярких освещенных окон словно бы плавали на смутной черноте стен. Над всем этим висел неровный круг зарева, окруженный непроглядной тьмой – отблеск огней города на облаках...

Подгнившая доска хрустнула под его босой ногой и Димка торопливо отступил назад, оглядываясь. Тут тоже стояла пирамидальная рама с горизонтальным колесом, но мотора не было и мальчишка поёжился: если мотор на той стороне отключат (а он не сомневался, что его работу обнаружат самое позднее утром), они намертво застрянут здесь. Конечно, если их поход к Надиру закончится провалом...

Льяти между тем подошел к массивной, на сей раз уже цельностальной двери, и, подобрав очередной ключ, отпер её. Из-за неё повеяло неожиданным холодом и почти нагой Димка поёжился, в который уже раз подумав, что для таких вот приключений он одет пожалуй легковато...

Льяти насмешливо взглянул на него и беззвучно скользнул внутрь. Ещё раз поёжившись, Димка последовал за ним. Он оказался в просторном, высоком коридоре со сводчатым потолком, тускло освещенном парой пыльных лампочек. Конечно, совершенно пустом.

Упершись босой ногой в косяк, Льяти закрыл и запер тяжеленную дверь. Димка облегченно вздохнул, потом осмотрелся. В темных каменных стенах тускло блестело ещё несколько зеленых стальных дверей. Справа и слева коридор поворачивал, огибая центральную часть башни. Здесь было сыро, холодно и очень тихо. Лишь странная, беззвучная вибрация, казалось, висела в неподвижном воздухе.

Льяти вновь осмотрелся и молча потянул его за собой. Они повернули налево и подошли к такой же двери во внутренней стене. Немного повозившись с ключами, Льяти отпер и её. Короткий коридор вывел их к круглой шахте, ярко освещенной тремя рядами лампочек. Вдоль её стены бесконечной спиралью вниз шла железная лестница. В самом деле бесконечной – перегнувшись через перила, Димка не смог разглядеть дна. Снизу вверх дул теплый ветерок, шевелил волосы, и у него вдруг закружилась голова. Невольно мотнув ей, он быстро отступил от края. Он уже знал, что Надир скрыт под землей – но не так глубоко же!..

– Мы туда до утра будем спускаться, – сказал он и сам вздрогнул от звука своего голоса. Тот звучал сейчас как-то незнакомо, словно он не разговаривал уже год.

Льяти вздохнул, пробуя босой ногой покрытую пушистой пылью ступеньку. Судя по толщине этой пыли, ничья нога не ступала на неё уже несколько десятков лет.

– Пожалуй. Пошли-ка...

Они вернулись в коридор и он отпер соседнюю дверь – она вела в тускло освещенную, затхлую шахту лифта. Димка осторожно вошел в его решетчатую клетку, глядя вниз. И тут цепочка пыльных ламп убегала, казалось, в бесконечность...

Льяти закрыл дверь и нажал самую нижнюю кнопку на щитке. Ещё секунду Димке казалось, что древний механизм не сработает, потом сверху по шахте покатился лязг и грохот, заставив его испуганно дернуться – ему показалось, что со всех сторон сейчас выскочит радостно орущая охрана...

Лифт быстро пошел вниз. На миг Димка ощутил, что падает и крепко сжал прутья. Пыльные стены шахты двинулись ему навстречу и он судорожно вздохнул. Босые ноги на решетке вдруг свело, сердце замирало – если трос лифта сейчас оборвется, лететь им придется долго...

Он не представлял, сколько они спускались – казалось, что целую вечность. Сердце билось часто и сильно, лифт то и дело вздрагивал и дергался, и время тянулось сейчас очень медленно...

Наконец, снизу всплыло пыльное дно. Далеко наверху что-то вновь загрохотало и клетка лифта остановилась несколькими замирающими рывками. Льяти усмехнулся и толкнул дверь шахты... но она тоже оказалась заперта. Он вздохнул и вновь достал связку ключей. Димка молча смотрел на него, понимая, что тут их поход может и закончиться. Тут начиналась уже запретная для всех зона Надира и ключи от неё Истирра мог спрятать отдельно...

К счастью, всего через минуту Льяти нашел нужный ключ и отпер дверь. Они вышли в новый коридор, очень похожий на верхний, но ещё более холодный и сырой. Димка вспомнил, что они спустились намного ниже уровня моря, даже намного ниже уровня дна. Настоящая преисподняя...

