Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Часть II: Чумная реальность. Глава 1: Сны и кошмары

1.

Вынырнув из небытия, Лэйми увидел вдали мутный пояс зеленовато-рыжих огней. Под ним ничего не оказалось; он стал падать в темную, холодную пустоту. Сердце его замерло от страха, но, услышав внизу гром волн, он перевернулся головой вниз. Обжигающе ледяной воздух стал упругим, потом твердым, его напор вытянул его тело. Огни исчезли, ушли вверх, а он всё падал... падал... падал...

Потом, казалось, он врезался в расплавленную сталь. Безжалостный, хлесткий удар вышиб из легких весь воздух, он входил и входил в жгучую толщу, словно нож, ледяная соленая вода мучительно сдавила ребра, хлынула в беспомощно открытый рот. Лэйми бешено заработал руками и ногами. Ему удалось вынырнуть, но в судорожных попытках вдохнуть он лишь зевал, словно выброшенная на берег рыба. Тут же на него обрушилась волна, вновь безжалостно оглушая и забивая вниз. Его грудь горела, как в огне, сознание мутилось, но он смог вновь пробиться к поверхности, – и, наконец, раздирая себе горло, мучительно извергая из себя соленую воду, задышал. Море вокруг бурлило, швыряя его, словно щепку, было темно и он совершенно не мог ориентироваться.

Тело мгновенно окоченело от холода и через минуту Лэйми утонул бы, но очередной вал подхватил его, понес... он соскользнул в ложбину между волнами, но следующая швырнула его на что-то безжалостно плотное. Берег! К счастью, он оказался наклонным и не из скалы. Его впечатало в липкую глину, снова оглушив и выбив из легких весь воздух.

Корчась от боли, он попытался взобраться наверх, но его оторвало, понесло прочь. Неистовый поток завертел его, скручивая, стирая все ориентиры между верхом и низом, потом вся масса воды слитно качнулась назад. Лэйми вновь наотмашь ударило о берег. Будь тут камни, его в тот же миг убило бы, но теперь он, задохнувшийся, ослепленный горько-соленой пеной, сумел ухватиться за край глинистой глыбы, и, отчаянно суча ногами, влезть повыше. Следующий вал лишь обдал его ледяной водой.

Всё его тело горело и едва слушалось, но он пополз вверх по нагромождению скользких, липких глыб. Оскользаясь, постоянно срываясь, он поднялся так метров на пять, до отвесной стены. Её выступы крошились под ладонями и лезть дальше оказалось невозможно. Снизу доносился грохот волн, его вновь и вновь обдавало глинистыми брызгами – море жадно расправлялось с непрочным берегом.

Сквозь гул валов пробился крик Наури. Лэйми не видел его, но он был где-то рядом, на одном уровне с ним. Они не могли говорить в таком грохоте, однако какие-то остатки света сюда падали и Лэйми увидел, что слева наверх идет что-то вроде наклонного карниза. Он пополз к нему, прижимаясь животом к стене, отчаянно зарываясь в мягкую глину пальцами рук и босых ног. Вскоре он понял, что поднимается. Но склон оказался очень крут и высок, и это длилось словно целую вечность. Он едва балансировал над бездной и несколько раз едва не сорвался.

Выбравшись-таки наверх, он тут же рухнул на четвереньки, умирая, едва дыша, не понимая, удалось ли ему выжить. Лишь Охэйо, поставив его на ноги, заставил Лэйми очнуться.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Было так темно, что Аннит казался просто тенью, безликим силуэтом. Здесь оказалось не так уж и холодно – по крайней мере, после ледяной воды неподвижный воздух казался почти теплым – но покрытая снегом земля сразу обожгла босые ноги Лэйми. Он поджал их пальцы и поёжился. К ним приближались ещё два темных силуэта – лишь когда они заговорили, он узнал Наури и Лэйит.

2.

Прижимаясь друг к другу, они замерли, пытаясь отогреться. Здесь оказалось безветренно и температура лишь чуть ниже нуля, но воздух душный, пропитанный тяжелым животным запахом – Лэйми лишь сейчас осознал, что он исходит от имеющей какой-то гадкий привкус морской воды.

