Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Здесь царила тишина; они неспешно поднялись на самый верх, на последний, пятый этаж Маал-Нау. А потом...

Миновав полутемный коридор, Димка как-то вдруг оказался в просторной, ярко освещенной комнате. Её окна были задернуты тяжелыми шторами, обстановка самая неформальная – какие-то туалетные столики с зеркалами, громадные шкафы, пуфики, кресла, громадная кровать с ватным, обшитым шелком одеялом...

Здесь было несколько парней и девчонок – в чем-то вроде ярко-пёстрых футболок и в шортах. Они оторопело уставились на гостей, потом бросились к Фао, наперебой расспрашивая и их, и его. От столь резкой перемены обстановки в голове у Димки всё поплыло. Он едва осознавал окружающее, словно вдруг оказался во сне: название города хотя бы в этом оказалось верным. Их отвели в какой-то просторный зал без окон, залитый ярким желтым светом свисающих с потолка люстр, долго рассаживали за тут же накрываемые столы. Потом они ели какой-то громадный и поразительно вкусный торт, потом началось уже настоящее веселье. Димка смутно помнил, как вокруг него болтали и смеялись. У него же в голове всё плыло от усталости, так что участвовать во всём этом долго он просто не смог. Он едва помнил, как оказался в какой-то темной комнате, свалился на постель и уснул...

Глава Седьмая:
Лабиринт снов

Колонна за колонною,

Под знаменем своим,

Проходим, закалённые,

По улицам родным.

Поёт труба походная,

Грохочет барабан,

И песню нашу слушают

Ребята разных стран.

Смелей, вперёд,

Ровней держите шаг.

Горит огнём над нами красный флаг.

Придёт пора -

Прославим мирный труд,

На всей Земле - товарищам салют!

Пока что пионеры мы,

Но пусть пройдут года -

Мы станем инженерами,

Построим города.

Отправимся в пустыни мы,

На горы мы взойдём,

Мы пустим реки синие

Невиданным путём.

Чтоб все росли счастливыми

Под солнцем золотым,

Украсим степи нивами,

В сады их превратим.

Мы Землю переделаем,

Взлетим мы к небесам.

Дела большие, смелые

По силам будут нам.

Л. Некрасова

Вокруг стало гораздо темнее и Димка сначала не понял, что весь мир вокруг... изменился. Даже заря и Венера стала тусклее... потом он увидел на её месте незнакомую желтоватую звезду, а выше – другую звезду, по яркости похожую на Юпитер, но синего цвета. И всё. Других звезд на небе просто не было, лишь ровные темные полосы, похожие на балки колоссальных размеров. И ещё – громадная, во много раз больше земной, луна, сине-белая, пятнистая... даже не луна, а какая-то другая планета...

Он ошалело помотал головой и осмотрелся. Серый был совсем рядом с ним – он сжимал в руке копьё и стоял, тоже удивленно осматриваясь. Вокруг них простиралась травянистая равнина с редкими купами кустов. Лишь на востоке поднимались темные на фоне зари тучи пара. Под ними темнело нечто вроде крепостного вала.

Так как других признаков цивилизации видно не было, они побрели в ту сторону. Вал оказался дальше, чем они думали, к тому же, идти по степи оказалось очень неудобно. Ноги путались в густой траве, они то и дело оскальзывались на невидимых кочках. К счастью, вокруг постепенно светлело, потом взошло солнце... если его можно было так назвать. Квадратное, составленное из сотни, наверное, квадратиков поменьше, оно походило на какой-то фантастический фонарь.

Поняв, что на сей раз их занесло уже в какой-то запредельно чужой мир Димка испуганно вскинулся... а потом устало откинулся на подушку. Всё это оказалось лишь очередным сном – хотя и до жути реальным. Название города оказалось верным и в этом...

Он помотал головой и осмотрелся. Комната была небольшой и бедной на вид, с темно-синими крашеными стенами. За узким окном-коридором в толстенной стене колыхалась сплошная масса залитых багровым солнцем ветвей. Судя по ним, было уже утро. Димка спал так долго и так крепко, что совершенно потерял ощущение времени. Скажи ему кто-то, что он проспал год – он не удивился бы...

