Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

– Нет. Что это?

– Система самоликвидации. Если её подключить – сразу после нашего перехода реактор взорвется.

– И что? – хмуро спросил Лэйми. – К нам-то Мроо попадают не по этому переходу же. У них наверняка есть свои – с реакторами и так далее.

Охэйо вздохнул.

– Есть. В этом-то как раз всё дело. Но... видишь ли, Малау – не только это вот здание. Сам реактор – не здесь. Он – в ана-Малау, глубоко под землей, точно над границей Склона – там, где наше пространство переходит в чужое. Собственно, она и создала... всю эту аномалию. Её последний переход прошел... скажем так, нештатно.

– А для чего её тогда создали-то? – спросил Лэйми.

– Чтобы её создатели смогли уйти из пространства, в которое вторглись Мроо, – думаю, это понятно. Она сменила уже много миров... Но нельзя отступать без конца. Они нашли средство остановить Мроо... не очень хорошее, конечно, но другого нет.

– Какое? И... Малау могла двигаться?

– В пространстве – нет. Между пространствами – да. У её двигателя – вакуумный привод. Он не нуждается в топливе, черпает энергию непосредственно из структуры пространства. Её количество, в принципе, не ограничено и можно построить устройство для получения БЕСКОНЕЧНОЙ энергии. Оно и построено, причем, довольно давно. Само по себе оно просто бомба, пускай и здоровенная. На случай, когда других вариантов совсем не останется, этот генератор можно подключить к вариатору вероятности – той машине, что позволяла Малау скользить через Вселенные, сделав её бесконечно более мощной. И я собираюсь подключить его. Тут, в этом чемодане – детонаторы бомбы.

Услышав всё это, Лэйми охнул. Физику он всё же более-менее знал. Кое-что учил в институте, кое-что читал...

– Ты наверное с ума сошел. Включить бесконечно мощный вариатор вероятности... даже представить страшно, что тогда случится!

Охэйо взглянул на него. Он вовсе не был спокоен – но не напуган, совсем нет. В его глазах мерцало странное веселье.

– Нет, почему, представить можно. Наша Реальность рассыплется, как стекло, и возникнет новая – только её-то мы не сможем ни понять, ни представить. И Мроо, как я надеюсь, тоже. А то, что они не способны представить, они, конечно, не смогут и преодолеть.

– Ты хочешь... уничтожить наш мир?

– Да, хочу. Только он – уже НЕ наш. Я давал клятву сражаться с Мроо до последней возможности – это она самая и есть. Сражаться до конца. Да Бесконечная Бомба и была создана для этого – ради возможности разделить наши миры раз и навсегда, окончательно, когда такая необходимость возникнет. Цена этого правда велика – но наш мир даже не погибнет. Просто всё здесь станет совершенно другим. И потом, есть ли у нас выбор?..

Против этого аргумента Лэйми нечего было возразить. Они могли – и даже должны были – так поступить. Но он чувствовал, что даже по отношению к Мроо ЭТО было слишком большой подлостью. Расы приходят и уходят, сменяя друг друга, это естественно. Но уничтожить свой мир, прервав эту цепь наследования, разрушив то, что принадлежит, в сущности, не тебе...

– Такое преступление не сможет остаться безнаказанным, Аннит. Мроо последуют за нами – куда бы мы ни ушли. Они могли бы оставить нас в покое – но только не после ЭТОГО. Что станет с их миром? С соседними? С тем миром, в который мы сами решили уйти?..

– Они без всякой причины напали на нас, чтобы нас уничтожить. По делам и плата. И мы уйдем в мир, в который у Мроо уже не окажется дороги. Они не смогут – даже если очень захотят – последовать за нами. Взрыв Бесконечной Бомбы изменит само пространство, прервав все пути в другие миры, разрушив то, что объединяет все вселенные...

– Ты хочешь разорвать связь между Пространствами? Ты в своем уме? Ты...

– Хватит! – глаза Охэйо зло сузились. – Мы делаем только то, что должны. Ничего больше. Пошли, – он достал из кармана свой датапад и нажал несколько кнопок.

Узкая и толстая плита в углу бесшумно ушла в толщу монолитной на вид стены. Из вертикальной щели повеяло холодным влажным воздухом. Охэйо тщательно запер дверь комнаты и вошел в черную тьму, поманив за собой Лэйми. Там он зажег ручной фонарь и повернул массивный рубильник на стене, закрыв проход.

