Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Бездумно выбирая путь, Лэйми спускался все ниже и ниже, перелезая, прыгая, карабкаясь, минуя ярусы уходящих в сумрак низких помещений, обитых черным шелком, занавешанных бархатом, обшитых темными панелями из дерева. Через девять или десять этажей он оказался прямо над закатно-золотой дымкой, влажной и похожей на светящийся туман. Ему очень хотелось погрузиться в нее, но, опомнившись, он начал открывать двери в боковых стенах и вскоре совершенно запутался. Здесь были какие-то бесконечные ванные – темные каморки, отделанные изразцами. Наконец, ему удалось попасть в поперечный коридорчик, но тяжелая дверь в его конце оказалась заперта. Поскольку на ней не было замка, лишь причудливая золоченая ручка, заперта изнутри. Он надеялся, что людьми.

О том, чтобы выломать эту дверь из темного дерева толщиной дюйма в три не могло быть и речи. Лэйми просто постучал – сначала чуть-чуть, потом громче. Довольно долго царила тишина. Он повернулся и принялся лупить в дверь босой пяткой, пока не послышался глухой стук засовов.

Когда дверь распахнулась, Лэйми изумленно замер: в проеме стояла рослая девушка, на вид лет двадцати, с бледным скуластым лицом, скорее задумчиво-хмурым, чем красивым. Глаза у неё были большие и темные, нос – короткий и чуть вздернутый, губы – пухлые, четко очерченные. Темные рыжеватые волосы падали на плечи из-под отделанной коротким мехом круглой шапки. Свисавшие с неё серебряные диски со сплетенными змеями скрывали её уши. Тяжелое платье из темно-зеленой гладкой ткани, доходившее до пят, скрывало фигуру. Нашитые на него серебряные пластины были украшены гравированными листьями, пояс тоже был тяжелым и серебряным. Но в неожиданной полуулыбке девушки, в её манере держать голову – чуть отвернув её и глядя как бы искоса – проскальзывало нечто удивительно знакомое...

– Аннит?

– Привет, Лэйми.

Какое-то время Лэйми бессмысленно хлопал ресницами. Охэйо улыбнулся.

– Похоже, у тех, кто строил Хару, довольно странное чувство юмора. Мне самому такая шутка бы понравилась – если она не со мной.

Интонации были знакомыми, но голос – совершенно другим. Лэйми помотал головой. Эта девушка казалась ему, скорее, сестрой Охэйо, но, как бы то ни было, они смогли найти друг друга. Им поразительно везло.

– Ну как? Тебе удалось взять с собой брахмастру?

– Сейчас её со мной нет, но я... её чувствую. Не так, как раньше, и не знаю, смогу ли я выстрелить, но что-то от её сущности – во мне. Мы слились, понимаешь?

Лэйми вздрогнул. Он вновь вспомнил увиденное им в самом сердце тьмы: сияние абсолютной смерти внутри души Аннита Охэйо.

4.

– Лэйми, ты знаешь, где мы? – спросил Охэйо.

– В Мааналэйсе. В Эменнае. То есть, скорее уже в Ирринае. Где-то у самых Ворот Мроо.

Охэйо присвистнул.

– Надо же... Я думал, это какой-то бункер. Не представляю, как тебе удалось меня тут отыскать... Чш!

Лэйми прислушался. Из главного коридора доносились глухие, спотыкавшиеся шаги – словно тяжелая туша ковыляла там на костылях. На острых костяных костылях...

Не говоря ни слова, Аннит схватил его за рукав и втащил внутрь. Потом запер дверь и быстро пошел вперед не оглядываясь.

Они нырнули в лабиринт темных проходов. Неожиданно быстро Охэйо втолкнул его в другую дверь, захлопнул и запер её. Они оказались в маленькой, обитой темно-зеленой тканью комнатке с грудой подушек в углу. В зеркале на стене Лэйми увидел скуластое лицо напуганного мальчишки – своё новое лицо.

– Симпатичная мордочка, – сказал Охэйо. – Но неумная. Хара подбирает нам наиболее подходящие тела: не только по внешности, но и по характеру. Это тебе очень подходит.

– А тебе очень идет платье, – съязвил Лэйми.