Когда радужные пятна исчезли из его глаз, он увидел большой пустой двор, затопленный темнотой. В окружающих его домах не горело ни одного окна, все очертания здесь, и без того призрачные, расплывались в тумане, сливавшемся с мутно светящейся небесной мглой.

Позади них была только сумрачная пустота. Из неё мягко, беззвучно летели мириады снежинок, ложась на землю тонкой пеленой. Оттуда, снизу, доносился равномерный гул набегавших валов – глухо, как из бочки, и одно это говорило об огромной глубине пропасти. Лэйми не представлял, как смог из неё выбраться. Слева темнел длинный фасад шестиэтажного дома, закрывая треть неба сумрачной стеной. Все его окна были разбиты. Из черных провалов медленно струился пар; в нем беззвучно и страшно двигались какие-то белесые отростки, а земля перед зданием была усеяна сотнями отверстий. Из них тоже вырывались струйки пара, обрывались, вырывались вновь – словно дышала сама земля и Лэйми недоуменно моргал, глядя на неё. От увиденного голова у него шла кругом. Он ничего не понимал – и был совершенно уверен, что всё это происходит в каком-то кошмарном сне.

Вдалеке, между этим домом и другим, уже едва различимым в тумане, виднелся кусок улицы, залитой зеленовато-рыжим, мутным, подвижным светом. В нем угрюмо темнела узорчатая чугунная ограда какого-то парка с черной массой голых деревьев за ней. Всё это мало походило на Вьянтару, куда они надеялись попасть.

Они слишком замерзли, чтобы говорить, но обсуждать тут было нечего – спотыкаясь, оскользаясь в грязи, они пошли к улице. Мокрый снег бесшумно подавался под их босыми ногами и Лэйми чувствовал, как быстро они немеют. Всё его тело по-прежнему горело от ударов и ледяной воды, но он начал поёживаться. Он постоянно чувствовал некое неощутимое, цепенящее давление, словно на них кто-то смотрел, но он не мог понять – откуда, и это его беспокоило. Цель их пути – окаймленная черными деревьями улица, – тоже не казалась ему привлекательной. За ней, между тесно стоящими стволами, висела непроницаемая тьма.

Уже почти окоченев, они добрались до неё. Проход между домов был перекрыт рогатками, обтянутыми колючей проволокой, но Охэйо бездумно полез на них, пропуская колючки между пальцев рук и ног. Как ни странно, Лэйми тоже почти не оцарапался и помог перелезть Наури и Лэйит. Потом он удивленно осмотрелся.

Впереди, сразу за оградой, непроглядной бездной чернел парк. Позади них и справа высился бесконечно длинный шестиэтажный дом, влажный и тускло блестевший в свете протянувшейся вдоль тротуара неровной цепочки странных, зеленовато-желто-коричневых низких фонарей – сначала Лэйми подумал, что в этом виноват пар, стекавший из выбитых окон здания и исчезавший в черноте парка напротив. Ржаво-зеленый свет, дрожащий и тусклый, неритмично пульсировал, странно мерцая в плывущем клубами тумане, и они смотрели на него, невольно сжавшись. Шум волн не долетал сюда, слышалось только неровное, шепчущее жужжание ламп. Их свет искрился на снегу, беззвучно порхавшем в сыром и неподвижном воздухе и лежавшем повсюду нетронутым ровным ковром. Сама улица была открытым местом – но совершенно пустым. Ни движения, ни звука. Одна мертвая, ватная тишина. Только где-то, очень далеко, шумела стекающая с крыши вода.

На середине улицы Лэйми обернулся. Аннит стоял в двух шагах позади, часто дыша, Лэйит и Наури – рядом с ним, все облепленные глиной – она скрывала даже цвет их кожи. Выделялась лишь ярко-алая кровь из глубоких царапин. Лэйми покосился на себя – он выглядел не лучше и его била крупная дрожь. Цепочки следов босых ног тянулись за ними, удивительно четкие в мутном свете.

Он снова повернулся и тут же увидел ИХ – они бросились к ним из зияющих ворот парка. Их было шесть – рослых, здоровенных мужиков с лысыми шишковатыми черепами и синеватой кожей. Все, несмотря на холод, тоже босиком и совершенно голые. На их телах и лицах там и сям выступали гладкие черные желваки, делая их уже лишь наполовину человеческими.

