Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Несколько ошалевшие, они пошли дальше. Две длинных лестницы за бассейном спускались навстречу друг другу на дно трапециевидной выемки. От её боков начинались ещё две лестницы, ведущих дальше вниз, и они сошли по левой.

Очевидно, когда-то тут был овраг. Его тщательно выровняли и перекрыли сверху, превратив в каньон со сходящимися книзу облицованными мрамором террасами, соединив их лестницами и плоскими мостами и пустив по гладкому каменному дну мелкую, быструю реку. Вода в ней была идеально чистой. Тонкие круглые колонны поддерживали тяжелые балки перекрытия; между ними светились квадраты матового стекла, те же самые, что они видели наверху. Воздух тут был холодным и влажным.

Здесь им не встретилось ни единой живой души. Повернув к танцевальному залу, они наткнулись на глухую по виду перегородку из листов матового, освещенного изнутри стекла. Удивленный Охэйо свернул в боковой проход с такой же матовой светящейся облицовкой, очень длинный – темный квадрат выхода вдали казался крошечным. Идти к нему пришлось довольно долго; за ним начиналась длинная темная лестница, мокрая от падающего сверху дождя.

Когда они поднялись наверх, Лэйми ощутил внезапную усталость. Этот день оказался слишком длинным. Он был голоден, к тому же они понятия не имели, где оказались. Здесь не было ни души. Фонари в виде высоких столбов с шестью лампами на радиально расходящихся трубах рассеивали мертвенный, нездешний синий свет, словно замораживая тускло мерцающие облака дождя. Неровный, потрескавшийся асфальт стал черным, на нем пузырились лужи. Мокрые, тяжелые, темно-зеленые кроны шумели под порывами ветра. Длинная аллея, по которой они шли, уходила куда-то в непроглядный мрак. Футболка Лэйми промокла и противно липла к коже. Он снял её; так же поступил и Охэйо со своей рубахой. Его тело в этом свете казалось синевато-белым, безжизненным.

Аллея кончалась, упираясь в парапет из мокрого гранита. Внизу призрачно-тусклый синий свет вырывал из мрака лениво колыхавшиеся кроны. За ними громоздились утесы многоэтажек, такие же темные. Лишь в просветах между ними редкие группки синих и белых далеких огней мерцали, как звезды, за влажной пеленой дождя. Настоящих звезд видно не было – затянувшая небо мутная хмарь едва тлела в падавшем снизу блеклом свете. К горизонту она окончательно темнела, переходя в неразличимую тьму, и глядя на неё Лэйми невольно подумал, что они – возможно единственные люди, не спящие в глубине этой бесконечной туманной ночи, в этом тусклом городе...

Его нагая спина ощутила слабую волну тепла – собственно едва заметную, но он обернулся. Охэйо подошел совершенно беззвучно – это получалось у него без малейших усилий, бездумно – и не глядя на него проскользнул к парапету. Его лицо призрачно белело в темноте, глаза расширились так, что стали почти сплошь черными. Он замер, вглядываясь в темноту, понюхал воздух, словно кот, искоса посмотрел на друга и поёжился.

– У меня мурашки по коже от этого места. Всё, хватит. Пошли назад.

5.

Миновав ещё одни ворота с зевающими охранницами они по длинной лестнице спустились в парк, и, миновав центральную аллею, вышли на широкую, пустынную улицу, залитую странным, розовато-белым светом фонарей. Лэйми удивленно задрал голову. Он ещё никогда не видел таких фонарей – не очень высокие, с двумя вроде бы люминесцентными лампами – раза в два короче обычных. Вероятно, все фонари в этом районе были такими – небо над ним тлело тускло-розоватым. Впрочем, это не имело сейчас никакого значения, всё равно, они шли наугад, не представляя, зачем и куда...

6.