Они спустились по узкой стальной лестнице, неудобной и тесной. За ней дальше вниз вел наклонный спуск. Они повернули дважды – вправо и влево. Зигзагообразный коридор привел их к толстой бронированной двери. Охэйо открыл её длинным треугольным ключом и Лэйми прищурил глаза, входя в низкий звездообразный зал. Проемы других выходов, перекрытые зелеными стальными плитами, прятались между сходившихся клиньями стен. Над каждым горела маленькая лампа, заливая подземелье тусклым красноватым светом. В центре зала стоял массивный цилиндр с венцом индикаторов и крохотных экранчиков. Охэйо открыл в нем маленькую, неприметную дверцу, набрал код и нажал на черную рукоятку. Одна из плит, слева, сдвинулась, и он нырнул в новый проем. Лэйми, не колеблясь, последовал за ним, и плита тут же скользнула на место.

Охэйо шел, не оглядываясь, по длинному проходу, едва освещенному тусклым фиолетовым мерцанием давно перегоревших длинных ламп. Его призрачные тени тревожно разбегались по чугунным плитам пола. Узкие, наглухо закрытые двери из черного дерева, покрытого тончайшей пылью, разделяли монолитные плиты из идеально гладкого стекла. Погруженные в его прозрачную толщу барельефы проступали на черном глянцевом фоне со сказочной реальностью – и Лэйми почувствовал, как у него горят уши. Его постоянно преследовали странные звуки – шепот, какие-то вздохи, словно подземелье полно призраков. Он не сразу понял, что звуки доносятся сверху – словно там носится огромное стадо.

– Что это? – наконец спросил он.

– Бывшие, – не оборачиваясь ответил Охэйо. – Мы сейчас всего на два этажа ниже поверхности земли.

Черная галерея оборвалась. В конце её находилась большая тяжелая дверь с похожим на линзу окном. Миновав её, они вошли в большую комнату. Её стены и низкий потолок были из шершавого бетона. Три широких уступа поднимались к стене против входа; на каждом стояло по два ряда тяжелых чугунных скамей. В самой стене была ниша, в ней – узкий лифт. Лэйми догадался, что тут и проходили собрания местной ложи или как это тут называлось.

Охэйо обернулся лишь у решетчатой двери, пропуская парня в кабину. Длинные зеленые лампы, скрытые в нишах стен, бросали на его лицо странный отсвет. Когда он повернул рубильник, раздался скрежет редко работающего механизма. Кабина стремительно полетела вниз. У Лэйми, почему-то ожидавшего подъема, перехватило дыхание.

Они спустились вниз ещё метров на тридцать и прошли в узкий коридорчик с зияющей шахтой в конце. Аннит молча ввел цифровой шифр в старомодный кодовый замок из концентрических медных дисков, глубоко вдохнул и нажал большую кнопку на стене. Замигал красный фонарь и одновременно сработала сирена. Толстая стена за шахтой начала медленно опускаться, как крепостной мост.

Пройдя по ней, они вышли в туннель с рельсами, по одной стене которого шла узкая дорожка. Охэйо оглянулся ещё раз, приглашая Лэйми в небольшой темный вагон и садясь за рычаги управления. Пол слегка дрогнул и вагон с грохотом двинулся в непроглядную темь, сначала медленно, но потом всё быстрее. У Лэйми заложило уши – они спускались вниз, под Склон, в самый эпицентр ада...

Но сам туннель оказался неожиданно просторным, путевая эстакада – высокой, воздух – на удивление свежим и у парня возникло вдруг ощущение полета, очень странное здесь, под землей. Охэйо вдруг негромко запел, тоже поддаваясь гипнотизирующему мельканию вертикальных разноцветных ламп, исчезая и возникая вновь в стремительно бегущих бликах. Лэйми невольно улыбнулся, глядя на друга. Больше всего ему нравилось в нем именно это спокойствие, независимость от мира, – Охэйо не давал никаким неприятностям испортить ему настроение. Эта отстраненность правда отдавала безумием – но даже если и так, оно пришлось очень даже к месту...

Ехали они быстро и недолго. Охэйо резко затормозил перед квадратом фиолетового света, отмечавшим конец пути и самого туннеля. Покинув вагон, они вышли во мрак подземелья. Только странная сеть фиолетовых линий слабо светилась впереди, словно плавая в темноте.

