Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Соавторы: Денис Старый,Вадим Калашов,Сергей Богдашов,Алексей Ефимов,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 353 страниц)

– Какое?

– Вселенная развивается. Из основополагающих её законов следует, что в ней будут возникать звезды, планеты... и люди. Кто-то так захотел.

– Бог?

– Это можно называть по-разному. Все реки намывают одинаковые отмели, но это ничего не значит. ОНИ не знают. ОНИ не могут выйти... наружу. ОН снаружи.

– А Мааналэйса? Откуда взялась она?

– ОНИ долго думали над тем, что нашли. Кто-то, создавший Вселенную, хотел, чтобы в ней были люди – или потому, что ОН похож на них, или потому, что эта форма имеет для НЕГО особое значение. Разумеется, ОНИ хотели изучить то, ради чего сотворена Вселенная. Для этого ОНИ построили Мааналэйсу. Но ничего не добились. ОНИ не нашли в нас ничего... божественного.

Обычные, вполне мерзкие твари. Единственное отличие – материя с необъяснимым упорством порождает их везде. Снова и снова. ОНИ думают, что замысел оказался неточен... или кем-то искажен.

– Существами из тьмы? Мроо?

– Их не было в миг сотворения Вселенной, Лэйми. Никого не было. Сам миг Творения был искажен. Если это кто-то и сделал, то он тоже Извне. Вне Вселенной.

– А ТОТ мир? Который я видел?

– Он не фиксируется физическими приборами. ОНИ такого мира не видят.

– У НИХ нет души?

– Выходит, так. Но ОНИ научились жить вечно. Здесь.

– А орки? Волоты? Откуда они?

– Сначала здесь были только люди. Но, знаешь, в Мааналэйсе прошло девяносто миллионов лет...

– Значит, и оборотни, и волоты...

– Когда-то были такими же, как мы с тобой. Но они – искажения. Мутации. До определенного предела их терпят... но если леры во Вьянтаре не справятся с орками – ОНИ им помогут.

– Снова Блуждающая Звезда?

– У НИХ есть множество способов. Знаешь, ОНИ не делятся со мной своими планами... Так что если ты хочешь помочь оркам... лучше оставь эту затею.

– Или что?

– Плохо может быть. Понятно?

– И ты считаешь, что леры правы?

Охэйо задумчиво рассматривал ладонь.

– Они совсем мне не нравятся, но да. Если орки победят – двадцать миллиардов человек попадут в рабство. Может быть, больше. А потом от них постараются просто избавиться. Леры – единственные, кто может помешать этому.

– Уничтожив всех орков?

– Да, хотя их около четырех миллиардов. Но теперь вопрос стоит так: или – или. Или четыре миллиарда, или двадцать. Две жизни дороже одной. Я не говорю о пяти. Просто.

– Просто? Это называется – просто?

– Это не я придумал, Лэйми. Война началась как раз из-за тебя. Впрочем, она бы всё равно началась – месяцем или двумя позже. Леры должны быть благодарны тебе. Если бы не ты – им бы пришлось куда хуже...

– Прекрати!

Охэйо продолжал разглядывать свои пальцы.

– Или – что? Никто не помешает ИМ прополоть свой сад. Ты тоже.

– А ты? Твоя брахмастра...

– О, это была бы история для легенды – двое героев против цивилизации, существующей более ста миллионов лет и населившей – если я не ошибаюсь – два миллиарда звезд. Ты знаешь, что такое «экса»?

– Гекса? Тысяча в шестой степени. Квинтиллион.

– ИХ примерно столько. Кого-то я, возможно, смогу уморить, но уж никак не всех. И мне не хочется, кстати.

– Я могу тебя заставить.

Охэйо повернулся к нему.

– Как? Начнешь с дыбы или сразу перейдешь к вырыванию ног? Будешь вытягивать сухожилия? Я, знаешь ли, не мазохист, как некоторые. Я не дамся.

– Убьешь меня?

Охэйо фыркнул.

– Почему рассуждения об общем благе у тебя постоянно приводят к этому слову? Ах да, традиция... Я, знаешь, тебя не держу. Хочешь – иди, пили головы, отдавайся на мусорных кучах, занимайся чем хочешь. Мне без тебя будет скучно... но не больше.

– Тогда зачем же ты вытащил меня?