Охэйо тщательно, до хруста, потянулся и неожиданно передернул плечами. Бедра девушки соблазнительно качнулись. Аннит с усмешкой посмотрел на них.

– Я хочу овладеть этим телом... в моем собственном. Смешно, правда? Для этого места такое тело, как у тебя, подошло бы куда лучше. С такими бедрами не очень-то побегаешь, и руки не слишком сильные, и грудь... Брр!

– Я буду тебя защищать, – сказал Лэйми.

– Разве? – Охэйо мгновенно повернулся на пальцах босой ноги, неожиданно высоко поднимая ступню. Она накрыла лицо Лэйми, так быстро, что он не успел увернуться и его отнесло метра на два; удара как бы и не было, но в голове так гудело, что он не мог встать. Пол был чистым, холодным и гладким.

– Это называется "мертвое время", Лэйми, – нравоучительно сказал Охэйо, сложив руки на груди. – Оно нужно твоим мозгам, чтобы сработать. У каждого человека оно разное, обычно от полутора до трех десятых секунды. У меня – двенадцать сотых, у этой девушки – наверное тоже. Очень полезное свойство для рукопашной схватки. К тому же, у меня есть оружие, – он вытащил из кармана плоскую серую коробку со спусковым устройством наверху и четверкой дул на переднем торце. – Это что-то вроде ракетницы. Патроны, должно быть, термитные. У меня даже есть несколько запасных, – он показал латунный цилиндр величиной с палец, со зловещим крестообразным острием. – Сомневаюсь, что эта штуковина бьет дальше, чем шагов на десять, но это явно лучше, чем махать ножиком. Кстати, ты можешь встать?

Лэйми попробовал. Да, он мог. С трудом.

– Хорошо. Посмотри, что тут есть.

Из-под ткани с другой стороны падал свет, поразительно похожий на дневной. Откинув полог, Лэйми попал на просторный балкон, выходивший в ущелье шириной метров в восемь. Перегнувшись через перила, он удивленно приоткрыл рот.

До белого плоского потолка было всего три этажа. Его подпирали ряды громадных, толщиной метра в два, пилонов, облицованных вездесущим здесь мрамором. Между пилонами помещались балконы, завешанные тяжелыми шторами. Дна ущелья Лэйми разглядеть не мог – там, метров за сто или глубже, стлался жемчужный туман. Справа, тоже метрах в ста, ущелье кончалось гладкой белой стеной. Слева...

Узкую расщелину заполняло палевое сияние удивительно чистого оттенка, похожее на рассветное небо из сна. Его вид был, как чистая вода; Лэйми решил немедленно пойти к этому месту, но никак не мог отвести глаз. Это уже совершенно не походило на бомбоубежище. Правду говоря, вообще ни на что не походило.

– Что это? – спросил он беззвучно подошедшего Охэйо.

– Не знаю. Я здесь всего минут пятнадцать. Пойдем туда?

Настороженно прислушиваясь, они бесшумно миновали несколько почти темных низких переходов, потом, через разбитые стеклянные двери (Лэйми очень внимательно смотрел на свои босые ноги, ступающие по осколкам) выбрались в коридор, кончавшийся массивной деревянной панелью, совершенно глухой на вид.

Такой роскоши Лэйми ещё не видел – пол, набранный из шестиугольных шашек коричнево-золотого и темно-вишневого дерева, также же наборные деревянные стены с многочисленными дверями и белоснежными карнизами из сложных лепных украшений, выступающие из них многочисленные бронзовые... букеты? соцветия? – усыпанные множеством крохотных матово-белых плафонов величиной не более ореха...

Здесь было тихо и тепло. Коридор оказался длинным и с другой стороны упирался в светло-коричневые двери, очень большие; Лэйми увидел, что их деревянные панели крепятся болтами к массивным листам серой стали. Эта преграда казалась очень надежной, но нижняя её треть была разворочена, торчали лохмотья железа и щепки. Сталь была издырявлена, словно по ней стреляли снаружи, и разодрана. В громадную дыру легко можно было пролезть.

Пригнувшись, Лэйми выбрался в круглый зал диаметром метров в двадцать. Его пол и вогнутая стена были облицованы гладким мрамором. С другой стороны были массивные резные колонны и балюстрада, также из мрамора. Сквозь заплетавшую её зелень пробивались чистейшие палевые блики. Воздух здесь был прохладный и влажный. Таинственный полумрак создавал впечатление рассвета.

