Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Соавторы: Денис Старый,Вадим Калашов,Сергей Богдашов,Алексей Ефимов,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 245 (всего у книги 353 страниц)

– ЧТО?! – Антон обалдел, словно ему врезали палкой по лбу. Он-то думал, что Димка скучает в Столице, дожидаясь их – вместе с другими ребятами, и не мог даже представить, что в Ойкумене случились такие глобальные события...

– Да они без меня вообще его не взяли бы! – возмутился Льяти. – Я первый в башню ворвался, побил троих Хорунов, лук об них сломал, самому ногу чуть не перешибли – а меня послали... под подол... – он буквально подавился воздухом и смолк.

– А за что послали-то? – Антон окончательно ошалел. Казалось, что Льяти на месте сошел с ума...

– А за ключи, которые я у Верасены взял! – снова возмутился Льяти. – Он, гад, приперся – и при всех меня вором! А потом... потом... – Льяти вновь задохнулся от возмущения. – А Димка на его сторону встал! И выгнал меня!

Антон ошалело помотал головой. То, что нес Льяти, походило, честно говоря, на бред. Он так и решил бы – только вот всё это отлично объясняло странности в поведении самого Льяти...

– Что значит "взял"? – спросил он.

– Взял, – упрямо сказал Льяти. – Всё равно, зачем ему? Восприимец-то я! Я всегда это знал! А он, как собака на сене!..

– Постой, – Антон плюхнулся на землю и сжал руками голову, пытаясь хоть как-то разобраться в том, что на неё сейчас свалилось. – Что вообще случилось-то? Димка и ребята сейчас где?

– В Безвозвратном Городе были, – буркнул Льяти, уже немного успокоившись. Похоже, эта тайна не давала жить и ему – и едва ли не сама вырвалась на волю...

Антон поднялся на ноги, глядя на Виксена. Ему сразу же вспомнились все трудности этого бесконечного похода на восток – в то время, как друзья были на западе, во взятой, как оказалось, столице Хорунов. Он почувствовал, как в душе закипает незнакомая до этого темная, тяжелая злость.

– А почему ты нам этого сразу не сказал?! – возмутился он. – Из-за тебя, лгуна паршивого, мы на другом краю света оказались!

Льяти начал вдруг неудержимо краснеть – так ярко, как краснеют только светлокожие: сперва уши, потом лицо, потом даже плечи и грудь. Наверное, ему стало стыдно... но Антона тоже понесло, он уже не мог и не хотел сдерживаться.

– Сука ты, – с чувством сказал он, глядя прямо в зеленые глаза Виксена. – Хуже даже. Падла. Лжец.

Льяти молча размахнулся, собираясь врезать ему между глаз. Вот только Антон чего-то такого как раз и ожидал – он выбросил вперед ногу и его тяжелый туристский ботинок с глухим стуком врезался в голень Льяти. На этом всё и кончилось – Льяти, согнувшись, ухватился ладонями за отбитое место и зашипел от боли. Антон развернулся на пятке и не оглядываясь зашагал прочь.

* * *

– Ребята, что делать будем? – спросил Антон, закончив свой не очень-то длинный рассказ.

– Подумаем, – буркнул Сергей.

Они сели на заросшую травой кучу земли – след чьей-то неудачной попытки построить тут землянку – и загляделись на краешек зеленого, как изумруд, солнечного диска. Зрелище было невероятно красивое, но почти не трогало Антона, который до сих пор кипел от возмущения.

– Ну? – наконец нетерпеливо спросил он.

– А что тут думать? – хмуро ответил Сергей. – Ежу ясно, что с Льяти наши дороги расходятся. Навсегда и окончательно. Валить отсюда надо.

– Так тебя Файму и отпустит, – буркнул Андрей.

– А мы её не спросим, – Серый вдруг ухмыльнулся, неприятно... – Они с Льяти на ночевку в роще устраиваются. А мы устроимся снаружи. А когда Маахисы заснут – уйдем по-английски. Не прощаясь. И Бродяг с собой прихватим. Им тоже до смерти надоело за Маахисами таскаться.

– И куда пойдем? – спросил Антон.

Серый вновь ухмыльнулся.

– На запад мы пойдем. На запад.

