Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Соавторы: Денис Старый,Вадим Калашов,Сергей Богдашов,Алексей Ефимов,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 353 страниц)

– Например, стерев память? – предположил Димка. -Кстати, а что там с запретом вмешательства?

Матвей усмехнулся.

– А тут у местных столько вариантов пресечь – людоеды, разбойники, инквизиция, гладиаторский цирк...

– Вообще, список возможных наказаний в Союзе прописан, – сказал Вэрка. – И допуск адвокатов мьюри к их гражданам тоже. Ну и оговорены условия, в каких случаях могут выдать домой – обычно компенсации вреда, плюс гарантии, что дома не отпустят сразу. Это кстати НЕ значит, что наказаний там не будет вообще. Могут и свои добавить.

– А ваши наказания помогают? – спросил Матвей. – Телепортация в лагерь размышлений и отдыха, лечение голубыми снами и что ещё у вас там.

Талка усмехнулся.

– Этого нет. Но как мозги вправить – придумают.

– Жестокие и необычные наказания не запрещены? Огород там копать или модель крейсера "Аврора" делать?

Талка пожал плечами.

– Скажем так – обычно повторно ловить гадов не приходится, даже если выдали.

– Зверски заставляют работать? – предположил Димка.

– Почему – заставляют? – удивился Талка. – Ментокоррекция с нашей точки зрения – это скажем так не очень плохо и сам товарищ хочет искупить вину на своей родине, куда его да – вернут, и работать. И хорошо ещё, если просто работать, а не кем-то конкретно... а то были случаи, когда любители с рабами развлекаться потом сами добровольно вину искупить решали в роли секс-рабов... да – с ограниченным контрактом по срокам – надо же дать товарищу шанс исправиться. Либо хирургически правят облик для подмены.

– А потом где-то появляются неопознанные рабыни? – спросил Матвей.

Талка усмехнулся.

– Бывает и так. У нэрионов, например. Это тоже коммунистическая цивилизация, хотя в Союз их не взяли из-за их приколов. Например продавать им никуда не надо – есть свои... заведения. Как суровая, но справедливая воспитательная мера коммунистического общества. И у незваных гостей есть неплохой шанс попасть туда. Конечно, путем добровольного выбора.

– Или в бордель или добывать уран руками? – спросил Матвей.

– Принуждать никто не будут, это зло. Но нэрионы кроме всего прочего ещё и расисты в некотором плане. Только классовая ненависть у них тоже есть и сочетается всё... жутко.

– Мерзкие белые буржуи?

– Да, типа того. И по факту таки БЫЛИ случаи – или пленные пираты идут в труженики сауны на ограниченный – ну, они так думают, контракт лет на десять... или помирают нафиг потому, что ни статуса никакого, ничего.

– У вас есть право помереть от голода?

– Конечно есть. Свобода же. Разумеется, это всё наглая клевета на Партию! То есть официально ничего такого нет. Официально они добровольно искупают вину честным трудом. В народных заведениях. А что это там за заведения – клеветать не надо. Да – для гостей из Союза там совсем другие условия.

– Премиум-карта, более выпуклые девы, красные шелковые простыни, цепи, факелы, белье из кожи молодого африканского слона и так далее? – насмешливо предположил Матвей.

Талка кивнул.

– Да. И прочие игры в том же стиле.

– Которые, видимо, не везде одобряют, особенно у вас?

– Союз не любит в принципе. При том что и в нем такие заведения есть. И есть желающие там работать.

– Это какой-то уже очень странный коммунизм, – хмуро сказал Димка.

Талка вздохнул.

– У нас, Аниу, вот такого нет нигде. Желающие есть, но они идут не в сауну, а к доброй тетеньке в белом халате, которая дает им таблетку или просто попопе – дешево и сердито. Потому что от таблетки побочное действие бывает, а от попопы – нет. Но Союз внутри – ОЧЕНЬ разный. И ситуация, что местные нравы оскорбляют иммигрантов – это проблема иммигрантов. Не любите нашу мораль – идите нафиг. Или даже ещё дальше.

– Это как бы видно, – буркнул Димка. – Но вроде же как раз у вас весьма строгая мораль, пионеры в галстуках, основной вид любви – любовь к Партии.

