Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Всё же, я редкая сволочь, мрачно подумал он, поднимаясь на дюну. Мало того, что сам не хочу делать то, что надо сделать, так ещё и ворочу нос от тех, кто делает. А сам хочу остаться чистеньким... фу, даже самому противно...

Мальчишки остановились на пляже, глядя на прибой. Большущее здешнее солнце уже склонялось к закату, но до него оставалось ещё часа три длиннющего здешнего дня...

– Ну, что делать будем? – наконец спросил Димка, привычно сунув большие пальцы за ремень штанов.

– А что делать? – удивился Юрка. – Хорунам конец и дело с концом, – неожиданно скаламбурил он.

– Это мы должны были их кончить, – мрачно сказал Димка. – А я их отпустил. И теперь я слизняк, а немцы герои...

Борька длинно присвистнул. Юрка нахмурился. Сашка отвернулся, ковыряя босой ногой песок – верно и он думал о чем-то похожем...

– А кто кончать должен был? – не менее мрачно спросил Игорь. – Ты? Или я, быть может?

– Может, и я, – буркнул Димка.

– Боишься, что народ этого Генриха выберет в цари? – уже ядовито спросил Борька. – Зола всё это, плюнь.

– Это-то зола, – угрюмо согласился Димка. – А вот то, что Червь едва не вырвался...

– Так не вырвался же! – разозлился Игорь. – Не вырвался – и слава богу. Я всё равно считаю, что ты поступил правильно, – упрямо добавил он. – Делай, что должно, случится, что суждено. Вот и случилось. Не думай, пожалуйста, что всё тут только от одного тебя зависит. А то и в самом деле начнешь царем себя считать, золотой трон потребуешь...

– Ладно, – Димка вздохнул. На душе у него необъяснимо отлегло – всё же друзья, это великая вещь... – А ты что скажешь? – он повернулся к Вайми.

– Я? – Астер подозрительно взглянул на него, верно, стараясь понять, не скрыт ли в вопросе какой-нибудь подвох. – Я тебе на своём опыте скажу – палачом быть мерзейшее дело. Даже если очень надо. Так что если можно кого-то не казнить – то лучше не казнить. А немцы эти с Хорунами вполне стоят друг друга. Что те, что эти – редкие гады. Разобрались друг с другом – вот и славно. Нам забот меньше.

А ведь и правда, подумал Димка, успокаиваясь. Поступи я так... как сейчас хотел, я бы казнил себя за то, что стал сволочью и палачом. А проклятые немцы явились бы сюда сытые и здоровые. И не пять, а десять. Или пятнадцать. Или сколько их там было. И ситуация здесь стала бы намного более неприятной... В общем, пронесло. Уф-ф-ф...

– Что делать-то будем? – напомнил между тем Сашка.

– А ничего, – Димка нагло плюхнулся на песок, чувствуя прямо-таки неземное облегчение. – Немцы нажравшись точно до завтра продрыхнут. Тогда и посмотрим, как и что...

* * *

Какое-то время мальчишки сидели на пляже, глядя на закат. Зеленовато-золотистое солнце, казалось, зависло в зеленовато-голубом небе, чистом и безоблачном. Блекло-зеленые волны шумно набегали на берег, тут же откатываясь – чтобы накатиться снова... Лишь угрюмо темневший справа лес портил впечатление. Никаких звуков оттуда не доносилось, но против низко стоящего солнца чернота под сплетенными кронами казалась непроглядной, почти что противоестественной...

Димка невольно передернул плечами, вспоминая, потом перевел взгляд на юг. Там ничего видно не было – только тающая в дымке морская ширь. А ведь так просто всё казалось в начале – поднять местных ребят, построить корабль, приплыть на остров Хозяев и заставить их вернуть всех домой... Теперь же даже непонятно, сколько продлятся эти затянувшиеся сверх всякой меры каникулы, точнее, приключения и будет ли у них вообще хоть какой-то конец...

– Что делать-то будем? – между тем, повторил Сашка.

