Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

– Раздают по спискам, чтобы они могли защищать свои дома. Дойдет очередь и до нас… – пояснил Уэйра.

Они забрели в огромный товийский парк, примыкающий к пляжу. Над ним возвышалось массивное прямоугольное здание, окруженное высокой, этажа в четыре, крепостной стеной. Его фасад уходил прямо в воду, над плоской крышей высилась огромная квадратная башня, примыкавшая к основному массиву.

Это был Старый Замок – единственное здание, построенное в Товии до Революции, но Сурт предпочел смотреть на пляж, полный купающейся, а больше играющей и дурачащейся молодежи. Он невольно залюбовался ими – так они были красивы. Они беззаботно резвились, хотя чуть поотдаль стояли плоские, едва возвышавшиеся над водой мониторы, а на едва видимом южном берегу уже не было никакой власти – только мятежники и хаос.

Когда они возвращались, Сурт заметил под огромными раскидистыми деревьями парка ресторан, прикрытый огромным тентом. В его центре был пруд, в нем плавали пластмассовые лебеди, очень похожие на настоящих, а вокруг сидела та же самая молодежь в купальных костюмах. Им явно было лень одеваться. Многие пары занимались любовью, не стесняясь никого, в самом парке и на прилегающем пляже. Больше всего Сурта поразило и возмутило то, что большинство пар были двухцветными – светлые и смуглые тела сплетались с самозабвенной чувственной яростью. У людей и файа не могло быть общих детей – и многим из них этот факт весьма нравился.

– Ничего удивительного, – ответил на его вопрос Уэйра, – полиции больше нет, следить за порядком некому. Кроме того, все знают, что скоро умрут. Чего им стесняться?

Когда они добрались до проспекта Революции, путь им преградила толпа. Найте в знак победы над мятежом и начала осады города решил устроить военный парад. Никаких обычных церемоний ввиду военного положения не было.

Впереди, на построившихся клином открытых машинах ехали офицеры Генштаба. За ними следовали солдаты Внутренней Армии, – но не с трудом пробившиеся в город, оборванные и изможденные, а из гарнизона Цитадели. Рослые парни в черной форме, панцырях и сферических защитных шлемах проходили монолитными батальонными квадратами. Их тяжелые башмаки резко стучали. В руках бойцы держали автоматы с примкнутыми штыками, на их поясах висели подсумки с запасными обоймами. Сурт насчитал пять тысяч солдат: Найте вывел из Цитадели меньше четверти ее отборного гарнизона.

За армейцами медленно ехал бронетранспорт. На его крыше стоял сам Найте и командиры обоих истребительных отрядов. Их окружала охрана. Найте встретил шквал приветствий, явно искренних. Сурт так засмотрелся на правителя, что даже не вспомнил о своем пистолете.

К его удивлению, председатель ЧК ничем не походил на тирана. У него было красивое смуглое лицо и большие глаза, широко расставленные, как у всех файа. За ним шли бойцы истребительных отрядов – все рослые, отлично сложенные, ничуть не изголодавшиеся, хотя многим пришлось проделать длинный и очень трудный путь.

На них не было никакой брони, в руках – бесшумные автоматические винтовки с оптическими прицелами, на рубчатых стальных поясах висели длинные файские ножи. На каждом была ременная упряжь с многочисленными карманами, в которых размещались запасные обоймы и гранаты. Это были лучшие бойцы Фамайа, но сандалии на босу ногу и длинные лохматые волосы придавали им не слишком серьезный вид. Открытые воротники и сине-золотые ленты на непокрытых головах только дополняли его. Даже на параде они ступали почти беззвучно.

Хотя Истми не разбирался в эмблемах ЧК, он сразу понял, когда за первым отрядом пошел четырнадцатый, хотя формой их бойцы не различались. Прибывших из-под Ревии отличали суровые, с холодно блестевшими глазами лица. У каждого на счету был не один десяток убитых врагов. Опыт, накопленный годами войны в развалинах и подземельях испепеленной столицы, делал их самыми лучшими бойцами, которых только мог найти Найте.