Лэйми сразу заметил широкую и пологую мраморную лестницу в центре зала – она вилась вокруг толстой колонны. Ему хотелось подойти к балюстраде и заглянуть в это палевое сияние, но лестница неудержимо влекла его. Он помчался по ней вниз и вниз, радуясь быстроте и легкости бега. Казалось, он никогда не прекратится. Лэйми не обращал внимания на то, сколько этажей миновал, что он на них увидел и даже следует ли Охэйо за ним. И только вылетев на конец лестницы он побежал к балюстраде.

Палевое сияние заняло всё поле его зрения. Оно походило на рай, на обещание мечты – идеально чистое и ровное. Далеко не сразу Лэйми смог отвести глаза. Ему ужасно хотелось нырнуть в это сияние, но под балюстрадой была ещё четырехметровая гладкая стена и под ней – такой же ширины гладкая плоскость. Граница сияния оказалась размытой – где-то в полметра – и воздух здесь заполнял легкий голубоватый туман, странно мягкий и холодный. Он словно оказался глубоко в чьем-то сне...

– Где тут можно спуститься вниз? – спросил он, чувствуя, что Охэйо стоит за его спиной.

– Не знаю, Лэйми. Это, наверно, проскок...

– Что?

– Ты ведешь себя, как мальчишка. Потому что думаешь его мозгами. С этим можно бороться, но не всегда получается. В Харе это называют проскок. Хотел бы я знать, как думают девушки...

– И это всё, чего бы ты хотел?

– Нет, Лэйми. На самом деле я хотел бы стать Богом.

– Немного нескромно, а? Ты хочешь абсолютной власти?

– Я хочу творить миры. Снова и снова. Причем миры совершенно разные и не похожие друг на друга. А плевать на тех, кто ползает у моих ног – знаешь ли, небольшое удовольствие. Я хочу создавать что-то совершенно новое, понимаешь? Но не могу. У меня есть только немного ума и тело, которое часто хочет совершенно другого...

– Ты завидуешь мне?

– Разумеется. Маула долго смеялась над моим стеснительным предложением. Ещё дня два у меня горели уши. А ты...

– Почему же ты пошел за мной?

– Лэйми, какое отношение эти вещи имеют друг к другу?

– Не знаю. Никакого, наверное. Но всё же – зачем я здесь? Чтобы помочь тебе – если вообще тут кто-то может кому-то помочь? Чем? Что я делаю лучше тебя? Зачем, Аннит?

– Ну, потому, что одному мне страшно, если ты этого хочешь. Но здесь изменчивая реальность. Подвижная. Ей можно управлять, и будь я проклят, если не постараюсь понять, как...

– Понять здешнее безумие?

– Пока я не вижу здесь ничего безумного. Здесь, должно быть, есть довольно устойчивые блоки реальности – время от времени они сдвигаются или меняются. Я думаю, опасны именно эти стыки. Я правда не знаю, с чего начать разбираться в этом, но, раз уж мы попали сюда, то должны всё тут облазить. Вряд ли мы насмелимся войти сюда во второй раз... А тут, я думаю, мы сможем спуститься вниз.

Он не ошибся. Девушка, чье тело он занял, легко перебралась через балюстраду. Когда она повисла на руках, расстояние от её ног до пола было чуть больше её роста и она спрыгнула безо всяких проблем. Сам Лэйми проделал это ещё легче, хотя и чувствительно ударился босыми пятками. С замирающим сердцем он пошел к сиянию, чувствуя, как все волоски на его теле поднимаются. Воздух здесь был буквально пронизан электричеством. Послышался характерный писк устройств, использующих ток высокой частоты, а подойдя поближе, Лэйми увидел за прозрачным экраном и источник сияния: ажурные стальные панели, похожие на кружево. Палевый свет стекал струями с их игловидных наверший.

– Обман, – коротко констатировал Охэйо. – Если войти туда, жить будешь недолго, но весьма мучительно. Я не знал, что бывают столь большие неоновые лампы...

Лэйми обернулся. Девушка, чье тело занял Аннит, выглядела просто потрясающе: её длинные волосы поднялись и плавали вокруг головы искрящимся облаком. Он понимал, что сам выглядит не хуже.