– С чем? – спросил Максим.

– Ну... – Сашка задумался. – Вообще. Метис этот со своими дуболомами – это фигня. Как мы плоты достроим и доплывем до Столицы – тут им и конец. Их там тридцать всего, а нас две сотни. Только вот потом-то что?

– Надир же есть, – ответил Вайми. – Который, говорят, вообще всё может, в том числе, и вернуть вас домой. Он в Городе Снов, а дорогу туда я знаю.

– Ага, только вот без Ключа пользы от того Надира, как от свистка в аквариуме, – мрачно сказал Сашка. – А Ключ у ребят, которые сами непонятно где.

– Да придут они в Столицу, – сказал Димка с уверенностью, которой, однако, не чувствовал. – Мы придем и они придут. Никуда не денутся.

– А если всё же денутся? – хмуро спросил Сашка.

– Искать пойдем, все, – сказав это, Димка нахмурился. Финал их приключений был, в общем, уже близок – стоит им получить Ключ и исход будет в целом решен. Но мальчишка боялся, что злая судьба – или ещё более злой хозяин этого мира – подложат им свинью как раз в шаге от спасения...

– К Ключу ещё восприимец нужен, – напомнил между тем Вайми. – Которым вообще любой может быть.

– Спасибо, обрадовал, – буркнул Димка. Как раз об этой мелочи он счастливо забыл – и совсем не рад был вспомнить. Нет, всё же гад этот Мастер, подумал он. Показать, что вроде бы есть выход – но обставить такими условиями, что хрен их вообще выполнишь...

– А правда, ребята, что делать? – вновь уныло спросил Сашка. – Если этот проклятый восприимец не найдется, или ещё что пойдет не так и мы здесь застрянем?

– Жить, – сказал бесшумно подошедший Асэт. – Просто жить.

– Немцы как? – спросил невольно вздрогнувший Димка. Он так и не привык к тому, что здесь все ходят босиком – и могут подойти так тихо, что даже не заметишь...

– Дрыхнут твои немцы, – Асэт тоже плюхнулся на песок, глядя на море. Его невероятную – любой девчонке на зависть! – черную, вьющуюся мелким бесом гриву слабо шевелил дующий на берег ветер.

– Жить? – между тем, возмутился Борька. – Всю вечность сидеть на этом сраном пляже? Да ну нафиг! Раз мы сюда как-то попали, то и выход тоже есть. И мы его найдем.

Асэт покачал головой.

– Ложная надежда не дает тебе покоя – лишь мудрый, взрослый человек способен отбросить её.

– Зачем? – удивился Борька. – Чтобы вечно гнить на этом сраном...

– Надо отречься от иллюзий и всё, – резко сказал Асэт. – Тогда будет... не больно.

Сидевший рядом Вайми вздохнул.

– Тот, кто отрекается от иллюзий – лишь разделяет мир на чёрное и белое, настоящее и ненастоящее, в то время как здесь нет границы, чёткой грани...

– Ты хочешь сказать, что здесь всё... полунастоящее? – растерянно спросил Сашка.

– Ой, да заткнитесь уже, – буркнул Димка. – Развели тут фЕлософию. Мне факты нужны, а не фантазии.

– А фактов нет и не будет, – возразил Асэт. – Ничего не будет. Надо научиться жить... без всего этого.

– Да ну, нафиг всё это! – возмутился Борька. – Нам надо что-то делать, иначе...

– Здесь нет смысла что-то ДЕЛАТЬ, – вдруг сказал Вайми. – Можно просто... существовать. Спокойно и бездумно. Довольные, разучившиеся думать люди сперва даже не замечают, как начинают терять разум, а затем начинают считать распад своей души своего рода просветлением, очищением от "мирской грязи", от всего "наносного", уже не сознавая, что лишаются и всего, что составляет их "я". Это спокойная и приятная, но смерть.