Он вывел на парад более трети всех истребителей, надеясь произвести должное впечатление – оно было. Их встречали приветственными криками, хотя и не столь дружно, как его. Стрелков было восемь тысяч. За ними следовала тысяча файа с автоматическими пистолетами и муфточниками – короткими толстыми трубами с муфтами на обеих концах. Эти ручные ракетные установки были одинаково эффективны при уничтожении танков и вертолетов. Еще пятьсот файа несли длинные серые цилиндры с оптическими прицелами, новейшее оружие Фамайа – лазеры разового использования, доставленные неделю назад с плато Хаос. Источником энергии в них служили фтор и водород, находившиеся в баллонах под давлением в тысячу атмосфер. При выстреле они, смешиваясь, поступали в резонатор, который разрушался почти сразу – но этого было достаточно, чтобы дать луч, пробивающий стальную плиту толщиной в несколько сантиметров. Такое оружие было особенно эффективным при стрельбе по вертолетам и самолетам, особенно скоростным, поскольку било на мили и не требовало упреждения. Кроме лазеров, у стрелков тоже были автоматические пистолеты. Их отличали защитные зеркальные очки.

За пехотой следовало три тысячи гекс – лишь малая часть скопившихся в «Золотых садах». Тем не менее, движение закованных в черную броню, неторопливо покачивающихся громадин выглядело очень внушительно. Их головы скрывали шлемы из бронепластика причудливой формы, пасти защищали стальные пластины-челюсти с множеством коротких клинков. Огромные фасеточные очки из бронестекла и венчавшие головы пучки антенн создавали зловещее видение шествия армии чудовищных насекомых. У большинства этих тварей, кроме крупнокалиберных пулеметов или огнеметов, закрепленных на шлемах, были автоматические пушки или небольшие ракетные установки на спине. «Бывших» нигде видно не было, но…

Сурт обернулся, услышав крики за спиной. Крепкие ополченцы злобно заталкивали в огромный фургон группу бритых изможденных людей. Фургон был расписан цветущими деревьями, поверху шла крупная желтая надпись «Золотые сады». Он отвернулся.

Остальные молча смотрели на гекс. Их мерное движение гипнотизировало и казалось нереальным, словно во сне. Затем началась последняя и главная часть парада – прохождение техники. Первыми шли сорок бронетранспортов из Цитадели со спаренными автоматическими пушками на крышах – зенитными, но они годились и для стрельбы прямой наводкой. За ними следовало сорок же самоходных шестидюймовых орудий. Их высокие бронированные корпуса и длинные стволы заставили толпу почтительно притихнуть. Эти машины тоже были из Цитадели. Потом рев турбин возвестил о приближении «Химер». Их было здесь всего лишь сотни полторы – но земля дрожала, казалось, по ней течет сплошная река темной стали. В реве утонули все звуки. С наглухо задраенными люками, ряд за рядом проходили новейшие танки, обложенные, как мозаикой, сегментами активной брони. Сурт думал, что на этом парад закончится. Однако, вслед за танками показалось два десятка ракетных установок.

На плоских бронированных самоходных платформах проплывали трубчатые контейнеры тактических ракет. Они били на сотню миль с точностью в несколько метров. Каждую платформу сопровождало два маленьких броневика с пулеметами, только что конфискованных у полиции. Они ехали впереди и позади них, словно сопровождающие линкоры эсминцы. Эти машины тоже были из Цитадели, но Истми с ужасом увидел на их бортах эмблему Внешней Армии – атом. Те же эмблемы украшали и передние части контейнеров. Их прохождение дополнил идущий с неба тяжелый гул – там волна за волной пролетали боевые вертолеты, затем с ревом пронеслись «Футуры» – перехватчики.

– Не может быть! Все ядерное оружие вывезено на плато Хаос. Но если… это чудовищно! – Керс побледнел, – если у них и осталось ядерное оружие, то они не посмеют его применить – иначе вся Товия исчезнет с лица земли!