Лэйми понял, что сейчас умрет, но не успел испугаться. Он даже не подумал о том, что можно убежать: просто развернулся к нападавшим, встав рядом с Охэйо и пауломцами плечом к плечу. Ни на что другое времени уже не оставалось.

Нелюди надвигались на них вогнутой дугой, чтобы не дать обойти себя с флангов. Эти твари умели нападать, как волки – сразу всей стаей. Охэйо не дал им этого шанса – он прыгнул, перекатившись на руках, и ударил одну из тварей пятками в грудь.

Боевое искусство Хониара было весьма своеобразным – так как под Зеркалом Мира все живые существа неуязвимы, единственным шансом одержать победу было нанести удар с сокрушительной силой и сбить врага с ног. Здесь эффект оказался ужасным – грудная клетка нелюдя проломилась с отвратительным хрустом. Из его рта плеснула черная жижа, он отлетел назад и опрокинулся на спину, хрипя, выгибаясь и захлебываясь кровью в агонии. Охэйо тоже растянулся на снегу, но его атака ошеломила тварей и дала остальным шанс – они набросились на них, безжалостно раздавая удары руками и ногами. Лэйми встретил своего врага ударом наотмашь в горло – нелюдь квакнул, как жаба, и свалился, суча ногами и раздирая себе ногтями глотку. На ощупь его плоть напоминала мокрую резину и была отвратительно холодной.

На остальных нелюдей это не произвело никакого впечатления. Самый рослый из них, очевидно, вожак, ударил Лэйми прямо между глаз, – неуклюже, но окоченевший парень не успел увернуться. Удар был такой силы, что он тоже отлетел назад.

Под Зеркалом Мира Лэйми не знал, что такое боль. В Пауломе он тоже не успел познакомиться с ней. Теперь же его голову пронзило белое, режущее пламя – к тому же, падая он со всего маху врезался спиной в фонарный столб. Дикая боль мгновенно ослепила его и привела в ярость.

К счастью, он не упал. Опираясь о столб, Лэйми пригнулся и в бешенстве прыгнул вперед. Буквально пролетев разделявшие их два шага, он наотмашь ударил не ожидавшего такой атаки вожака макушкой в челюсть. Оглушенный нелюдь опрокинулся назад, с размаху грохнувшись затылком о скрытый под снегом асфальт. Череп влажно хрустнул, тело отвратительно дернулось и застыло. Сам Лэйми растянулся на животе, совершенно беспомощный – и на него тут же бросилась вторая тварь...

Уже поднявшийся Охэйо преградил ей путь, потом на спешащего добить Лэйми нелюдя мгновенно бросился Наури – тот покатился по земле, по-прежнему не издавая ни звука, а Наури и Лэйит набросились на трех остальных. К их счастью, твари были неуклюжи и дрались только с помощью рук – в то время как Наури и Лэйит предпочитали ноги и весьма умело лягались с разворота. Преимущество в быстроте и ловкости явно было на их стороне и нелюдей смело в одну стонущую кучу. Последний, сумевший встать на ноги, кинулся бежать, но споткнулся и был тут же настигнут Лэйит. Она ударила беглеца кулаком по затылку – тот всхрапнул и грохнулся на четвереньки, тут же снова попытался встать, но второй удар по затылку окончательно опрокинул его. Лэйит, озверев от ярости, принялась бить его пяткой в поддых. Тело при каждом ударе дергалось, словно под электрическим током, потом замерло. Двое нападавших ещё стонали, но остальные не двигались, превратившись в безжизненные кучи. Разгоряченный Лэйми с отвращением смотрел на них.

Его отвлек звук, казавшийся совершенно невозможным в этом месте и в данный момент – тихие аплодисменты. Аннит выглядел совершенно спокойным, словно ничего и в самом деле не случилось.

– Интересно, что было бы, будь нас раза в два меньше?

Лэйми отвернулся. Он прекрасно понимал, что они обязаны жизнью пауломской паре и его терзал мучительный стыд. Но драка тоже спасла их – разгоряченные, они забыли о холоде, по крайней мере, на какое-то время.