– Для тех, кто тут жить не научился, – возразил Юрка. – Ребята, вы только подумайте – здесь же бессмертие! Причем такое, что умереть вообще никак нельзя! Такого, наверное, нигде больше нет. И вечная юность – ну, подростковость. Болезней никаких – разве что покалечишься или отравишься чем, но даже самые тяжелые увечья здесь легко лечатся – воскрешением. Вечное лето, никаких хищников, никаких бурь, жратвы вокруг полно... это же рай, самый настоящий!

Вайми покачал головой.

– Этот мир даёт благополучие, но забирает волю. Без воли, без желания, без стремления куда-то его жители путаются в нем, как мухи в паутине и уже не желают для себя другой судьбы. Тебе, как и остальным, не хватает того, что у меня дома называли цуррас – стержня личности, силы воли, опоры и основы, способности и желания идти и держать удар.

– Я б на ТВОЮ силу воли посмотрел, просиди ты с моё в рабстве, – обиженно сказал Асэт. – Там плохо. Очень.

Вайми усмехнулся.

– Почему плохо? Я вот вообще очень ценный – ввиду моих исключительных внешних данных. К тому же, я ещё умею танцевать, петь, играть музыку (хотя, если он попробует, его в пыточную отправят ту музыку играть – чтобы сознавались быстрее, – подумал Димка.) – В общем, меня не на плантацию как болвана какого-то продадут, а богатому меценату, ценителю искусств, который будет кормить прекрасного меня тортиками, слагать в мою честь оды, ваять мои статуи и так далее.

Димка фыркнул.

– Ага, ЩАС. Как же. Чтобы ТАК продали – надо постараться ещё. Я вот читал одну книгу, где некая дева хотела, чтобы её продали в гарем к султану. Так ей пришлось постараться – там конкурс был целый. Продали-то успешно, но были проблемы потом. С местью других... претенденток.

Вайми, однако, не сдавался.

– Но я же красивый! Не как бог, конечно, но очень даже. И лет мне пятнадцать всего. На вид. То есть, шансы есть.

– Ага – попасть не на галеры или в свинцовый рудник, а в гладиаторскую школу или сразу в лупанариум гоморреум второй категории, – сказал Игорь. – Там уж вожделенного разврата точно будет много – только совсем не кавайного вот и вообще, попу больно.

Вайми натурально вызверился на него.

– По попе тебе сейчас будет. И вообще, я не к извращенцу какому-то пойду, а к настоящему ценителю Прекрасного. И можно будет гордо рассекать в нацепленной на Себя, Любимого, фигне, снисходительно давать чесать себе ухи, служить моделью для шедевров и так далее. В общем, посильно продвигать Красоту в виде Себя.

– Так просто это не получится точно, – фыркнул Димка.

Вайми усмехнулся.

– Мечтать не вредно. Я ж практиковался впечатление на дев производить – танцы там всякие, опять же бусы на всех местах, плюс несравненное искусство изготовления украшений для ушей из лапши и других подручных материалов. То есть, шансы как бы есть.

Сашка фыркнул.

– Ну да, может быть и меценат – но вспоминаем историю мальчика, которого свинцовым суриком покрасили, в театральных целях, – а он вдруг взял и помер, потому что свинец таки яд. Ну или таки древний ученый, ага – который анатомией очень интересуется и смотрит, как живые органы работают, а что рентген пока не завезли – ну так рабы дешево. Или что за хамство хозяину таки тупо дерут, а кнут из бегемотовой кожи – это совсем не весело и не забавно, потому что кровь на потолке и это ещё повезло – бывает сильно хуже.

Вайми ухмыльнулся.

– Мне в этом плане повезло – на опыты меня всё же не сдали – ну, такие. И суриком даже не красили. А в рабстве я был, и много раз, – он повернулся к Асэту. – Сначала как ты вот, под мороком, потом по своей воле уже.

– Чтобы ухи чесали? – насмешливо предположил Димка.

Вайми снова ухмыльнулся.

– И это. Но в основном, чтобы восстания готовить, побеги и так далее. В роли домашнего любимца это очень удобно делать. Времени полно же, охранники не трогают...