Толпа, благоговейно замершая при прохождении ракетовозов, приветствовала возрождение самой грозной, Внешней Армии ликующими криками. Особенно старались ополченцы. Они не знали, что перед ними обыкновенные ракеты, начиненные обычной взрывчаткой и всего час назад украшенные этой грозной эмблемой. Но оружие было настоящим. На крепостных батареях осталась сотня противоракет, несущих нейтронные боеголовки; их пытались приспособить для поражения наземных целей.

Когда парад окончился, возникло стихийное шествие ополченцев. Их здесь было, наверное, несколько десятков тысяч. Шагали они нестройно, но зато усердно потрясали оружием и выкрикивали проклятия и угрозы в адрес мятежников и предателей. У них даже было некое подобие формы, но не военной. Она состояла лишь из рабочих штанов и сандалий, дополненных безрукавками из множества кармашков, – старыми бронежилетами из пенорезины и титановых пластин, у многих почему-то расстегнутых до пупка. Что это должно было означать – презрение к врагу, или просто желание продемонстрировать глазеющим девчонкам упругие, в крупную клетку мышцы, Сурт не знал. На шеях ополченцев красовались цепочки с какими-то амулетами. На их поясах вместе с подсумками висели длинные ножи. Длинные густые волосы у многих были связаны в высокие пучки на макушке, падая на спину на манер бунчука. Это напоминало армию дикарей, но с современным оружием – автоматы, штурмовые винтовки, массивные трубчатые ракетницы и ракетницы-огнеметы.

В дикой массе выделялись командиры-файа в серых рабочих комбинезонах, со стальными поясами Высших и лентами истребителей на непокрытых головах. У многих на рукавах были нашивки Академии. Сурту бросился в глаза юноша, у которого на голове был массивный стальной обруч – кольцо от подшипника большого диаметра. Всем, и бойцам и командирам ополчения, было по пятнадцать-двадцать лет.

Парад произвел на Истми угнетающее впечатление, тем более, что в его ходе небо полностью скрыли непроницаемые тучи, дававшие от фонарей тревожный, мутный и бледный отблеск. После парада Уэйра сказал:

– Ну вот и конец света. Остается лишь удивляться, как Найте удалось задержаться на этом уровне дикости.

Когда они уже подходили к его дому, с темного запада донеслись раскаты орудий. Осада Товии началась.

А с неба стал падать черный, невидимый глазу пепел.

Примечания: Товия

На Уарке существовало два города с таким названием, они были столицами Старой и Новой Фамайа.

Первая Товия была столицей Фамайа еще в те времена, когда та занимала одноименный материк. Ни о точном времени, ни о самих основателях города ничего не известно. Первоначально это было маленькое селение, построенное примерно двести лет спустя после Освобождения. Само слово «Товия» переводится как «удобный дом».

Это селение было известно тем, что в нем родился Анмай Вэру, позднее названный Строителем Вэру. В юности он был великим воином, но позднее проникся отвращением к войне – ведь все войны велись между родственными племенами. Прекратить их можно было лишь объединив страну.

Он поклялся сделать это – и это ему удалось. Хотя его племя ничем не выделялось из других, идею объединения страны поддержали многие. На месте своего родного селения он построил первый город Фамайа. Именно за это его и назвали Строителем Вэру. После его смерти Фамайа вновь распалась. Только пятьдесят лет спустя Вэйд Аркус объединил ее окончательно.

В знак своей победы он повелел построить в центре Товии пирамиду. Это было знаменитейшее из сооружений Товии и всей Фамайа. Она была высотой в 320 локтей, но позднее ее высота сама стала единицей длины – столь велика была ее слава.

За время существования Империи Товия стала огромным городом. В ней жило полмиллиона файа – очень много для тех диких времен. После распада Империи Товия стала столицей одноименного княжества. Его правителям постоянно приходилось вести войны, чтобы защитить город от своих одичавших соплеменников. Но к моменту начала войны за независимость только Товия осталась хранителем культуры файа. Именно поэтому она вновь стала столицей страны.

После Катастрофы жителям пришлось покинуть город. Они оставили его в полном порядке, надеясь когда-нибудь вернуться. Но этим надеждам не суждено было исполниться.

