Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Ребята посмотрели друг на друга. Целы были все – по крайней мере, никто не был ужален. Талку рити цапнула за руку, прокусив предплечье, но не повредив к счастью ничего важного, ещё нескольких Маахисов поцарапали когти на крыльях. Антон с удивлением увидел такую же царапину у себя на плече – он и не заметил, как его цапнули...

Бродяги вообще не пострадали, но буквально позеленели от испуга. Такого, похоже, с ними за все три тысячи лет не случалось, подумал Антон. Забавно... было бы.

Он снова посмотрел на землю, усыпанную мертвыми и издыхающими тварями. Не будь тут Маахисов, нас бы зажалили, понял он. И мы валялись бы сейчас беспомощные, воющие от боли – пока до нас не добрались бы Хоруны и эта боль от яда показалась бы нам лаской, когда...

– Итак, Хоруны нас обнаружили, – между тем констатировала Файму совершенно очевидный факт. Она посмотрела вверх, очевидно, всё же сожалея об отсутствии лука. – Ещё рити у Хорунов вряд ли есть, зачаровать столько их – это небыстро. Но наверняка уже к вечеру нас нагонят змееволки. В... достаточном количестве.

Антон вспомнил этих виденных им ещё в первую ночь в этом мире неприятных зверюг – с голой черной кожей и желтыми глазами, длинных, приземистых, но очень проворных. Общаться с ними поближе ему совершенно не хотелось, даже с копьём и в компании боевых как оказалось Маахисов...

– Будем бежать так быстро, как только можем, – между тем решила Файму. – Отдыхать будем в степи. Понятно?

Понятно было всем.

Началось в колхозе утро, подумал Антон, рысцой устремляясь под уклон. Но кто сказал, что спасать мир легко?..

Глава Шестая:
повергнуть Зло

На тайном привале в глухом чернолесье

Плывёт над рекой светло-сизый туман

Встаёт из тумана чуть слышная песня,

Негромкая песня лесных партизан.

Костра не разложишь, чтоб лиха не вышло,

Цигарку и ту не запалишь, гляди,

Лишь песню затянешь так тихо, чуть слышно,

Чтоб только слова отдавались в груди:

Бей врага где попало!

Бей врага чем попало!

Много их пало, а всё-таки мало!

Мало их пало! Надо ещё!

Проносится песня над краем, что выжжен,

Летит по напоенным кровью лугам

Великой надеждой для тех, кто обижен

И чёрною погибелью лютым врагам!

Зовёт она тайно, звенит она глухо

А если прорвётся - то бьёт напролом!

Пчелою свинцовой впивается в ухо

И красным вздымается ввысь петухом!

Бей врага где попало!

Бей врага чем попало!

Много их пало, а всё-таки мало!

Мало их пало! Надо ещё!

Железная песня борьбы и отваги...

Внушая насильникам ужас и страх

Витает она над кварталами Праги,

В предместьях Парижа, в балканских горах.

Вонзаясь кинжалом, вливаясь отравой

Она по пятам за фашистом идёт.

И мстителя дарит бессмертною славой,

И новых борцов за собою ведёт!

– Вот какая сволочь мне всю ночь спать не давала, – мрачно сказал Борька.

– Ага, – Димка кивнул, напряженно глядя вперед.

Пресловутый Безвозвратный Город и впрямь выглядел донельзя мрачно. Он стоял на невысоком каменистом холме, на берегу жутко черного, окруженного скалами озера. Не такой уж кстати и большой – квадрат глухой каменной стены шириной метров в сто. Стена была сложена из тесаных глыб черного камня, грубо, но вполне монументально. Над ней возвышалась такая же грубая, черная ступенчатая пирамида. Её плоскую вершину венчал похожий на каменный ящик храм с единственным прямоугольным входом и широким фризом, изукрашенным жуткого вида барельефами – сплошь какие-то чудовищные пауки, черепа и змеи. По углам крыши торчали громадные изогнутые каменные рога, тоже черные. Перед входом, в большой каменной чаше, горел мрачный, багровый огонь. Напротив неё стояла такая же, но куда более низкая пирамида, увенчанная таким же каменным ящиком, только куда более широким. Как сказал Льяти, это был дворец Мэцеё, вождя Хорунов.