– У нас – строгая. Но исключения доступны. Не поощряются и общество будет жестко против. Но доступны.

– Очень платно? – предположил Димка.

Талка поморщился.

– Не так. Свобода выбора. Или – воспитание. Даже врачи могут порекомендовать попробовать – именно чтобы НЕ понравилось и вся дурь вылетела из башки.

– То есть, всё по заветам Сторкада – каждого сторка должно изнасякать сорок джаго, чтобы он до конца дней проникся Праведной Ненавистью к людям с кожей цвета Мрака? – вновь насмешливо предположил Матвей.

– Добровольно. И можно отказаться.

– Десять ступеней инфернальности? Где мужественные молодые добровольцы, превозмогая себя, читают буржуазный журнал "Плейбой", курят гаванские сигары и жрут омаров, тушеных в бургундском?

Талка хмыкнул.

– Где как.

– Железная Дева и прочее гестапо тоже бывает вполне?

– Да. И медкапсула. Которая не лечит, а совсем наоборот. В смысле лечит, но так, что лучше бы и не лечила – например, клизму ставит до тех пор, пока у клиента от счастья глаза на лоб не вылезут.

– Вот-вот, – сказал Матвей. – Можно тщательно прочувствовать все ужасы капитализма. Особенно если вода горячая. Или холодная. Правда, клиент может лопнуть. Но это не страшно, медкапсула заштопает. Или там смена пола без анестезии. 100500 раз.

– И есть желающие? – удивился Димка.

– Да. В смысле и полностью добровольно тоже есть. Именно ради Незабываемых АщуЩЩений. И да – Пастухи могут это желание ментокоррекцией убирать. Но так НЕ делают, если не просят граждане. Свобода выбора же.

– А если пишут коллективное письмо с просьбой исправить товарища? – спросил Димка.

– Свобода выбора, – повторил Талка уже хмуро.

– Нарушающая общественную мораль? – удивился Матвей. – Например, секс на газоне, где Дети Смотрят.

Талка усмехнулся.

– Вред детям есть? Докажите.

– Дети начали заниматься сексом – это вред или нет?

– Во-первых, у нас, Аниу, половое созревание искусственно задержано до пятнадцати лет, – хмуро сообщил Вэрка. – Генетическая правка. То есть раньше ничего не выйдет. Во-вторых, каждый товарищ брачного возраста уже сам решает, где, с кем, как и так далее. Если нет явной коммерческой эксплуатации тела.

– А если сама личность эксплуатирует? – спросил Матвей.

– А в чем тогда проблема? – удивился Вэрка.

– Извлечение нетрудового дохода? Хотя что считать трудом...

– А почему – не трудовой доход? – насмешливо спросил Талка. – Занятия любовью – это как раз совершенно натуральный тяжелый физический труд. Даже очень тяжелый. Канаву, например, можно целый день копать, а попробуй-ка прозаниматься целый день любовью...

– Любой труд почетен? Даже кверху попой или ещё как? – удивился Димка.

– В Союзе не обязателен труд.

– У них труд – понятие растяжимое. Очень, – насмешливо добавил Матвей. – То есть не обязательно на фабрике винты вытачивать и так далее.

– Ну так как бы считается, что при коммунизме народ будет поголовно лепить, ваять, писать стихи и прозу, играть в театре и так далее, – буркнул Димка.

– Ну, в Союзе такого много, но не только это, – сказал Талка. – Кое-где – развлечения для скучающих граждан.

– Обжираловка и слег тоже есть? – спросил Матвей. – И дрожка.

– Не запрещено во многих мирах Союза – обычно там, где это не стало проблемой.

– В смысле, там, где народ не мрет массово в ваннах?

– Где вообще не мрет.

– Просто дегенерирует морально и физически, превращаясь от слега в пускающих слюни идиотов?

Талка пожал плечами.

– Ну, если совсем вышло за рамки – медики вмешаются и лучше бы – не доводить.

– Иначе таки отберут слег и бросят на морковь?

– Да.

– Труд создал из обезьяны человека. А безделье создало из человека обезьяну, – недовольно буркнул Димка.