Тут до них долетел звук, от которого Лэйит ощетинилась, как кошка – чуждое, какое-то подводное урчание. Справа из тумана выплывали силуэты горбатых фигур – неуклюже переваливаясь, они спешили к ним. Их было много, десятки – сплошь черные, с руками, свисающими до земли. Слева приближалось ещё больше горбатых силуэтов и тело Лэйми словно проросло льдом.

Им оставалось лишь бежать, пока ещё можно, и они нырнули в темноту парка. Неровная, заснеженная земля здесь заметно шла под уклон. Далеко впереди мутная цепочка фонарей отмечала параллельную улицу. За ней стояло огромное уступчатое здание, темным хребтом нависая над озером. Из тысяч его окон пробивался зеленоватый глубоководный свет, не менее жуткий, чем падавший с неба – а путь к нему преграждал пруд, черное зеркало лениво парящей воды. Края его терялись далеко в тумане и оттуда, с обеих сторон, неслись жуткие стонущие, урчащие звуки. У Лэйми перехватило дыхание от страха. Когда он заметил пересекавшую озеро низкую, неровную насыпь, то помотал головой – она поначалу показалась ему бредом, порождением его измученного сознания, пытавшегося ускользнуть от этой невыносимой реальности.

Но насыпь существовала наяву. И оставалась их последним шансом избежать встречи с жуткой толпой нелюдей. Вот только когда они скатились к ней, жирная чернота пруда расступилась. Из неё поднялось что-то темное, похожее на плеть – в несколько метров длиной и толще тела Лэйми. Оно на секунду зависло параллельно воде, потом беззвучно погрузилось в неё, оставив мощные круги. У берега ощутимо заплескало, словно прошел катер.

Лэйми замер, отчаянно желая проснуться. Ему казалось, что Охэйо сошел с ума – словно не замечая чудовища, он пополз на четвереньках по гребню насыпи. Остальные несколько мгновений ошалело следили за ним, но нелюди были уже в двадцати шагах, с трех сторон, и выбора у них не осталось – они поползли за Аннитом. Лэйми полз последним. Ближайший нелюдь полз всего шагах в десяти позади, и, как он ни старался, это расстояние сокращалось.

Теперь он уже не сомневался, что сам сошел с ума – вот он в чем мать родила ползет по мерзлой, покрытой снегом насыпи, по обе стороны которой, в лениво колыхавшейся черной воде, таятся кошмарные монстры – неужели, входя в Башню Молчания, он хотел вот ЭТОГО? К тому же, его выматывал страх – каждый миг он ожидал, что жуткое щупальце, беззвучно протянувшись сзади, обовъется вокруг его горла, и каждый скатившийся в воду комочек заставлял его сердце замирать. Высота насыпи не превышала полутора метров, её гребень был неровным и острым, и они пробирались по нему мучительно медленно. Им надо было проползти всего каких-то метров сто – но это длилось уже словно целую вечность.

Совсем некстати Лэйми вспомнился бывший уже, казалось, в прошлой жизни, пляж Пауломы – широченная полоса солнечно-желтого песка, незаметно переходящая в ухоженные рощицы с тенью, прихотливо-извилистая – по ней можно было идти, наверное, весь день и пейзаж, изменяясь, оставался тем же самым…

Нелюдь, определенно, догонял его; за ним на насыпь вползли ещё несколько. С этим надо было что-то делать.

Лэйми остановился. Поднявшись на колени, он вывернул увесистую глыбу земли – и, размахнувшись, изо всех сил швырнул её, попав твари в плечо. Глыба с глухим звуком разлетелась на куски, но сила удара сбросила нелюдя вниз – он перекатился и шумно плюхнулся в воду. Лэйми тоже упал, отброшенный отдачей – но, в последний миг извернувшись, навалился животом на гребень, ухватившись за комья на другом его склоне. Сердце его замерло, он не смел даже дышать, чтобы земля не осыпалась.