Он вспомнил балки, пересекающие небо. Ему вдруг стало очень неуютно – словно во сне его уменьшили до размеров микроба и засунули в какой-то заброшенный сарай, в котором плавают позабытые всеми планеты и луны...

Вновь недовольно помотав головой, он отбросил покрывало (лишь сейчас Димка понял, что обнажён – пока он дрых, его как-то раздели) и поднялся, осматриваясь. С одной стороны – гладкая дверь, с другой – окно. Ещё одна дверь сбоку. Да ещё удивительно удобная постель, на которой он только что спал. В комнату доносился слабый гул – словно где-то за стенами работала какая-то машина. Вот и всё.

В ногах на постели лежала одежда – черные трусы и туника из плотной тёмно-зелёной ткани, с короткими рукавами и глухим воротом. Тут же лежал крепкий кожаный ремень. Ни обуви, ни штанов, но и выбора тоже – или одевайся, во что есть, или ходи голый. Все его старые вещи (и оружие тоже!) исчезли и Димка нахмурился. Это было уже слишком уж активное гостеприимство – и с этим он решил разобраться.

Открыв боковую дверь, мальчишка обнаружил вполне приличную уборную, даже с раковиной и полочкой с пастой и щетками. Он с удовольствием воспользовался ей, умылся и почистил зубы. Потом натянул тунику и посмотрел на себя в висевшее над раковиной зеркало. Туника была вполне удобной и представляла (на его взгляд) бредовый гибрид летнего платьица с военным мундиром – но лучше уж так, чем гордо сверкать причиндалами...

Отправившись на поиски людей, он вышел в коридор. Окон здесь не было, зато было множество тяжелых деревянных дверей, ведущих непонятно куда, и всё вместе здорово напоминало лабиринт.

Спросить тут было некого, так что Димка плюнул за приличия и начал дергать все двери подряд. Они конечно оказались заперты... первые несколько из них. За первой же незапертой он нашел Борьку, как раз приступившего к завтраку, состоявшему, собственно, из глубокой эмалированной миски, до краев полной порезанных горячих сосисок, залитых томатным соусом. Одет он был совсем иначе, чем вчера: рабочие штаны, сандалии, джинсовая куртка. Под ней, в разрезе ворота, виднелась ослепительно-белая майка.

– Откуда дровишки? – спросил Димка, плюхнувшись за стол. То, что друг переоделся во всё местное, задело его довольно сильно. Хотя он и сам...

– Туземцы дали, – Борька лишь пожал плечами. – Тут у них натуральный коммунизм. Под землей что-то типа завода, из него в магазины подается одежда и всё прочее. Только платить совсем не надо – заходи и бери, что душа велит.

– А еда? – Димка понял, что ему вновь хочется есть, причем, довольно сильно.

– Да оттуда же. Тут буфет есть, в него на лифте три раза в день подается еда. Любая и всякая. Искусственная, наверное, но на вкус без разницы. Я на тебя тоже взял.

– Ладно, давай, – жрать эту искусственную еду, изготовленную бог весть как и из чего, Димке не слишком-то хотелось, но единственным другим вариантом было просто помереть с голоду.

Молча, зевая, Борька принес Димке вторую миску. Ели они молча, потом Борька посмотрел на него – как будто в первый раз – и встряхнул волосами.

– Оружие твоё у меня, – сказал он, предупредив вопрос Димки. – А вот барахло пришлось выбросить. Там рваньё уже совсем.

– А мой рюкзак где?

Борька вздохнул.

– Мы его там оставили. В развалинах. В степи то есть. Думали, что ты того уже. Не свидеться.

– Спасибо, друг, – буркнул Димка. Хотя, чего он ожидал?.. Стал ли бы он тащить рюкзак Борьки, случись с ним вдруг что?.. – Наши-то где все?

– Дрыхнут ещё. Нажрались и дрыхнут.

– А остальные? Маахисы с Квинсами?

– Да тоже. Ты сразу спать пошел, а они засиделись. Вот и результат.