Товия до конца времен Уарка осталась мертвым городом. Тем не менее, она пережила и ту, возрожденную Товию. Ее улицы и сама пирамида Вэйда Объединителя навечно сгинули в пламени Бездны.

Глава 15
Пароксизм

…Десятки тысяч плохо вооруженных солдат упорно, напролом лезли на сплошную завесу пулеметного огня, пока гора трупов не заваливала амбразуры, лишая гарнизоны дотов возможности стрелять, или же наши солдаты не сходили с ума от беспрерывного убийства…

Из воспоминаний Карла Маннергейма. 1940 год.

Из дневника Найте Лая,

командующего ЧК.

«11.8.1745 года от основания Суфейна, или 3.6.202 г. от основания Фамайа. (Или 263-й день Эвергета по моему собственному календарю).

Сегодня Уэрка начал штурм Товии. Как и ожидалось, единственная линия укреплений «белой области» оказалась негодной. Она представляла собой, собственно, забетонированный ров и вал с дотами, за которым шли три линии высоковольтных проволочных заграждений. Сосредоточив артиллерийский огонь, мятежники пробили в ней множество брешей. В этом, собственно, не было нужды, т. к. все полицейские части, занимавшие ее, после начала штурма перешли на их сторону.

Сдача внешнего оборонительного пояса дорого нам обошлась – мятежники поднялись на плато с запада и прошли между фортами и городом, отрезав нас от Хаоса. На равнине мы их разбили, пустив в ход танки, артиллерию и вертолеты. Сообщение восстановлено, но что будет завтра?

От «бывших» почти нет пользы – они слишком глупы. Мы потеряли уже половину их общего количества, уничтожив всего около четырех тысяч мятежников. Вдобавок есть случай нападения двух неизвестных лиц на управляющую машину – она взорвана и сожжена, оператор и водитель убиты. Это сделал кто-то из находящихся в городе.

Общие итоги штурма. Мы удержались на основных позициях, враг продвинулся немного. Подбито 204 вражеских бронеединицы, из них половина танков. В условиях пригородов базуки оказались очень эффективными. Но танков у мятежников все же слишком много, и наши потери огромны: шесть тысяч убитых и вдвое больше раненых – все больницы переполнены. Если бы не гексы и наша техника, особенно самоходные орудия, нас бы просто смяли. Вертолеты тоже оказали очень сильную поддержку, но четыре из них уже сбито. И это только начало! Орудия Цитадели выпустили больше сотни снарядов по дорогам и местам скопления противника – спасибо летчикам!

Но, по оценкам корректировщиков, ее артиллерией уничтожено всего 500–600 мятежников – не густо, если учесть, что каждый снаряд весит больше тонны! Всего противник потерял примерно 18–20 тысяч убитыми и смертельно ранеными; надеюсь, что наших в большинстве удастся спасти. Обстановка в городе более-менее нормальная. Уэрка пока не обстреливает жилые кварталы, надеясь захватить столицу с ходу. Сегодня же наступил «конец света». Тучи пепла скрыли все небо. Абсолютный мрак, температура: вчера было +22, сегодня +12 и продолжает падать. Передышка нам пригодиться. Дорога на Хаос еще цела, попытаемся отправить туда побольше молодежи. Пусть даже здесь станет некому воевать!»

«6.6.202 г., или 266-й день Эвергета.

(3-й день осады)

Вот уже третьи сутки нас непрерывно штурмуют. Наши бойцы падают с ног от усталости. «Белая область» на западе полностью потеряна. Вернуть ее невозможно. Мятежники захватили знаменитые научные города-спутники Товии – Ирну, Спарху, Мирик – превратив их в сущий ад. Они также разместили на южном берегу реки артиллерию и беспрерывно обстреливают город. Везде массовые разрушения и пожары, жители перебрались в подвалы. Учреждения и транспорт, кроме метро, не действуют. Вражеские вертолеты атакуют непрерывно, хорошо, что у нас много зенитных ракет! Был даже воздушный налет – 21 самолет сбит ракетчиками Цитадели. По крайней мере бомбы нам не угрожают!