– Ты мой друг. Даже если ТЫ этого не хочешь.

– На самом деле ты меня не выпустишь?

Охэйо улыбнулся.

– Нет. Раз ты не ценишь свою жизнь, кто-то же должен её ценить.

– Но ты не мой отец.

– Мне нравится так поступать. Я ничего не могу с собой поделать. Да и не стоит, пожалуй...

– Что же ты ХОЧЕШЬ делать?

– ОНИ многое рассказывают мне, но не отвечают на мои вопросы. А я должен знать. Это мир несовершенен. Это правда. Но можно создать более совершенный. Это тоже правда. Мне кажется, что именно для этого я и живу.

– Значит, тебе не всё равно?

Охэйо рассмеялся.

– Нет. Просто любое дело можно делать с умом – а можно без ума. Я уже говорил тебе это... Можно положить свою жизнь, чтобы спасти то, что спасать незачем и нельзя. А можно отступить и начать всё сначала.

– Ты не умрешь от скромности.

– Я умру, растворившись во тьме. Не знаю только, когда.

Лэйми вздрогнул.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что есть сны, Лэйми. Я часто вижу это. Снова и снова. Думаю, это тебя утешит.

– Господи, Аннит, нет. Я... – Лэйми потер ладонями лицо и вдруг сел у стены, сжавшись в комок. – Прости меня. Я просто никак не могу забыть, как этот му... как Ууртай пытал меня. Думать о том, что ещё с кем-то поступают сейчас так же... или хуже, я не могу, это невыносимо...

Охэйо тоже сел у стены, прижавшись к нему боком, – совсем как тот испуганный ребенок, который нашел другого там, давным-давно, во тьме Зеркала Хониара...

– Сильно мучили?

– Я... – Лэйми яростно помотал головой и с трудом заставил себя продолжать. – Знаешь, когда тебя пытают, чтобы что-то узнать, это, наверно, не так мерзко. Тогда можно думать: «ну вот ещё секундочку потерплю и признаюсь». Тогда ты знаешь, что можешь всё прекратить, когда станет уж совсем невмоготу. А когда так... это страшно, Аннит. Ууртай довел меня до... ну, я плакал, я был готов на всё, лишь бы он не делал больно... а сейчас мне невыносимо стыдно. Хорошо, что с тобой такого не было...

– Со мной – не было, – медленно ответил Охэйо. – Но, знаешь, в Хониаре у меня была подруга... Аттина... первая девушка, к которой я почувствовал... нам было всего по двенадцать лет, Лэйми, мы даже не успели понять, что с нами происходит. Её похитили ТЕ. Насиловали. Издевались. Это продолжалось два месяца. Всё это время я искал её. Я был... наверно, не в себе. Я совершенно не думал о том, что для ТЕХ мало разницы – девочка или мальчик... и меня несколько раз чуть не поймали. А когда я её нашел... это было не то, что произошло с Мэнни, но близко, Лэйми. Близко. Она так и не оправилась до конца – за все наши двести лет. Вот тогда я и объявил ТЕМ войну. Собрал всех, кого мог... и ТЕ – почти все – провели эти двести лет в могилах, лишенные всего, но всё сознающие, – он помотал головой.

