Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Айэт ударил наотмашь и беспощадно. И очень быстро – моторист даже не успел вскинуть рук. Тайан не хотел его убивать и труба обрушилась на плечо парня. Тот отшатнулся, нелепо стараясь прикрыть рану рукой, потом вдруг издал какой-то жуткий скулящий звук и опрокинулся навзничь.

От Айэта осталась только пара испуганных глаз. Он замер, опустив оружие. До него постепенно начало доходить, что он захватил катер. Вновь подняв трубу, он пошел вперед, остановился над распростертым телом. В ушах у него звенело.

Куртка моториста оказалась разорвана, на ключице темнела страшная вмятина. Айэт отвернулся. Как он мог сотворить такое? При этой мысли он вновь испугался. Что это с ним, как он мог ударить так живого, безоружного человека?

Сзади оглушительно треснул выстрел. Айэт подскочил, уже чувствуя, как пуля раздирает его сердце на куски. Обернувшись, он увидел Инсу Кари – тот стоял на палубе, направив винтовку на рулевого. Половина головы моряка уже превратилась в кровавое месиво, но Инсу выстрелил в нее еще раз, потом нагнулся и стал шарить в карманах мертвеца. Айэт вздрогнул, словно стреляли в него, но рассуждать о морали ему было некогда. Беглецы – их сразу стало пять – рассыпались по катеру. Инсу вырвал у него бесполезную трубу, сунул в руки винтовку и бросился в рубку. Дизель работал и ему оставалось лишь дать задний ход.

Вода за кормой закипела, катер пополз назад, но тут же остановился, натянув швартовый трос. Из леса выскочил сержант и охранники. Они вмиг вскинули ружья, от их выстрелов в рубке посыпались стекла. В диком азарте Айэт тоже вскинул оружие, прицелился и выстрелил, неумело передернул затвор, выстрелил еще раз… и еще… потом патроны в обойме кончились. Отдача оказалась неожиданно сильной, он все три раза не попал, но стражники залегли, укрываясь от пуль. Пока Инсу вытаскивал из-за пояса последнюю обойму, а ловко поймавший ее Айэт пытался загнать ее в затвор, солдаты успели заползти за камни. Их пули защелкали по стали корпуса катера и засвистели прямо над головой юноши. Айэт бросился на палубу, все же перезарядил винтовку, прицелился и выстрелил еще два раза, но так ни в кого и не попал.

Едва солдаты перестали стрелять, также перезаряжая оружие, на них набросились сзади оставшиеся заключенные и они упали под ударами ломов. Инсу привстал в рубке и потянул рычаг газа. Дизель взревел на предельных оборотах. Трос зазвенел, но не порвался, зато бревно, к которому он крепился, с треском оторвалось от причала. Катер пополз назад. Когда оставшиеся выбрались на причал, он отошел уже метров на десять. Они кричали, требуя вернуться, но Инсу словно не слышал их. Айэт видел, как на берегу корчится их третий спутник – он прижимал руки к животу, между ними шел дым.

– Ты что? – крикнул он. – С ума сошел?

– Кто-то должен заняться тем катером, что пошлют сюда на разведку, а? – Инсу налег на штурвал. – Может, они тоже смогут его захватить!

– И вся орава погонится за ним, а не за нами? Ну и гад же ты! – Айэт вскинул винтовку. – Поворачивай назад!

Против ожидания, Инсу ничуть не испугался.

– После рассвета нам придется плыть еще несколько часов, – словно не замечая наведенного на него ствола сказал он. – Пропажа второго катера задержит погоню часа на два-три. Вертолеты от Лаккты до Суры будут лететь еще почти час. Так далеко от баз у них будет мало времени на поиски. Ты что, недоволен, что я выбрал тебя в число тех, кто должен был уплыть? Хочешь, чтобы нас всех повесили? Без этого у нас не будет ни единого шанса.