Враг вышел к восточной окраине города. «Серебряные сады» пришлось оставить. Мятежники тут же сожгли их дотла, а здания взорвали. В самой Товии дела плохи – паника. Наши западные укрепления практически прорваны. Мы вынуждены бросить в бой все резервы, чтобы остановить врага. Но единственное, что пока сдерживает его, – это наша артиллерия, особенно 16-дюймовая. Теперь мы используем ее для разрушения захваченных противником сооружений. Бьем по южному берегу – сплошь пожары, дым и чад. В ответ мятежники атаковали плотину. Держаться на дамбе невозможно, истребители отошли к шлюзам и машинному залу – он разбит снарядами и горит. Электростанции больше нет, теперь вся надежда на АЭС. Враги готовят взрыв дамбы, а мы не можем им помешать! Писать о потерях уже нет времени, они и так очень велики, даже среди гекс».

«4-й день осады. (7.6.202 г. или 267-й д. Э.)

Сегодня мятежники взорвали дамбу. Вода хлынула в проран, и за несколько часов водохранилища не стало, дамба смыта почти полностью. Идиоты! Теперь в Товию с юга не попасть – у шлюзов ужасная стремнина, вода там вырыла целое ущелье! Хорошо хоть, наши водозаборы не пострадали – их строители предусмотрели подобное еще сотню лет назад.

Водохранилище – море бездонной грязи, наш флот весь на мели. Мониторы и бронекатера сейчас окапывают, а остальное… Вдоль набережной немыслимое число всякого хлама. Вода из каналов Нового Города тоже ушла, на их дне хлам и грязь, наш речной транспорт – среди нее.

Артобстрел продолжается. Орудия мятежников бьют уже и с востока. Наш аэропорт разрушен дотла, от его главного здания остался лишь каркас. Гражданской и транспортной авиации в Товии больше нет – все самолеты, которые не смогли перелететь на Хаос, сгорели. Снаряды падают уже и сюда, но пока никакого крупного ущерба вроде нет, Цитадель почти вся размещена под землей. В промышленной зоне сплошные пожары и взрывы. Заводы «Химеры» разрушены, патронные разрушены, химические – один гигантский костер. Весь город залит пламенем, огонь со всех сторон. Горят нефтехранилища, везде дым, неба не видно. Разбиты цистерны с ядовитыми химикатами. Ветер сносит отраву на город, вся Товия в ядовитых парах. Есть случаи массового отравления со смертельным исходом. Сущий ад – под дымно-багровым небом идут жесточайшие бои. Штурм продолжается непрерывно, Уэрка бросает в бой все новые силы, а у нас нет уже никаких резервов! Подбита уже половина нашей техники, и, хотя противник потерял восемьсот танков и примерно сто тысяч человек, это слабое утешение. Наши вертолеты и авиация не могут действовать в дыму. Все взлетные площадки под огнем, четверть машин уже сбита или уничтожена на земле. Разовые лазеры оказались почти бесполезными. Больше трети наших бойцов убито и ранено, все уцелевшие измотаны до смерти, помочь им нечем, восточную окраину тоже штурмуют, пока безуспешно. Мятежники вновь вышли на плато, железная дорога на Хаос разрушена, северные форты окружены и блокированы. Возникла угроза прорыва в тыл, хорошо, что укрепления вдоль края плато еще держатся!

На западе мятежники прорвали главную линию обороны и вошли в город. Начались уличные бои. Но солдаты Внутренней Армии оказались на высоте. По примеру истребителей они устраивают засады и расстреливают врагов с крыш. 136-й полк подбил 5 самоходных орудий, 8 танков, 15 бронетранспортов не понеся никаких потерь. 143-й полк подбил 12 самоходок, 20 танков, 30 бронетранспортов. 14-й истребительный отряд уничтожил до 1200 и взял в плен 1600 мятежников (отправлены прямо в «Золотые сады») и т. п. Тем не менее, разрушения в западных кварталах огромны – сплошное море огня. О жестокости боев в горящих развалинах уже сочиняют легенды (нет времени приводить подробности).