Улица, отмеченная двух-трехэтажными фасадами с темными сейчас большими окнами и островерхими мокрыми крышами тянулась казалось бесконечно. С другой стороны виднелись фигурные чугунные ограды неразличимых в черноте садов и редкие особняки. Налетавший оттуда легкий ветерок нес острый запах водорослей и с каждым заметным его порывом в воображении Лэйми возникал длинный пологий склон, на который лениво набегали волны. Как-то некстати ему вспомнился бывший уже, казалось, в прошлой жизни их визит на этот пляж – тот самый, когда они заметили Центр. Под ноги им стелилась мощеная коричневой плиткой дорожка. По этой дорожке они шли добрых полчаса и парню уже начало казаться, что так будет вечно – он даже удивленно вздрогнул, не сразу заметив, что стена домов оборвалась, открыв анфиладу небольших площадей, окруженных и разделенных невысокими, покрытыми редкими деревьями склонами. Первая из них была неосвещенной, вторая, напротив, залита мертвенным светом. Льющий как из ведра дождь мерцал, окружая высокие синие фонари смутным ореолом. За ними, на третьей площади, виднелся неработающий сейчас фонтан, украшенный унылой черно-серой мозаикой, вызывавшей у Лэйми депрессию.

Охэйо замер, осматриваясь. Лэйми с сомнением посмотрел на него – именно Аннит вел его непонятно куда, то ли не зная, как найти путь в гостиницу, то ли просто не желая. Закончив обзор, он деловито зашагал вперед и Лэйми торопливо пошел дальше, вслед за ним. Торопливо обойдя фонтан, они выбрались из сквера. За ним тянулась та же пустынная улица, на сей раз освещенная мертвенными ртутными фонарями. Цепочки этих бело-синих фонарей в глубине поперечных улиц казались уходящими в бесконечность. Фасады домов вокруг были темными, лишь кое-где на них лежал слабый розоватый отблеск неба. Лэйми бездумно тащился вперед, мечтая лишь об теплой постели. Он злился на этот непонятный чужой мир, путавший, отвергавший и пугавший их, понимая впрочем, что всё это глупо – виновато было лишь их невежество. И чувство обиды быстро угасло, растворившись в другом – вязкой усталости. К тому же, он был уже просто зверски голоден...

Охэйо вдруг обернулся и посмотрел на него, словно ощутив как-то его состояние.

– С меня хватит, – тихо сказал он. – Пошли домой. В гостиницу, то есть. Я...

В этот миг Лэйми уловил тихие звуки, доносившиеся сзади, – кто-то беззаботно шлепал босиком по лужам. Обернувшись, он увидел странную группу рослых молодых людей. Их одежда состояла из массы длинных белых нитей, кончавшихся яркими, как звезды, разноцветными искрами. Эта пушистая масса открывала лишь нижнюю треть крепких, словно отлитых из металла рук и босых ног, перехваченных на запястьях и щиколотках тяжелыми серебряными браслетами со сложным фрактальным узором. Вьющиеся золотисто-черные волосы являли собой странный контраст с белизной их одежды. Их лица были такими же гладкими, словно отлитые из коричнево-темного золота маски с прорезями длинных, темно-синих глаз. Кто это – парни или девушки – невозможно было угадать. Но Охэйо явно знал, с кем имеет дело – он очень глубоко вздохнул, сложив руки на груди, и его лицо приняло чрезвычайно хмурый вид.

– Лэйми Анхиз и Аннит Охэйо анта Хилайа? – официальным тоном спросил один из парней и сердце Лэйми ёкнуло: их таки разоблачили, причем быстро.

– Да, – хмуро ответил Охэйо. Он явно не видел смысла что-то отрицать.

Парень повел рукой. На его ладони зыбким, тускло-радужным огнем блеснуло что-то многогранное.

– Межпространственная служба безопасности, Сарьер-6. Вы обвиняетесь в превышении служебных полномочий и несанкционированном применении метрического оружия, что привело к полному разрушению Сарьера-1 и межпространственной сети Двенадцати Миров, – парень сделал эффектную паузу.

– И что с нами будет? – не выдержал наконец Лэйми. Страшно ему пока что не было – он просто не мог поверить, что всё это происходит наяву.

– Вы оба подлежите депортации в Мир-912, – спокойно ответил парень. – Туда также вторглись Мроо и только от вас зависит – победить или умереть. Приговор будет приведет в исполнение немедленно.

Как не удивительно, но услышав это Лэйми испытал колоссальное облегчение.