– Что дальше? – спросил он.

– Пошли искать выход из этого места. Интересно, куда он ведет...

Они свернули в одно из "ущелий". Оно походило на улицу с глухими стенами из розоватого мрамора и широким мелким потоком прозрачной воды в центре. Заполняющий его туман, пронизанный удивительным рассветным сиянием, казался таинственным. Его создавали дырчатые шары на невысоких столбах, стоявшие вдоль "ущелья" в два ряда.

Шагать им пришлось метров двести. Сбоку от торцевой стены нашлась узкая стальная дверь, к сожалению, запертая изнутри.

– И что дальше? – спросил Лэйми.

– Пошли искать незапертую.

Поиски оказались довольно долгими. Они обошли два "ущелья", ничем не отличавшихся от первого. По пути им попалось несколько расплющенных туш разнообразных тварей, должно быть, свалившихся сверху, и Лэйми опасливо задрал голову. Наверху был только туман и он чувствовал себя неуютно при мысли, что оттуда на него в любой миг может упасть невесть что...

В третьем "ущелье" им повезло: дверь оказалась закрыта, но легко подалась. Узкий коридорчик за ней выводил в жаркую, полутемную комнату с какими-то задвижками и трубами. Здесь была вторая дверь из тонкой стали, но вот она оказалась наглухо заперта. Лэйми попробовал примериться к ней с найденным тут же обрезком трубы, но тут что-то острое и серое пробило дверь насквозь, едва не проткнув ему грудь. Он отшатнулся, с трудом подавив жалкий, испуганный вскрик.

Постыдно уронив трубу, он судорожно выхватил тесак. Охэйо молча достал ракетницу. Костяные пики пронзали дверь снова и снова, и было ясно, что долго она не выдержит.

– Стреляй! – крикнул Лэйми.

– В кого? – голос Охэйо был совершенно невозмутимым. – Всё равно, эту дверь придется ломать, и лучше, если это сделают за нас.

Лэйми перевел дух. Рассудительный тон Охэйо странно успокоил его.

Им пришлось ждать несколько минут. Тварь атаковала дверь с бешеной яростью, но стальной лист поддавался медленно. По мере того, как дыры становились больше, они могли всё лучше рассмотреть противника: точно такого же монстра он видел на берегу озера. Охэйо, как бы невзначай, отступил к дальней двери. Лэйми вновь поднял трубу. Он понимал, что от такого оружия толку будет мало, но, если Охэйо промахнется...

Изогнутая туша протиснулась в проем, раздирая лохмотья стали с оглушительным треском. В тот же миг Охэйо выстрелил. Огненная черта ударила в грудь твари и та словно исчезла в бешеном мелькании конечностей, рассыпая фонтаны ослепительных искр. Пронзительный визг заставил Лэйми судорожно зажать уши.

Секунд через семь всё кончилось: неподвижное тело распростерлось на полу. В широченной груди зияло выжженное, дымящееся отверстие величиной в кулак.

– Сама по себе рана не смертельная, – заключил Охэйо, склонившись над тушей. – Должно быть, болевой шок. Или... дай-ка нож.

Лэйми безмолвно протянул оружие. Охэйо поудобнеё перехватил тесак, уперев рукоять в основание ладони, и с силой загнал острие в горло твари. Ярко-алая кровь брызнула толстой, в палец, струей, облив бетонную стену. Распластанная туша вдруг отвратительно дернулась, хоботок щелкнул, ударив Охэйо в плечо. Тот с воплем отскочил.

Безоружный Лэйми бросился к трубе, но в этом уже не было необходимости: конвульсии твари становились всё слабее по мере того, как слабела и иссякала струя крови. Наконец, тело замерло окончательно посреди огромной рдеющей лужи.

– Он посмотрел на меня, – сказал Охэйо, зажав ладонью плечо. – И... тьфу, дрянь! – он с отвращением отдернул руку, перемазанную зеленой слизью. Заостренный хоботок распорол тонкий серебряный наплечник и разорвал ткань, но, к счастью, не пробил подкладки. Лэйми не сомневался, что в противном случае Аннит – в этом теле – был бы уже мертв. Затем он подумал о том, что тварь вполне могла оказаться не единственной. Но она была только одна.