Его рассуждения были безупречно логичными и Айэт понимал, что он прав. К тому же, он краем глаза заметил за спиной трех парней. Не было сомнений, что по единому жесту Инсу они нападут на него. И убьют. Или выбросят за борт, что было еще хуже. А умирать Айэту все же совершенно не хотелось. Он просто молча отметил про себя, что его друг – негодяй и решил расстаться с ним при первом же удобном случае.

* * *

Поняв, что бунт подавлен, Инсу вернулся в рубку и катер стал разворачиваться. Заметив это, оставшиеся на берегу заключенные кинулись к убитым солдатам. Вновь затрещали выстрелы, корпус зазвенел под ударами пуль. Айэт сидел на палубе – ему было уже все равно. Пусть убивают… Но дизель продолжал работать на полных оборотах и берег быстро отходил назад – сто, двести, триста метров. Когда они оказались вне зоны огня, Инсу повернул на запад – к соседнему острову.

– Выбросьте их за борт, – он показал на бывшую команду катера.

– Но он ведь еще жив, – возразил растерянный Айэт, показывая на моториста. Тот очнулся и слабо стонал, прося пить.

– Я сказал, за борт!

Бок Айэта вздулся и почернел, рассеченный едва ли не до ребер, и зверская боль в нем оставляла мало места для любви к нанесшему эту рану. Их попутчики нехотя, но с видимым облегчением выполнили приказ. Теперь лишь кровь на палубе напоминала о происшедшем.

Через десять минут Инсу остановил катер в укрытой с трех сторон скалами маленькой бухте и заглушил двигатель. Ожидая темноты, беглецы тщательно осмотрели добычу. Они нашли дюжину патронов к ракетнице, бак с водой и немного продуктов. Зато горючего была почти полная цистерна.

– А если этого не хватит? – спросил Айэт. – Катер выдает десять узлов в час. За неделю он плавает часов пятнадцать. А до того берега двадцать часов ходу!

– Будем надеяться, друг мой.

Больше они об этом не говорили. Айэта мучила мысль о том, что еще не поздно вернуться за остальными. Но их шансы и так были невелики. Стоило ли еще уменьшать их? Ведь иначе он не сможет как-то искупить свою вину… Да и что он мог сейчас сделать?

Юноша молча смотрел на закат Солнца – он тысячи раз видел его, но этот мог стать последним. Как обычно, диск Солнца, висевший высоко в небе, стал исчезать, скрываясь за невидимой гранью, небо потемнело, зажглась заря. Когда она достаточно потускнела, Инсу запустил двигатель. Они вышли в море. Ориентироваться было несложно – на юге едва заметно сияли выступы Засолнечной Стены. К тому же, на катере был компас.

Под мерный стук дизеля Айэт засыпал, просыпался, вновь засыпал. Каждый раз он видел звезды, едва тлеющие во тьме и силуэт Инсу, стоявшего за штурвалом. Когда он проснулся окончательно, справа надвигалась бледная стена рассвета.

– Осталась почти половина горючего, а нам идти всего восемь часов! – крикнул ему Инсу и Айэт подумал, что он, возможно, будет жить.

* * *

Среди бесконечной водной пустыни Айэт чувствовал себя неуверенно, но в то же время удивительно спокойно. Что бы не ждало его в будущем – он все же увидел море. Об оставшихся он не думал. Они никого не встретили – ни днем, ни ночью, и он не знал, какая судьба их постигла. Просто в его душе было совершенно пусто.

* * *

После полудня на юге показались голубые призрачные вершины гор, ограждавших Великие Равнины. Еще через два часа они подошли к побережью. Погрузив вещи на спасательный плот, они прыгнули за борт. Инсу закрепил руль, и катер с работающим двигателем повернул обратно. Что с ним стало – они тоже никогда не узнали.