7.

Шагая рядом с Охэйо в окружении бесстрастных конвоиров, он недовольно помотал головой, стараясь разобраться в своих чувствах. Он весьма смутно представлял, насколько законно поступил Аннит – тот вовсе не рвался говорить об этом – но себя он ощущал дезертиром и трусом, и это ощущение его грызло. Сейчас же ему стало очень легко – может быть правда лишь потому, что он обалдел от усталости, с трудом соображал и не вполне понимал даже, наяву ли всё это происходит. Вообще-то он чувствовал страх – но какой-то отдаленный, почти восторженный. Что-то похожее наверное чувствует приговоренный на эшафоте, видя море народа во главе с королем, вдруг подумал он. Последний миг славы.

Идти им пришлось недолго. Всего минут через пять их привели в какой-то двор. Вот только этот двор ничуть не обрадовал Лэйми. Слева было длинное одноэтажное здание с редкими, почему-то багровыми квадратами горящих окон, напротив, очевидно, гаражи. Здесь с ними остался только один конвоир, но двор оказался обширней, чем показалось сперва Лэйми и идти пришлось ещё долго. Наконец, юноша привел их в очевидно караульное помещение – с охранником за стеклом и вертушкой. Миновав её, он повернул в сторону – и скрылся в какой-то двери, оставив их ждать в коридоре.

Лэйми осмотрелся. Рядом никого не оказалось – он даже не слышал звуков, доносившихся из-за дверей. Охэйо тотчас одарил его сумасшедшим взглядом зеленых глаз – он тоже явно прикидывал, как сбежать. Собственно, им очень повезло – их оставили одних, а совсем рядом был темный двор, где их никто не мог заметить. Само по себе это вовсе не было удивительно – вряд ли серьёзные преступления случались тут часто. Единственным препятствием к побегу оставался сидевший за окошком охранник. Лэйми напряженно всматривался в ту сторону, одновременно вслушиваясь в царившую тут тишину, но она оставалась глухой.

Охэйо не стал терять времени – он прополз под вертушкой и одним ловким рывком перекатился во двор, в почти полную темноту – здесь его точно не могли заметить. Лэйми вздохнул, собираясь с духом. Он последовал его примеру, использовав «слепую зону» под окошком. К его удивлению, это удалось и всего через несколько секунд он оказался на улице. Облегченно вздохнув, он выпрямился... и замер, увидев вокруг всё тех же конвоиров. Их побег закончился, едва начавшись.

8.

К радости парня, бить их всё же не стали – просто молча погнали вперед, теперь уже так быстро, что Лэйми едва успевал переставлять ноги. Загнали их правда не в пыточный подвал, а в вестибюль какого-то большого здания. Потолка тут почему-то не было и голые лампы накаливания свисали прямо с ферм перекрытия. На уровне второго этажа вестибюль обрамляла массивная галерея, как вдруг подумал Лэйми, предназначенная для свидетелей позора преступников – но сейчас там никого не осталось...

Охэйо повернулся к конвоирам, очевидно собираясь задать им какой-то вопрос – и в этот миг снаружи раздался хлесткий, очень резкий взрыв. Толчка по земле не было, но воздушная волна тряхнула легкую деревянную дверь, стекла задребезжали, едва не вылетев. Лэйми захотел подойти к окну и посмотреть – но уже не решился. К его удивлению, никто из конвоиров даже ухом не повел, хотя взрыв был совсем рядом. Зато в глубине здания послышался нарастающий шум. Шум гневных голосов.

– Что это? – испуганно спросил Лэйми.

– Родственники тех, кто по вашей милости застрял в других мирах, – ответил один из конвоиров. – И я хочу впустить их сюда, чтобы порадовать. Думаю, они это заслужили.

– Мы, между прочим, остановили Мроо и спасли ваши шкуры, в том числе, – мрачно сообщил Охэйо.

– Мы лишь выполняем решение суда, – хмуро сказал другой парень. – И вообще, это уже не наша забота...

Лэйми не знал, чем бы это всё закончилось, но тут появился ещё один парень – тот самый, что оставил их одних. Молча взмахнув рукой, он повел весь отряд к выходу. Шум за спиной становился всё сильнее и Лэйми с облегчением вздохнул.