– Как бы труд на благо общества – это величайшее счастье, возможное для человека, – насмешливо ответил Талка. – Особенно на благо одного члена общества. В виде выпуклой девы. Или там юноша прекрасного.

– Аморальность? – предположил Матвей. – Или нарушение санитарных норм – нельзя же столько и вообще поза неудобная.

– А в чем проблема? – снова удивился Вэрка.

– Нет проблем? – спросил Димка. – Даже у вас?

– Проблем-то возникает масса, – Вэрка усмехнулся. – Особенно когда товарищи друг друга съесть готовы от желания.

– Проблем не возникает с таким вот? Или на самом деле не едят, а только надкусывают в порывах страсти?

Талка тоже усмехнулся.

– А это – бывает. Это даже не только у нас бывает. И то, что есть желающие профессионально любовью заниматься – это не значит, что у нас все такие.

– Диссиденты? – предположил Матвей. – Или, наоборот, очень продвинутые товарищи? В раннем СССР же были парады нагих дев с плакатами "Долой стыд!"

– Ближе второе, – ответил Талка. – А Союзу это в плюс. Если что, агентов для работы в буржуинстве проще искать.

– Тогда это надо в школах шпионов изучать, – сказал Димка. – А не просто в школах.

– В школах это у нас не изучают, – удивился Талка.

– Даже в школах шпионов?

Талка усмехнулся.

– В этих – да. В числе прочего. А так – напротив контролируют, чтобы не было совсем уж.

– За брачной жизнью не подсматривают? – спросил Макс.

Талка вновь усмехнулся.

– Где как. Где-то наоборот – анонсы.

– Это, видимо, уже уметь надо, – предположил Матвей. – Ну и внешность интересную иметь. Или дизайнить тушку.

Талка вздохнул.

– Это не просто картинку нарисовать. Надо же и перестроить тушку. Свою. Руками. А для этого надо...

– Биологию понимать? Хирургию? – предположил Макс.

Талка усмехнулся.

– Да. Самому себе сложно операции делать.

– Учитесь.

Талка невольно поёжился.

– Сложно может быть. И физия одна всего, и та своя.

– Использовать медкапсулу с дистанционным управлением, – предложил Матвей. – Если она у товарища есть. Или вообще писать программу для автоматики. Главное не напутать. А то выйдет пятачок или вообще капибара.

Талка кивнул.

– Да, так иногда тоже делают. Если умеют.

– Там, видимо, проще природные данные иметь, – предположил Матвей. – Ну, или морду лица каждый день упражнять, чтобы выражение было красивое.

Талка рассмеялся.

– У нас, Аниу, кстати, такого вот нет. В смысле, камеры есть, но далеко не везде, видеорегистраторы на гражданах... ну не носят их обычно. Частная жизнь – очень даже есть. Потому что если незнакомый дяденька ведет к себе домой мальчика – то помочь ему починить упавшую модель, а не. Правда вот совершенно нормально граждан спрашивать, о чем была беседа с товарищами вне Союза и прочее.

– Ну, это-то как раз понятно – буржуазные провокаторы засовывают в карманы детЁв из Союза свою буржуазную жвачку, клеветнические тексты Бродского и Пастернака, клеветнический журнал "Посев", а также доллары, – усмехнулся Матвей. – И ведут беседы клеветнического и подрывного содержания, очерняя светлый образ Коммунистической Партии и лично дорогого Леонида Ильича. Нужна постоянная бдительность.

– Беседа по связи, – поморщился Вэрка. – И нет – не так.

– Просто не было ли попыток вербовки и так далее? – спросил Димка.

– Подразумевается, что если были – сами доложат. Нет, что было интересного и так далее.

– А коммунистических провокаторов нет? – с крайним интересом спросил Макс. – Которые бы засовывали в карманы детям-мьюри портреты... кто там у вас вместо Ленина? В общем, всякие брошюры о пути в светлое будущее и о звериной сущности капитализма.

– Были бы, – Талка вздохнул. – Только мьюри у нас не бывают. Как раз потому, что боятся такого вот.

– Но вы у них бываете же?

Талка усмехнулся.

– Бываем. Даже не всегда легально. Но уж не затем, чтобы подкладывать в карман брошюры.