– И Вайми и Льяти?

– И они.

– Так. Ясно, – Димка подумал. – Вот что. Мы должны понять, что здесь происходит, как попасть к Надиру и так далее. Если тут в самом деле такой рай, местные на рога встанут, чтобы к Надиру нас не допустить. Поэтому всем надо сказать, чтобы молчали, иначе конец.

– И с чего мы начнем? – спросил Борька довольно скептически.

Димка оттянул подол туники, с отвращением глядя на неё.

– Одежду нормальную пошли искать.

* * *

Так и не встретив никого, они свернули в боковой коридор – поуже и хуже освещенный. Здесь тоже было множество дверей; за одной из них обнаружился душ. С горячей водой, мылом и всем прочим. Не устояв перед искушением, Димка вымылся, вытерся мохнатым полотенцем, потом они отправились на поиски подходящей одежды. В углу одной кладовки нашлась груда старья, должно быть, предназначенного на тряпки. Димка обнаружил здесь вполне приличные рабочие штаны и куртку. Не новые, но куда лучше этой туники.

Когда он переоделся, они вновь вышли в коридор. Здесь, наконец, им попался худенький парнишка, который с крайним любопытством уставился на них.

– Ты знаешь, где Фао? – спросил Димка. – Фао Лэй?

– В... – парнишка задумался, очевидно поняв, что они не знают планировку здания. – Ой, давайте я вас отведу...

* * *

Парнишка провел их в комнату, похожую на гостиную. Но, несмотря на яркий свет и красивую обстановку, Димке она не понравилась – за заваленным едой столом сидели десятка полтора парней и девчонок и увлеченно жрали. Никто даже не взглянул на вошедших, к тому же, Фао здесь не было, он ушел ещё куда-то... Плюнув, Димка вернулся в коридор. Их провожатого уже и след простыл.

– И что делать будем? – спросил Борька, засунув руки в карманы куртки.

– В город пойдем, – Димка усмехнулся. – На разведку, так сказать.

* * *

Отперев тяжелую бронзовую дверь, они вышли в парк, уставленный призрачно белеющими статуями и низкими фонарями. Их тусклый синий свет был похож на лунный. Спортивную площадку справа заливал чуть более яркий, но тоже призрачный свет, небо было уже сумрачным и Димка замер, удивленно осматриваясь. Сейчас был вечер, а не утро – нажравшись на торжественном завтраке, он продрых потом весь день. Но всё-таки не сутки, как ему сначала показалось...

В парке никого видно не было и мальчишки прошлись по нему. Димка оглянулся. Громадное древнее здание было по-прежнему темным. В редких узких окнах под крышей виднелись лишь мутные отблески заката. Но теперь Димка понимал, что оно совсем не пусто, просто его обитатели не слишком интересовались внешним миром. Да и зачем он им, если можно круглые сутки жрать дармовые торты и веселиться?..

– Дальше-то куда? – спросил Борька.

Димка задумался. Он, как говориться, "заспал" вчерашний день и в памяти остались лишь какие-то бесконечные калитки, через которые они пробирались сюда.

– А по кругу вдоль ограды. Есть же здесь какой-то выход...

* * *

Так никого и не встретив, они обошли здание. С этой стороны деревья парка расступались. От парадных, видимо, дверей Маал-Нау широкая, мощеная каменными плитами аллея вела к арке в обегавшей двор стене. Её перекрывали черные железные ворота, но в них нашлась калитка, запертая на обычный засов. Отодвинув его, мальчишки вышли на улицу. По ту её сторону тянулся бесконечно длинный пятиэтажный дом с редкими желтыми квадратами освещенных окон, слева над ними вздымалась бледная стена другого, девятиэтажного дома – в его окнах отражалась причудливая вязь облаков. Сумерки уже сгустились, но фонари здесь пока что не горели и город, освещенный лишь отблеском этих далеких разметанных закатных облаков, был незнакомым и таинственным. Особенно таинственными Димке казались окна, тускло желтевшие из тени фасадов и сквозь переплетения листвы. Людей правда видно не было – но тут за спиной вдруг послышался топот. Из калитки выбежал парень просто исключительной лохматости. Димка ещё только раз видел такого же лохматого парня, то есть Асэта. У этого парня были не просто длинные волосы, а такая объемная грива, что лицо в ней терялось, словно в капюшоне. На миг Димке показалось, что это и есть Асэт... но грива у парня была темно-русая, с рыжевато-медным оттенком. И лицо широкое, получукотского типа – по крайней мере, так казалось. Он был в мешковатых черных штанах и сандалиях на босу ногу, в блекло-золотистой футболке, сплетенной из тонких шнуров, словно ковер...