– Знаешь, те, кто говорят, что месть разрушает, прежде всего, мстящего, очень не правы. Тогда я понял, что не должен терпеть выродков только потому, что «у них своя правда». Я зарыл их в землю – и мне стало хорошо. С этого-то всё и началось, собственно. Я понял, что мир МОЖНО изменить и улучшить – если захотеть по-настоящему. Хотя мне, знаешь, тоже досталось. После того, что произошло с Аттиной, я считал, что чувственная любовь – это жуткая гадость... хотя на самом-то деле мне дико хотелось... я чуть с ума не сошел от этого. Сошел бы, если бы не... Её звали Наулия. Мне было уже лет пятнадцать. Ей на год больше. Всё началось почти случайно. Мы дружили. Ходили друг к другу в гости. Болтали о всякой чуши. Потом я понял, что мне просто нравится на неё смотреть. Слушать её. Я очень хотел... но я не мог делать с ней то же, что и ТЕ. Потому что мне было... невыносимо стыдно. Я дико ненавидел себя... ты даже представить не можешь, до какой степени... а потом... – Охэйо вдруг рассмеялся. – Знаешь, девчонки на самом деле гораздо умнее парней. Она поняла, что со мной происходит, – а я и сам-то толком этого не знал, – и пришла ко мне. Потом она... Знаешь, как тут, под Зеркалом, – вроде бы темно, но всё видно... Короче, я увидел её всю. Её грудь, живот, изгибы бедер, ямку у основания позвоночника... Говорят, что взгляд йин-йаур может обратить человека в камень... ну так вот, один её... вид то же сделал со мной. Потом она подошла ко мне и начала стаскивать... на мне и так-то было надето не много, а скоро и вовсе ничего не осталось. Это было как в кошмаре – с тобой делают то, чего ты больше смерти боишься... а помешать ты не можешь, потому что на самом-то деле... Потом... – Охэйо улыбнулся и, встретившись глазами с другом, отвел взгляд. В гагатовой черноте его волос искрились нити радужных бус – девушки Хониара дарили их тем, кто им особенно нравился. Лэйми поразило, что Охэйо до сих пор сохранил этот подарок... но в этом не было ничего удивительного.

Аннит заметил его взгляд.

– Это самое ценное, что у меня есть, – тихо сказал он. – Когда она вплетала их мне... это был самый удивительный миг в моей несчастной жизни.

– Да? Неужели с тех пор ничего...

Охэйо сел у его босых ног, опустив голову и не глядя на него.

– Тогда я так затравил себя, что мне жить не хотелось, – и на совершенно пустом месте. А когда Наулия обняла меня, вся эта блажь прошла в один миг. Моментально. Такое ощущение, знаешь, невозможно забыть...

– И только?

Охэйо поднял лицо. В его длинных зеленых глазах плескалась насмешка.

– Вообще-то, когда она обняла меня, я просто перестал думать. Знаешь, когда к нецелованному пятнадцатилетнему мальчишке прижимается нагая девица... это то же, что прыгнуть с обрыва в горячую воду, наверное, – кожа от макушки до пяток горит, в ушах шум, в глазах радуги, в голове – всё вверх дном. Я просто сгреб её в охапку и понес к... ну, у меня была большущая постель. Это было как безумие – понимаешь, что поступаешь неправильно, но поделать ничего не можешь. А потом... смутно помню... – он вновь помотал головой.

– А потом? После...

– Ну, мне стало дико стыдно. Даже хуже, чем до этого – хотя я думал, что это уже невозможно. Я знал, что приличные юноши не делают с девушками вещей, от которых те вопят, словно дикие кошки. К тому же, она всего меня исцарапала. Даже уши. В общем, я уткнулся мордочкой в ладони и мечтал тихо сдохнуть. А она... стала перебирать мне волосы и говорила, какой я красивый... в каждом месте, и я просто тонул в ознобе. Я и не знал, что по всей коже может быть так сладко... В каждом месте, про которое она говорила. Даже в пупке... через него, наверное, из меня и вышла вся дурь. Потом мы ласкались. Она тоже. Это было здорово – ощутить всё её тело на ощупь, от подошв до ладоней. Я стал целовать её... везде – даже пальцы ног, даже... и говорить, как я её люблю. Она так смутилась... Но дарить ей удовольствие... это было лучшее, что я до тех пор знал. Потом... всё как-то само пошло естественным образом. Когда я стал... в общем, мне было очень интересно... – он опомнился и помотал головой.

– А потом?

– Она ушла. А я ещё полчаса сидел на постели – нагой, растрепанный, и пытался сообразить, как это всё понимать. И вдобавок улыбался. Довольно глупо, как я теперь думаю. Весь следующий день я тоже ходил очень задумчивый. Я боялся, что она всем расскажет. Но она никому не сказала.

– А потом?

– Я никак не мог забыть о ней. Старался понять, полюбит она меня, или нет. Я думал, что если этого не случится, то я просто умру. От тоски. А умирать мне совершенно не хотелось. Короче, я поймал её и отвел к себе домой. То есть, отнес на руках – так мне больше нравилось. Потом мне пришлось ловить её – или она меня ловила, уж и не помню. Мы опять растеряли всю одежонку, но, когда я её поймал, она не сопротивлялась. То есть совсем.

– А потом?