Охэйо взял Лэйми за руку. Подойдя к стальной стене, он нашел в ней маленький люк, открыл его и пробежался по рядкам едва светящихся прозрачных кнопок внутри.

– Надо снять напряжение с лазерного контура, – пояснил он безмолвному Лэйми. – Иначе при попытке пройти дальше мы будем убиты на месте.

Призрачная сеть погасла. Вместо неё загорелись бледные серебристые лампы, освещая новый зал, оказавшийся впрочем лишь дном огромной, уходящей куда-то в темноту шахты. На её стенах блестели дырчатые зеркальные многогранники защитных установок.

То и дело испуганно оглядываясь, они пересекли зал и подошли к огромным оранжевым дверям с зловещим, ощетиненным стрелками крестом. Ярко-алая надпись на массивных металлокерамических плитах гласила: «Внимание! Опасно для жизни! Вход в реакторный блок только при нулевой мощности».

Охэйо отпер треугольным ключом другой люк, вмонтированный в монолит стальной стены. Когда тяжелая плита отошла, он открыл блок доступа и набрал код. Загудели мощные моторы и в тот же миг распахнулись большие, как ворота, двери в огромное, темное помещение. Верхнее освещение оказалось погашенным. Лишь бледно-фиолетовые лучи защитной сети скрещивались во мраке исполинского зала. Здесь она не отключалась никогда и надлежало быть очень осторожным, чтобы не задеть их...

Жаркий, резко пахнущий озоном воздух ударил Лэйми по лицу. Едва они переступили порог, щелкнуло реле и мощные, вмонтированные в потолок лампы вспыхнули, заливая светом реакторный зал, обшитый белоснежными плитами антиэнтропийной изоляции. Они слабо гудели, освещая матовый пол из осмиевых плит и серо-коричневых квадратов иттриевой металлокерамики.

Охэйо подошел к алой крышке системы самоликвидации, встроенной в пол зала. Вдвоем они едва подняли массивный люк. Он был похож на могильную плиту, только вместо дат рождения и смерти чернела надпись «Опасность». Тяжелый чемоданчик опустился рядом.

Внутри, в углублении, на блестящей стали зияло четыре провала детонаторных луз. Охэйо с треском сломал две печати и открыл чемоданчик. Зеркальная поверхность лежавших внутри толстых стержней блестела жутким мертвенным светом. Ртутный блеск искрящегося в свете ламп серебра возбуждал. Опасности не было. Но на сердце Лэйми скребли кошки. Он понимал, что его друг действует по собственному усмотрению: если всё это потом откроется, им не сдобровать.

Охэйо осторожно, один за другим, вставил детонаторы в отверстия. Они вошли с клацающими щелчками.

– Теперь нужно набрать код подключения вариатора: «КЛААРАТУРА». Это самое важное слово из тех, что я знаю.

Его ловкие пальцы пробежали по клавишам. Движения его были молниеносны и точны. Отжатые кнопки вспыхнули бледно-желтым и стержни детонаторов, всаженные в никелированные гнезда, заискрились в свете окружавших их индикаторных лампочек. Взгляд Лэйми невольно опустился в нишу, закрытую плитой бронестекла. По обе её стороны помещались два темно-красных рубильника. Один человек не мог нажать их все одновременно и именно поэтому Охэйо потребовалась его помощь. Наступил тот самый миг выбора, о котором так часто пишут в книгах. Но в этот поистине роковой миг, решающий судьбы миров, Лэйми вообще не думал. Секунда – и он уже сел у блока с детонаторами, посмотрел на Охэйо. Обе его руки вцепились в массивные рукояти рубильников.

Слов им не требовалось. Четыре ладони – белых и светло-золотистых – двинулись одновременно. Рубчатые головки длинных болтов, державших крышку, выстрелили вверх, словно ракеты. Сама крышка с грохотом полетела на пол. Лэйми отскочил. Он не знал об этом свойстве механизма и треск пиропатронов напугал его.