9.

Во дворе их уже ожидала машина – что-то вроде небольшого автобуса. Едва они все погрузились в неё, она тут же тронулась.

Миновав распахнувшиеся стальные ворота, машина выехала из обширного двора. Здесь широкая немощеная улица пересекалась с двумя такими же, примыкавшими к ней слева – они расходились под косым углом и Лэйми понял, что это какие-то задние ворота. Он не знал, куда их везут... но привезли их назад, в Центр.

10.

Миновав массивный портал, они вошли в пустой вестибюль какой-то башни. Наверху в полную мощь сияли колоссальные люстры, лоснился полированный мрамор стен, неподвижные блики сияли на геометрических узорах пола. В конце просторного зала обнаружились двойные двери на лестницу, обегавшую квадратную шахту. Лэйми подошел к её центру. Пролеты поднимались, казалось, в бесконечность. Заныли все усталые мышцы, когда он подумал о подъеме, – но их повели вниз. Здесь в стене была ещё приоткрытая дверь. Они вошли в низкую большую комнату с шершавыми стенами и потолком из бетона. Здесь – в ярком голубом свете – сиял небольшой пассажирский вагон. В нем не нашлось ни пульта, ни кнопок, ничего. Вслед за другими Лэйми сел в кожаное кресло. Тотчас пол слегка дрогнул и вагон двинулся. Автоматика, чтоб её...

Ехали они неспешно, но зато косо вниз. Туннель там сходился в точку и парень невольно поёжился. Глубина точно не меньше километра. Настоящая преисподняя...

Они ехали минут десять, но ощущения движения не было. Только глядя, как убегает наверх гладкая стена, Лэйми мог понять, что вагон идет. Да ещё по тому, как закладывало уши. Понятно было, что эта ветка делалась для каких-то особо важных персон – и это успокаивало. Ветку в крематорий наверняка оформили бы проще, хотя кто их тут знает...

– В желудке зверски гложет, – сказал Охэйо, когда внизу показался пол туннеля. – Пожрать сначала дадут?

Ему никто не ответил. Раздался скрежет невидимых буферов. Вагон остановился. Лэйми вышел в пещеру с дикими, неровно вырубленными стенами, ступил на металлическую платформу. Воздух тут был густой, горячий и сухой. Серой, к счастью, не пахло.

Их повели по тянувшемуся вдоль стены помосту. Вскоре они свернули в проем, неосвещенный и потому плохо заметный. Вошли в длинный коридор. В конце оказалась большая высокая дверь из чего-то вроде белого фарфора – из керамита, должно быть. Но, как только они приблизились, плиты сами медленно разошлись в стороны. Толстенные, словно створы шлюза на канале. За ними коридор шел зигзагами. Зловещего вида механизмы, спрятанные в нишах, провожали их лучиками пурпурного света – должно быть, какие-то охранные роботы, а то и вовсе автоматические пушки. Под их прицелом Лэйми ёжился – и не будь рядом охранников, почувствовал бы себя совсем уже неуютно. К счастью, всего через пару минут коридор кончился. Раздвинулись автоматически ещё одни двери-шлюзы – и Лэйми невольно зажмурился. Свет тут был столь ослепительным, что стало больно глазам.

Проморгавшись он понял, что идет через огромное пустое пространство – не такое правда огромное, как сам Центр. Поток бело-фиолетового света лился из-под циклопического свода, сиял на зеркальной обшивке огромных непонятных машин. Вокруг них громоздились какие-то ажурные конструкции, множество людей, казавшихся с такого расстояния муравьями, ползали по ним, таща за собой черные ниточки проводов. Пылали сотни ослепительно синих искрящихся звезд: это работали электросварщики. Поворачивались гигантские манипуляторы. Под самым потолком темнела огромная дугообразная ферма мостового крана, протянувшаяся через зал одним гигантским пролетом. Похоже, что крах межпространственной сети тут восприняли, как руководство к действию.