– И получалось? – хмуро спросил Асэт.

Вайми вздохнул.

– Когда как. Бывают рабы, которые натурально счастливы от рабства. И не под мороком даже. И даже если им ухи не чешут, а совсем наоборот даже. Бывают такие люди.

– И что с такими делать? – спросил Димка. – Прикончить, чтобы не мучились? Или помогать? Искать доброго хозяина?

Вайми фыркнул.

– Ничего. На волю-то они всё равно не пойдут.

– И всё?

Вайми пожал плечами.

– Иногда рабы срываются. Даже самые забитые.

– И убивают хозяина вилочкой для улиток? – спросил Сашка.

Вайми усмехнулся.

– Вилочкой – не слышал про такое. Но вообще в таких ситуациях да – бывает, что прилетает сюрприз нехороший. Особенно от дев, кстати.

– А парни бывают такие?

Вайми вновь усмехнулся.

– Ну, я же есть. Рабство я, конечно же, люблю – но чтобы непременно золотой ошейник, стихи в мою честь три раза в день и вообще, не будите до обеда. А если таки будите, то скоро вопросы начнутся, где тут выход на второй уровень.

– Что? Куда выход?

– Это анекдот про тех, кто с такими, как я, повстречался, – пояснил Вайми. – Попал такой вот господин типа в ад, вилы у чертей отобрал, бегает и кричит "где тут выход на второй уровень?!" А выхода-то и нет. Или есть, но без толку, потому что всё это в бреду.

Димка невольно поёжился. Его шутить на такую вот тему не тянуло, слишком уж жутко всё это выглядело в реале...

– От такого и самому можно свихнуться, – буркнул Сашка.

Вайми вздохнул.

– Кстати да. У меня личности-ловушки в норме в подсознании сидят, а если кто-то в сознание моё лезет... ну, свято место пусто не бывает. И вообще, нехорошо порабощать несовершеннолетних ментально.

Юрка усмехнулся.

– Как говорится, купи прекрасного раба и получи личность маньяка-мазохиста в подарок.

Вайми широко ухмыльнулся.

– Ага. Бывает такое. Только купят юноша прекрасного – а ему уже убегать приходится, потому что господин рехнулся. Или потому, что господин вдруг совершил особо зверское самоубийство – например, снял с себя кожу и посыпался солью.

– Видимо дома набор для садистских опытов держать – не самая хорошая идея, – усмехнулся Димка. – А то у некоторых начинающих товарищей совсем извращенные фантазии бывают.

– Жалко, тебя там не было, – буркнул Асэт.

Вайми усмехнулся.

– Я-то как раз был. Я, юнош прекрасный, пожертвовал самое дорогое, то есть свободу – а в обмен что? Тортики маленькие, стихи мне посвящают плохие, портреты ещё хуже, скульптор пьян, хозяин прячется под лестницей – в общем, в гроб такой сервис.

– Ага, а в том Замке Душ, где тебя учили, вообще учили человеческие жертвы приносить, – буркнул Димка.

Вайми возмущенно фыркнул.

– Не жертвы. Там речь шла про получение энергии экспресс-способами и учили получать её БЫСТРО.

– Из собственных страданий? – удивился Димка.

– Да, если надо.

– То есть, наступать себе на ноги, бить башкой в стену, щипать себя за бока и так далее?

– Нет. Там более простые и быстрые средства. Инструментами.

– Хватать себя клещами за все выступающие места? – спросил Димка. – Или поджигать на себе штаны, для вящего эффекта?

– Можно и так, – буркнул Вайми.

– Вы все не понимаете, что такое рабство, – мрачно сказал Асэт. – Это отсутствие у человека самого себя. Отсутствие права выбрать, чем заняться и куда пойти. Отсутствие свободы воли. И – полнейшая зависимость от воли чужой. И – важнейшее! – отсутствие человеческого достоинства. Низведение Человека – до вещи. Да, раб – особенно если он красив и молод! – может лениво прислуживать господину за столом или по полчаса в день ублажать его в постели. Раб может жить так роскошно, как не снилось многим и многим свободным. Наконец, он может иметь и немалую власть – над другими рабами и даже над свободными!