– Разведчики всякие, да? – догадался Димка.

Талка кивнул.

– Да. Нас как раз готовили – я тебе говорил уже. Отсюда все наши знания в данной области. Обычно-то в нашем возрасте такими вещами интересуются мало.

– И в виде кого вы туда собирались внедряться? – спросил Матвей. – Прекрасных тружеников сауны?

Талка возмущенно фыркнул.

– Нет. В том слое общества, в который есть смысл внедряться, господа могут позволить себе секс-роботов в виде прекрасных дев, юношев и вообще кого угодно. Которые как раз не болтливы и денег не просят.

– И мозгов у них нет, – сказал Матвей.

Талка пожал плечами.

– Ну, конечно, бывают эстеты, которым надо не только разврат, а чтобы юнош прекрасный ухи им почесал и поддержал беседу о поэтах позапрошлого века. Но тут надо уже ИР. Он же и в виде юноша тоже может быть.

– Такое есть, но уже очень платно, – добавил Вэрка. – Тип ИР вообще при заказе выбирается. И потом можно только вид менять. Но серьёзные смены облика – тоже дорого и перезапись ИР не сделать. А смена главного процессора – дешевле всю куклу заново заказывать. Есть ещё вариант с дистанционным управлением профессионалом, но этого мы не проходили ещё.

– А это специально изучают? – удивился Димка.

Талка усмехнулся.

– В школе для юных разведчиков, в которой я учился -таки да. В обычных – без таких вот интимных подробностей.

– А в обычных это зачем вообще учат?

– Для понимания звериной сущности капитализма, конечно же. Можно, конечно, нанять и натурального юноша – но тут уже есть шанс подцепить ломехузу. Которая не только ухи почешет, но и отъест моск, а заодно и деньги. Как наш дорогой проводник.

– Мозги программировать не умеют? – спросил Матвей.

– Мьюри? Нормально нет. Хотя стараются. Но пока не очень-то выходит почему-то.

– Плохо, – сказал Макс.

– Плохо, что не умеют и что муравейник Хеллстрома никак не выходит, хотя совершенное общество же? – удивленно спросил Матвей.

– Эту технологию можно вполне в благих целях использовать, – смущенно буркнул Макс.

– Психотерапии товарищей с очень странными вкусами? – предположил Матвей. – Но тут уже точно дева нужна, а не юнош. Правда, тут всё очень зависит от точки зрения.

Димка поискал глазами Вайми, – но тот, конечно, давно дрых.

* * *

Какое-то время все молчали. Димка уже не в первый раз подумал, что жить в таком вот прекрасном светлом будущем он не хочет – даже несмотря на все чудеса его техники. Которые, как оказалось, ни фига не помогают прогрессу общества, а порой и совсем наоборот...

– А у вас Искусственный Разум есть? – между тем спросил Макс.

Талка усмехнулся.

– Есть, конечно. Но уж точно не затем, чтобы чесать ухи сверхбогатым извращенцам. А для математических расчетов и всякого такого. Правда вот общаться с ним... сложно. Он формулами думает же. То есть словами тоже может, но...

– Но лучше всё же формулы?

– Да. Плюс одна мелочь: у кучи математики – НЕТ 2D-представления. Ну а зачем, если все, кто с ней работают, имеют нейроинтерфейсы и умеют ими пользоваться – привет всякие Сен-образы. Ещё бонусом – наличие возможности быстро считать в уме вообще подразумевается. Имлант-компы-то есть у всех, кто работает с ИР – точнее, даже НЕ импланты, а штуки побольше размером.

– А просто комп, не имплант, не поможет? – удивился Димка.

– У обычного компа интерфейс – руки и дисплей. Ну ладно – голос, – пояснил Талка. – Можно нейроуправление... но реально продвинутое нейроуправление, которое работает вообще БЕЗ сознательных команд и сразу ответ всплывает, но если надо – можно по шагам, от импланта отличается только тем, что железка внешняя, по причине размера, и её лучше не терять. Потому что с ней ученый – часть коллективного разума, а без неё... – Талка вдруг душераздирающе зевнул. – Ладно. Давайте наконец спать.