Охэйо нагнулся над ещё дымящейся нишей. Опечатанная крышка коробки с большим красным стержнем внутри отлетела. Он взялся за похожую на кастет рукоятку, и с силой потянул на себя. Стержень выдвинулся на полметра и в механизме что-то коротко лязгнуло. Теперь Аннит толкал его вниз обеими руками, но рычаг поддавался с трудом. Он уперся в него ладонями, навалившись всем телом на неподатливую рукоятку. Что-то вдруг хрустнуло и она до упора ушла вниз. Вслед за движением рук Охэйо нагнулся и едва не упал, уже в последний миг восстановив равновесие. Стержни детонаторов стремительно скользнули вниз, их отверстия закрылись. Кнопки щелкнули, сами собой устанавливаясь в новое положение, и узор огоньков изменился. Что-то грохнуло в глубине зала. По полу прошла мелкая дрожь.

– Всё, – сказал Охэйо. – Теперь реакцию уже не остановить. Мощность будет расти по гиперболе и предсказать, когда произойдет взрыв, довольно трудно. Теперь возвращаемся. И быстро!

Лэйми не имел ничего против. Хотя вариатор Реальности сейчас, в сущности, бездействовал, у него уже кружилась голова и двоилось в глазах. Охэйо чувствовал себя не лучше. Едва они вышли, он нажал кнопку и огромные броневые плиты захлопнулись с отрывистым ударом, похожим на звук механического молота, чтобы уже никогда не открыться.

14.

Обратно они двинулись бегом – вспомнили, что их товарищи – и единственный путь к спасению – могут в любой миг попасть в руки Бывших. Охэйо остановился, впрочем, чтобы включить защитную систему. Лэйми не возражал – если бы твари прорвались к реактору, шансов у них тоже не осталось бы...

Когда вагон стремительно помчался назад, он ощутил вдруг небывалое облегчение – отчасти от того, что прямо сейчас они должны покинуть этот мир, большей же частью от того, что они удалялись от превратившегося в чудовищную бомбу реактора, хотя и понимал, что расстояние – и даже толща земли – не имеют тут никакого значения.

Они выскочили из вагона. Охэйо на бегу хлопнул ладонью по кнопке, управляющей подъемной стеной, а потом, вместе с Лэйми, нырнул в лифт.

В верхней галерее радужное настроение парня прошло: шум наверху стал гораздо громче. Иногда его заглушали могучие удары, от которых содрогался пол – шаги. Лэйми сразу вспомнил о чудовищных силуэтах, виденных им из окна Малау. Теперь они – чем бы они ни были – оказались совсем рядом. Он невольно прибавил шаг, но Охэйо вдруг поймал его за руку. Парень обернулся. Аннит смотрел на него широко улыбаясь, не отпуская его руки, и его глаза сияли.

– Я всё же сделал это, – сказал он и в его голосе звенела радость исполнения несбыточной, многолетней мечты. – Если бы только знал, как мне этого хотелось, – в каждый миг моей жизни, – он засмеялся. – Наверное, я мерзкий, испорченный мальчишка, но я рад, что ты – мой друг. Никто другой не смог бы сделать для меня это.

Лэйми заметил, что глаза Аннита были серьёзными. Отныне их объединяло нечто большее, чем детская дружба: вина в чудовищном – и спасительном – деянии, ещё не состоявшемся, но уже неотвратимом. Парню было и страшно, и радостно одновременно. Раньше он не знал, что настоящий грех может быть так сладок. Ради одного этого мига ему стоило жить – ради тайны, нерасторжимо связавшей их.

15.

Выбравшись наверх, Лэйми устало прислонился к стене. После беготни по реактору в голове у него гудело, она кружилась и соображал он не очень хорошо. Охэйо чувствовал себя не лучше, но достал из кармана датапад и провел за ним минут пять; потом встал, старательно потягиваясь.

– Переход полностью настроен и запущен. Теперь остается лишь надеяться, что его привод сработает раньше заряда.

Когда Аннит отпер, наконец, дверь комнаты, их встретил шквал возмущенных и испуганных голосов – из дальнего конца коридора, из-за поворота, уже слышался плеск бьющегося стекла и яростный рев Бывших.

– Что вы там делали – так долго? – спросил Вайми. По его хмурому лицу было видно, что он вообще-то догадывается.

Охэйо опустил глаза.

– Любовью занимались, – сказал он вероятно первое, что пришло ему в голову. – Мне всегда хотелось попробовать – а другого шанса может и не быть.

Лэйми ощутил, как горят его уши, чувствуя себя полным идиотом. Но именно его инстинктивная реакция успокоила Вайми – по крайней мере, подозрение в его глазах сменилось растерянностью.