Димка подумал, что сейчас их ждет выволочка за самовольное оставление места пребывания – но парень отбросил с лица свои лохмы и вдруг улыбнулся.

– Привет. Я Джен. Джен Кайюти, – он даже слегка поклонился. – А вы?..

Мальчишки представились.

– Очень приятно, – Джен снова слегка поклонился. – Вы пошли смотреть город? Очень хорошо, что я успел вас первым заметить – теперь я смогу всё вам показать.

Димка подумал, что Джена отправили приглядывать за ними – но посылать его подальше смысла не было, об городе они просто ничего не знали...

– Да, посмотреть, – буркнул он. – Веди давай...

* * *

Какое-то время они брели в чудесном сумраке. Потом наконец загорелись фонари – сначала мерцающим бело-фиолетовым светом, потом таинственно-тусклым темно-синим – и в эти минуты Димке показалось, что он снова попал в какой-то другой мир. Потом фонари разгорелись, заливая тротуары своим ярким бело-синим светом, ветер стих, небо потемнело и как-то вдруг наступила тихая, безлюдная ночь. Мальчишки неспешно брели по совершенно пустынному бульвару. Было ещё вовсе не поздно – даже не стемнело – но вокруг них не осталось ни души, а тишина стояла такая, что можно было услышать эхо их шагов, хотя шагали они совсем негромко. Прохладный и свежий воздух неожиданно сильно пах морем – легкий ветерок приносил его запах от недалекого берега. На западе стояло тусклое, сине-серебристое зарево гаснущего заката, к горизонту слабо отливавшее зеленью. Оно рассеивало тусклый, призрачный полусвет – достаточно впрочем яркий, чтобы узнать знакомого за сотню шагов. Вот только знакомых тут не было – город был чужой и довольно-таки странный. Низкие квадратные здания, по большей части, трехэтажные, стояли очень тесно, разделенные лишь узкими бульварами. Посаженные на них стройные, довольно высокие деревья с редкой листвой составляли нечто вроде осеннего, полупрозрачного леса. Вокруг царила поразительная тишина – её нарушал только слабый, печальный шелест листьев. Низкие фонари на этом бульваре и на соседних горели так тускло, что пятна отброшенного ими вниз света казались призрачными, существующими совершенно отдельно, не то сгущавшимися из воздуха, не то проступающими из-под земли, так что город был погружен в таинственный полумрак. Цепочки этих бело-синих фонарей в глубине поперечных улиц таинственно уходили в темноту. Кое-где на фасадах домов виднелись другие огни, желтые и красноватые, но не горело ни одного окна – город казался вымершим и это, вместе со слабым, едва уловимым горьким запахом дыма вызывало в душе Димки странное, восторженно-тревожное чувство. Сами фасады домов были темными, лишь кое-где на них лежал слабый бледный отблеск умиравшего заката.

Димку очень заинтересовали эти тусклые, голубовато-млечные фонари – примерно так же выглядит ртутная лампа через плафон матового стекла. Но никакого плафона тут не было – над бокаловидной, расширенной верхушкой фонарного столба парил светящийся шар диаметром сантиметров в двадцать – совершенно не к чему ни прикасаясь. Граница его была четкой, какой-либо внутренней структуры Димке рассмотреть не удалось, лишь на фоне шара прыгали какие-то светлые, довольно яркие точки, словно ночные бабочки у фонаря.