5.

Охэйо вернулся к щели, из которой бежала вода, и яростно вымыл руки. Потом осторожно промыл рукав, стараясь не замочить всё платье. Лицо у него было бледным: он понимал, насколько близко прошла смерть.

– Это рефлекторный удар, – сказал он, отряхнув руки и перезаряжая ракетницу. – У него не было времени целиться. А вот если бы он ударил мне в горло... или в глаз... Правда, как говорят, он посмотрел мне прямо в душу. Это был совершенно разумный взгляд. Из тех, что потом долго снятся. Знаешь, кого он мне напомнил? Наших старых знакомых Мроо. Тогда очень многое здесь становится понятным...

Это вовсе не успокоило Лэйми: незнакомый враг – конечно, вещь неприятная, но с Мроо ему не хотелось иметь вообще никаких дел. Ни военных, ни мирных.

– Ты хочешь сказать, что они хотят открыть Ворота с этой стороны? – осторожно спросил он.

Охэйо кивнул.

– Вероятно, здесь тоже есть машина-замок, и они хотят её разрушить. Твари – не самое подходящее средство для этого, но сущности Мроо могут проникать куда угодно и создавать их...

– Они живут снаружи, – сказал Лэйми. – Эти, с костылями. Я видел...

– Ну-ка расскажи, – потребовал Аннит и Лэйми пришлось выложить всё о своих здешних приключениях.

– Их силы меньше, чем я думал, – заключил Охэйо, закончив задавать вопросы. – Но наше положение от этого не улучшилось. Здесь, по меньшей мере, три вида этой дряни: многоножки, саблеруки и... помнишь те четверорукие зубастые мешки? В "ущелье" мы видели пару таких тварей, свалившихся сверху. Я бы взорвал входной туннель, но там нужно килограммов сорок взрывчатки... и надо знать, если ли смысл. Пошли.

Они осторожно выбрались за дверь, в длинный коридор, едва освещенном тусклым фиолетовым мерцанием давно перегоревших ламп. Узкие, наглухо закрытые двери из черного дерева, покрытого тончайшей пылью, разделяли на отрезки монолитные стены из идеально гладкого стекла. Погруженные в его прозрачную толщу барельефы проступали на черном глянцевом фоне со сказочной реальностью – и Лэйми почувствовал, как у него горят уши.

– Это не могли быть Мроо, – неожиданно сказал он.

– Почему? – Охэйо даже не обернулся.

– Когда оно умерло... не было их... сущности.

– Я и не утверждал, что это Мроо. Но он общался с Мроо – в этом не может быть сомнений. Он был... испуган.

– Ты так уверен?

– Лэйми, харранцы умеют различать своих врагов, а Мроо стоят на первом месте в этом списке. Поверь мне, тут я кое-чему научился. Если здесь и впрямь скрыты Ворота на родину Мроо, они могут сильно об этом пожалеть.

6.

Путаные тесные коридорчики вывели их в низкое, просторное помещение неправильной формы, с множеством узких дверей. Оно обрывалось в очередной каньон, освещённый тускло мерцавшими лампами, но Лэйми развернулся и удивленно моргнул, оказавшись у начала невероятной подземной улицы. Над ней высились полукруглые купола из дымчатого, разноцветного стекла и она казалась громадной длинной комнатой, дальний конец которой он с трудом мог разглядеть. Фасады её стен-домов были облицованы бирюзой или розовой плиткой, под их карнизами протянулись прозрачные, как хрусталь, трубки и сияние заполнявшего их газа рассыпалось мириадами радужных искр в каскадах окружавших их призм, сливаясь в странный бежевый свет, словно облако окутывающий всё вокруг. По вделанным в стены домов густо-сочным цветным экранам словно текло что-то сложное и непонятное.

Они осторожно пошли вперед, внимательно осматриваясь, но здесь царила мертвая тишина, а первая же дверь дома-стены увлекла их в новый лабиринт низких проходов и узких небольших комнат, разделенный застекленными дверями. Лэйми поразил здешний пол – тоже стеклянный, монолитный, толщиной дюйма в три, и под собой он видел другие подобные ярусы, как и наверху. Самое странное – источая слабое, розоватое сияние, это стекло оставалось притом совершенно прозрачным. Стены тоже были из панелей матового рельефного стекла, подсвеченного изнутри разноцветными лампами. Они жужжали и мерцали. Это было очень красивое и уютное место, но тревога Лэйми возросла: он не мог понять, куда же все делись. До него долетали иногда довольно странные звуки, но нигде никакого движения...