– Всё, хватит болтовни, отправляемся! – крикнул Охэйо, снова запирая дверь комнаты и лихорадочно набирая команды на своем датападе.

Панели громадной двери раздвинулись. Лэйми и остальные торопливо вошли в просторную комнату с гладкими стальными стенами. Когда вход закрывался, он успел заметить, как из-за поворота выплеснулась вопящая черная волна. Но твари были ещё слишком далеко...

– Вам лучше не касаться стен, – предупредил Охэйо, открыв стальную крышку возле двери и щелкнув выключателем.

Послышался приглушенный гул работающей гидравлики. Двери и потолок неожиданно поползли вверх, а пол, напротив, вниз, опускаясь в просторную шахту. Лэйми понял, что комната оказалась ни чем иным, как огромным лифтом.

Они спустились вниз на три этажа. Потом стальные двери на дне шахты открылись. Из большого помещения холла они вошли в длинный коридор. Совершенно пустой, он упирался в громадные глухие ворота со странным символом – стрелой, пронзившей два диска. Как только они приблизились к ним, ворота сами медленно разошлись в стороны, словно створы шлюза, впуская их в просторную галерею перрона. Раздвинулись ещё одни двери и Лэйми переступил порог, ведущий в траспортную камеру. К его удивлению, это была просторная светлая комната, почти пустая. Пол её был застелен пушистым белым ковром, вдоль стен стояли сплошные диваны, обитые роскошной красной кожей. Сами стены и потолок были из панелей черного стекла и ярко-белые прямоугольники ламп в нём смотрелись тревожно. Направляясь в неё, он потрогал поддерживающее поезд силовое поле. Тёплая, упругая масса, совершенно неосязаемая, как воздух, и неподатливая удивила его...

Ожидая их, здесь сидело восемь или десять человек, молчаливых и сосредоточенных. Остальные их спутники прошли в двери соседних вагонов. Никто не сказал им ни слова, даже толком не взглянул на них, и Лэйми вздохнул с облегчением, плюхнувшись на удобнейший диван. Охэйо сел рядом с ним. Они не говорили, посматривая в проем открытой двери, на перрон. Оттуда доносились голоса и лязг металла. Лэйми чувствовал странное, неопределенное волнение – он знал, что сейчас навсегда покинет родной мир, однако не верил в это. Лишь вход вагона, похожий на вход в лифт, казался ему необычным.

Без какого-либо предупреждения массивные стальные панели с шипением закрылись и всего через несколько секунд Лэйми ощутил, что они движутся – скользят по наклонной плоскости вниз. У него закружилась голова, но ничего больше он не чувствовал.

16.

Путешествие оказалось довольно долгим. Равномерный, слабый гул и особые мягкие покачивания, характерные для всех средств передвижения, скользящих на силовой подушке, навевали сон. Но Охэйо вовсе не хотелось спать: ему хотелось показать другу как можно больше, – и вслед за ним Лэйми, зевая, побрел в заднюю часть состава. Тот состоял из вагонов длиной метров в двадцать. Соединенные открытыми проемами, они выглядели довольно-таки странно – как квадратного сечения коридоры шириной метров в пять, отделанные светло-кремовым пластиком. На стыке стен и потолка сияли две полосы длинных белых ламп. Пол тоже был из пластика, только пепельно-серого, а на обитых коричневой кожей скамейках сидели не очень многочисленные пассажиры. Вероятно, раньше это был грузовой или почтовый состав, неумело и в спешке переделанный.

– Пока вы ездили в Алкайну, мы вывезли двадцать тысяч человек из числа нашей паствы, – сказал Охэйо; он следовал за ним, как тень, всё время улыбаясь. – Из них девяносто процентов в Сарьер-2, остальных – в Сарьер-3.

– Это параллельные миры? – спросил Лэйми. – Сколько их всего? – он поправился. – То есть, в сколько мы можем попасть?

– Эта транспортная сеть соединяет их около дюжины. Трудно сказать точно: их обитатели, как и мы, скрывают свои знания. Сейчас мы направляемся в Сарьер-2. Он самый похожий на тот, что мы покинули, – там даже есть Императрица.