Вдруг от шара отделилось кольцо того же млечного цвета. Оно стало медленно и равномерно расширяться – как волна от брошенного в воду камня, но в замедленном времени. Шар при этом продолжал неподвижно парить. Зрелище было на удивление красивое и Димка невольно замер, приоткрыв рот от восхищения – казалось, всё это происходит во сне.

Кольцо увеличилось в диаметре метров до трех и растаяв исчезло, прожив не более чем полминуты. Потом шар выдал второе кольцо, менее яркое, чем первое. Оно тоже расплылось и начало исчезать. В этот миг шар начал деформироваться, превратился в нечто вроде груши и как-то очень быстро исчез, оставив широкое облако красноватого свечения, едва заметного на фоне чуть светлевшего уже неба. Вскоре оно окончательно погасло – и почти сразу же из верхушки фонаря появился второй шар. Он возник словно мыльный пузырь, выдутый через соломинку, чуть приподнялся и повис неподвижно. Димка был заинтригован до самых кончиков волос и бездумно приподнялся на цыпочки, разглядывая его.

Окраска шара была похожа на окраску пленки мыльного пузыря, но кроме синеватых цветов был и молочно-белый. Белые пятна занимали немного места, но всё время двигались друг относительно друга. В шаре словно пульсировала жизнь – или происходил какой-то колебательный процесс. Вокруг молочно-белых пятен расплывались концентрические круги неправильной формы. Окраска их менялась от бледно-голубой около пятна до темно-синей вдали от него.

Никаких звуков шар не издавал, ничем не пах. Он был непрозрачен, немного неправильной формы, она постоянно, хотя и слабо, менялась. Кроме того, шар испускал мягкий рассеянный свет, от которого он не мог отвести глаз...

– Что это? – наконец, спросил Димка.

– Фонари Файиу, гордость нашего города, – Джен усмехнулся. – Красиво, правда?

– Да. Очень.

– Это не только для красоты, – Джен вдруг вздохнул. – Но и от киноидов. Ну и от других врагов тоже, но сейчас от киноидов.

– Киноидов? – Димка вспомнил, что так назывались полуразумные слуги собакинов. – А как они сюда попали?

– А пёс их знает, – Джен пожал плечами. – Может, воскрешалкой забросило, может, ещё как. Но побережье они заняли и район Вайит тоже. Если бы не баррикады и не шары Файиу, они весь город заняли бы. А так стоит им высунуть свои поганые морды – и шары летят к ним, а долетев взрываются. Отчего им сразу же каюк.

– Вот оно как...

Глубоко задумавшись, Димка встряхнул волосами и осмотрелся. Сейчас они шли по бульвару, мощеному шершавыми гранитными плитами. Справа от них, за чугунной оградой, был сквер, похожий на дебри первозданного леса – частокол тонких светлых стволов, стоявших так тесно, что деревья казались сплошной стеной. Слева тянулись кварталы квадратных трехэтажных зданий, темневших силуэтами. Ещё одно прямоугольное здание – куда более высокое и массивное, чем все прочие – стояло впереди. На фоне заката оно казалось монолитной глыбой тьмы и внимание Димки привлекло единственное яркое пятно на нем – бело-золотой проем освещенного входа, как будто обещавшее нечто необычное.

– Что это? – спросил он.

– Дворец Хранителей, – Джен широко улыбнулся. – Сердце нашего города. Хотите посмотреть?

Сердце Димки ёкнуло – но отказываться от столь неожиданной удачи он понятно не стал.

– Конечно хотим.

* * *

Удивленные и заинтригованные, они направились к дворцу. Идти им пришлось примерно минут пять. От возбуждения душа Димки буквально искрила, его тело было полно играющей, нетерпеливой энергией – может быть потому, что Джен, заглянув на минуту в магазин (или в распределитель, как они здесь назывались) подарил им замечательные сандалии – черные, с мягкими кожаными ремешками и толстой, очень упругой подошвой, ощутимо подталкивающей ступни при каждом шаге. В ней был вырез точно по форме босой ноги, которая входила в него до ногтей на пальцах, а в нем были выступы, нажимавшие на чувствительные точки – даже между пальцами, отчего обычная ходьба превращалась в чувственное удовольствие, почти неприличное. Сама подошва выступала со всех сторон сантиметра на полтора и в неё, как пояснил Джен, были встроены пьезоэлементы – при каждом шаге её окаймляли бегущие разноцветные огоньки, довольно-таки яркие, а перед пальцами, в узкой пластиковой полоске, пятицветный свет горел постоянно – получалось что-то вроде фонариков, освещавших землю под ногами. У пяток Димка обнаружил крохотные розеточки – пьезобатарейки давали достаточно тока, чтобы питать и другие элементы гардероба, но до них у Джена пока не дошли руки...