Словно по заказу солнце в этот миг зашло. На мир опустились сумерки.

* * *

Как ни хотелось мальчишкам переночевать в роще, они устроились над ней, на склоне – так, что забравшиеся в её середину Маахисы точно не могли их видеть. Бродяги тоже расположились на склоне, метрах в пятидесяти от землян – верно, спать рядом с Маахисами не хотелось и им. Это крайне облегчало дело, но сердце у Антона всё равно ёкало и ухало. Он прекрасно понимал, что если их побег заметят, ничем хорошим для них это не кончится. Маахисов было куда больше – да и драться с Ирисой или Талкой не хотелось вообще...

Что ж, у всех этих волнений была и одна, причем мощная положительная сторона – спать ему не хотелось совсем. Уже давно стемнело, небо затянули тучи, так что в мире царила почти абсолютная тьма. Лишь на востоке между облаками пробивались лучи Арисфены, призрачными пятнами света ползущие по равнине. На западе, очень далеко, мерцал смутный огонь какого-то костра – должно быть, Астеров – а на севере сверкали зарницы далекой грозы. Вокруг простерлась бесконечная степь, ветер гнал по ней широкие травяные волны. Её шум был единственным звуком вокруг и странно успокаивал мальчишку – должно быть потому, что был очень похож на шум моря. Тем не менее, Антон всё думал об этой, вообще-то, совершенно случайной стычке, давшей столь неожиданные результаты. При мысли, что он мог так и не узнать правды, его начинало потряхивать. Похоже, что Льяти не рассказал ничего и самой Файму – и она пребывала в неведении относительно сложившейся в мире обстановки. Впрочем, в данных обстоятельствах это было лишь к лучшему...

Антон испуганно дернулся и едва не вскрикнул, когда кто-то тряхнул его за ногу.

– Спишь? – шепотом спросил Серый и лишь тогда Антон узнал его. Рассмотреть его в этом мраке было нельзя.

– Нет, – тоже шепотом ответил он.

– Хорошо. Маахисы вроде спят. Пошли.

Сердце у Антона вновь ёкнуло – он чувствовал, что если они уйдут сейчас, то ни Льяти, ни Маахисов никогда больше не увидят, да и в Город Снов не попадут – но и оставаться здесь и смотреть на рожу Льяти дальше было просто совершенно невозможно...

Вещи Антона были уже собраны, так что он просто обулся, свернул одеяло и сунул его в рюкзак. Втроем, невольно пригибаясь – хотя в царившей вокруг темноте едва различали друг друга в двух шагах – они пошли в сторону жалкого лагеря Бродяг. Антон всё время прислушивался к тому, что происходит внизу, в роще, – но оттуда доносился только шелест листвы. Тем не менее, сердце его замирало. Поговорить с Бродягами они не успели и как они отнесутся к их предложению сбежать на самом деле представить было невозможно...

В царившем здесь мраке они едва не прошли мимо Бродяг. Тех выдало слабое посвистывание кого-то из них во тьме. Антона ослепила внезапная вспышка – Серый на миг включил фонарик – потом он услышал его шепот:

– Просыпайся. Ну?..

– Чего тебе? – Антон узнал голос Юоки. Вокруг завозились проснувшиеся Бродяги и сердце мальчишки замерло – достаточно хоть кому-то из них просто заговорить громко...

– Тихо все, – прошипел Серый и возня сразу стихла. – Мы валим от Маахисов. На запад. Вы идете с нами?

В воздухе повисла тишина и сердце Антона вновь замерло. Он чувствовал, что сейчас решалось что-то невероятно важное – судьба всего мира, быть может – и всего один крик, одно громкое слово, сказанное по дури всё разрушит...

– Идем, – коротко ответил Юока и Антону показалось, что засиял весь мир...

* * *

Не сговариваясь, они быстро пошли вверх по склону – на восток, в другую сторону. Но дующий им в лицо ветер быстро сносил тучи, скоро покажется луна – и на открытой равнине они станут видны, как на ладони. Укрывшись же за гребнем холма они могли чувствовать себя в безопасности...