– Всё. Мы жили вместе долго и счастливо. Хотя в порывах страсти она здорово кусалась. Главное было – не заснуть в одной постели...

– Почему?

– Тем, первым утром она обнаружила, что спит, положив голову на... короче, мне на задницу. Это её жутко смутило. Не знаю, почему. Мне понравилось.

– И вы не заснули?..

– Нет. Я влюбился в неё по уши. Готов был делать всё, что она скажет.

– И она этим пользовалась?

– Разумеется. Но только в любви. Много позже я понял, ЧТО она сделала для меня... но было уже поздно. Мне хотелось разделить с ней всё, что я имел, свои мечты в том числе. Мне хотелось, чтобы она вместе со мной выдумывала новые истории, новые вещи. Но она... не могла. И мы расстались. Алина подошла мне куда лучше...

– А теперь? Ты не хочешь никого любить?

Охэйо широко улыбнулся.

– Хочу. Ещё как! Но, знаешь, только моего желания тут мало. А я не хочу, чтобы кто-то... любил меня.

– Но почему, Аннит?

– Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Я, знаешь, часто увлекаюсь вещами, от любви очень далекими, и это, наверное, навсегда. А завлечь девушку и потом просто забыть о ней ради очередной затеи... это слишком жестоко.

– Найди девушку, которая разделяет твои увлечения.

– Знаешь, как говорят, – слишком здорово было бы... Таких девушек не бывает. Да и потом, кто сможет в меня влюбиться? – Охэйо разглядывал свою бледную ладонь. – Ни одна приличная девушка, уж это точно. А без неприличных я сам как-нибудь обойдусь. Это, наверное, моральный мазохизм, который позволяет мне терпеть мои проступки. Этак может и совесть замучить...

Лэйми хотел рассмеяться... но потом он вспомнил, сколько жизней было на совести Охэйо.

И он не издал ни звука.

Глава 5: Из Мааналэйсы

1.

Лэйми разбудил шум нарастающей суматохи. Какое-то время он тупо смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, как попал в эту громадную, с множеством подушек постель, потом поднял голову. В окно лился яркий солнечный свет. Комната, просторная, устланная коврами и заставленная тяжеловесной полированной мебелью, казалась совершенно незнакомой.

Вчера, после разговора с Охэйо, он отправился спать. И спал, судя по всему, очень долго. Но что случилось? Откуда – солнце? Шум?

Он кинулся к окну. По террасе метались ошалевшие леры – когда он засыпал, все они были окаменевшими статуями. За ними виднелась пирамида Генератора.

Как Лэйми и ожидал, он не работал.

2.

Сообразив, что это и впрямь чужая спальня, и что сюда в любое мгновение могут войти, он начал спешно одеваться. Когда за его спиной стукнула дверь, он едва не упал, стараясь натянуть штаны, и только застегнув ремень решился оглянуться. В проеме стоял Охэйо – в одних плавках, встрепанный и изрядно ошалевший; он жмурился от яркого света. Похоже, он только что проснулся.

– Это ты отключил Генератор? – недружелюбно спросил Лэйми. Получив двухсоттысячное подкрепление и огромные запасы оружия, леры вполне могли выиграть войну. С неизбежной бойней для побежденных.

– Генератор? – Охэйо удивленно взглянул на него и вдруг рассмеялся. – Нет. Наверное, это ОНИ. Если орки победят, у леров под Зеркалом не будет никаких шансов, когда они окажутся в их будущем. И, наверное, ИХ очень об этом просили. Кстати, включить Генератор обратно я не могу.

– И что нам теперь делать?

– Возвращаться в кора... – Охэйо вдруг звонко хлопнул себя по лбу. – Там леры! Маахис и остальные. Это же надо быть таким... таким идиотом! Они могут там такого натворить...

– Улететь?

– Нет. Во всяком случае – вряд ли. Я настроил мыслеуправление на себя, так что с ним они вряд ли справятся. Инструкция у меня... хорошо, что я взял вещи! Но там полно оружия. Автоматы... Сейчас они, наверное, сидят и ждут нас. Девчонка почти наверняка не будет стрелять, но парни... – Охэйо задумался. – Всё равно, придется лететь. Выбора нету. Без этого корабля мы – никто.

– Я уже не Летящий. Меня лишили...