Положение в городе очень тяжелое – ни у людей, ни у файа психика не может долго выдерживать такое напряжение. Сколько еще продержимся – не знаю. Уровень радиации поднялся более чем в сто раз, скоро следует ожидать эпидемии лучевой болезни. Неизвестно, чьи силы истощатся первыми, наши или Уэрки. Сейчас любая мелочь может решить исход войны. А я буду просить помощи у Вэру – пусть он сделает хоть что-нибудь, пока не стало слишком поздно».

* * *

– Нам надо что-то делать!

Керс Уэйра не ответил, он смотрел в выбитое окно. Истми Сурт чувствовал себя как в западне в его маленькой, но роскошно обставленной квартире, полутемной и с низкими потолками. Здесь все было в идеальном порядке, уют сохранился даже несмотря на вылетевшие от близких взрывов стекла.

– Идите сюда, – сказал Керс. – Видите, во что превратился город?

Истми тоже выглянул в окно. Теплый, наполненный едкой вонью и гарью воздух заставил его закашляться. С высоты второго этажа широкая улица казалась неестественно пустой – ни людей, ни машин, лишь блестело битое стекло. Огромное здание напротив было еще цело, лишь зияя выбитыми окнами, но соседнее уже пылало. Огонь сливался с небом, на которое страшно было смотреть. Бешено несущаяся масса багрового дыма озаряла все внизу неестественно ярким, трепещущим светом.

Они вернулись в глубину комнаты. Багровое марево потускнело за шторами, но комнату наполнял тяжелый гул, в котором едва различались отдельные выстрелы. Пол вздрагивал, по шторам скользили тени – казалось, они мчатся в самый ад…

– Что вы предлагаете сделать? – спросил Керс.

– Надо помешать Высшим. Их крепко прижали, и они могут пустить в ход ядерное оружие! Но все ракетовозы ушли в Цитадель. Как нам туда попасть?

– Я знал одного архитектора, которого уволили за неблагонадежность. Он рассказал мне многое о Цитадели – из нее в город ведут подземные ходы!

– Ходы?

– Насколько я знаю, есть шесть туннелей, выходящих за обводы крепости. Первый ведет под плотиной на ту сторону реки, но он сейчас уже разрушен и затоплен. Второй к АЭС, – нам туда не попасть. Третий, кажется, на север, к одному из фортов, четвертый на аэродром. Пятый ведет в городское метро, а шестой выходит на склон плато, и я знаю, куда!

– Так чего же мы ждем? У меня есть взрывчатка, – Истми поднял с пола тяжелый мешок, – и автоматические взрыватели. Цитадель набита боеприпасами, там десятки тысяч тонн снарядов. Если взорвать артиллерийские погреба, от нее ничего не останется!

– Лучше передать эти сведения Уэрке. И времени нет, а путь непростой! Пошли! – Уэйра собрал второй мешок, с водой и продуктами, и они вышли, взяв и добытые в первом бою с ополченцами автоматы. Сейчас люди с оружием в руках уже не вызывали в Товии удивления.

* * *

Спустившись по темной лестнице, они через двор вышли на улицу. Сурт с опаской посмотрел вверх. Над самыми крышами жутко неслись багровые тучи, то и дело доносился свист снарядов и взрывы.

Пробираясь перебежками вдоль гранитного цоколя бесконечно длинного здания, Сурт вдруг заметил группу ополченцев, укрывшихся в туннеле, проезде во двор. На них они не смотрели, присев у стен, их оружие лежало вокруг. Худые, в копоти, они выглядели изможденными до такой степени, что уже не замечали ничего. Глядя на их враз постаревшие лица, затвердевшие в непреклонной решимости, Сурт не ощутил ненависти – только жалость.

– Эти мальчики защищают свои дома, и только, – тихо сказал Уэйра. – А Найте, сидя в Цитадели, посылает их на смерть, чтобы сберечь своих файа! Пошли!