* * *

Димка с удивлением понял, что ему спать тоже хочется – должно быть, сказались страшные переживания дня, да и сидели с Маахисами они не так и мало...

Вздохнув, он взобрался на плоский верх скалы, где очень уютно устроился в небольшом пологом углублении нагретого за долгий день камня. Макс устроился рядом с ним. Какое-то время мальчишки молчали, глядя в темный сейчас простор степи. На востоке, наверное, над далеким пока морем, мигали розоватые зарницы.

– Ну и что ты про всё это думаешь? – наконец спросил Макс. – Про всех этих джаго, сторков и так далее.

– Надеюсь, что всё это свинство не в нашей Галактике и даже не в нашей Вселенной, – буркнул Димка. – А в какой-то другой. Где никакого социального прогресса не бывает, а меняется лишь техника.

– А как же Федерация Йенно Мьюри? Где Аниу в итоге решили, что ну нафиг эту клику эксплуататоров, сами будем править и всем владеть.

– Ага, и что вышло? – кисло спросил Димка. – Кружок юных ломехуз под руководством Файму? Уж мозг они точно научились отъедать. У меня от их россказней ум заходит за разум...

С севера, со стороны озера, показался одинокий сполох света, который беззвучно плыл, казалось, всего в нескольких метрах над степью. С виду он казался лишь огромным крылом зыбкого, зеленовато-синего свечения. Сполох медленно пролетел над скалой, на которой сидели двое удивленных мальчишек, и Димка вскочил, тщетно стараясь разглядеть его. Затем привидение исчезло, продолжая свой одинокий путь на юг, оставляя за собой шлейф гаснущих зеленоватых волн и искры звезд, которые лениво мерцали в поднимавшемся над степью теплом воздухе.

– Что это? – спросил он, надеясь, что его голос не звучит испуганно.

– Это полярное сияние, Дим. Я читал про него... даже видел его в кино – ну, в хронике...

– Сияние... – повторил Димка. – Я не видел полярного сияния наяву... а чтоб такое...

Объяснение Макса не успокоило его. На самом деле он не понимал, что это... но явление не повторилось и Димка растянулся на скале. Макс с чувством потянулся, заставив задрожать каждый мускул, и вдруг выдал неожиданно:

– Ни хрена себе денек выдался...

* * *

Ирка, сидя на краю настила, поджала босую ногу к попе, подстригая ногти на ней маленькими блестящими ножницами, которые она непонятно где добыла. Антон невольно покосился на неё, недовольно помотал головой и осмотрелся. Серый и Андрей сидели с другой стороны плота, держа в руках самодельные удочки – прямо на ходу тут замечательно клевал милк, местная рыба, похожая на земного окуня. Экипаж «Смелого» по большей части бездельничал. Пара мальчишек присматривала за веревками, которые удерживали парус под нужным углом к ветру, сам Игорь стоял у рулевого весла, тоже не особо напрягаясь – ветер дул не совсем по курсу, но несильно, так что плыл плот медленно. В небе висели высокие облака, сквозь них едва проглядывало солнце. Море оставалось тихим и спокойным. Справа по курсу темнел один из островов Морских Воришек – поросший густым лесом, он походил на спину какого-то морского чудища...

Антон приложил ладонь к глазам, стараясь рассмотреть, нет ли кого на побережье, но там было пусто. И хорошо. Экипаж "Смелого" состоял сейчас всего-то из пяти мальчишек – из них лишь двое с луками, остальные с боевыми палками. Даже если добавить трех землян с копьями, получалось восемь. Появись вдруг пираты, отбить их нападение вряд ли вышло бы, но Димка с друзьями покончил со всем этим, так что они могли смело плыть дальше, к своей последней уже цели...

* * *

– Тут мы обычно и встречаем Певцов, – сказал Игорь, когда плот, наконец, подошел к берегу.

Антон вздохнул, глядя на знакомый уже пляж. Совершенно пустынный, разумеется. Над ним неровной стеной тянулись известняковые скалы, кое-где выдаваясь прямо в воду, над ними колыхалась степная трава. Никаких следов людей не наблюдалось. Как и в первый раз, собственно...

– И что тут делать-то? – спросил он. Высаживаться на берег совершенно не хотелось, с учетом того, что они на нем видели совсем недавно и не так уж далеко отсюда...