– А меня нет. И я тебя не возьму. Ты слишком тяжелый, и мне нужны будут свободные руки...

– И что мне тогда делать?

– Здесь, вокруг, полно леров. Бери автомат, лазер, ещё что-нибудь – и вперед. Ты ведь этого хотел?

– Аннит...

– Послушай, друг, у тебя все идеи какие-то недоделанные. Эти хорошие – и за них надо драться. Эти плохие – и их всех надо извести. Мне кажется, что хороший человек должен думать о спасении ВСЕХ жертв. Независимо от расы и прочего.

Лэйми приоткрыл рот. Нельзя сказать, что эта идея не приходила ему в голову – просто она всегда казалась ему слишком трудной в исполнении. Жертвы и палачи – это куда проще. Одних спасти, других уничтожить. А тут...

Опыт подсказывал ему, что на таком пути проще всего сложить СВОЮ голову. А этого ему всё же не хотелось.

– У тебя верные побуждения, но надо же хотя бы изредка думать! – Охэйо пересек комнату и встал в столб солнечного света, наблюдая за происходящим снаружи. Его белая кожа отливала серебром, очертания тела казались сочетанием сложных изогнутых линий, безупречных в своем математическом совершенстве.

– Ты бы оделся, а? – предложил Лэйми.

Охэйо взглянул на себя.

– Что? У! Я красивый, – он старательно, с чувством потянулся. – Только это всё зря.

3.

Когда Охэйо, собрав свою сумку, выскользнул в открытое окно, Лэйми сел – прямо на пол – и задумался. Аннит, с его умением добираться до сути, часто страшно злил его – но не менее часто оказывался прав. Сейчас война вспыхнет с новой силой – но что он мог сделать? Опять бежать куда-то, стрелять, убивать? Ничего этого ему не хотелось. Последние слова Охэйо словно пробили в его голове брешь: неприятные мысли, как мухи, проникали в неё и отказывались улетать. Он ненавидел леров за то, что они несовершенны – красивы и злы. Предавали свою красоту. Именно это казалось ему страшнейшим преступлением. Только он сам – разве лучше? Бесполезное существо, не сделавшее ничего достойного...

Его отвлек резкий стук в дверь. Он был в чужом доме. Охэйо, прежде чем лечь спать, запер её на засовы – похоже, чисто инстинктивно, – но теперь хозяева вернулись. Встречаться с ними Лэйми не хотелось и он последовал за другом, то есть, вылез в окно.

Суматоха на террасе стихла – большинство леров убралось внутрь здания – и он беспрепятственно подошел к парапету. На него никто не обращал внимания – ещё один лер, такой же, как все остальные...

Лэйми вдруг поймал себя на том, что боится предательства – друг мог легко улететь без него – и яростно помотал головой. Охэйо был последним, что осталось от его мира... и без него ему пришлось бы просто начать жизнь заново. Вот только – где?.. И с кем?..

Корабль был недалеко и вернулся Охэйо очень быстро. Его лицо казалось безмятежно-спокойным.

– За корабль я беспокоился напрасно, – сказал он, присаживаясь на парапет. – Он в Зеркале. В своем.

– А?..

– Я думаю, леры стали возиться с ручным управлением и что-то сделали не так. Или просто сработала какая-то защита. Короче, мы здорово влипли.

– А если включить Генератор?

– Это не поможет, Лэйми. Зеркало может существовать внутри Зеркала.

– И что же нам теперь делать?

– Вчера я не всё успел рассказать – очень хотел спать. Короче, я хочу обратиться за помощью к НИМ. Помогут – не помогут, не знаю, но попробовать стоит. Тут есть одно место...

Его прервали яростные окрики. Лэйми оглянулся. Их окружили несколько автоматчиков-леров. Стволы их оружия были направлены исключительно на Охэйо.

– Кто ты? – спросил один из леров, с золотой каймой на серебряных витых погончиках – очевидно, командир.

– Аннит Охэйо анта Хилайа.

– Я вижу – морда царская. Документы!

Охэйо прикусил губу. Прямой вопрос – прямой ответ.

– Нету.

– Вы арестованы. Оба. Руки за голову. Ноги расставить.