– Но, если мы объясним им…

– Поздно. Они уже ненавидят. Пошли.

Наконец, они добрались до ведущего на запад перекрестка – тот напоминал ворота в ад. Все огромные многоэтажные здания по обе стороны длинной улицы пылали сверху донизу, в воздухе тучами вился пепел. Вокруг бегали и кричали люди. Несколько раз они набрасывались на них, и им приходилось отбиваться прикладами. Затем начались уже сплошные развалины. Пройти дальше было нельзя – улицы перекрывали неправдоподобно высокие горы рваного камня. Все вокруг горело, в пожарищах непрерывно рвались снаряды и рушились стены.

Здесь была уже зона боевых действий, то и дело мелькали фигурки солдат, стреляли, свистели пули. На том, что недавно было улицей, дымно горел танк мятежников, чуть дальше полыхал еще один. За ними из развалин выполз третий. Откуда-то появился солдат в противогазе, с трубой разового лазера на плече. Он торопливо прицелился и выстрелил. Из обеих концов трубы ударили огромные клубы белого пламени, на башне танка взорвалась ослепительная искристая звезда, но он продолжал двигаться дальше. Солдат бросил трубу и исчез за грудой битого кирпича. Танк стал разворачиваться и вдруг взорвался, его башня взлетела высоко вверх. Впереди показались другие солдаты, с неба посыпались мины и началась такая плотная стрельба, что дальнейшее продвижение вперед было равносильно смерти.

– Мы не сможем провести большой отряд, – сказал Сурт. – А если и сможем, то потеряем много времени. Нам придется пойти туда самим. Нельзя рисковать. Нет, я не трус, но мы не имеем права погибнуть, не сделав ничего!

Уэйра кивнул и они повернули обратно.

* * *

Едва они покинули зону разрушений, им пришлось опрометью бежать с улицы. По ней на предельной скорости мчалась «Химера» и несколько бронетранспортов, набитых солдатами. Керс и Сурт повернули на север.

Массивные постройки довоенного, до Великих Войн, периода тянулись долго. Потом начались бесконечные ряды одинаковых длинных домов из серого кирпича, построенных после Второй Войны. Снаряды сюда не залетали. Здесь было тише и темнее, даже стекла были еще целы, а на улицах местами горели фонари. Но дым порой скрывал все вокруг, а пепел падал так густо, что, казалось, идет снег. По вымершим улицам ходили патрули гекс – по десять штук и бронемашина управления. Глядя на бронированные морды тварей, Сурт невольно вспомнил костлявые тела мальчиков-ополченцев и сжал зубы. Им пришлось пробираться дворами.

Обширные дворы, со всех сторон окруженные пятиэтажными домами-стенами, затененные пышными низкими деревьями, казались бесконечными и совершенно одинаковыми. Нигде не было ни души, окна темны. Они укрылись в беседке, в совершенно мирно выглядевшем дворе, перекусили и немного отдохнули. Во время отдыха Сурт тоже никого не заметил. Лишь однажды ему показалось, что вдоль стен пробираются несколько безоружных ополченцев, испуганно оглядываясь по сторонам. Но в полумраке ничего толком нельзя было разобрать.

Отдохнув, они повернули к востоку. Вскоре перед ними показался широкий канал Победы; он отделял Новый Город, построенный после Второй Революции.

– Мы не пройдем здесь! – воскликнул Сурт, глядя на пропасть бывшего канала. Его отвесные бетонные борта были высотой метров в двадцать, наверху белые, внизу темные, дно представляло собой полосу грязи и мусора шириной в полвэйда. В ней нелепо блестел целехонький речной трамвай. Идущие с набережной лестницы обрывались на половине высоты стен у выступов – площадок. На единственном мосту стояли танки, за ними возились люди, строившие укрепления. Далеко справа можно было заметить обломки другого моста. На том берегу высились огромные уступчатые пирамиды. Эти бетонные громадины были уже обкрошены снарядами, но более-менее целы. Из их окон местами шел дым, хотя массовых пожаров здесь не было. Пышная чернота садов на улицах и террасах делала всю картину довольно мирной. Лишь вершины пирамид уходили в дымный полог, то открывавший, то скрывавший их уступы, да взрывы снарядов то и дело выбивали облака белой пыли из их стен.