Лэйми наконец понял, куда их ведут – к громадной машине, похожей на гидравлический пресс, металлической башне, оплетенной трубами и кабелями. Толстенная выгнутая плита сдвинулась, открывая похожую на казенник орудия внутренность телепортационного цилиндра – где-то метр в диаметре и метра три в высоту.

– Эй, постойте, – сказал Лэйми поняв, что его ведут прямо туда и никакого прощального обеда или напутствия не будет. – А оружие? Чем я буду воевать с этими тва...

Один из охранников молча врезал ему под дых. Парень повалился на пол, судорожно зевая, словно выброшенная на берег рыба. Его подхватили за плечи и поволокли дальше. Всё это уже совсем ему не нравилось – только вот что-то поделать с этим он не мог.

Его грубо запихнули внутрь – и толстенная плита тут же задвинулась. Стало совершенно темно. Лэйми судорожно поджал ноги, пытаясь хоть как-то вдохнуть. Пол под ним задрожал, воздух наполнил тяжелый, низкий гул, и вот теперь он испугался уже всерьёз: ему очень наглядно представилось, как круглый потолок-поршень опускается и медленно превращает его в кровавый блин.

Ничего подобного с ним к счастью не случилось – зато звук стал ещё громче и вдруг Лэйми показалось, что он где-то очень глубоко под водой: его сжало со всех сторон что-то неосязаемо плотное, он совсем не мог двигаться. И не просто сжало, а сжимало всё сильнее и сильнее, словно проникая внутрь и пропитывая его. Стало очень жарко, в голове у парня всё поплыло и теперь ему было совсем не до собственных переживаний. А потом что-то бесконечно мощное обрушилось на него и вышвырнуло вон, в темноту.

Глава 7

1.

Лэйми очнулся от дикого, убийственного холода. Он не сразу понял, что лежит в снегу, причем весьма глубоком. Уже чувствуя, что начинает натурально околевать, он кое-как поднялся, но это почти не помогло: вся одежда промокла от тающего на ней снега и противно прилипла к телу. Вокруг был темный двор, но впереди, на темном массиве какого-то здания, призывно сияли освещенные окна. Спотыкаясь, увязая в снегу, Лэйми как мог быстро побрел к нему. Тело коченело от холода и уже с трудом слушалось; он чувствовал, что всего через минуту или две оно окончательно откажет.

Наконец он налетел на стену и замер, тщетно пытаясь понять, куда идти дальше. Голова гудела и кружилась, словно её лягнул осел, соображал он сейчас весьма условно и не вполне понимал даже, что окружает его. Разглядев слева крыльцо, он заковылял к нему, кое-как взобрался и принялся лупить в дверь кулаками.

К его невероятной радости ему открыли почти сразу, затащив внутрь. Здесь оказалось несколько мужчин в темной одежде, они о чем-то его спрашивали, но понять, что они говорят, у Лэйми никак не получалось – слова сливались в неразборчивый гул, мешаясь с гулом в голове. Разглядеть их лиц не получалось тоже: всё сливалось в какие-то бесформенные пятна, которые то пытались обрести четкость, то вновь расплывались. Лэйми даже не мог сейчас понять, чувствует ли он тепло. Насмерть замерзший, весь мокрый от тающего на нем снега, он крупно дрожал, обхватив себя руками.

Он не сразу осознал, что на него уже орут – а посыпавшиеся одна за другой оплеухи и вовсе не помогли ясности сознания. Голова его беспомощно моталась, в глазах всё вспыхивало и он наверное упал бы – если бы ему не скрутили руки.

Полубессознательный Лэйми едва ощутил, что с него грубо сдирают одежду. Лишь когда его совсем раздели, он немного опомнился, но вырваться не смог. Ему вновь скрутили руки, чей-то кулак несколько раз смачно врезался в его мокрый обнаженный живот – не в под дых, а в пупок, но всё равно парень задохнулся от боли.

Согнувшись от неё, он едва осознал, что в комнате появился ещё кто-то. Все шумели, орали и он вновь помотал головой, тщетно пытаясь понять, что происходит. Его подхватили под руки и вытащили куда-то в коридор, освещенный тусклыми желтыми лампами, потом по длинной лестнице спустили в какой-то подвал, сырой, жаркий и душный.