Идти вверх по склону было тяжело. Густющая трава мешала, путала ноги, уставшее за день тело сразу словно налилось свинцом. Хотелось спать. Хорошо хоть, не пить. Найти родник им так и не удалось, но Файму приказала вырыть яму в середине рощи. В неё быстро набралась мутная, но вполне пригодная вода – хватило утолить жажду...

Светящаяся кромка облаков плыла по небу, словно меч самого Рока – и ребята шли, как могли быстро, выбиваясь из сил. Едва они поднялись на гребень, их залил лунный свет. К удивлению Антона, лун оказалось сразу две. За Арисфеной сверкающим серебристо-зеленоватым серпом плыла малая луна, Армея, окружённая едва заметным тончайшим бледным ореолом разреженной атмосферы.

Мальчишка замер, глядя на простор огромной открытой равнины, залитой призрачным лунным светом. Он чувствовал себя словно во сне под лучами двух лун – слишком уж непривычным до сих пор было зрелище. Потом помотал головой и обернулся, глядя на запад. Земля под ним изгибалась исполинскими мягкими волнами серебристо-зеленых, пустынных, холмистых просторов. Над ними парили острые, плоские плоты облаков, словно скользящие над стеной непроглядной тени. Далеко внизу лежало темное пятно рощи. Никто не мчался за ними с копьями наготове – и, спускаясь по обратной стороне холма, Антон вдруг широко улыбнулся. Файму и всё её племя таки остались с носом...

* * *

Пройдя ещё шагов пятьдесят, они остановились, переводя дух. Холм был высотой метров в двести, так что ноги у Антона гудели, а сердце билось слишком часто...

– Куда дальше? – тем не менее, спросил он.

– На север, – Серый махнул рукой. – Файму собиралась на юг. Мы пойдем вдоль гряды, а утром повернем на запад. И двинем к Безвозвратному Городу.

– Нет, нет! – неожиданно пылко возразил Найу. – Нам тоже надо на юг. В плавни.

– Зачем? – коротко спросил Сергей.

– Файму ни за что нас не отпустит, – пояснил Найу. – Она не выпустит из рук секрет Драконовой Флейты, потому что её власть больше, чем власть Надира. Она может призвать драконов – а драконы неподвластны Мастеру. Да и ей тоже – она же не знает секрет Песни. И боится, что драконы разрушат то... что она там задумала с Льяти.

– И что? – Серый явно не был впечатлен.

– В степи нам от них не укрыться. Маахисы очень быстрые – через неделю максимум нас выследят и загонят. А в плавнях найти кого-то невозможно. Даже если искать будет целая армия. Кроме того...

– Что кроме того? – уже раздраженно спросил Серый.

Найу помолчал, очевидно, собираясь со смелостью.

– В плавнях мы сможем сделать лодки из тростника, – наконец сказал он. – И поплыть прямо на остров Белого Древа. Там я смогу сделать Флейту. А с ней мы сможем поплыть к Певцам. А им останется только пойти на Драконий Пляж и ждать, когда там появится кто-то из драконов. И... всё.

Вот же гадство, подумал Антон. Мы удрали от Маахисов, чтобы встретиться с ребятами – только вот никак это не выйдет. Потому что перед нами легла финишная прямая и мы, что бы ни случилось, не сможем сойти с неё, ведь ТАКОЕ везение бывает только раз. И если мы упустим этот шанс, то второго не будет. Никакого и никогда...

– Ну что ж... – наконец сказал Серый. – Делай, что должно, случится, что суждено. Теперь всё зависит от того, нагонят нас Маахисы или нет. Идти будем всю ночь. На юг.

* * *

На востоке посветлело подкрашенное лунным золотом небо и звезды начали бледнеть, но Антон не сразу заметил это. Он шагал механически, как шагал уже многие часы. Усталость накатила и прошла, сменившись каким-то странным состоянием – собственное тело стало казаться ему каким-то далеким и чужим, словно его душа уже отлетела от него и болталась где-то рядом. Антон не верил в душу, но всё равно никак не мог отделаться от этой мысли. Да и не хотел. Ему казалось, что стоит его душе вернуться в тело – и он тут же свалится, чтобы уже и не встать...

– Всё, ребята, – каким-то хриплым от нечеловеческой усталости, почти незнакомым голосом сказал вдруг Серый. – Скоро начнем падать. Переходим гряду и ищем место дневки.