Лэйми кивнул, бездумно бредя дальше. Задние вагоны оказались совершенно безлюдны, вдоль их стен шли штабеля ребристых темно-коричневых контейнеров, поднимавшихся выше его роста. Он с удивлением заметил, что последний проем ведет в никуда – в беспросветную, призрачно фосфоресцирующую тьму. Подойдя к нему, он едва не вылетел наружу – его подхватил мощный поток воздуха. Лэйми судорожно вцепился в края, чувствуя, что отойти назад будет не так-то просто. Шум и напор воздуха дали ему представление об их скорости. Смотреть в абсолютную, без единого проблеска света, тьму было страшновато и покачивания стремительно скользящего вагона он ощущал теперь особенно остро.

Охэйо, прислонившись к стене рядом с ним, начал рассказывать ему об этом удивительном месте. Он имел достаточное представление о технике межпространственных путешествий, чтобы не считать эту тьму неким вневременным небытиём или каким-то меж-пространством. На самом деле всё было гораздо проще – они находились в кольцеобразом туннеле Хансена. Тот представлял собой вполне обычный туннель, только снабженный силовыми кольцами и экранированный гигантскими блоками идемита. Взаимодействуя с вариатором вероятности, они создавали в нем состояние неопределенности. В результате кружащийся здесь состав мог оказаться в параллельном пространстве. Но поскольку процесс носил вероятностный характер, как распад радиоактивных ядер, его ход нельзя было предсказать – только период полуперехода, в течение которого у них было пятьдесят процентов шансов попасть в иной мир. В среднем он составлял всего пару часов, но иногда проходили и сутки. Попасть в более отдаленные миры было ещё сложнее: здесь требовались годы и даже десятки лет ожидания, так что куда быстрее и удобнее было путешествовать последовательно, переходя из одного мира в другой. Впрочем, у этого процесса имелось и достоинство: переход в иной мир нельзя было почувствовать.

Охэйо наконец выдохся и замолчал. Он снова посмотрел в свой датапад и с неожиданной силой оттащил Лэйми от проема. Они сели рядом у стены и молчали ещё какое-то время. Потом Охэйо вдруг сжал его руку.

– Сейчас, Лэйми, – сказал он. – Прямо сейчас. Мы изменимся, всё изменится, и я не знаю, будем ли мы помнить друг друга...

Лэйми взглянул на него... и мир вокруг него взорвался, рассыпаясь, словно разбитый калейдоскоп. Он вдруг стал множеством различных Лэйми, с удивлением смотревших друг на друга, но продлилось это всего миг: очнувшись, он ощутил, что по-прежнему судорожно цепляется за руку Охэйо. При мысли, как близко прошла смерть, у него похолодело в животе. Но они были живы: ловушка сработала, и их родная Реальность не существовала больше.

От волнения у него закружилась голова, однако лишь сейчас он познал настоящее облегчение – его обреченный мир, Бывшие и Мроо остались наконец позади и никакая сила не могла вернуть их. Но где-то в самой глубине души он знал, что воспоминания об уничтоженном мире никогда не позволят ему быть по-настоящему счастливым.

17.

– Кое-о-чем я забыл, – хмуро сказал Охэйо, быстро нажимая кнопки на своем датападе и не глядя на друга. – Например о том, что это будет... ощутимо. К тому же межпространственная сеть накрылась вслед за нашим миром. Этого следовало ожидать, но всё вместе может подтолкнуть кое-кого к неприятным выводам – почти наверняка. И ещё... – он с подозрением посмотрел на крохотный экранчик. – Если эта штука не врет, мы сейчас в Сарьере-6. А вероятность попасть сюда – меньше одной миллионной.

– Сарьер-6? – недоуменно спросил Лэйми. – Что это за место?

– Это дно – последний мир, где все пути кончаются. Известные нам, то есть. Его мало кто посещает – я например тут не был, хотя это место мне нравится – оно похоже на нашу родину, но с интересными... странностями. Может, это следствие взрыва или нам повезло, но мы сейчас так далеко от Мроо, как это только возможно. Плохо лишь то, что тут нет никого из наших, а власти довольно суровые. Пожалуй, стоит принять кое-какие предосторожности. Вот что: ты иди к остальным, а я тебя догоню. Это быстро.

Возвращаясь в их вагон, Лэйми ощутил, что они поднимаются; потом поезд начал тормозить. Едва он переступил последний порог, раздался скрежет невидимых буферов. Вагон остановился.

Когда двери раздвинулись, воздух зашипел и у парня резко заложило уши: первый признак того, что все они теперь в другом мире...