Лэйит, тихо выругавшись, повернулась к нему, помогая взобраться. Опираясь на неожиданно сильную руку девушки, Лэйми выбрался наверх – почти одновременно с нелюдем. На миг показалось, что его страхи напрасны – но тут из воды беззвучно поднялось что-то, похожее на огромный язык. Он почти дружески шлепнул нелюдя по спине, очевидно, прилипнув к ней, – и безо всякого труда стащил его в воду. Пруд забурлил, через несколько секунд нелюдь вновь вынырнул – но «язык» поднялся из воды вслед за ним. На сей раз, он шлепнул его по затылку и завернулся вперед, закрыв лицо. Нелюдь бешено задергался, его огромные руки вцепились в черную скользкую плоть – но через миг его увлекло под воду и теперь уже окончательно.

3.

Взобравшись, наконец, на берег, Лэйми едва мог не то, что думать, но и вообще двигаться – так его трясло. Сознание его как-то странно мерцало и он воспринимал окружающее бессвязными обрывками. Случись с ними ещё что-нибудь – и он, наверно, сошел бы с ума. Его рассудок спасло лишь то, что тварей вокруг пока не было.

Перед ними стоял темный дом устрашающих размеров. Его ступенчатый фасад протянулся метров на триста и поднимался этажей на девять, расплываясь наверху в мутной мгле. Его высокий цоколь был глухим, окна первого этажа – метрах в трех от земли и некоторые из них ещё горели, в то время как все остальные здания здесь казались покинутыми.

Они молча побрели к массивным парадным дверям, покрытым черным лаком. К ним вело высоченное крыльцо и они ещё раз осмотрелись с него. Вокруг них никого не оказалось, однако далеко слева, под мутным светом зеленовато-рыжих фонарей, ползла толпа темных теней, слишком согнутых и низких, чтобы казаться людьми. Тоже какие-то мутанты, но так далеко, что будут здесь только минут через пять.

Лэйми решительно потянул дверь на себя, но она оказалась заперта и на его отчаянный стук никто не ответил. Разочарованные, они пошли направо в поисках другого входа, и, повернув за угол, ступили на засыпанную палой листвой и снегом аллею, ведущую к боковому крыльцу. Здесь, в сквере, тоже было пусто, снег не тронут. Лэйми покосился на уходящие в сумрак дорожки и поёжился. Там, в темноте, тоже толкалось множество горбатых силуэтов, спешивших в их сторону...

4.

Уже не чувствуя ног, они поднялись на высокое узкое крыльцо, но массивная темная дверь и тут оказалась заперта. Лэйми чувствовал, что сил добежать до другого подъезда у него уже не хватит. Он так окоченел, что еле мог двигаться.

Охэйо молча указал Наури на дверь. Ухватившись за массивную бронзовую ручку, он уперся босой ногой в стену и рванул изо всех сил. Наури тоже взялся за неё и они вместе рванули ещё раз, потом ещё. Раздался треск.

Дверь открывалась наружу и после четвертого или пятого рывка она, с хрустом расщепленного дерева, подалась. За ней, по другую сторону проема в толстой стене, была вторая дверь – тоже деревянная, но очень тяжелая и толстая. К их счастью она оказалась незапертой. Когда Наури, навалившись плечом, распахнул её, они попали в просторное, полутемное помещение, выходившее в сумрачный коридор; в него, откуда-то слева, падал голубоватый свет. Вдоль стен здесь стояли длинные черные скамейки, должно быть, для посетителей. Лэйми с ногами забрался на одну, обхватив руками колени. Воздух здесь был теплый, но его била неукротимая дрожь.

Охэйо сел рядом с ним, тоже весь дрожа. Наури и Лэйит устроились напротив. Какое-то время они молча прижимались друг к другу, отчаянно пытаясь согреться. Онемение в ногах у Лэйми прошло, зато теперь они горели, как в огне. Ступни покраснели и опухли, но и эта боль начала постепенно понемногу стихать. Обсуждать случившееся они пока были не в силах.

В себя их привели странные звуки у входа – там что-то царапалось или скреблось. Наури похромал к внутренней двери и запер её на засов – как раз в тот миг, когда она начала открываться. Лэйми поёжился, вспомнив о горбатых силуэтах на улице, но эта дверь была хотя и деревянная, но толщиной дюйма в четыре. Вряд ли её можно было выломать, однако почти сразу в неё начали стучать – судя по шуму, у крыльца собралась целая толпа нелюдей. Затем раздался приглушенный звон стекла.