Антон споткнулся и замер на миг, удивленно осматриваясь, словно проснувшись. Уже начинало светать, высокие облака светились серебром на темно-синем небе, словно странные галактики из сна. Слева лежала пустыня. Справа поднималась пологая холмистая гряда. Пологая, но высокая. При одном взгляде на неё мальчишка ощутил, как дико ноют ноги и каким тяжелым стало всё тело. Но выбора у него просто не было. Он сжал зубы и зашагал на запад, вверх по склону.

* * *

Антон очнулся, когда Серый дернул его за руку – похоже, он ухитрился заснуть на ходу и даже не заметил, как поднялся на гребень холма. Осознав это, он замер, ошалело осматриваясь. Далеко впереди лежала новая гряда. Первые проблески зари окрасили верхушки её холмов, от которых уже протянулись длинные тени, – малая луна, Армея, склонялась к западу. Степь простерлась под ними смутным темным ковром с редкими бликами озер. Невесомым облаком рыжеватого света над туманным восточным горизонтом застыла заря, пронизанная острыми росчерками безмерно далеких сиреневых облаков. Другие облака, редкие, серебряно-синие, зависли в воздушном море, словно неведомые острова.

Арисфена, большая луна, плыла, казалось, над самой землей ущербным тускло-золотистым диском, огромным, вдвое больше земной луны, шаром – серпом, заполненным пепельным светом, плыла, уже не освещая ничего, но бросая на воду какого-то озера цепь мерцающих бликов. Они казались тропой в какой-то другой мир...

Не сговариваясь, все опустились на траву, отдыхая после тяжелого подъема. Антон тут же задремал и ошалело вскинул голову, когда Серый ткнул его в бок. Дремал он недолго, но уже рассветало – в бездонной синеве неба мерцало лишь несколько самых ярких звезд. На востоке уже наливались розовым тонкие, длинные облака. Армея, вторая луна, плыла над самым горизонтом таким же ущербным, только маленьким диском – будучи, как и их мир, спутником Таллара, она меняла фазы всего за несколько часов...

Осмотревшись, Серый заметил внизу какие-то развалины – невысокие, но массивные, – и повел отряд к ним. Когда-то – наверное, несколько веков назад – тут было нечто вроде одноэтажного дома, но теперь от него остался лишь квадрат лишенных крыши стен. Когда они вошли в них, их со всех сторон окружило мягкое тепло нагретого солнцем камня, не успевшего остыть за ночь. Между древних стен росла трава. Едва понимая, что делает, Антон вытащил из рюкзака одеяло и растянулся на нем. Постель вышла скудная и совсем неудобная, но он почти сразу же заснул.

* * *

Его разбудил ворвавшийся в руины ветер, разгулявшийся в степи. Проснувшись, Антон какое-то время лежал неподвижно, глядя на плывущие над головой синевато-малиновые облака и иногда искоса посматривая на Бродяг. Ощущения у него были странные. Судя по небу, было ещё раннее утро – но, всё равно, он чувствовал себя необъяснимо хорошо отдохнувшим, хотя спал никак не больше часа...

Увы, как обычно бывало по утрам, долго валяться не вышло. Всего через пару минут Антону пришлось торопливо подняться, и, энергично растерев все особенно затекшие места, выйти наружу, к углу – где он и замер, невольно удивляясь тому, как жарко этим утром...

Покончив с наиболее насущным, он запрыгал по траве, маша руками – в основном, чтобы размяться после сна. Это вполне удалось – и, отдышавшись, Антон ощутил себя неожиданно бодрым. Впрочем, никогда раньше он не чувствовал, что от него зависит судьба мира...

Всё ещё не зная, что делать, он рассеянно осматривался. Развалины стояли высоко на склоне холма и под ним лежала обширная вогнутая равнина, уже погруженная в тень. Над ней невозмутимо плыли громадные кучевые облака, окрашенные багрянцем заката – изнуренный ночным походом, он проспал весь день! На западе мягко изгибались холмы, темные на фоне пылающего неба. Вокруг же ничего не двигалось, лишь ветер гнал волны по густой, высокой траве. И тут он заметил золотую искру, мерцавшую между текучими волнами травяного моря и небом...