Вдоль спины Лэйми пробежал холодок. Даже будь он Летящим, четыре автоматических ствола не оставляли ему никаких шансов. Разумеется, эти леры, из-под Зеркала, ничего против них не имели, но всё равно их посадят под арест – просто как личностей без документов и потому подозрительных. А потом им объяснят, кого они поймали. И тогда... может, им ещё удастся выкрутиться, а может – и нет.

Охэйо оглянулся. Теперь терраса была почти пуста.

– Слушай, идиот, на вас вот-вот нападут полчища орков и всяких гнусных тварей. Так что на твоем месте я бы собрал всех, кто может держать оружие, и отправил их в арсенал. Иначе вас всех перережут.

Офицер несколько раз беззвучно взмахнул ресницами.

– Орки? Но я не знаю такого народа!

– Вне Зеркала прошло три тысячи лет. Да ты что – не слышишь?

Лэйми прислушался. В самом деле, слышались выстрелы. Пока ещё далекие, но много. ОЧЕНЬ много.

– Откуда ты здесь? Отчего мы должны тебе верить?

Охэйо улыбнулся.

– Я был снаружи. Понятно? А теперь займись делом!

Его напор не произвел никакого впечатления.

– Мы пойдем к капитану. Там ты сможешь говорить, что хочешь. Чем больше – тем лучше.

Лицо Охэйо стало хмурым. Он быстро посмотрел на Лэйми, потом отвел глаза. Плавно поднял ладони на уровень груди.

– Я не хочу с вами ссориться.

– Интересно, кого надо трахать, чтобы заделать сынка с такой физиономией? Эй, взять их!

Глаза Охэйо сверкнули. Затем его словно отбросил удар гигантского кулака – он перелетел через парапет и остановился, зависнув в воздухе. Солдат разбросало, как кегли. Лэйми швырнуло на четвереньки – словно бы сильнейшим порывом ветра. Охэйо явно понравилось использовать свой дар Летящего таким вот образом.

Прежде, чем солдаты поднялись, он метнулся вперед, вырвал из чьей-то руки автомат. Их командир тоже приподнялся, вскидывая оружие...

Два выстрела ударили почти одновременно. Лер опрокинулся навзничь, из пробитого горла фонтанчиком выплеснулась кровь. Охэйо вскрикнул – звук скорее гневного удивления и ярости, чем боли – и прижал ладонь к животу. Потом вдруг развернулся на пятке, перечеркнув очередью трех остальных леров. Двое замерли, третий ещё пытался ползти. Охэйо бросил оружие, подошел к нему, и, наступив на поясницу, вцепился в плечи, безжалостно отгибая их назад. Спина лера выгнулась крутой дугой, послышался хруст, потом – чудовищный вопль. Охэйо схватил его за голову и одним яростным рывком сломал шею. Потом повернулся к Лэйми. Не говоря ни слова, вдруг взлетел, схватил его за плечи и начал подниматься выше.

Лэйми невольно зажмурился, судорожно сжав руки друга. Несколько секунд полета... потом земля с силой ударила его по ногам. Он открыл глаза.

Они стояли в каком-то скверике, метрах в сорока от здания. Заросли кустов более-менеё сносно скрывали их. Вокруг, поблизости, никого не было.

Охэйо торопливо расстегнул куртку, затем рубаху. В его животе – вправо на ладонь от пупка – зияло обрамленное багровым синяком отверстие. Кровь из раны не шла.

4.

– Вся внутри хлещет, – сказал Охэйо, удивленно глядя на рану и одновременно ощупывая поясницу. – Прошла навылет. Выходное отверстие... У! Ну и больно же!

– Надо перевязать... – беспомощно сказал Лэйми. – И к врачу...

– Слушай, не будь идиотом, – Охэйо говорил резко, его глаза расширились от боли. – ОНИ всё это уберут в один миг. Как и не было. Если успею добраться. И не смотри на меня так! Я ещё жив. Ничего жизненно важного не задето. А с пробитыми кишками можно жить хотя бы пару часов. Я знаю, где мне могут помочь. Хватит терять время, пошли! Сейчас здесь будет целая армия. Не леров.

– Где тебе могут помочь?

– Некогда объяснять. Это надо видеть.

– Но ты же ранен...

– Человек не лошадь, крыльев не имать, да? Вот только мне они и не нужны.

5.