Эта жара волной обдала обнаженное тело и Лэйми наконец почувствовал, что начинает понемногу оживать. Но опомниться окончательно он не успел: его втолкнули в обитую железом дверь, которая мощно и гулко захлопнулась за спиной. Парень едва не упал, но всё же как-то удержал равновесие и выпрямился, ошалело осматриваясь. Он оказался в просторной, ярко освещенной комнате, чистой и теплой. Прямо перед ним стоял рослый мужчина лет сорока. Резкие черты лица, черные волосы, орлиный нос – такой человек мог бы быть вождем. Но он был почему-то одет в замызганный кожаный фартук, такие же замызганные штаны и резиновые сапоги, совершенно неуместные здесь. Его волосатое тело состояло, казалось, из одних резко выступающих мышц.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Лэйми пробирал озноб – он боялся представить, что тут с ним станут делать. В глаза ему сразу бросился побитый деревянный стол с какими-то жутковатого вида железяками. С потолка свисал внушительный крюк, цепь от него тянулась к стоявшей у стены лебедке. Как-то вдруг Лэйми осознал, что эта комната – пыточная, а мужчина перед ним – палач.

– Кто ты? – низким, хриплым голосом спросил тот.

– Лэйми Анхиз, – осторожно ответил парень. Он до сих пор не мог понять, наяву это всё или во сне. Переход от сонного ночного города к этому оказался слишком резким.

– Хорошо. Я – Хагга. Отныне я – твой хозяин.

Лэйми отрицательно мотнул головой, но не смог издать ни звука. Его сердце забилось вдруг так, что вот-вот, казалось, выскочит из горла. Он совсем перестал понимать, что происходит – и от этого испугался ещё больше.

– Правило будет только одно, – продолжил Хагга. – Ты будешь отвечать на все мои вопросы, честно, иначе тебе будет очень больно. Это понятно?

– Да, – по коже Лэйми от паники пошли мурашки. Он был, конечно, до смерти рад, что не попал прямо в лапы к Мроо – только вот люди оказались ничуть не лучше их...

– Хорошо. Тогда ты подробно расскажешь, как ты попал сюда – и зачем.

Лэйми угрюмо отвернулся. Он понимал, что говорить правду точно не стоит – но и молчать тоже явно не стоило: он прекрасно понимал, что в случае отказа его просто подвесят на крюк – а может, и сделают ещё что похуже, а он вовсе не хотел делать свою и без того несчастливую жизнь ещё более мучительной.

– Не знаю, – наконец, выдавил он. Ответ никуда не годился – но он никак не мог что-то придумать.

– Хорошо, – Хагга несколько секунд смотрел на него. – Ложись на пол. Под крюком.

Лэйми затравленно взглянул на него, замирая от отчаянного страха – он никак не мог поверить, что дискуссия подошла к концу так быстро. Он вовсе не хотел подчиняться приказу палача – но тот, как оказалось, и не ждал этого. Просто быстро подошел к парню – и очень профессионально врезал ему под дых. Парализованный болью Лэйми рухнул на пол. Хагга тут же отвернулся от него. Он прошел к столу – и вернулся назад с кандалами.

– Я предупреждал, – с очень неприятной усмешкой сказал он, сковывая запястья и щиколотки парня. – Теперь мы поговорим иначе.

Настроение у Лэйми резко упало – хотя казалось, куда уж тут ниже, – и тут же он ощутил очень странный, извращенный интерес к тому, сколько ещё всего сможет выдержать его измученное тело.

Хагга подогнул его пятки к заду и стянул обе пары оков цепью, зацепив её за свисающий с потолка крюк. Заскрежетала установленная в углу лебедка – и цепь, залязгав, вздёрнула скованные за спиной руки парня, выламывая их в суставах, до хруста прогибая назад плечи, – с каждой секундой всё сильнее, до острой, воющей боли. Лэйми ощутил, что его ноги тоже отгибает назад, кверху, выворачивая бёдра из суставов. В таз ударила резкая, горячая боль, огнём отдавшись в спине. Парень отчаянно сжал мускулы живота, пытаясь избежать ещё большей боли, – но она всё же пришла, заставив его задрожать.