Игорь вздохнул.

– Что, что... ждать, конечно. Они выйдут... рано или поздно. Только вы там того... осторожнее. Тут наверняка лесные твари бродят – а вас-то всего трое. На берегу обзор плохой, со скал смотрите. А то мало ли кто из степи подберется... Мы, конечно, тоже здесь останемся, но на плоту и если вдруг что – немедленно помочь не сможем.

– Ладно, – Серый закинул на плечи рюкзак и подхватил копьё. – Ну, пошли, что ли...

Они попрыгали в воду и молча побрели к берегу. Хорошо, что прощаться с Игорем не пришлось – он тоже обещал ждать тут, сколько будет нужно. Но на сердце у всех наверняка было тяжело: каждый думал о том, появятся ли тут Драконы, а если и появятся, то когда и не будет ли уже поздно...

Дно было усыпано острыми камнями, ступать по ним пришлось медленно и осторожно. Зато на обрыв они взобрались без труда – здесь скалы обвалились, развал каменных глыб напоминал ступеньки исполинской лестницы. Мальчишки передавали друг другу копья и рюкзаки, так что много времени это восхождение не заняло.

Выпрямившись на гребне обрыва, Антон осмотрелся и вздохнул. Огромная травяная равнина лежала перед ним, мягкими волнами увалов поднимаясь к далеким северным холмам. На западе, далеко-далеко за холмами, призрачно синели горы. Высоко в небе висело зеленоватое солнце, большое и туманное. Вокруг него неторопливо плыли разорвавшиеся облака – и так же неторопливо по холмам ползли их расплывчатые тени. Ничего живого, к счастью, видно не было.

– Ну что ж, ребята... – Серый повернулся к ним. – Теперь нам остается только ждать...

* * *

Антон сидел на берегу, бросая в воду камешки – больше делать было совершенно нечего. «Смелый» так и стоял возле берега, Андрюха и Серый остались наверху, наблюдая за степью. Антон спустился сюда, глядя на сверкавшие зеленым огнем волны, бежавшие от смутного горизонта. Море было совершенно пустынным – если не считать южных островов, темневших между небом и морем...

Что-то плеснуло в воде – Антон не заметил это, а услышал и быстро перевел взгляд. Из моря вынырнул мальчишка – непонятно откуда здесь взявшийся, ведь он видел, что тут никто уже пару часов не нырял!..

Антон кувыркнулся назад, прячась за камни – похоже, что ему повезло!..

Ныряльщик между тем быстро и ловко поплыл к берегу, выпрямился, осмотрелся... Гибкий парнишка, на вид всего лет двенадцати, одетый лишь в короткую набедренную повязку из рыбьей, наверное, кожи, с копной густых каштановых волос. На загорелой коже отчетливо выделялось несколько белесых шрамов – память о том, что жизнь в Ойкумене для него оказалась не слишком-то веселой...

Вслед за ним начали выныривать и другие Певцы – такие же гибкие и загорелые. Антон ошалело заморгал. Откуда они тут берутся – не с морского же дна, в самом-то деле?..

Опомнившись, он посмотрел вверх, глядя на друзей. Повернувшись, они внимательно следили за Певцами. Те однако не заметили их – сами подозрительно смотрели на стоявший у берега плот Игоря...

Серый негромко свистнул – и к землянам мгновенно повернулись три десятка испуганных глаз. К их счастью, нырять Певцы всё же не стали – молча и напряженно смотрели на незваных гостей, быстро спускавшихся с обрыва. Хорошо, что нас тут всего трое, невольно подумал Антон. А они не успели выйти на берег и потому не испугались настолько, чтобы скрыться в... кстати, а откуда они тут взялись-то?..

– Откуда они тут? – шепотом спросил он, когда Серый с Андрюхой наконец-то добрались до него. – Не с морского же дна, на самом деле?

– Говорят, тут есть подводная пещера, попасть в которую можно лишь нырнув под берег, – ответил Серый. – Ладно, нечего тянуть. Пошли.

* * *

Идти, к счастью, было совсем недалеко – десятка два шагов, не больше. Потом земляне остановились точно напротив всё ещё стоявшей по пояс в воде кампании.