* * *

Антон невольно прищурился и поднес руку к глазам – но их остроты не хватило её разглядеть, расстояние было слишком большое. Он ещё раз вздохнул и осмотрелся. Солнце скрылось за западной грядой, но пока не зашло – ну да, та крохотная золотая искра ещё не в тени, потому он и смог заметить её...

Искра вдруг на миг сверкнула рубином – словно закатное солнце блеснуло на полированном металле – и Антон вдруг понял, что видит Файму с её копьём. Она стояла на отроге восточной гряды и очевидно осматривалась. Это очень не понравилось мальчишке. Он-то надеялся, что они оторвались от Маахисов – а сейчас их разделяло не больше пары километров. Похоже, что они проспали свою фору – в самом прямом и грубом смысле...

Опомнившись, Антон нырнул в развалины и потряс за плечо Серого. Тот рывком сел, ошалело глядя на него.

– На северном отроге Файму, – не тратя времени сказал Антон. – Всего в паре километров где-то.

– Что за... – опомнившись, Серый тут же вскочил и, уперевшись пальцами босой ноги в выступ древней кладки, энергично подтянулся, выглянув из-за стены. Замер на несколько секунд. Потом спрыгнул вниз. – Вот же сука!.. – он выругался, потом энергично потер ладонями лицо. Проснувшиеся Бродяги испуганно смотрели на него. – Так. Собираем барахло и валим отсюда. Немедленно. Ступаем между кочками, траву не топчем. Всё!

Торопливо запихивая в рюкзак одеяло, Антон яростно ругал себя – уж об этом-то они могли подумать раньше!..

Уже через минуту они зашагали вдоль склона, прячась за развалинами. Обернувшись, Антон заметил на севере, ещё очень далеко, рой мерцающих золотых точек в травяном море – опоздавшую погоню. Он так и не узнал, заметили ли Маахисы их и что подумали, когда вдруг оборвался след.

Глава Шестая:
Битва пяти армий

Кончены сборы,

Жаркие споры,

Вещи уложены -

Всё, как положено,

Стройся, отряд!

Подняты флаги,

Едем мы в лагерь

Рощами, сёлами,

Песни весёлые

Ввысь полетят.

Вьётся дорога,

Радости много,

Ветер к нам ластится,

Лёгкие платьица

Он теребит.

Солнечный лучик,

Славный попутчик,

Нам улыбается,

Следом за нами спешит.

Здавствуй, опять, пионерское лето,

В гости скорей принимай!

Вновь расцветает, улыбкой согретый,

Край наш любимый, солнечный край!

Ждёт нас немало -

Отдых привала,

Дом парусиновый,

Даль неба синего,

Светлый простор!

Вспыхнет зарница,

И растворится

В сумраке вечера,

Песнями встреченный,

Наш пионерский костёр.

Пусть они льются,

Им отзовутся

Нивы широкие,

Горы высокие,

Реки, леса.

Пусть над родною

Нашей страною,

Ветром подхвачены,

Снова звенят голоса!

Константин Ибряев

Всю эту ночь Димка проспал, как убитый, измотанный переживаниями и пережитыми потрясениями. Ему грезились какие-то дикие, бредовые сны и он нырял из одного в другой, думая, что просыпается – и тут же проваливался в очередной кошмар. Когда он действительно проснулся, всё ещё отчасти ошалевший, то какое-то время удивленно глядел в низкий потолок хижины, не в силах понять, где это он и что с ним. Он лежал на смятой травяной постели, на спине, его заброшенные за голову руки упирались в шершавую циновку. Голова нудно ныла, но чувства его уже пришли в норму, словно пожар Столицы случился много лет назад...

Димка потянулся, заставив задрожать каждый мускул, зевнул, потом начал осматриваться. Вайми спал рядом, на соседней постели, смешно приоткрыв рот. Димка покосился на него, невольно думая, как бы веселее разбудить этого паразита... но низ его живота свела острая резь, и он, выругавшись про себя, торопливо полез наружу...

* * *

Когда Димка выбрался на палубу, на ней никого не оказалось, хотя уже занимался рассвет. Спали сейчас все и это пришлось очень кстати – не пришлось, как обычно, лезть в воду, делая вид, что ему просто захотелось освежиться...