Лэйми бежал через площадь Генератора, чувствуя, как сердце часто толкается в ребра. Кажется, ещё никогда ему не приходилось так бегать. Охэйо повезло – его дар Летящего не ослабел, даже возрос в силе, и, несмотря на рану, он за минуту смог пересечь эту громадную, в милю диаметром, площадь. А вот Лэйми оставалось лишь бежать через неё, жадно хватая воздух в отчаянных попытках вспомнить всё, что он знал из анатомии. На ладонь вправо от пупка... нет, позвоночник не задет... брюшная аорта... печень... всё цело. Других крупных сосудов... кажется, нет. С такой раной действительно можно жить несколько часов... или дней... ну а вдруг? Он добежит – а Аннит лежит там, глядя в небо невидящими глазами. Что тогда делать? В самом деле – что?..

Эти мысли настолько его занимали, что он едва замечал просходящее вокруг. Равнодушно отметил, как несколько громадных белесых шаров вдали гоняются за лерами, но даже не попытался повернуть в сторону, чтобы обойти их. Это казалось ему совершенно неважным. Вокруг уже стреляли, он видел лучи лазеров и даже сражавшийся мобильный Генератор, выбравшийся из подземелья, – но всё это в его мыслях сводилось к одному: за ним никто не будет гнаться. Лерам не до него. Хорошо...

Его целью было одно из громадных изогнутых зданий, – напротив того, в котором он спал. Охэйо обещал встретить его, когда он доберется до входа... если он будет ещё жив.

Лэйми смаху взлетел по широкой каменной лестнице. Громадные стальные ворота распахнуты, вокруг – разбросанные, окровавленные тела... и никого. Никого живого.

Из глубины здания доносились вопли и стрельба. Итак, твари уже внутри. ОНИ ошиблись, отключив Зеркало слишком поздно... возможно, ОНИ спорили – стоит или нет. От этой мысли Лэйми почему-то стало немного легче. Выходит, ОНИ не поддерживают леров единогласно...

Охэйо соскользнул откуда-то сверху и приземлился почти с изяществом. Глядя в его глаза нельзя было сказать, что он смертельно ранен. У Лэйми вдруг ослабли ноги. Он не верил, что вновь увидит друга...

– Мы почти у цели, – сказал Охэйо. – Но первые этажи уже захвачены. Выше леры держатся. Большая их часть ещё жива. Если они сумеют организоваться и доберутся до арсеналов раньше орков – они их раскидают. Тут, между прочим, половина – девушки.

Лэйми опустил глаза; впрочем, у них не было времени для дискуссий. Охэйо беззвучно нырнул вглубь и ему оставалось только следовать за ним. Здесь царил полумрак. Сверху доносились рев и вопли, вокруг лежали тела – окровавленные, разодранные. А у них не осталось оружия – только кинжал и брахмастра Охэйо. Первый был слишком слабым, а вторая... Аннит нерешительно коснулся её, потом спешно разжал пальцы.

– Я могу сдуру выстрелить, если на нас бросятся. Тогда тут будет воронка полмили в диаметре.

Послышался неприятный шипящий звук. За ними в коридор влетело три бьющих щупальцами шара. Не особенно большие – метра два в диаметре – они двигались поразительно быстро.

Лэйми бездумно сделал несколько шагов вперед. Он сам не знал, что собирается делать, – но за его спиной был раненый друг...

Охэйо схватил его за шиворот, с неожиданной силой отшвырнул к одному из боковых проемов.

– Хватит геройствовать! Беги, идиот!

Дальнейшее Лэйми запомнил весьма смутно. Бесконечные коридоры, лестницы, ведущие то вверх, то вниз, запутанные лабиринты из стеклянных переборок и комнат с какими-то приборами... В конце концов они вылетели в громадное помещение, разделенное надвое застекленным проходом. По обе стороны на низких постаментах высились какие-то странные абстрактные скульптуры – полупрозрачные, розовато-фиолетовые, они то ли светились, то ли флюооресцировали. Среди них нельзя было найти и двух одинаковых.

Охэйо вдруг остановился, как вкопанный.

– Пластиформы, – выдохнул он.