* * *

Увязая в грязи, путаясь в водорослях, маленький отряд выбрался на песчаный берег. Здесь илистая хлябь литорали переходила в бесконечную неровную полосу невысоких дюн. Айэт через пару минут поднялся на гребень ближайшей и осмотрелся. За дюнами зеленели низкие пологие холмы, поросшие травой и изредка кустарником. У их подножий тянулась грунтовая дорога и по ней неровной колонной шли люди. Расстояние было слишком большим, чтобы их можно было толком разглядеть. Просто крохотные темные фигурки, об которых можно было думать, что угодно. Им пришлось полчаса дожидаться, когда дорога будет в обе стороны пуста, насколько хватал глаз.

За холмами простерлась равнина. Она плавно поднималась к горам, изгибаясь мягкими складками. Сами горы зеленоватыми силуэтами высились впереди. Их голые каменистые склоны таяли в жарком мареве Зеленого Солнца. Равнина оказалась на удивление пустынной – лишь далеко на западе, как призраки, виднелись высокие белые здания большого города.

– Это Сура, – сказал Инсу. – К ней от Тар-Акталы ведет железная дорога. Но нам лучше не показываться в населенных местах. У подножия гор идет шоссе, вдоль него стоят небольшие селения. В них есть телефоны-автоматы. Если я смогу дозвониться до одного из моих друзей – нам помогут. Но до шоссе отсюда – миль двадцать! Если повезет – это будет наш последний бросок.

Идти по твердой земле после почти суток, проведенных на зыбкой палубе катера, Айэту было очень приятно даже босиком. Ее покрывала густая трава, достающая ему до пояса. Они шли почти без остановок, скрываясь в складках местности – несколько раз им все же попадались люди, но их никто не замечал.

Уже перед закатом они пересекли двухпутную железную дорогу. Под проводами, натянутыми высоко над землей на граненых бетонных столбах, то и дело проносились электропоезда.

Все устали, многие в кровь сбили босые ноги и с наступлением темноты им пришлось остановиться, хотя шоссе было уже видно – точнее, видна цепочка его огней. Они провели эту ночь в сырой ложбине, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. На рассвете они двинулись вновь и вскоре достигли широкой бетонной ленты. Вступив в неяркий синий свет освещавших ее фонарей Айэт вслух удивился такой трате энергии.

– Ничего особенного, – сказал Инсу. – Здесь же Великие Равнины, их питает вечная энергостанция Тар-Акталы. Энергия даровая – отчего ее не тратить?

Направившись к смутно белеющим поблизости домам селения, они вскоре нашли телефон. Прихватив несколько монет, найденных в карманах убитого им рулевого, Инсу исчез в кабине. Через минуту он вернулся, широко улыбаясь.

– Все даже лучше, чем я ожидал. Сейчас из Суры придет автобус – мы сядем в него и уже к вечеру будем в Тар-Актале. Тут есть целая организация, – небрежно пояснил он, – они уже знают о нашем побеге и помогут нам.

Айэту казалось, что минуты ожидания текут необычайно медленно. В бледном сиянии рассвета равнина была удивительно красива. Тихо шелестела трава, вдали синело море, горы казались темными силуэтами. Было очень тихо, воздух был чист и свеж. Наконец, у обочины бесшумно затормозил громадный автобус на трех осях с темной блестящей обшивкой и большими затемненными стеклами. Он смахивал на подвижный дом – внутри него было несколько помещений, отделанных богато, но уютно. Айэт понятия не имел, сколько внутри людей. Он заметил лишь двух сонных парней. Не обращая на них внимания, они увели Инсу в одну из кают. У одного из них из-под рубахи торчала рукоять револьвера. Прежде, чем захлопнулась дверь, донесся шепот. Айэт нахмурился.

Он, разумеется, знал, что существует мощное и организованное движение сопротивления, но вот что его друг принадлежит к нему, причем, далеко не в рядовых чинах… Юноша понял, что без его помощи никогда не сбежал бы из лагеря, а если бы и сбежал – Организация и не подумала бы ему помогать. Все это сделал Инсу. Недоверие друга, а главное – то, что он относился к нему, как к орудию, настолько его разозлило, что за все время пути он даже не взглянул на него.