Наконец, он привел их на площадь, за которой поднималось плоское, увенчанное исполинским карнизом здание дворца. Войдя в средние из трех высоченных и тяжелых деревянных дверей – они одни были высотой метров в пять – Димка удивленно приоткрыл рот. Всё здание внутри казалось одним громадным залом. Могучие, метров по тридцать, колонны подпирали крестообразную сеть массивных балок-карнизов, украшенных цветной лепниной. Такими же цветными были и квадратные ступенчатые углубления потолка. А под ними простерся целый город – лабиринт глухих, высотой иногда с трехэтажный дом стен, тоже увенчанных массивными карнизами, над которыми поднимались целые богато украшенные здания. Всё это заливал бело-золотой свет громадных, как дачные домики, люстр, свисавших из розеток в центре каждого квадрата потолка. Раньше Димка даже представить не мог, что такая вот роскошь вообще возможна.

– Охренеть, – наконец сказал Борька. – Как же вы это построили?

– Не мы, а Мастер, – Джен бездумно поклонился, истово, с благоговением. – Он создал этот город для нас.

Да в жопу твоего Мастера, – захотел сказать Димка, но сдержался. Правду говоря, он был потрясен, почти раздавлен зрелищем. Джен между тем уже тянул их дальше.

– Нам повезло, сейчас кино будет. "Вселенная лхисс". Крутой фильм.

– А у вас тут и кино есть? – удивленно спросил Борька.

Джен вновь широко улыбнулся.

– Конечно.

* * *

Через минуту мальчишки не спеша брели по задним анфиладам дворца, направляясь в кинозал. Помещения эти были весьма примечательны – просторные, без окон, очень высокие, почти кубической формы, залитые неярким, зеленовато-белым светом, словно сочившимся из стен – столь незаметно были расположены лампы. Здесь господствовали три цвета: белый, бледно-зеленый и темно-коричневый – странноватое, но в общем уютное сочетание. Ещё одна необычная деталь привлекла внимание Димки – в углах некоторых комнат зияли обширные квадратные проемы, сквозь которые виднелись нижние этажи.

Спустившись по лестнице, они вышли в кинозал – шумное, очень просторное помещение, выдержанное в светло-палевых тонах. Дизайн его был футуристическим – откидные, словно в самолетах, кресла, сложные изгибы стен – из-за них зал напоминал отчасти внутренности бочки. Он был действительно очень большим – высотой этажей в шесть и люди в дальнем его конце казались крохотными.

Никаких билетов тут никто не продавал и не спрашивал, так что они просто устроились в нижних рядах, недалеко от входа, где ряды кресел поднимались над ними, словно склон холма. Едва ли треть их была занята – но вокруг висел ровный, неразборчивый гул, негромкий, но удивительно уютный. На галереях, прорезавших стены в задней части зала, тоже виднелись люди. Их здесь точно были тысячи и голова у Димки закружилась. Он уже успел отвыкнуть от такого многолюдья и оно поначалу даже напугало его. Людей здесь было наверное больше, чем во всей Ойкумене и вслед за страхом пришло горькое чувство обиды – все их приключения показались ему какой-то нелепой беготней дураков. Ему даже захотелось уйти... но тут свет в зале начал гаснуть. Одновременно загорелся экран. Названия фильма или каких-то титров не было. На экране распахнулась зеленая равнина, по которой неслась лавина страхолюдных зверюг – в них Димка с удивлением узнал приснопамятных замунгов, здоровенных гиенообразных тварей, на которых рассекали тут Хоруны. На них сидели ещё более отвратные твари. Они не походили на людей – скорее, на горилл. Они были больше людей, с черным мехом, в чем-то вроде кожаных доспехов, с мечами и топорами в лапах. Димка невольно передернулся – даже на экране смотрелось это жутко.