– Они как-то чувствуют нас, – сказал Охэйо хриплым, незнакомым голосом. Лэйми увидел, что его до сих пор всего трясет. – Не представляю, как ИМ удается выносить этот холод...

– Что всё это значит? Куда ты нас привел? – гневно спросила Лэйит.

– Я не хотел попасть сюда, – хмуро ответил Охэйо, но его голос дрожал. – И вы, я думаю, тоже.

В соседней, выходившей на крыльцо комнате что-то завозилось, потом в её дверь стали бить изнутри чем-то тяжелым. Дверь была массивная и толстая, но всё равно, Лэйми стало рядом с ней неуютно. Доносившееся из-за неё хлюпающее бормотание не имело ничего общего с человеческой речью.

Не желая даже слышать этих звуков, они, хромая, побрели налево, к повороту, за которым горел свет. Освещенный коридор оказался очень длинным и высоким, с лепными украшениями карнизов и серым цементным полом. В крашеных стенах белели филенки высоченных дверей. Кроме равномерного жужжания длинных ламп здесь не было слышно ни звука, но снаружи доносился приглушенный гул – похоже, всё здание окружила огромная толпа нелюдей.

Лэйми вздрогнул. У стен коридора стояло несколько фигур в темной одежде. Он не сразу заметил их, потому что они были совершенно неподвижны – даже их глаза и лица словно застыли.

Вдруг один из них бросился на Охэйо, выхватив «волшебный фонарь», знакомый Лэйми по книгам Вторичного Мира, – штуку размером с электрический фонарик и внешне на неё похожую, но из неё выскочил двухдюймовый свинцовый шар, закрепленный на длинной гибкой пружине. Такое оружие могло не только проломить голову, но и буквально вышибить мозги. Отогревшийся Охэйо едва ли не чудом увернулся уже в последний миг и резким ударом ноги вбок сшиб нападающего. Тот покатился по полу, а его оружие, дребезжа, полетело далеко в сторону.

Второй молчун, самый здоровый, выхватил длинный нож, обходя Лэйми сбоку, и страх превратил парня в дикого зверя – он сам бросился на громилу с ножом, схватил за вооруженную руку и крутанул вокруг себя так, что та с треском изогнулась под какими-то совершенно немыслимыми углами, а её владелец глухо ударился лбом об стену, отскочил от неё и шумно опрокинулся навзничь.

Сбитый Охэйо владелец «волшебного фонаря» поднялся, бросившись ему на спину, но Лэйит схватила его за плечо, развернула к себе и ударила коленом в пах. Ещё один налетел на Наури, но тут же опрокинулся назад, получив два сокрушительных удара – между глаз и в горло. Второй, гораздо более быстрый, змеей выскользнул из клещей пауломской пары и щелкнул выкидным ножом. Аннит схватил его за руку, одновременно врезав противнику в поддых. Молчун охнул, выронил нож и согнулся пополам. Охэйо ударил его сцепленными кулаками по затылку, одновременно наотмашь вбивая колено в его переносицу. Было слышно, как хрустнула и проломилась кость. Тело повалилось безжизненно, словно мешок. На этом всё кончилось.

Один из нападающих был мертв, трое ещё живы, но ненадолго: Охэйо подобрал «волшебный фонарь», Лэйит – длинный нож. Наклоняясь над каждым телом, она вонзала клинок в шею, между позвонками.

Лэйми передернуло от жестокости девушки – хотя он и понимал, что выбора у них нет. Кожа нападавших уже пошла темными пятнами и его сердце замерло от догадки, КЕМ были раньше эти горбатые твари.

Закончив своё дело, Лэйит хмуро посмотрела на него.

– У наших родителей была ферма, – отрывисто сказала она. – Мне приходилось забивать скотину. Ты удивлен?

– Нет. Мне тоже приходилось убивать людей. Что дальше?

Вопрос был к Охэйо, но отвечать тот не стал. Любой из них скорее бы умер, чем надел одежду, снятую с нелюдей, – а нагишом на свету они чувствовали себя очень неуютно и Аннит повел их маленький отряд назад.