Мощная машина двигалась мягко, но поразительно быстро, делая не менее сотни миль в час. Айэт тупо смотрел в окно, за которым сплошь мелькали дома, поля, машины, города, и, наконец, заснул.

Они добрались до столицы без происшествий – их всех сразу переодели в новую одежду, а полицейские остановили их всего раз, и только для того, чтобы водитель вручил офицеру в расшитой куртке радужную бумажку.

Голубое Солнце уже приближалось к Вечной Стене, когда небо впереди заслонили ослепительно-белые прямоугольники и кубы гигантских зданий Тар-Акталы. За ними вздымались башни в виде многоугольных призм – они блестели черным стеклом и были самыми большими, казалось, доставая до небес. Двенадцатимиллионный город был огромен – Айэт убедился в этом, когда им больше часа пришлось добираться до места, где их ожидали. Автобус петлял по высоким трехярусным развязкам, медленно полз по широким улицам, где тротуары шли в несколько этажей вдоль стен громадных зданий. Иногда они ныряли в длинные, ярко освещенные туннели. Над их головами сплеталась сеть эстакад монорельсовых путей, на крыши садилось и поднималось множество пёстро окрашенных вертолетов – их гул часто заглушал шум уличного движения. Юноша буквально прилип к стеклу, разинув рот – он мечтал, но не надеялся все это увидеть.

Наконец они выбрались на окраину, где белые массивы зданий утопали в зелени и было гораздо тише. Айэту бросилась в глаза одна странность – хотя здесь, в отличии от Лаккты и Асуса, было много молодежи и детей, нигде, даже в центре столицы, не было видно новых зданий, напротив, все они казались… старыми. Прежде, чем он успел над этим задуматься, автобус остановился возле шестнадцатиэтажной жилой башни, похожей на дворец. Ее гладкие белые стены, рассеченные пилонами, венчал сплошной, вдвое выше Айэта, фриз, выложенный стеклянными призмами – они дробили свет Солнца миллионами радужных брызг. Юноша невольно прикрыл рукой глаза, глядя на это невероятное зрелище.

Беглецов провели в просторный, ярко освещенный вестибюль. Там праздно подпирали стены несколько крепких парней в синих куртках. Внимательно оглядев, они молча пропустили их в один из лифтов. К удивлению Айэта, тот пошел вниз. Через минуту они вышли в светлую, низкую комнату с множеством проходов, перекрытых белыми, блестящими панелями. Они казались мягкими, хотя Айэт видел, что они из литой стали. Стены здесь покрывал гладкий мрамор. Свет был голубовато-холодным, а лампы скрыты так искусно, что он так и не смог разглядеть их.

Панели напротив лифта раздвинулись с негромким, мягким звуком. За ними, в просторном, прохладном коридоре, никого не было. Здесь оказалось очень тихо. Длинные матово-белые лампы на краях потолка казались двумя сплошными линиями света. В блестящие, искристые, словно покрытые инеем стены углублялись гладкие белые двери. Лишь когда закрылся наружный проем, одна из них распахнулась. Они вошли в ярко освещенное, просторное помещение. В нем стояла какая-то аппаратура, за ней сидели серьезного вида люди, тихо переговариваясь. Тяжелый занавес скрывал внутренний проем. Он тут же сдвинулся и вошел еще один парень.

Сначала Айэт взглянул на его одежду – радужную, ослепительно яркую куртку. Плечи и открытый воротник были огненно-алыми, полы бездонно-фиолетовыми и все цвета радуги между ними переходили друг в друга тысячами оттенков поразительной чистоты. Только потом он взглянул на него самого.

Перед ним был рослый, отлично сложенный молодой файа, его соплеменник, с решительным смуглым лицом и большими серыми глазами. В густой гриве черных волос блестели две тяжелых золотых цепочки. На лбу их соединял золотой многогранник. На нем, словно глаз, ослепительно горел крупный бриллиант. Под взглядом этого файа Айэт невольно отступил. Он растерялся.