Палач остановил лебедку, лишь подняв его высоко в воздух. Повисшее тело Лэйми до предела прогнулось, вывернутые назад локти и плечи полыхали огнем. Его бёдра выгнуло назад ещё более безжалостно, а цепи натянулись с такой силой, что сталь врезались в кожу. Лэйми слабо дернулся, – это было всё, что он мог сейчас сделать, – и едва не сомлел от пронзившей тело боли. Не смея даже пошевелиться, он прикусил губу, зажмурился, каждой клеточкой ощущая разрывающее мышцы пламя. Он мгновенно взмок от этой неистовой боли и едва мог соображать.

Хагга усмехнулся.

– У тебя есть время подумать, – сказал он и вышел, закрыв дверь.

В замке загремел ключ. Ещё через секунду свет погас и парень остался в темноте.

2.

Лэйми потерял всякое представление о времени – пытка длилась, казалось, целую вечность. Его почти разорванные мышцы пылали белой, ослепительной болью, спина горела, плечи и бёдра словно жгли на медленном огне. Лэйми задыхался в буре боли. Она тянулась бесконечно – и, чтобы не сойти с ума, он попытался вспомнить о Лэйит, но из этого ничего не получилось. Он уже не контролировал себя: его дыхание стало шумным и прерывистым, бешено стучало сердце. Он не понимал, что это с ним происходит и готов был даже умереть.

Его дыхание замерло, когда он понял, ЧТО к нему подступает – и его скрутила не поддающаяся контролю судорога. Лэйми изогнул спину, корчась, – и...

Он ещё никогда не испытывал такой боли – но она вызвала новую судорогу, ещё более сильную. Судороги скручивали тело парня, заставляя его вновь и вновь орать от дикой боли. Лэйми не сдерживал себя, да и не смог бы это сделать. Чем сильнее он страдал, тем сильнее дергался и тем сильней причинял себе боль. В этом цикле было что-то чудовищное. Парень потерял счет времени, судороги сотрясали его одна за другой – каждая следующая намного сильнее предыдущей – пока он, наконец, не отключился...

3.

Выбравшись наконец из вязкого марева кошмаров, Лэйми так и не смог понять, что же из всего этого было с ним на самом деле, а что ему просто пригрезилось в бреду. Какое-то время он лежал неподвижно, глядя в потолок. Реальность однако не радовала – он валялся на каком-то затхлом, явно не раз обоссаном матрасе, в пустой, почти темной маленькой комнате, скорее камере. Первое, что он в ней увидел, – обитая железом дверь с маленькой дверцей-кормушкой, сейчас тоже закрытой.

Чувствовал себя он сейчас как-то мутно – ноющее от глухой уже боли тело казалось каким-то чужим, а голова по-прежнему гудела, словно её лягнул осел. Вместо памяти в ней висела какая-то странная серая муть, словно в не настроенном ни на какой канал телевизоре. Он никак не мог вспомнить, кто он сам и как он здесь оказался. Последнее, что он помнил – дикая боль, выбившая из него сознание. Но вот насколько?.. Мог ли он так надолго отключиться от боли – или Хагга что-то сделал с ним?.. Зачем?.. Зачем он вообще тут?..

Недовольно помотав пухнущей от вопросов головой, он кое-как сел и осмотрелся. Камера и в самом деле оказалась небольшая, два на три метра, неожиданно высокая – метра четыре, не меньше. Потолок был ещё метра на два выше. Лишь напротив двери он опирался на стену, с трех других сторон – пустое пространство. Из него падал тусклый, серый, но явно дневной свет. Грязный пол покрыт коричневой керамической плиткой, стены метра на два от него покрашены в грязно-зеленое, выше беленые. Возле двери из стены торчит кран, под ним в полу зияет мерзко пахнущая дырка. Наискось от неё, прямо на полу, лежит матрац – вот собственно и вся обстановка.

Осмотревшись, Лэйми взглянул на себя. Одежду ему конечно не вернули – но, с другой стороны, не навесили на него кандалов и даже не остригли волосы – они по-прежнему щекотали ему плечи.