– Привет! – крикнул Серый. – Вы Певцы, да?

– Да, – ответил парнишка со шрамами. – А вы?

– А мы – с острова Белого Древа, – гордо ответил Серый. – Мы вам Драконову Флейту привезли.

– Я вижу уже, – сказал парнишка. – Мы верили, что вы придете...

* * *

Певцы быстро выбрались на берег и земляне замерли под их внимательными взглядами. Антону вдруг стало неуютно: их тут всего трое, а Певцов десятка полтора. Но никакой враждебности они не проявляли, да и оружия у них не было, как ни странно...

– Привет, – сказал парнишка со шрамами. – Я Лари. А вы?..

Земляне представились, потом представились Певцы, потом дело, наконец, дошло до Флейты. Серый снял её с плеча и мягко опустил на землю. Лари осторожно, словно не веря глазам, подошел к ней. Провел пальцами по странному темно-голубому дереву. Мягко взял её шарообразный конец из рук Серого. Обхватил пальцами... подул...

На сей раз, звук был не менее мощным, но... осмысленным? Да. Не просто звук, а зов. Даже не так – Зов. Он гулко раскатился над морем и Антон подумал, что ждать Драконов придется не так уж и долго...

* * *

– Вообще-то, вам повезло на нас наткнуться, – с широкой улыбкой сказал Лари, всё ещё держа в руках Флейту. – Обычно мы только ночью выплываем. А то мало ли что...

– Твари беспокоят? – спросил Серый.

Лари вздохнул.

– Нет. Сейчас нет. Они дальше на восток ушли, здесь же есть почти что нечего. Но всё равно...

– Ну, с нами вам нечего бояться, – усмехнулся Серый.

* * *

В этот вечер Певцы не стали возвращаться в пещеру, а остались сидеть на берегу вместе с гостями, благо, вечер выдался ясный и теплый. Над далекими западными горами ещё догорал закат, море стало густо-синим и словно непрозрачным, вдали, на островах, смутными искрами мерцали костры – и от этого у Антона почему-то становилось тепло на душе. Там, далеко-далеко, у костров тоже сидят ребята, поют, травят байки, болтают, словно и не случилось ничего...

– Очень хорошо, что вы приплыли, – сказал сидевший рядом Лари. – Мы привыкли ждать, но всё равно...

– А сколько вы тут ждете?

– Долго, – Лари вздохнул, вспоминая. – Три тысячи лет или около того.

– Сколько?! – Антон был ошарашен услышанным. – Да за это время вы сами могли эту Флейту сто раз отыскать!

– А мы пытались, – Лари вздохнул. – Много раз пытались. Даже разузнали, кто хранит её секрет. Но Ерн и Йо, её создатели, сгинули с концами, а Бродяги забились в западный лес, куда нам нет хода. Ты же сам в курсе, как там. Зверинец. А брать в руки оружие мы не можем. Да даже если бы и могли... – Лари смущенно покосился на свою тонкую руку.

– Можно было ж кого-то попросить... – смутился мальчишка.

– А смысл? Всё равно же, использовать Флейту не сможет никто, кроме нас. Кроме меня даже. А в чужих руках она нам ничего хорошего не принесет. Вот потому мы и тут. Где нас никто достать не сможет, даже если и захочет.

– И не скучно вам?

– Ребята, а вы хоть представляете, сколько тут всего было за эти три тысячи лет? Великая Война Цветов, Империя Оламера, Бунго Великий... это сейчас его почти никто не помнит. А тысячу лет назад его имя гремело от края и до края Ойкумены. А Юхан Стрелок? А Саспис Крылатый? А Поход Белого Шара? И это только то, что я помню так, навскидку. Потому, что мы в этом участвовали. Мы ж не прямо сразу тут на берегу осели. Мы ж всю Ойкумену прошли, с севера на юг и с востока на запад, и не один раз даже. Правда, тогда она совсем другой была. Добрее, можно сказать. А сколько было такого, о чем мы только слышали? Город Снов тот же...

– Вот и славно, – усмехнулся Серый. – Будет, что послушать, пока мы сидим тут, ожидая Драконов...