Льяти, осмотревшись, быстро зашагал направо. Блестки на его коже вспыхивали в свете тусклых ламп. Димке вдруг показалось, что он смотрит на вечернее звездное небо через зыбкий, подвижный проем в виде человеческой фигуры и он вновь ошалело помотал головой...

Льяти отпер ещё одну дверь. За ней начинался совершенно темный коридор. Включив фонарик, он осторожно зашагал вперед, беззвучно ступая босиком по толстой мягкой пыли – здесь никто не бывал наверно уже целые столетия. Димка следовал за ним, крепко сжимая совершенно бесполезное копьё. Воздух тут был сырой и тяжелый, как в могиле.

Коридор оказался неожиданно длинным – Димка понял, что он тянется и за фундаментом башни. Он упирался в монолитную выпуклую дверь из литой стали, покрытую облезлой от старости зеленой краской. В центре её торчал большой штурвал. От него к кольцу в стене тянулась массивная цепь, замкнутая на не менее массивный замок. Последний замок на их пути, Димка чувствовал это...

Льяти, вздохнув, вновь принялся разыскивать ключ – что довольно быстро ему удалось. Ключ вошел и повернулся с ржавым хрустом, после чего цепь с замком с грохотом рухнула на пол, вновь заставив Димку вздрогнуть. Казалось, что эти древние оковы рухнули и с него...

Льяти попробовал повернуть колесо, но оно даже не дрогнуло. Им пришлось взяться за него вдвоем, изо всех сил дергая то туда, то сюда, пока оно не начало вращаться с ржавым скрежетом. Но даже отпертая дверь упорно не желала открываться: им пришлось упереться ногами в стену и дергать изо всех сил, так, что руки пробивало острой болью.

Димка уже начал думать, что всё это бесполезно – но тут в петлях что-то треснуло и дверь неохотно подалась. За ней, правда, оказалась вторая, такая же, и он вздохнул.

К их счастью, она оказалась закрыта, но не заперта и подалась легче. За ней...

В лицо ему мягко толкнулся теплый, полный влаги воздух. Димка ошалело приоткрыл рот, глядя на невероятную, колоссальную сеть каменного кружева – бесконечно сплетаясь, оно парило в светло-фиолетовой пустоте, исчезая вдали в смутной розоватой дымке.

Ощущение реальности рывком покинуло его. Димка зажмурился, ошалело помотал головой – но видение никуда не исчезло. Они стояли на железном балконе под гладким темным потолком колоссальной пещеры – он покатым сводом опускался к ним. Но вот рассмотреть стены и тем более дно этой бездны ему никак не удавалось.

Он не представлял, сколько бы ещё стоял здесь – но Льяти потянул его за руку. Здесь в скале был округлый выступ и балкон плавно огибал его. Димка увидел клеть ещё одного лифта – расчаленная тросами, она убегала куда-то вниз, в фиолетовую пустоту...

Не говоря ни слова, они вошли в него и Льяти нажал единственную кнопку. Решетчатая клетка быстро пошла вниз. На сей раз она спускалась плавно и почти бесшумно, хотя ей не пользовались уже целые века...

Димка стоял неподвижно, не испытывая уже совершенно никаких чувств – все их смыло безмерное удивление. Колоссальные изогнутые каменные стволы сплетаясь и расплетаясь проплывали мимо него, словно всплывая снизу вверх. Теплый влажный воздух мягко обтекал почти нагое тело – но постепенно становилось холоднее. Туманный свет внизу разгорался всё ярче.

Димка не представлял, к чему они спускаются – он не особо удивился бы, выйди они на другой стороне планеты – но в конце концов внизу показалось дно.

Во время спуска у него резко заложило уши – как он прикинул, они спустились на глубину не меньше километра. Дно этой бездны покрывали бесконечно сложные фрактальные заросли, словно созданные из чистого светло-фиолетового света, и мальчишка вновь удивленно приоткрыл рот...

Лифт плавно затормозил и замер. Они вышли из него, зашагав по плавно уходящему вниз мостику. Справа и слева поднимались сложнейшие сплетения застывшего сияния. Димка на ходу протянул к ним руку – и тут же испуганно отдернул её: это был не кристалл, а как бы очень плотная, но поддающаяся жидкость и он вновь ошалело помотал головой, чувствуя, что наяву попал в какую-то другую реальность...