– Не бойся, – парень улыбнулся. – Я Нэйс Анкус, руководитель Организации.

Глава 6.
Падение с небес

Нет ничего вреднее глупой иллюзии технического превосходства. Одна чумная бацилла – существо чрезвычайно неразвитое – может победить величайшего полководца и вся его армия не сможет помешать этому. Иметь личный термоядерный арсенал здорово. Не нужно только забывать и про чистые руки.

Аннит Охэйо. Одинокие размышления.

– И как тебе в новом облике? – Вэру повернулся к Хьютай.

Ответ раздался из скрытого динамика белого воспринимающего устройства. Оно висело перед ним в воздухе, окруженное трепещущим ореолом силового поля.

– Очень неудобно. Если бы не ты, я бы дождалась восстановления моего тела.

– Но как ты себя чувствуешь там?

– Это трудно объяснить. Физически – как обычно. А психологически – просто невыносимо!

Анмай смутился.

– Прости. Но я так испугался… – он замолк, вспоминая прыжок.

Тогда, вновь очнувшись, он так и не увидел Хьютай. Комцентр сообщил, что она не пережила перехода – когда Анмай в первый раз лежал без сознания, машины вынесли ее тело. Прежде, чем он испугался, «Астрофайра» напомнила ему, что сознание Хьютай живо и желает говорить с ним. Так что теперь Вэру казалось, что его подруга просто уехала куда-то на полгода. Они могли общаться, когда захотят, и даже заниматься любовью – для этого, правда, Вэру надо было войти в виртуальный мир ожидавших воплощения душ. Что ж, ничего не дается даром – они уменьшили разрушительный импульс вовне, но внутри он стал сильнее. В итоге, на борту «Астрофайры» осталось едва половина из полумиллиона файа. Впрочем, через полгода все умершие воскреснут – биоформаторы уже восстанавливали их тела.

Это было не простое эмбрионирование – оно шло слишком медленно. Биоформаторы выращивали отдельные ткани из синтезированных на основе исходной генетической информации культур стволовых клеток, и уже из них собирали тело – конечно, не механически, а искусно сращивая независимо развивавшиеся его части. В это же время в растущий мозг записывалась вся информация из матрицы. Если бы этого количества воскрешенных оказалось вдруг недостаточно, «Астрофайра» могла создать копии тех, кто недавно покинул ее – оригиналы их матриц остались на борту. Если бы не хватило и их, она могла начать производить новые личности – не копии, не слуг, а совершенно полноценных файа.

Вспомнив, что умных, бесстрашных файа, даже более мудрых и благородных, чем обычные, можно производить как гайки, как сталь, в любых количествах, Анмай нахмурился. Но вся история развития науки – история умаления достоинства ее живых создателей. Скоро живых файа не останется нигде и такие казусы станут чисто историческими. Он подумал, что так будет лучше, потом встряхнул волосами. Вокруг него, в ангаре «Астрофайры», царило деловое оживление.

– Не хочешь присоединиться к нам? – спросил он Хьютай.

– Загрузившись в компьютер десантного корабля? Нет уж! Лучше я посплю полгода, а потом узнаю все сразу!

Из динамика донеслось фырканье, затем воспринимающее устройство с быстротой пули взвилось вверх и исчезло. Судя по быстроте и точности его полета, матрица Хьютай уже отключилась.

Анмай перевел взгляд на ожидающий его десантный корабль. Это была первая высадка на поверхность Линзы. Комцентр предложил вести разведку с помощью автоматических устройств, но экипаж воспротивился. Машины согласились – в конечном счете, разница была не столь и велика.

* * *

Они находились внутри уже две недели, собрав огромное количество всевозможной информации, – но вот толку от нее оказалось немного. Устройство Линзы преподнесло им целый ряд сюрпризов. Судя по показаниям гравиметров, самый ее центр занимала огромная компактная масса вещества – звезда, красный карлик. Но ни к ней, ни к силовым установкам Линзы нельзя было подобраться – ее центральную часть окружала цилиндрическая нейтридная стена диаметром в три миллиона миль, состоявшая из труб невообразимого размера и совершенно монолитная. Оставалось неясным, как сами Мэйат преодолевали эту преграду.