И всё равно он остается рабом. Живой вещью, которую по простому капризу хозяина могут продать, сломать, переделать во что угодно – и наконец просто уничтожить любым, каким угодно диким и жутким способом! И самый забитый, замученный непосильной работой крестьянин, живущий в зарытой в землю халупе и спящий в ней в обнимку со свиньями, даже нищий на паперти будет тогда несравненно выше и счастливей его. Просто потому, что он – не раб.

Вайми вскочил, смерив его откровенно злым взглядом. Верно, на языке у него вертелось немало не менее злых слов – но он просто развернулся на пятке и размашисто зашагал прочь. Асэт, не глядя на ребят, тоже поднялся и ушел – в другую, разумеется, сторону. Пару минут все молчали.

– Вредный всё же тип, – наконец сказал Димка, имея в виду, разумеется, Вайми. – Кого хочешь достанет.

Игорь усмехнулся.

– Иногда тянет сдать его назад, в рабство, – но там, боюсь, хозяин впрямь повесится, потому что юнош данный с припездью, как говорила наша завуч. Как наш десятиклассник Бобиков, который к девчонкам приставал. Только вымогать Вайми будет не интим, а тортики, стихи в свою честь и ваяние себя в виде шедевра искусства.

– А если тортик маленький или стихи плохие – хозяину не повезло, – усмехнулся Димка. – К обладанию таким шедевром природы, как товарищ Анхиз, надо относиться крайне ответственно, иначе последствия будут невообразимы.

Игорь рассмеялся.

– Да. В общем, сказка, боюсь, кончится тем, что хозяин таки и повесится, оставив начинающую личность в глубоком недоумении. А, скорее всего, и не начнется.

– Потому что трудно найти рабовладельца, который от раба типа Вайми не повесится, не убежит за море или натурально не выпорет хотя бы?

– Ну да, что-то типа того, – Игорь вздохнул. – Тебе вся эта... дискуссия ничего не напомнила?

Димка фыркнул.

– Мне напомнила – о том, что иногда можно потерять себя, если не рисковать.

– Если бы ты не рискнул – мы бы до сих пор в Столице кисли, под чутким присмотром "Аллы Сергеевны", Асэт в рабстве гнил, а Хоруны в городе своём жировали, – напомнил Игорь.

– Ага, – Димка вздохнул. – Только я к власти, знаешь, никогда не рвался. Просто так вышло, что некому больше.

Игорь усмехнулся.

– Инструментов не бывает слишком много – и раз нам в руки попался такой инструмент, как власть, то глупо не использовать его по назначению.

– Ну так я и использую... стараюсь, по крайней мере, – Димка поднялся и потянулся изо всех сил, глядя на уже совсем низко стоящее солнце. – Ладно, айда в лагерь, а то точно ужин пропустим...

* * *

Утром Димка решил, прежде всего, обстоятельно поговорить с немцами. Но оказалось, что они уже собираются в дорогу, точнее – пакуют натащенную благодарным народом жратву в кожаные мешки. По многу пакуют – наверное, по столько, сколько можно унести без натуги. Никаких особых разносолов там не было – в лагере их и не водилось – но Димка, тем не менее, заметил копченую рыбу и тщательно отмытые от клейкого сока семена ксорны, похожие по вкусу на скатанный в комок хлебный мякиш. Не бог весть что – но лучшей жратвы в лагере всё равно не было, от уведенной из Безвозвратного Города живности Хорунов остались буквально рожки да ножки...

Эта картина, поначалу, вызвала у него раздражение – опять эти фашисты недобитые народ обирают! – но тут же Димка мысленно махнул рукой. Валят – вот и славно, скатертью дорога. Для такого дела ничего не жалко...

Он отыскал взглядом Генриха – и тот довольно бодро подошел. Похоже, что отдых и усиленное питание пошли ему на пользу...