Лэйми тоже остановился, заметив, что погоня, вроде бы, отстала. Кое-что о пластиформах он знал – эти искусственные создания, неразумные, но с интеллектом где-то на уровне обезъяны, вполне могли действовать самостоятельно, трансформироваться, сливаться и разделяться по желанию. Именно пластиформы стали предками боевых зверей Хониара, хотя их пеллоид был ближе к пластмассе, чем к стали, и далеко не таким стойким.

В Хониаре пластиформы использовали для различных несложных работ – переноска грузов, погрузка, уборка, строительство... Но они могли своевольничать и иногда вели себя весьма агрессивно. Сами по себе они не могли пользоваться оружием, но их физическая сила была колоссальна. Они могли запросто задушить человека или раздавить его, как удав. Они могли выстреливать свои части, наподобии резиновых пуль, и атаковать жертву электрическим зарядом, вызывающим мгновенную смерть.

– Если мы сможем их активировать, то устроим тварям неприятный сюрприз, – отрывисто сказал Охэйо. – Где-то тут должен быть программатор...

Они вошли в зал. Лэйми подошел к одному из пластиформов – изогнутой глыбе высотой примерно в его рост – и коснулся его. Поверхность была бархатистой и очень мягкой; когда он нажал сильнее, его пальцы погрузились в податливую, но плотную полупрозрачную массу. Едва он отвел руку, она мгновенно приняла прежнюю форму; на ней не осталось никакого следа. Пластиформ был пассифицирован; эти создания не обладали обменом веществ и питались электрическим током, сейчас отключенным.

Охэйо поплыл вдоль стен зала и скоро обнаружил искомое. Узкая дверь вела в небольшую комнату, облицованную гравированными стальными панелями. Здесь был диван, кресло и стол, а на столе – компьютер, разумеется, с паролем. Но Охэйо, помимо брахмастры, не забыл захватить их вещи, оставленные у Башни Молчания, – в том числе и свой ноутбук с телеинтерфейсом, с помощью которого он мог проникнуть в местную сеть. Он сто восемьдесят лет работал с компьютерами, – а этот был просто игрушкой по сравнению с интеллектронными компьютерами Хониара...

Аннит сел на пятки, опустив глаза на экран своей машины. Он закусил губу, лицо его застыло в крайнем сосредоточении. Оно стало мертвенно-бледным, его руки подрагивали. По сути, он уже умирал и держался на одной силе воли, работая не для себя – ему было уже всё равно – а для того, чтобы смог выжить друг... Лэйми же мог только смотреть на него, ощущая мучительный стыд. Он подумал, что никогда больше не упрекнет Охэйо даже словом.

Пока Аннит разбирался в паролях, он осторожно выглядывал за дверь. Первые минут двадцать прошли спокойно, но потом вдали показалось несколько белых шаров. Зазвенело стекло. Чудовища вкатились в зал и сейчас беспорядочно двигались в нем, опрокидывая пластиформы с их постаментов.

– Аннит, быстрее, – попросил Лэйми. – Сейчас они далеко, но нам уже не выйти отсюда незаметно.

– Работа может быть сделана или хорошо или быстро, – Охэйо торопливо стучал по клавишам. – Тут весь секрет в настойках. У пластиформов несколько миллионов модулей поведения и используется только малая их часть. Я хочу объединить их так, чтобы они вели охоту на мутантов и программировали на это друг друга. Главный недостаток этих штуковин – если они действуют активно, энергии им хватает едва на час. Я хочу позволить им самостоятельно искать источники электричества. В общем, чтобы они вели себя как хищные животные.

– Когда?

– Скажем, сейчас.

6.

Охэйо щелкнул чем-то. В то же мгновение свет потускнел – энергия пошла на зарядку пластиформов. Сами они засветились гораздо ярче, а цвет их изменился на светло-фиолетовый. Вдруг они начали двигаться – словно в зале запрыгало множество меняющих форму мячей. Живые шары смело почти мгновенно – до Лэйми донеслось только несколько захлебнувшихся взвизгов. Затем волна движения, грохота, звона стремительно покатилась к ним.

– Бежим! – заорал Охэйо, бросаясь к двери.

Они едва успели выскочить из зала. Но тут же Лэйми замер. Из какого-то подобия выставки они попали на склад – громадное, как заводской цех, помещение с многоэтажными стеллажами метров в десять высотой. И везде, в каждой ячейке, тускло тлели розовато-фиолетовые комки...