Периферийная часть Линзы разделялась на четырнадцать сегментов глухими, тоже нейтридными, как и ее основа, стенами, на полмиллиона миль не доходившими до центральной. В верхней части этого пространства, где гравитация центральной массы и основания уравновешивала друг друга, создавая зону невесомости, вращалось двадцать одно небесное тело – четырнадцать похожих на Файау планет, имевших атмосферы, моря и жизнь, и семь солнц – нейтридных восьмиугольников по девяносто тысяч миль диаметром. На их обращенных к поверхности Линзы плоскостях сияли колоссальные плазменные прожектора. Плазма удерживалась и нагревалась могучими магнитными полями солнц, а внутреннее магнитное поле Линзы питало их поступавшей из ее центра энергией. Падая на ее нижней плоскости почти до нуля, здесь оно достигало максимальной величины.

Температура и спектр излучения у всех солнц различались, как различались и цвета. Они соответствовали цветам радуги и в этом был скрыт какой-то смысл. Цветовой код очень легко передавал эмоции: фиолетовые тона обозначали тайну, черные – скорбь и угрозу, синие – спокойствие, желтые тревожны, зеленые – это зелень, растения, то есть буйство жизни, красные – секс и агрессивность, но это все у файа! Что это означало для Мэйат – невозможно было представить.

Солнца чередовались с парами планет. Их свет падал на них через отверстия в боковых гранях нейтридных оснований светил. Все они плыли по одной стационарной орбите, располагаясь как бы в вершинах призрачного многоугольника. Для наблюдателей на поверхности Линзы солнца и луны всегда оставались неподвижны друг относительно друга.

Сразу после не-перехода «Астрофайра» вышла в эту зону невесомости, чтобы пополнить запас массы – для этого отлично подошла одна из планет, жизнь на которой непонятно почему погибла. Звездолет завис над ней и в поверхность планеты ударил поток гамма-излучения его двигателей, испаряя кубические мили камня. Казалось, на месте горного массива зажглась звезда. Чудовищный столб плазмы, рвущийся с поверхности, достал «Астрофайры» и втягивался внутрь корабля. Через несколько минут топливные танки звездолета заполнились, но планете это дорого обошлось – на ее поверхности остался кратер диаметром в сотню миль. Пар из выкипевших океанов скрыл ее ослепительной белизной, большая часть атмосферы разлетелась – она бледной туманностью тянулась между солнц, постепенно рассеиваясь. Если в Линзе и остались автоматические устройства, наблюдающие за ее сохранностью, они никак не отреагировали на это.

Вэру очень интересовало, что бы произошло, будь эта планета обитаема. Но, насколько они смогли выяснить, ни на одной из планет Линзы не было разумной жизни.

Всю нижнюю плоскость этой колоссальной конструкции скрывала голубая вуаль атмосферы. Ее состав везде был одинаков и полностью пригоден для файа.

Поверхность всех сегментов покрывал многомильный слой земли и камня – но его масса казалась ничем по сравнению с массой нескольких дюймов подстилавшего его нейтрида. Ни вулканов, ни землетрясений в Линзе не было и не могло быть. Однако, в ней имелись горы, моря, океаны и реки – все, что составляет поверхность планет. Суши в ней оказалось больше, чем воды и нигде моря не составляли единой системы – их замкнутые группы разделялись горами, словно сеткой с тысячемильными ячейками. Лишь кольцевая зона между радиальными стенами представляла собой сплошной, без единого острова океан – Океан Мрака, как его назвали файа. Солнца освещали только внешние сегменты Линзы и их свет падал лишь на его окраину. Ее межсегментные стены и свод оказались совершенно черными – за исключением россыпи зеркал-рефлекторов. Отражая день других сегментов, они имитировали звездное небо, но в какой части Вселенной сияли некогда такие звезды – никто не знал.