Потом изображение сдвинулось, уменьшаясь, открывая ещё больше всадников – тоже огромных, косматых, в кожаных доспехах. Потом ещё сдвинулась и Димка увидел что-то типа редутов или флешей, соединенных валом и рвом. А в них массу солдат – теперь уже несомненных людей – в светлых мундирах, суетившихся у старинного вида пушек или торопливо заряжавших тоже старинные длинные ружья.

Изображение вновь сдвинулось. С высоты птичьего полета он увидел укрепления – и катящуюся на них необозримую лавину. Навстречу ей ударили длинные белые дымы – залпы ружей и пушек.

Камера спикировала вниз. Димка увидел, как ядра буквально разрывают на куски замунгов, как другие, пораженные пулями, кувыркаются через голову, подминая всадников. Но их оказалось просто слишком много. Пока солдаты перезаряжали свои древние ружья и пушки, замунги доскакали до укреплений и первый из них вдруг буквально взвился в воздух, перелетая через ров и вал. Из-под чудовищных когтей фонтанами взлетела земля – казалось, что на месте его приземления разорвался снаряд. Вслед за ним приземлялись и другие, огромные хищники рвали и разбрасывали людей, словно демоны смерти. Их встречали штыками и выстрелами в упор. Каждому из них удавалось прожить не более десяти секунд – и каждый успевал устроить настоящую бойню. Очень скоро защитников смяли, одолев количеством. Осталась лишь кучка людей на бугре – очевидно, генералов, руководивших сражением. Твари кинулись на них со всех сторон. Эта сцена поразила воображение Димки – крошечный островок людей в белом и золотом посреди кипящего черного моря. Очень скоро последние защитники пали и нападавшие в едином порыве устремились на вершину бугра. Над ними взметнулось огромное знамя – темно-багровое, с какими-то хвостами на конце и со странным символом из изогнутых черных полосок в центре, похожим на водоворот.

Вдруг изображение замерло. Пейзаж вокруг поплыл, изменяясь с почти неразличимой быстротой – словно ход времени ускорился вдруг в тысячи раз. Сами же фигуры начали буквально бронзоветь, и, когда мелькание прекратилось, Димка увидел выхоленную травяную лужайку, в центре которой стоял памятник. Вокруг раскинулся роскошный парк, по нему бродили диковинные создания в разноцветных полупрозрачных плащах. Под ними виднелось нечто вроде ременной "упряжи" с батареями, подключенными к телу проводами и какими-то непонятными приборами. Никакой другой одежды не было, но разноцветные волосы и люминесцирующая кожа придавала им откровенно сюрреалистический вид. Димка был не в силах определить, где тут мальчики и девочки, да это его и не очень занимало – перед ним были те же гориллобразные твари, только с облысевшей кожей и чуть более похожие на людей, хотя выражение на их лицах или мордах было по-прежнему вполне зверским.

Парк начал уходить вниз, вокруг показался город – его огромные башни сияли стеклом и полированной сталью. Город продолжал удаляться и уходить вниз, теперь его здания казались целой горной страной, залитой сиянием заката. Наконец, в кадр вплыл берег моря и расположенный на этом берегу космодром – над ним парил огромный, не меньше километра в длину корабль, похожий на автоматную или винтовочную пулю с закругленным кончиком. На его борту промелькнул тот же похожий на водоворот черный символ.

Кадр затянуло облаками – а когда они рассеялись, Димка смотрел уже из космоса, на уходящий в тень материк, усыпанный сияющими звездами городов. Он всё ещё уменьшался и уплывал вниз. В кадр вплыл зеркальный бок непонятной конструкции, потом ещё одной и ещё, и вдруг появилось нечто вроде порта – колоссальный цилиндр, мохнатый от множества длинных "пирсов", ко многим из которых были пришвартованы такие же пулевидные корабли.