Разобравшись со своим делом, Димка перебрался на нос "Смелого". Вокруг простерлась зыбкая равнина моря, зеленоватая заря бросала на неё призрачный отблеск – ещё темно, но уже не ночь. Сзади волнами налетал холодный, до одурения манящий в смутный простор ветер рассвета, властно обтекавший его почти нагое тело – и под этими прикосновениями всю кожу мальчишки покрывал озноб, а твердые и гибкие мускулы под ней натягивались как струны и начинали невольно вибрировать. Ему вдруг страшно захотелось полететь вслед за этим ветром, к заре – или просто прыгнуть за борт, и он не знал, что с ним сталось бы, не подойти сзади проснувшаяся вслед за ним Машка.

Димка вздрогнул от неожиданности – босая девчонка подошла совершенно беззвучно – потом покосился на неё. Машка была в одних трусиках и мысли вновь лихорадочно запрыгали – Машка в купальнике, плещущая ему водой в лицо... Машка в женском наряде Виксенов... Машка, лезущая на дерево в куцем платье... но эти мысли были уже совсем не влекущими, словно обрывки очередного бредового сна и Димка мотнул головой, очнувшись от воспоминаний. Сейчас он смотрел лишь вперед, не в силах перевести взгляд...

Высоко над морем висела пара здешних лун, расплываясь в тонких облаках, словно в мутном стекле. Эти луны казались ему сейчас очень странными, словно он видел их в каком-то провале из этой вот реальности в сон. Он помнил, что там, во сне, с ними было связано нечто бесконечно важное... но оно никак не хотело вспоминаться. А лицо Машки, одновременно освещенное и лучами рассвета, и призрачным отблеском лун, тоже казалось таинственным и чужим...

Машка, казалось, сейчас не замечала его, глядя на встающий над морем рассвет, внимательная, стройная и гибкая. Сам же Димка смущенно покосился на неё. Длинные и прямые темно-русые волосы девчонки тяжелой растрепанной гривой падали ей на спину. Светлое лицо, удивительно чистое и открытое, было едва тронуто загаром. Живые и печальные глаза были темно-карими, черты лица – очень правильные и красивые, но казались почему-то незнакомыми...

Он любил её – как можно любить только единственную на свете девчонку, спасенную им от опасности. Он знал, что опасности ещё не миновали и впереди их ждет много приключений, но сейчас, когда они были одни, было очень хорошо стоять вот так, вместе. Их жизни отныне оказались связаны, но это вовсе не пугало мальчишку...

* * *

Димке хотелось, чтобы всё это длилось вечно – но неотвратимо разгоравшаяся заря быстро разрушила колдовское очарование рассвета. Посветлело, затем взошло солнце. Вслед за ним поднялся и экипаж «Смелого», и на плоту сразу стало тесно и шумно. Вайми выбрался на нос, покрутил головой, после чего приказал повернуть на юго-восток – чтобы срезать путь, как он сказал. Игорь набычился – ему очень не нравилось, что кто-то командует на его плоту – но возражать всё же не стал. В конце концов, Вайми единственный тут знал дорогу в Город Снов – по крайней мере, говорил так. Весело же будет, если он заведет нас в пустыню, а потом скажет, что просто пошутил и никакого Города Снов нет, подумал Димка. Опасение было, наверное, бредовое, но он никак не мог избавиться от него. Вот же зараза, подумал он. Всё время боюсь, что случится какая-то гадость, словно неврастеник какой-то. Но может ведь! Налети например вдруг гроза – и их героическое плавание закончится быстро и очень однозначно...

Димка недовольно помотал головой, выбрасывая из неё неприятные мысли. Небо было ясное, ничто не предвещало, что сегодня случится гроза. Западный ветер посвежел, несмотря на перемену курса плоты шли довольно быстро – по крайней мере, у носа "Смелого" отчетливо виднелся бурун. Димке нравилось чувствовать, что буквально каждый миг приближает их к цели – особенно потому, что им почти ничего не приходилось для этого делать...

Он напомнил себе, что это лишь первая часть их пути, причем, самая легкая. В степи им будет тяжелее, в горах – ещё тяжелее, а уж каково им придется в пустыне, не хотелось даже представлять...

Он вновь недовольно мотнул головой и пошел завтракать.