Здесь коридор уходил далеко в полумрак. В нем пахло пылью и старой бумагой, в стенах темнели сводчатые боковые проходы. Оттуда доносились странные шорохи – казалось, этаж полон затаившихся людей... или нелюдей. Лэйми это место нравилось с каждой секундой всё меньше, но Охэйо, внимательно оглядываясь, пошел вперед.

Они уперлись в массивные деревянные двери, тоже наглухо запертые, повернули налево, и, миновав арку в толстой стене, попали в другой коридор – поуже и почти темный, зато с множеством дверей. За одной из них нашлась полутемная душевая – небольшая, облицованная кафелем комната. Единственное её окно выходило на улицу. Снаружи очень густо пошел снег и свет фонарей превращал его в непроницаемое рыжеватое марево. На его фоне резко чернели ветки растущих под стеной кустов.

К их удивлению, вода тут ещё шла – в том числе, как ни странно, и горячая. Несмотря на столь чудесное открытие, ледяной комок внутри у Лэйми не разжался. Даже сюда доносились тяжелые звуки ударов. Хотя теперь у них был «волшебный фонарь» и два ножа длиной дюймов по шесть, он понимал, что им не отбиться от целой орды тварей.

– Нам надо уйти отсюда, – предложил Наури. – И быстро, пока они не окружили всё здание.

– Когда вымоемся, хорошо? – ответил Охэйо. – Я весь чешусь от этой глины.

Наури удивленно взглянул на него. Лэйми понял, что дикий, злобный стук доносится уже от нескольких запертых дверей захваченных тварями комнат. Вряд ли их можно выломать – но тут, на первом этаже, много окон...

– Вымоемся? Когда эти твари вот-вот вломятся сюда?

Охэйо широко улыбнулся ему.

– Знаешь, умирать чистым намного приятнее.

5.

Никакие страхи не смогли заставить Лэйми, который до сих пор дрожал от холода, отказаться от мытья. Он вполне разделял мнение друга.

Какое-то – впрочем, очень недолгое – время он блаженствовал под горячими струями. Смыв с себя глину, он отряхнулся и вышел в коридор, уступив место Наури. Вслед за ним под душ отправилась Лэйит – непринужденно поманив за собой Охэйо, и через пару минут до Лэйми донеслись совершенно недвусмысленные звуки.

Он уткнулся лбом в стену, не ощущая под собой ног и пытаясь хоть как-то думать, чувствуя, как внезапный жар заливает его щеки и течет вниз, по предплечьям и бедрам. Лэйит высоко постанывала – всё чаще, всё быстрее, из её груди вырвался длинный пронзительный крик – и по телу Лэйми прошла непроизвольная судорога.

Он испуганно вздрогнул, когда Охэйо вернулся, – но тот, кажется, не заметил его, едва скользнув по нему ошалелым взглядом. Он сел у стены, опустив голову и глядя в пол. Из-за двери снова слышались стоны – теперь Лэйит развлекалась с родным братом.

– Здесь есть что-то в воздухе, – не поднимая головы сказал Аннит. – Или в свете. Короче, везде. Что-то темное. Мне хочется думать только о любви – но не о светлой и чистой, а о странной и мучительной. Так со мной раньше не было... – он яростно помотал головой. Волосы хлестнули его по плечам, рассыпались по спине, блестящие и влажные.

Свет в здании вдруг погас и коридор стал сумрачно-зеленовато-рыжим; очертания всех вещей в нем казались незнакомыми. Лэйми словно попал в какой-то другой мир, чужой и таинственный, но ему было в нем очень хорошо...

Он снова испуганно вздрогнул, когда дверь приоткрылась, выпуская Наури. Вслед за ним выглянула и Лэйит – неразличимо-темная, лишь её зубы и белки глаз призрачно светились в полумраке.

– Теперь ты, – сказала она, глядя на него и ухмыляясь.

Он вошел в комнату, кажется, не только не дыша, но и с замершим сердцем, лишь отчасти в сознании, словно во сне. Но когда горячее, мокрое тело девушки вдруг плотно прижалось к нему, оцепенение прошло. Он скользил по ней ладонями, лаская её гладкую, поразительно упругую плоть, всем телом вминаясь в неё, часто дыша во влажной жаре полумрака. Когда он, наконец, проник в неё, то, полностью ошалев, словно со стороны слышал свои стоны. Даже обвив босыми ногами его стан и заходясь в бесстыдных вскриках, распластанная под ним Лэйит владела им. Он оказался в какой-то совершенно иной Реальности, летел, падал в волнах наслаждения. Ско-ро они взметнулись так высоко, что он просто задохнулся, умер, растворившись в ослепи-тельном свете, – чтобы тут же воскреснуть.