Глубина каждого сегмента составляла два миллиона миль, но они являлись относительно узкими – 1,8 миллиона миль у основания и 900 тысяч у центра. Никакой смены времен года тут не было, на прилегающих к кольцевому океану участках сегментов температура постоянно оставалась тропической, у обода – близкой к нулю. Моделирование показало, что по мере удаления от центра солнца должны сначала опускаться, затем подниматься вновь и на самом краю вновь достигнуть зенита.

Поскольку тут не могло быть никакой тектонической активности, за миллиард лет, прошедший после создания Линзы, все ее геологические структуры должны были слиться в сплошное болото. Но, судя по степени эрозии, их возраст составлял всего десятки миллионов лет. Поверхность Линзы, очевидно, постоянно обновлялась, причем, относительно небольшими частями. Впрочем, последнее обновление произошло уже довольно давно.

На каждом сегменте Линзы обитали многочисленные формы высокоразвитой жизни, в том числе и разумной. Так как их число равнялось числу планет, файа предположили, что Мэйат поместили в Линзу четырнадцать миров, жизнь на которых едва достигла стадии многоклеточных организмов, а затем перенесли их жизнь на поверхность соответствующих сегментов. В условиях полной изоляции, при неизменных условиях искусственного сооружения, эволюция должна была резко замедлиться. Поэтому разумные существа в каждом сегменте возникли немногие миллионы лет назад. Впрочем, файа не знали, вводили ли Мэйат какие-либо изменения в плазму наследственности обитателей Линзы или нет. Отсутствие разума на ее планетах тоже оставалось непонятно. Может, на них жили неизмененные формы?

Изначально все сегменты Линзы были изолированы друг от друга. Вдоль всего побережья ее кольцевого океана шел ряд колоссальных стальных колонн – генераторов силового поля. Оно поднималось выше границы атмосферы и из сектора в сектор не мог попасть ни один атом. Но разумные существа легко могли преодолеть барьер – общаясь по радио или с помощью космических кораблей, причем, самых примитивных конструкций. Для чувствительных радаров «Астрофайры» не составило труда установить, что так они и делали. Впрочем, обитатели Линзы могли общаться и более простым способом – многие защитные башни давно вышли из строя и из сектора в сектор можно было попасть на обычных, морских кораблях.

Назначение Линзы по-прежнему оставалось непонятным. Наблюдения за развитием разных жизненных форм в сходных условиях требовали немыслимых затрат времени. Предусматривали ли вообще Мэйат возникновение разума в их творении? Или их цели были совершенно иными?

Но, каким бы ни был их эксперимент, вскоре он обещал закончиться – это подтверждала вышедшая из строя аппаратура Линзы. Вскоре стало ясно, что неисправности много серьезнее, что просто отказ нескольких силовых излучателей – даже на «Астрофайре» была система самовосстановления, но здесь она уже не действовала. Файа не знали, что еще вышло из строя, но понимали, что конец Линзы близок – если откажут ее энергетические системы, вся жизнь на ней просто вымерзнет в течение немногих дней. Если только раньше Линзу не уничтожит война.

Разные секторы, разные расы с различным уровнем развития буквально вгрызались друг в друга. Пока войны велись с помощью относительно скромных технических средств, но пройдут всего тысячи лет – и использование Йалис одной из сторон неизбежно разрушит Линзу. И экипаж, и сама «Астрофайра» были растеряны. Они не знали, что им делать – исследовать или спасать. Все прежние найденные Файау не-планеты были пустынны – по крайней мере, не содержали в себе разумной органической жизни. Комцентр склонялся к активному сбору информации – решение о судьбе Линзы мог принять только весь Союз Файау. Но это требовало тщательного изучения ситуации и лет работы. Экипажу оставалось только заняться разведкой – впрочем, ни о чем другом он и не мечтал.