* * *

После завтрака мальчишки сели на приподнятую палубу плота, удобно уперевшись босыми ногами в бревна. По морю гуляли небольшие волны и их то и дело захлестывала прохладная вода, но это Димке нравилось. Плеск волн ласкал слух, глаз отдыхал на россыпях золотых бликов, играющих на глади озера. Курорт, да и только...

Он невольно повернул голову и посмотрел на Вайми. Сразу после завтрака тот забрался в "воронье гнездо" на вершине мачты – то ли всерьёз играя роль лоцмана, то ли просто чтобы побыть одному. Больше тут уединиться было негде, что создавало порой серьёзные трудности – особенно когда в экипаже есть девчонка. Не даром, ох, не даром моряки считали, что женщина на корабле – к несчастью, подумал Димка. Особенно когда на борту нет гальюна...

– Ты заметил, какие они все тут лохматые? – бездумно спросил Юрка, тоже посмотрев на Вайми. Черная грива Астера развевалась на ветру, словно пиратский флаг.

– Ну, даже у него грива всего-то до лопаток, а не до попы, – так же бездумно ответил Димка. – С допопы он бы замучился волосы мыть и чесать.

– А чтобы до попы не отрастали, он их стриг, что ли? – вдруг спросил Борька. – А чем?

– Не стриг, – заметил Игорь. – Длиннее тут они и не растут. У парней, по крайней мере.

– А почему? – немедленно спросил Димка.

Игорь лишь пожал плечами.

– Не знаю. Коты не обрастают же. Или там зайцы.

Димка попытался представить себе обросшего зайца – и невольно улыбнулся...

Юрка нервно пригладил свои отросшие волосы.

– Мне давно стричься пора, – вздохнул он. – А то на девчонку стал похож.

– Плюнь, – посоветовал Игорь. – Ножниц всё равно нет же. И всем пофиг.

Димка пригладил свои лохмы и невольно подумал, как он выглядит со стороны. Таких длинных волос у него точно никогда ещё не было, дома он стригся каждый месяц. Хорошо, наверное, что тут нет зеркал...

– Мне сегодня дом снился, – вдруг сказал Юрка. – Как я в школу опоздал. Дома от такого сна я словно зайчик вскакивал – а вдруг правда?! А теперь грустно очень... – он вздохнул.

– Мне часто Серый снится, – вздохнул Димка. – И не дает спокойно жить. Или бежать-бежать куда-то надо, или патроны ему подносить или защищать родную школу от нашествия каких-то мерзких динозавриков. Которых надо ловить и выбрасывать в окно, а они высоко прыгают и кусают за ух. А иногда мне снится, что это Я Серый и тогда я думаю, какой этот Димка тупой. Никак не может понять... а что понять, я не могу понять, – он ещё раз вздохнул.

– В Вольных Землях есть эликсир, который помогает видеть сны другого человека, – сказал, сев рядом, Вайми и Димка едва не подскочил. Он так и не привык к тому, что люди здесь босые и потому подходят бесшумно – и даже не затем, чтобы напугать его... – На любом расстоянии, кстати. Только в нем должна быть кровь этого человека. И эликсир этот... от него потом такие побочные действия, что и здоровому мало не покажется, а уж больного могут вовсе в гроб загнать.

– Розовые крокодилы, голубые слоны и маленькие зеленые чертенята? – тут же предположил Юрка.

– Нет, – Вайми мотнул головой. – Души можно лишиться. Её как бы... ну, вытягивает. В... междусонье.

– И что будет, если... вытянет? – хмуро спросил Димка.

Вайми удивленно взглянул на него.

– Как что? Помрешь, вот и весь сказ. Если повезет. А если нет – на место твоей души дух какой-нибудь проскочит или даже демон. И превратишься ты в нежить – или во что-то, куда как похуже...

– Да ну нафиг, – буркнул Димка. – Это всё сказки. Души не существует же.

– В Замке Душ бестиарий есть – как раз из тех, в кого что-то вселилось, – возразил Вайми. – Я сам видел.

– Может, они просто чокнулись все, – буркнул Димка.

– Нет. Потому что, знаешь, у чокнутых не отрастают рога, копыта и всякое такое...