Собрав немногочисленные вещи, его соседи вышли на перрон, почему-то совершенно пустынный. Впрочем, он скоро перестал быть таковым: лишь увидев остальных пассажиров, Лэйми понял, что в поезде было несколько сот человек.

Открылись ещё одни двери, за ними был эскалатор. Сверху на него падал светло-золотистый свет, словно лучи зимнего негреющего солнца. Поднимаясь, Лэйми смотрел вверх, где в прямоугольном проеме виднелась светлая стеклянная крыша. Устье туннеля ширилось, приближаясь. Равномерно скользя, лестница принесла его к широкому входу, мягко вытолкнула на пол – и вот тут он остолбенел.

Перед ним открылся бесконечный зал, выложенный зеркальным гранитом, такой огромный, что вдали потолок, казалось, сходился с полом. Впечатление это создавалось конечно лишь благодаря перспективе, так как подняв голову он увидел, что молочно-белые, освещенные сверху стекла в стальных рамах висят над ним на высоте нескольких этажей. Стены тоже тут были, только искусно замаскированные: с обеих сторон крыша опиралась на длинные ряды колонн, громадные зеркала между которыми без конца отражали внутренность зала. Вся эта роскошь буквально била по глазам и казалась совершенно бессмысленной. К тому же он нигде не видел выхода – и в голову сразу же пришла мысль, что тут не более чем роскошный склеп, в котором они и останутся до конца своих дней, совсем не такого уж далекого.

Размышляя так, Лэйми вновь осмотрел зал и понял, что ошибся – в дальнем торце был виден портал из гранита и он, вслед за остальными, направился туда. За двойной раззолоченной дверью открылся второй зал, поменьше. В нем несколькими рядами стояло что-то вроде совмещенных со столами турникетов. За каждым столом сидел господин весьма официального вида и Лэйми вздохнул: документы у него к счастью были – но родные, Союза, а как их примут здесь – он не представлял. Выбора, однако, не осталось. Он вздохнул и встал в очередь.

18.

Процедура оказалась неприятной и долгой. К тому же Лэйми никогда не ездил за границу и она ему оказалась в новинку. Несколько раз подряд ему пришлось рассказывать свою биографию и историю побега сюда, что само по себе ужасно утомляло и бесило. В довершение всего он понимал, что говорить о своем пребывании в Малау и знакомстве с Охэйо не стоит, и потому, немного поразмыслив, решил перейти от поездки в Гитоград сразу к последней поездке к Малау, опустив разные явно неуместные подробности. К сожалению он понятия не имел, что на его счет прямо вот сейчас говорят другие, но всё в итоге обошлось. Через какую-то пару часов его наконец выпустили – правда отобрав паспорт и выдав вместо него какую-то местную бумажку, вместе с предписанием прибыть в гостиницу Инициативы – общества независимой молодежи. Они уходили от родителей и жили совместно, за счет того, что могли заработать сами, что весьма Лэйми понравилось. Он с облегчением вздохнул и направился к выходу в большой круглый зал, отделанный красным мрамором. Высокая застекленная дверь выпустила его в темноту, в какой-то ночной парк, свет в который проникал лишь с улицы, через высокую решетчатую ограду. Лэйми замер, не представляя, куда идти дальше, – напечатанный на бумажке адрес ничего не говорил ему, – но тут к счастью к нему подошел пропавший было Охэйо. Одет он был правда совершенно иначе – рабочие штаны, сандалии, джинсовая куртка. Под ней, в разрезе ворота, виднелась белая футболка – и Лэйми не сразу его узнал. Похоже, что Аннит решил не связываться с таможней и нашел какой-то другой путь, не столь заметный.

– Ну и что будем делать? – спросил парень.

Охэйо вздохнул.

– Поедем, куда указали, что ещё? Не на улице же спать.

– А потом?

– Погуляем по городу, осмотримся... Я, знаешь, сам плохо разбираюсь, что тут...

– А дальше?

– А дальше думать будем. Тут нам в общем делать нечего. Надо как-то возвращаться в Сарьер-5 – как раз там живет мой... тезка, который хотел познакомиться с тобой.

– Угу, и как мы туда попадем? Межпространственная сеть накрылась же.

Охэйо рассмеялся.

– Если миров так много, то почему пути между них должны быть похожими? Ладно, пошли. Вон такси стоят...