Парень на минуту закрыл глаза, стараясь усилием воли подавить ноющую боль в растянутых мышцах живота, плечах, спине и бедрах – и память волной обрушилась на него. Он словно пережил всё это второй раз – причем это оказалось едва ли не хуже, чем в первый.

Воспоминания о том, как он обмирал от страха, как вопил, орал и корчился от боли, жгли, словно огнем. Лэйми не хотел в это верить... но не мог. Боль в истерзанном теле говорила сама за себя. И ведь это лишь начало, скоро его ждет второй... сеанс.

Лэйми испуганно сжал зубы и ошалело помотал головой, стараясь вытрясти из неё панику. Пока что никто не тащил его в пыточную – да и там его вроде бы не изувечили...

Он вновь осмотрел тело и «прислушался» к себе, но ничего такого не почувствовал – ничего не было сломано или вывихнуто. Есть ему тоже не хотелось – скорее всего, от испуга. Вот пить – да, и парень, поднявшись, подошел к крану.

Вода к его радости из него всё же шла – пускай ледяная, железистая на вкус, но в остальном вроде бы чистая. Он вволю напился, вымыл лицо, руки, а потом все места, до которых только мог дотянуться. Сразу стало легче, муть в голове осела – хотя выбросить из неё воспоминания о своём позоре Лэйми, к сожалению, не смог.

Обтереться было нечем и после умывания его пробил озноб. Парень как мог растер себя, чтобы разогнать кровь, – и почувствовал себя почти нормально. Оставаться в этой мерзкой норе совершенно не хотелось – сейчас он, наверное, отгрыз бы себе руку, лишь бы не попасть на дыбу ещё раз.

Лэйми ткнулся в дверь – но она конечно оказалась заперта. Открывалась она внутрь, ручки с этой стороны тоже не имелось, – когда сюда придут, он не сможет дернуть дверь на себя или напротив пнуть её и так сбить с ног тюремщика. Тем не менее, это была явно не тюрьма – вконец ошалев от страха, парень уперся руками и ногами в стены и «пошел» по ним вверх, шипя от боли в напряженных мышцах. Всего через минуту он сел на стене и осмотрелся.

Внизу был длинный, такой же темный коридор с единственной двухстворчатой дверью в середине, тоже обитой железом. К его счастью, пустой. Длиной он был метров в сорок – и за низкими окнами в его торцах мягко падал снег.

4.

Лэйми на минуту замер, но выбора у него не имелось – прыгать с четырех метров босиком явно было бы высоковато, да и окажись дверь в коридоре запертой, взобраться обратно он уже не смог бы.

Вновь недовольно мотнув головой, он пополз на четвереньках к ближайшему окну. Стена была толщиной сантиметров в тридцать, так что задача оказалась нетрудной и всё, что ему тут мешало, – это липнущая к ладоням многолетняя пыль.

По пути он прополз над полудюжиной камер, как оказалось, вовсе не пустых, – там, на дне, в темноте, что-то смутно белело, иногда неподвижно, иногда шевелясь. Рассмотреть как следует его не удавалось, свет из окна бил в глаза, да Лэйми не слишком и старался. Как минимум у одного существа там он отчетливо разглядел три ноги – а ещё одно, казалось, не имело головы и всё же как-то двигалось. Оттуда поднималась кислая вонь немытых тел, смешанная с каким-то звериным, мускусным запахом и иногда доносились какие-то странные, похрюкивающие звуки.

По коже Лэйми волной прошел резкий озноб, все волоски на ней казалось встали дыбом. Ни одна из этих тварей, похоже, не заметила его – но при одной мысли, что он может свалиться к какой-то из них, его охватил дикий ужас.

Парню показалось, что он в каком-то страшном сне – но пробуждения не было и он упрямо полз вперед, пока не добрался до низкого окна в толстой стене. Бетонный подоконник был чуть выше стенки. Лэйми с локтями взобрался на него и приник к грязному стеклу. За ним плавно убегал вниз скат покрытой снегом крыши, дальше, метров за пять, серела глухая бетонная стена. Над ней ещё метра на два поднималось кружево колючей проволоки – а за ним угрюмо темнел лес.