* * *

Анмай повернулся к ожидавшему его кораблю. В гигантском ангаре «Астрофайры» тот казался крохотным и не имел имени – только труднопроизносимый номер. Это было «среднее посадочное устройство» – плоская прямоугольная коробка со скошенным носом и многокрылым оперением на корме, пятидесяти метров в длину, двадцати в ширину и восьми в высоту, не считая оперения. Оснащенный мощными ионными двигателями и генераторами силового поля корабль весил больше тысячи тонн. Его броня блестела светло-серым отливом полированной стали, снизу покрытой теплостойкой керамикой.

В первой вылазке на поверхность Линзы участвовали сто двадцать таких десантных кораблей и три с половиной тысячи файа. Они сядут во всех ее сегментах. Дальнейшие действия «Астрофайры» зависели от того, что они обнаружат.

Анмай выбрал сегмент, над которым они вышли из не-пространства. Наблюдения показали, что он заселен существами, похожими на файа и людей из древней истории – внешнее сходство, конечно, не означало тождества.

Он взлетел на платформу, затем прошел в открытый люк. Рубка – она же салон для экипажа – занимала переднюю часть верхнего яруса корабля. Стены и потолок этого просторного помещения с рядами кресел состояли из разделенных балками огромных экранов. И все. Никаких приборов – все управление было автоматическим. Приказы отдавались с помощью весмов.

Как только все файа заняли свои места и пристегнулись, корабль плавно поднялся в воздух и устремился к выходному туннелю. Вэру вдавило в сидение. От скорости у него захватило дух. Перед ними раскрылись створы шлюза. Корабль пронзил силовую мембрану. Вспыхнул ослепительный свет – и вот они уже среди черноты.

Анмай не знал, что уже никогда не вернется обратно.

* * *

Светоносная громада «Астрофайры» быстро отходила назад. Тяга продолжавшего разгоняться корабля вдавливала файа в кресла. Через несколько минут она исчезла и они смогли парить в воздухе. Им предстояло достичь зоны с умеренным климатом, расположенной в полумиллионе миль от внутреннего края сегмента и поэтому полет должен был продлиться больше суток.

Вскоре весь экипаж – тридцать юношей и девушек – покинул рубку, разойдясь по жилым помещениям. В ней остался лишь Вэру – единственный здесь член Совета и командир корабля. Он любовался странным, ни на что не похожим небом, увидеть которое можно было лишь здесь.

Звездное небо над ним казалось настоящим – только обрезанным с краев радиальными стенами Линзы. Под его куполом простерлось несколько сегментов, залитых белым, синим и оранжевым светом, разделенных темными клиньями стен и бархатной чернотой ночных зон. Сегмент, к которому они направлялись, был наполовину озарен уходящим ярко-фиолетовым солнцем. Детали его полускрытой облаками поверхности едва различались – виднелись лишь темные пятна океанов. Зато колоссальные трубы Засолнечной стены были видны так хорошо, что до них, казалось, можно дотронуться. На их фоне висели маленькие диски двух планет, сияя чистой синевой. Сбоку темнел восьмигранник одного из солнц, окруженный бледным ореолом. Сравнив размеры планет с размерами конструкции Анмай помотал головой – это было совершенно нереальным. Казалось, что перед ним искусно отделанный и освещенный макет размером всего в несколько метров. Как он ни старался, наваждение не проходило – его мозг упорно отказывался осознавать этот мир таким, каким он был.

Он усмехнулся и вылетел из рубки. Начинавшийся за ней коридор упирался в массивные двери грузового ангара. Его пересекал другой коридор, поуже, идущий от борта до борта – в него выходили двери кают. Вплыв в отведенную ему узкую комнатку, Анмай пристегнулся к постели – единственный способ выспаться в невесомости. Каюта выглядела просто – светло-серый мягкий пластик, покрывающий все плоскости, две светящихся пластины в углублениях потолка и окно-экран против входа. На нем, на фоне труб Засолнечной стены, ярко горела звезда «Астрофайры». Анмай погасил изображение.