Охэйо вдруг замер, повернув голову. Лэйми прислушался. До него долетали очень слабые, но, несомненно, человеческие голоса. Они пошли к ним, но звук в коридорах дробился очень причудливо. Несколько раз они попадали в тупики, к тому же, голоса смолкали и слышались вновь уже в другом месте. Лэйми уже начал думать, что их водит какая-то нечистая сила...

Новый коридор был широким и низким; ровно изгибаясь влево, он шел вниз. Падавший оттуда свет мягко отблескивал на его облицованных светло-золотистой плиткой гладких стенах. Этот коридор впадал в широкий и просторный туннель, облицованный мрамором, пустой и ярко освещённый. Справа, далеко, он плавно поворачивал, исчезая из поля зрения. Слева, чуть ближе, виднелась короткая, ступенек в десять, лестница наверх. В стене над ней был ряд узких проемов. Оттуда дул слабый ветерок и Охэйо быстро пошел к нему, всё время оглядываясь. Шагов через сто Лэйми заметил в проемах несколько юношей в таких же, как у него, куртках. Они закричали им, очевидно, предлагая двигаться быстрее, но Лэйми не понял ни слова. Ему стало неуютно – они вполне могли знать здешнее его тело, и, если они поймут, что в нем чужак...

Он замедлил шаг, но не остановился. Сзади, из-за поворота, донесся далекий глухой шум, насчет которого у него не осталось сомнений: там двигалось огромное множество каких-то существ, мало похожих на людей.

Они торопливо поднялись по лестнице. Проемы перекрывали двери из толстого стекла, сейчас открытые и застопоренные. Дальше, скрывая продолжение туннеля, с потолка свисали полоски зеленой ткани. Охэйо пробормотал что-то о дурацкой архитектуре, одновременно осматриваясь.

Здесь было всего человек семь – юноши, похожие на Лэйми, такие же босые пятнадцатилетки, но в руках они держали что-то вроде базук – стальные трубы диаметром в два дюйма, с единственной пистолетной рукояткой. У стены стояло несколько небольших ящиков с цилиндрическими гранатами – в каждом штук по двадцать.

Один из парней подтолкнул Охэйо к занавесу и что-то сказал ему. Тот вырвал руку и так взглянул на него, что парень попятился. Лэйми подумал, что их немота может показаться тут весьма подозрительной, однако на допрос уже не оставалось времени. Шум стал громче и из-за поворота коридора показалась странная текучая масса.

У юноши, тело которого занял Лэйми, были очень острые глаза. По полу струилось что-то блестящее, похожее на серебрящуюся воду, причем очень быстро, – орда уже знакомых ему многоножек. За ними скакали зубастые "мешки", похожие на громадных мохнатых пауков, однако с четырьмя ногами. Волна визга, шороха, воя, отражаясь от стен, накатились пугающим водопадом. Парни присели в проемах, направив базуки на живую волну. Безоружные Охэйо и Лэйми праздно стояли рядом с ними. Гнать их уже никто не пытался – до тварей осталось всего шагов пятьдесят.

Один из парней что-то крикнул и они все дали торопливый, беспорядочный залп. Из базук с оглушительным треском вылетели серые цилиндры. Падая, они расплескивали ослепительно-белое пламя. На месте орды тварей забушевала сплошная стена огня. Даже на таком расстоянии в лицо Лэйми ударил опаляющий жар.

Визг взметнулся пронзительной волной, потом начал стихать. Когда пламя опало, его сменил рыжий, клубящийся дым. К счастью, ровный поток воздуха, текущего через проемы, сносил его на уцелевших тварей.

– Должно быть, это ракетное топливо, – тихо сказал Охэйо. – Гидразин и азотная кислота. Горит, как в аду.