Лэйит перекатилась, оседлала его, туго сжимая все мышцы. Её горячее тело яростно двигалось. Наслаждение теперь стало мучительным – но оттого ещё более острым. Оно невыносимо медленно росло до ослепительной вершины... а потом Лэйми ещё раз выгибался в конвульсиях. Когда всё кончилось, он провалился в теплую, без-донную темноту.

6.

Его разбудил резкий треск – кто-то сорвал запирающую дверь душевой щеколду. Лэйми приподнялся и помотал головой. Свет за окном как-то потускнел; воздух вокруг стал необъяснимо вязким. Он не понимал, что происходит; только несколько жестоких оплеух, отпущенных Охэйо, привели его в себя.

– Нам надо уходить отсюда, – сказал Аннит, грубо поднимая его на ноги. С Лэйит он обошелся ещё хуже, пару раз пнув её в зад. Девушка поднялась на четвереньки, яростно помотала волосами, потом встала. Под окном резко трещали кусты – сквозь них ломилась толпа нелюдей.

Осознав ситуацию, Лэйми выскочил в коридор. Из-за его поворота уже слышалось урчание и стоны. Выглянув из-за угла, он увидел смутно колыхавшуюся толпу, спешно отпрянул назад, но его успели заметить. По коридору раскатился топот множества тяжелых ног.

Дверь в другом конце коридора явно вела на лестницу – но она была заперта. Яросто ударив в неё босой ногой, Аннит лишь отбил пальцы. Скривившись от боли, он осмотрелся и с натугой поднял стоявший у стены тяжелый пылесос. Резкий взмах – и дверь с треском распахнулась настежь. Свет за ней тоже не горел, но через замерзшие стекла пробивались слабые блики фонарей.

Они осторожно подошли к лестнице. Задрав голову, Лэйми посмотрел в сумрак её квадратной шахты. Там царил розовато-фиолетовый сумрак и оттуда не доносилось ни звука.

Лэйит бесшумно побежала наверх, но замерла, когда Охэйо отошел к узкому окну, всматриваясь в туманный сумрак двора. Там всё было тихо и мертво – но с улицы падали рассеянные отблески ярких, бело-розовых фонарей. Их свет, искрившийся на снегу, казался Лэйми неуместно праздничным.

– Всё сначала, – тихо сказал Аннит. – Но здесь они очень скоро нас загонят, а там... есть какой-то шанс. Так что...

С треском открыв раму, он прыгнул вниз. Взобравшись в проем, Лэйми миг помедлил. Прыгать было несколько высоковато, да и снова бегать нагишом по морозу не хотелось – но выбора у него не осталось. Спрыгнув босиком на мерзлую землю, он отбил пятки, но всё же помог слезть Лэйит. Наури оказался последним.

В конце двора виднелись распахнутые настежь ворота, ведущие на улицу, и, невольно прижимаясь друг к другу, они пошли к ним. Кожа Лэйми сразу сжалась от холода и он невольно подумал, сколько выдержит на этот раз.

За воротами был совсем другой мир – залитая ярким бело-розовым светом, совершенно пустая улица. Окна окружавших её трехэтажных, тоже розовых домов с мокрыми железными крышами были целы, но темны. Дома разделяли высокие чугунные изгороди. За ними, в темноте дворов, чернели высокие силуэты голых деревьев.

Туман тут уже не был столь густым, но они всё же замерли, не зная, в какую сторону идти. На пушистом нетронутом снегу не было ни одного следа, – но, услышав справа глухой шум, Лэйми обернулся. Далеко, шагов, наверное, за тысячу, в тумане темнела смутная полоска. Толпа. Настроенная весьма агрессивно – до них донеслись злобные выкрики и явственный звон бьющихся стекол. Больше здесь ничто не двигалось – не было ни людей, ни машин.