– Пойдем дальше на север, в обход, – решил Уэйра.

Они долго шли по набережной, смешавшись с толпой; множество людей с сумками и мешками тоже шло на север, покидая обстреливаемую зону. Наконец, канал повернул на восток, отделяя город от склона плато, на котором высилось множество промышленных строений.

Сперва им показалось, что здесь совершенно пусто – длинные высокие заборы, пустые темные здания, брошенные прямо на улицах машины… Но вдали несколько раз мелькали темные тени, доносился звон стекла, один раз они наткнулись на уже остывший труп. Истми быстро понял, что мародеры, пользуясь случаем, тащат отсюда все, что имеет хоть какую-то ценность. И он понял, что ожидает тех, кто, пусть неумышленно, встанет на их пути. Им пришлось удвоить осторожность.

Путь постоянно шел в гору и скоро они выбились из сил. Склон плато казался бесконечным. Они покинули квартиру Керса всего несколько часов назад, но Сурту казалось, что они идут уже целую вечность.

– Вот она, – Уэйра вдруг показал за поворот, – смотри!

Подъем кончился. Улица тоже. Слева, вдали, на ровном, как стол, плато, возвышалась Цитадель. При одном взгляде на ее огромный черный массив, окруженный бесконечными полями надолбов, Сурт ощутил страх. Мутное небо, нависшее над твердыней, озарял тревожный свет множества прожекторов. В их сумеречном отблеске едва проступала бесплодная равнина пустыни, уходившая куда-то в смутный мрак. Башни крепости ежеминутно извергали огромные клубы огня и через несколько секунд доносился сокрушительный грохот 16-дюймовых орудий.

Сурт оглянулся. Внизу, скрывая гибнущий город, ползла сполошная стена дыма, озаренная багровыми сполохами.

– А где же вход? – спросил он.

– Здесь, – Керс показал на длинный ржавый ангар посреди огороженного решеткой двора. Вокруг безоконного здания лежали кучи древнего металлолома.

– Это же просто какой-то старый склад!

– Так должно казаться. Но вход здесь, – Уэйра показал на небольшую железную дверь, сливавшуюся со створкой запертых ворот.

Перебравшись через ржавую ограду, они кинулись вперед. Дверь тоже была заперта, но Сурт короткой очередью выбил замок и распахнул ее резким рывком. Внутри ярко горел свет, широкий пандус вел вниз, упираясь в массивные стальные ворота, снабженные запорными колесами. У них сидело шестеро ополченцев в зеленых туниках. Едва они подняли оружие, пули из двух автоматов скосили их. Юноши не успели даже испугаться.

Истми и Керс брезгливо обошли трупы, осторожно спускаясь на дно обделанной бетоном выемки.

– Вы уверены, что ворота не заперты?

– Нет. И там тоже может быть охрана.

Керс легко повернул маховик, но ему пришлось напрячь все силы, чтобы приоткрыть тяжеленную створку. За ней было просторное светлое помещение с какими-то клетками и машинами. Десять находившихся в нем юных файа удивились их появлению, но успели открыть огонь первыми. Мужчины едва успели отступить. Секунду спустя Истми бросился вперед. Упав на пол, он швырнул в зал целую связку гранат. Через секунду внутри полыхнуло рыжее пламя взрыва. Свет погас, посыпалось стекло, что-то заскрежетало, обваливаясь, послышался хрип, стоны раненых…

Осторожно светя фонариками, они вошли внутрь. Сурт нащупал в кармане большой складной нож, отнятый при аресте, и мрачно усмехнулся. Пришло время платить по счетам.

* * *

– Боюсь, лифт больше не работает, – несколькими минутами позже Керс Уэйра обошел застрявшую в наклонной шахте искореженную платформу подъемника и стал спускаться по идущей сбоку узкой стальной лестнице.