– Да ну тебя, – буркнул Димка. – Нет никакой души.

– Есть, – возразил Вайми. – Хотя никто не знает, из чего она. Просто считается, что души создает лично Господь Бог и душа есть натурально у каждой твари, которая вообще-то – тварное создание, то есть это почетное название.

– "Я – тварь Господня, меня сотворил лично Бог!" – тут же съязвил Юрка. – Ну – по крайней мере душу.

– Ты так говоришь, словно это что-то плохое, – удивился Вайми. – Многие гордятся.

– Ты, между прочим, говорил, что сам другие миры видишь, – заметил Димка. – А это круче чужих снов.

– Иногда, – Вайми вздохнул. – Иногда их, чаще нет.

– А что тогда?

– Бездну. Ничто.

– Ничто нельзя видеть, – возразил Димка.

Вайми нахмурился.

– Нужно самому видеть, чтобы понять, – наконец ответил он. – И ты никогда не чувствовал Бездну.

– А ты-то что чувствовал?

– Ощущение, что наш мир на самом деле – это сыр, зияющий дырами в пустоту. И в каждой дыре – новые дыры в ещё более пустую пустоту, а в них – ещё, ещё и ещё! Дна нет, – Вайми задумался, видимо пытаясь передать непередаваемое. – Нельзя пережить такое и остаться прежним.

– Ой, да хватит! – разозлился Димка. – Нечего жуть тут наводить. Иди рыбу ловить лучше...

* * *

День проходил неожиданно сонно и лениво. Они, все семеро, в основном сидели на палубе – в трусах, уже совсем не стесняясь Машки, отдыхая и принимая воздушные ванны. Море, к радости и облегчению Димки, оставалось пустынным. Ему всё время казалось, что за ним из Столицы кинутся в погоню – то ли чтобы отомстить за выходку назначенного им Асэта, то ли чтобы призвать назад на царство, а он не хотел ни того, ни другого. Но за весь день они никого не заметили и мальчишке под вечер показалось, что они незаметно попали в какой-то совсем другой мир из его сна...

* * *

На закате Димка поднялся в «воронье гнездо» на вершине мачты «Смелого». Солнце уже скрылось за призрачным силуэтом хребта Хат, тех самых зловещих западных гор, в которых ему не довелось побывать. Южнее, далеко в море, темнел силуэт какого-то острова. Длинные облака, как пластины литого золота, повисли над огненным озером дали. На их фоне вновь чернел чеканный силуэт дымного столба.

Вытянувшись струной, Димка всматривался в безмерно далекий пожар – отсюда он не мог даже понять, на берегу моря или за ним. Затем огненное озеро заката померкло, в него словно перелились краски облаков, ставших серо-фиолетовыми призраками. На западе поднялось несколько новых дымных столбов. Их силуэты казались теперь ещё чернее и Димку передернуло – прямо сейчас в покинутой ими Ойкумене творилось что-то страшное...

– Это степные пожары, – сказал Вайми. Димка не заметил, как он поднялся вслед за ним и едва не подскочил от неожиданности. – Пошли назад.

* * *

Когда они спустились вниз, на них начали вопросительно посматривать, но Вайми не стал ничего рассказывать и Димка, подумав, тоже: настроение у всех и так было невеселое и незачем было портить его ещё больше. Но Борьке с Юркой он всё же рассказал – просто потому, что они были друзьями...

– Не иначе, Волки степь жгут, чтобы отпугнуть тварей, – тут же хмуро предположил Борька.

– Ага, местный Рим сожгли, теперь за степь принялись, – не менее хмуро возразил Юрка.

– Рим ещё Нерон сжёг, тоже дело серьёзное, не дули воробьям показывать, – буркнул Димка, уже жалея о своём рассказе. Он понимал, что никогда не узнает, что случилось там, в степи – и был искренне рад этому...

* * *

После полудня на востоке тоже показались горы, но они плыли ещё два дня, прежде чем берег показался вблизи. Перед ними простерлась волнистая равнина. Сами горы зеленоватыми силуэтами высились далеко впереди. Их голые каменистые склоны таяли в жарком свете стоящего над ними солнца и Димке казалось, что край неба там оборван – смешной и глупый образ, но ему было лень бороться с ним...