Его соседи оглянулись на звуки незнакомой речи, но что-либо сделать не успели: из тучи дыма хлынула новая волна многоножек. Теперь в ход пошли термитные гранаты. Они рвались в ослепляющих бело-голубых вспышках, рассыпая каскады прожигающих пол искр. От блеска взрывов у Лэйми рябило в глазах, от визга звенели уши. Полусожженые твари выскакивали из дыма, бросаясь вперед в яростном исступлении. Парни непрерывно стреляли в них, едва успевая перезаряжать базуки, пока атака буквально не захлебнулась в огне. Едва он угас, всё стихло, лишь в коридоре клубился рыжий дым. Когда его снесло, открылись изуродованные огнем стены и пол, до пояса заваленный бесформенными, тлеющими грудами. Лампы там полопались от жара, а может, произошло замыкание. Во всяком случае, коридор перед ними был погружен во тьму. Там что-то слабо, призрачно светлело и медленно, однако вполне заметно приближалось.

Лэйми не представлял, что это может быть, однако местные, похоже, это знали: трое или четверо из них бросились назад, в глубину коридора. Они вернулись через минуту ещё с двумя парнями, таща установленное на треноге устройство, похожее на небольшую пушку, – тяжелый ствол с коробчатым казенником, судя по всему, лазер: толстый кабель шел от него к установленной на тележке ребристой, тихо гудящей, пышущей жаром коробке высотой по пояс Лэйми. Старший из парней присел у неё, беспрерывно ругаясь. Лэйми не видел, что он там делал, но на казеннике лазера вдруг вспыхнул яркий зеленый огонек. Стоявший у него парень повернулся и кивнул ему, потом нацелил оружие на непонятную для чужаков угрозу.

Сначала Лэйми решил, что к ним медленно катится громадный, больше его роста в диаметре, шар. Когда это существо вступило в полосу света, он едва не задохнулся от ужаса.

Оно действительно было округлым, мертвенно-бледным, с десятком коротких тумбообразных ног, на которых оно шло, неторопливо покачиваясь. И у него было лицо – оно занимало всю обращенную к ним поверхность туши. Лэйми просто не мог на него смотреть – отчасти потому, что лицо это всё время менялось, струилось, как в кошмарном сне, отчасти потому, что от твари исходила физически ощутимая, как давление, волна безумия. Едва он взглянул на неё, ему захотелось выть и биться головой об стену; он с трудом подавил это желание и не удивился, когда все остальные побросали оружие и бросились прочь. Они нырнули за занавес, исчезнув за ним в мгновение ока. Охэйо замер на полпути, задумчиво глядя на друга.

– Оно не пройдет в двери, – ровно сказал он. – Проемы слишком узкие.

Лэйми оглянулся. В самом деле, проемы были уже, чем тварь, раза в три. Их разделяли пилоны толщиной в полшага и длиной в метр. Едва ли оно могло их разбить, но самая реальность колебалась вокруг этой гадины и он уже ни в чем не был уверен...

Вдруг он вспомнил чудовищную дыру в воротах – полуметровую сталь, расступившуюся в ужасе от... да, от этого самого десятиногого кошмара. Лэйми инстиктивно чувствовал, что никакая материальная преграда не сможет остановить это. Изуродованные, сожженые туши взлетали с пола и кружились вокруг ЭТОГО, расчищая ему путь, корчась в его жуткой ауре и богомерзким образом оживая: ЭТО шло по своей мертвой армии, воскрешая её и делая победу напрасной.

Лэйми бросился к лазеру, судорожно ощупывая его рычажки и кнопки. Оружие поворачивалось туго, но очень мягко и точно. Направив дуло куда-то в середину чудовищной туши, он нащупал спуск – под казенником была пистолетная рукоятка – и нажал его, однако результат был сомнительный: тварь странно прогнулась, словно искаженная вогнутым зеркалом, и в тот же миг сбоку от неё брызнул фонтан мраморной крошки. Блеск луча, разбившегося о стену, едва не ослепил Лэйми. Волна безумия накатила тысячекратно усиленной, сбила его с ног, опрокинула лазер. Из-под боковой панели генератора с треском выбило яркий сноп искр и все индикаторы на оружии погасли. Лэйми корчился на полу. В голове мутилось, он чувствовал, что сейчас умрет. Или хуже, чем умрет. Станет одним из...