– Уходите? – спросил Димка, стараясь придать голосу подобающее случаю огорчение.

– Уходим, – Генрих смерил его взглядом и вдруг усмехнулся. – Доволен?

– Э... – Димка понял, что краснеет. Он и в самом деле был доволен, проницательность немца была неприятна...

– Ясно, – Генрих покачался с пятки на носок, сунув руки в карманы. – Хочешь знать, как всё было?

– Хочу, – упрямо сказал Димка.

Немец вновь смерил его взглядом, словно измеряя.

– Мы ушли из долины Тегернзее, когда запел Червь – больше не могли там оставаться. Уже понятно было, что Безвозвратный Город пал и Червь не получил... подношений, – Генрих усмехнулся, неприятно... – Я решил, что Хоруны, кто уцелел, пойдут к нему, чтобы стать жертвой... и не ошибся.

– Как это пошли? – недоуменно спросил Димка. – Они, что, рехнулись совсем?

– Не по своей воле, Червь овладел ими, – мрачно пояснил Генрих. – Они и раньше не были людьми, а теперь превратились просто в зомби. Когда мы преградили им путь, они дрались с таким осатанением, что едва не одержали верх, -его всего передернуло, невольно...

Димку тоже передернуло – от фразы немца.

– Люди – это только те, кто в вашем племени, остальных можно убивать и жечь? – зло спросил он. – Или как у Куниц – обзываешься, получи каменным топором по башке, ибо грех страшный злых духов призывать...

– А ты Хорунов людьми считаешь? – спросил Генрих. Димка не нашелся, что ответить. – Ну вот. Если бы Червь их сожрал, то наверняка освободился бы.

– То есть, вы предотвратили конец света, – иронично сказал Димка.

– Отсрочили – да, – спокойно сказал немец. – Предотвратили ли... не знаю. Не забывай, что на самом-то деле Хоруны не умерли – просто разбросаны теперь по всем концам мира. Пойдут ли они теперь к Червю и когда доберутся – того я не знаю... – он как-то странно посмотрел на Димку. – Поторопи своих людей. В западном лесу всё бурлит и движется. Я не знаю, куда – к Червю или от него – но скоро здесь может стать горячо...

– А вы куда пойдете? – спросил Димка, невольно поёжившись – новость точно была не из приятных...

Генрих усмехнулся.

– Искать своих, Вальфрида, что ещё?

– А потом?

Немец пожал плечами.

– Погуляем по миру. Пощупаем за вымя тех, к кем у нас есть счеты – Куниц, Маахисов, Буревестников...

– И всё? – удивленно спросил Димка.

Немец вновь как-то странно взглянул на него.

– А что ещё? Домой нам пути нет. Даже если бы и был, что нам ТАМ теперь делать? Повергать Хозяев? Спасибо, занимайтесь этим сами, мы уже пробовали... А вот надрать зад паре-тройке шаек наглых мерзавцев – это будет весело!

– А скольким вы уже надрали? – спросил Димка с интересом. Искренним таким...

Генрих вновь смерил его взглядом. Покачался с носка на пятку, с пятки на носок. Усмехнулся.

– Многим.

– То-то вам потом пришлось в западных горах ото всех прятаться, – не удержался всё же Димка. – Неужели это вас не... утомляет?

Генрих усмехнулся.

– Чужая ненависть? Ха! Ненависть – это борьба, борьба же – жизнь!

Димка ошалело помотал головой – с таким вот подходом он пока что не встречался. В его голове немедленно родился примерно миллион возражений на данную точку зрения. Но потом он вспомнил, что говорил Асэт о необходимости найти способ жить здесь – жить, не теряя в себе всё человеческое. И потому промолчал.

* * *

На проводы немцев собрался весь лагерь. Народ ещё долго вопил и махал руками вслед короткой цепочке фигурок, неспешно поднимавшейся по склону прибрежного холма. Глядя на неё, Димка вздохнул. Впереди у него осталась лишь тяжелая работа – и он был полон решимости закончить её как можно быстрее...