Наконец, в поле зрения появилась вся планета. Похожая по цвету на Землю, но, конечно, с совсем другими очертаниями материков и океанов. Рядом с ней вдруг появилась другая... потом ещё и ещё. Они плыли в пронизанном синеватыми туманностями пространстве подобно падающему снегу. Потом появилось ядро этой невероятной структуры – не солнце, а линзообразный сгусток голубого пламени, из полюсов которого вырывались узкие конусы света...

Изображение затянулось голубым туманом. Вскоре стало ясно, что он образует исполинскую сферу силового поля, замыкающего в себя эту искусственную вселенную, – и Димка окончательно перестал понимать происходящее...

* * *

Всё остальное он запомнил очень плохо. После фильма в голове у него всё смешалось и он даже не понял, как Джен затащил их на танцы – кажется, даже на бал, данный специально в их честь. Действо это проходило в круглом зале, куполовидный потолок которого представлял собой один сплошной громадный экран. Небо на нем было таким оглушающе черным, а звезды сияли так ярко, что Димка поверить не мог, что это лишь изображение – хотя в самом зените крутилось разноцветное колесо, и вылетая из него вниз по куполу сыпались цветные, но в зеленоватых, приглушенных тонах изображения – фантастические зодиакальные и геральдические звери, мифические чудища, какие-то кружащиеся в полете радуги. Музыка подхватила и несла, и Димка кружился с остальными. Голова у него тоже кружилась – всё вокруг казалось ему совершенно нереальным. Вокруг танцевали девчонки, одетые зачастую лишь в яркие маски из перьёв и пёстрые покрывала, пристегнутые к шее и рукам – они то запахивались в них, то взмахивали руками, наподобие крыльев – так, что ошалелым глазам Димки представали их гладкие, гибкие тела. Несмотря на отсутствие видимого освещения, темно тут не было – зеленоватый тусклый свет падал казалось из воздуха, составляя странный контраст с черным небом. Тела девчонок выступали в нем даже слишком отчетливо – Димка танцевал то с одной, то с другой, и даже холодный, гладкий мрамор пола под босыми ногами не мог вернуть его к реальности...

* * *

Проснувшись, Димка какое-то время пытался вспомнить сон. Только что он, кажется, был в какой-то душевой, в просторной, прохладной комнате, где яркий свет отблескивал на множестве гибких, стройных тел нагих девчонок и внезапное одиночество не радовало...

Вздохнув, он отбросил одеяло и сел. Голова болела, тело было непривычно, отвратительно ватное. С впечатлениями вчера точно вышел перебор – а может, и не только с ними...

Неохотно поднявшись, Димка побрел в уборную. Холодная вода отчасти привела его в себя. Он оделся и вышел в коридор. Борька, к счастью, был у себя, в своей комнате. Он уже проснулся, но вид у него тоже был смурной.

– Башка болит? – сразу же спросил Димка.

– Угу. Джен, сука, наверное какое-то зелье подсыпал. Я даже не помню толком ничего...

Димка фыркнул.

– Нет тут никакого "зелья" и фиг докажешь сейчас, что он виноват. Даже если он виноват.

– Пить меньше надо было? – немедленно спросил сунувшийся в дверь Юрка. – Особенно эту странную синюю настойку на жужелицах.

– Да ну тебя! – Борька возмущенно махнул рукой, но тут же сменил гнев на милость. – Проходи.

Юрка мгновенно проскользнул внутрь и плюхнулся за стол. Вслед за ним вошел и Сашка. Димка обвел друзей взглядом. Вид у всех был довольно неважный.

– Ну? Что скажете?

Борька вздохнул.

– Знаешь, я вчера словно в Версаль какой-то попал, во времена Людовика Шестнадцатого. Роскошь зашкаливала. Ручки на дверях конечно были не из цельных бриллиантов, а просто золоченые, но всё равно внушало. Каждой деталью. А я себя там бациллой ощущал. И зверски не хватало в одной руке топора, а в другую хотелось взять огнемет или хоть факел. Вот так вот.