Вдруг мучительное давление исчезло. Лэйми с трудом поднял гудевшую голову. Охэйо стоял в проеме, сразу перед ним, неуверенно подняв руку ладонью вперед. Тварь остановилась тоже. Казалось, не происходило ничего, только воздух между ними мерцал и колебался, как от жары, но Лэйми чувствовал, что здесь столкнулись два потока – жар, во всяком случае, был вполне реальным.

Тварь неожиданно дернулась – словно её ткнули булавкой – и в тот же миг Лэйми ослепила вспышка. Нет, не света – просто он на какой-то миг перестал видеть.

Когда зрение вернулось, весь коридор был залит желто-зеленой дрянью и завален лохмотьями, похожими на дохлых кальмаров или медуз, выброшенных на берег.

7.

Едва стихли клокочущие отголоски взрыва, Охэйо сел, прислонившись к стене и уронив руки между колен. Он выглядел изрядно ошалевшим.

– Что это было? – спросил Лэйми, с трудом поднимаясь на ноги. Голова всё ещё гудела – словно её лягнул осел.

– Бред какой-то, – буркнул Охэйо, тоже поднявшись. Он помотал головой – так, что шапка свалилась с неё и волосы, растрепавшись, закрыли глаза. Аннит резко отбросил их назад и нахлобучил шапку обратно. – Знаешь, умирать не страшно – всё равно потом ничего не почувствуешь. А вот сходить с ума и чувствовать, как... – он вновь помотал головой. – Я жутко испугался, а потом разозлился – ещё сильнеё. Должно быть, это брахмастра – какая-то её часть. Я понял, что или умру, или убью... это, – он выглянул в коридор и поёжился. – Понятия не имею, как это у меня получилось.

– Ты в порядке?

– Нет, Лэйми. У меня мерзнут ноги, я голоден, как собака, и мне совсем не нравится это тело. Но я... – он повернул голову и прислушался.

Из коридора катилась новая волна резкого сухого шороха. Вдали – там, где лампы ещё горели, – Лэйми увидел струившийся по полу серебристый блеск. Снова многоножки. Много. Очень много. Адская тварь была мертва, но оживленная ей армия нечисти – нет.

Охэйо молча, пинком поддел колодку, которая удерживала дверь открытой, и перешел к следующей. Лэйми последовал его примеру. Двери из окантованного сталью стекла толщиной в дюйм открывались наружу, в них были вделаны плоские замки с большими поворотными кругами. Закрыть их все оказалось нетрудно, но Охэйо не стал уходить – стоял, упершись лбом в стекло, и хмуро смотрел на приближавшуюся живую волну.

– Они могут разбить двери, – сказал Лэйми. Ему не терпелось убраться отсюда – куда угодно.

– Многоножки? Им нечем. И "мешкам" тоже. Саблеруки могли бы, но эти твари их наверняка прежде сожрут...

– Аннит, ты в порядке?

– Когда я убил... ту тварь, мне было очень больно. Я не могу заставить себя остановить их ещё раз. Да я и в первый не очень-то верю. Мне кажется, это какой-то дикий бред.

– А если это всё – настоящее? – многоножки добрались до дверей и теперь с мерзким скрипом скреблись об стекло. Охэйо, казалось, не замечал жвал, скользящих буквально в дюйме от его глаз.

– Тогда, конечно, всё гораздо интереснее. Если нам встретится что-то побольше этой штуки – мы тут же сойдем с ума, не успеем и пискнуть. Может быть, харранцы гибнут поэтому.

– А если мы в какой-то виртуальной реальности? Вдруг для слияния нужно только СОЗНАНИЕ, а не тело?

Охэйо усмехнулся.

– Вряд ли. В виртуальном мире всё подчинено математическим закономерностям и он ограничен. В реальном мире математика сплавлена с хаосом и он неисчерпаем. А хаоса тут предостаточно. Более чем.

– Тогда пошли отсюда.

– Ладно, – Охэйо повернулся так, словно спал на ходу.

За занавесом открылось просторное продолжение туннеля, почти темное. Лишь далеко впереди мерцал яркий белый свет. Справа и слева, через каждые двадцать шагов, в стены углублялись ведущие наверх лестницы, тоже скрытые полосками цветной ткани. Заметив там тут же исчезнувшее лицо – вроде бы девичье – Лэйми хотел повернуть туда, но Охэйо потянул его вперед, – его привлек этот танцующий свет.