Вокруг пирамид из-за стены торчали фризы ещё нескольких каменных коробок – жилища рядовых членов злобного племени. Бараков рабов видно не было, но Димка знал, что они, как тот суслик, есть. В целом, город Хорунов был очень похож на древние города земных майя или ацтеков, но не таинственно-загадочен, как они, а чудовищен и безобразен.

Город окружала громадная поляна, почти сплошь засаженная чем-то, очень похожим на земную кукурузу. Её, в свою очередь, замыкала мрачная стена джунглей. Здесь, в самом их сердце, жара и духота стали уже невыносимыми. Даже свет солнца, проникавший сквозь слой висевших над озером испарений, принял какой-то ядовитый, желто-зеленый оттенок. Ни на полях, ни в самом городе никого видно не было. А вот на опушке, возле города, торчали два огромных дерева. К стволу каждого какими-то лианами был привязан громадный, метра два с половиной в диаметре, барабан. Между ними на веревках, на манер качелей, было подвешено бревно с закругленными концами. На нем стоял какой-то лохматый парень в одной набедренной повязке. Цепляясь за веревки, он раскачивал бревно вправо и влево, поочередно ударяя в барабаны. Должно быть, под ними скрывались дупла, а сами стволы деревьев были полые, потому что звук выходил очень гулкий, низкий и тяжелый. То ли нарочно, то ли нет, звук барабанов был разным и их ритм напоминал удары чудовищного сердца – бум-бах, бум-бах, бум-бах...

Перед каждым ударом парень ловко подскакивал, давая бревну отскочить. Димка не знал, что он там делает – то ли созывает на помощь всю окрестную нечисть, то ли просто действует на нервы. Если так, то это отлично удавалось – казалось, что само сердце этой черной земли бьется гневно, замирая от ненависти к проклятым пришельцам...

Димка покосился на Льяти – судя по его хмурой физии, выспаться этой ночью не удалось и ему...

– Сможешь попасть в него отсюда?

Льяти качнулся вправо, влево, прикидывая расстояние, потом поднял, как знамя, свой лук, глядя на привязанный к его верхнему концу пучок нитей – оценивал ветер.

– Да.

– Ну так стреляй! Сил уже нет ЭТО слушать.

Без долгих разговоров Льяти натянул свой большой лук, на миг замер, целясь – и почти сразу выстрелил.

Димка тоже замер. Стрелы видно не было и оставалось лишь ждать, попал Льяти или нет. Судя по всему, нет, – парень вновь подпрыгнул и понесся к левому барабану...

Димка повернулся к Льяти – чтобы высказать ему своё фэ – но в этот миг бревно врезалось в левый барабан. Натянутая на нем шкура вдруг лопнула, некстати подскочивший парень промахнулся и смачно грохнулся вниз. Димка с замершим сердцем ждал вспышки – но вместо неё донесся вопль дикой боли.

– Покалечился, бедняга, – с ядовитым сочувствием сказал Борька.

– Так, – Димка повернулся к Льяти. – Бери свой десяток, тащи этого кадра сюда. Здесь и допросим.

Льяти деловито убрал лук, свистнул своим и мальчишки скрылись в зарослях. Всё же Льяти умница, подумал Димка. Не попер по открытому месту, а пошел в обход, по зарослям. Кто знает, какие там у Хорунов луки?.. И вообще... умница. Не стал целиться в этого скачущего, как блоха на сковородке, косматого клована, а проделал дырку в барабане, промазать по которому мудрено. Дырявая шкура от удара лопнула – и... В общем, мне бы такое и в голову не пришло...

– Хорошо, – Игорь с видимым удовольствием вслушался в повисшую тишину. – Ничего не мешает думать.

– Делать-то что будем? – сказал Юрка. – Это ж крепость настоящая.

Димка вздохнул. Стена была высотой метра в четыре – то есть, проще говоря, казалась чертовски высокой. Надо было потренироваться пирамиду делать, несколько запоздало подумал мальчишка. А то черт знает, выйдет ли...

К тому же, идиотами Хоруны не были и соорудили ворота не в середине стены, а на углу, в котором стояла вполне натуральная башня. Высотой метров в восемь – и вот на ней зубцы как раз были. И за ними что-то шевелилось. Наверняка, там засело несколько Хорунов с луками – а значит, задача была куда как сложнее, чем казалось на первый взгляд...

Мальчишка вздохнул. Сам трехдневный переход до Безвозвратного Города был, мягко говоря, непростым – даже с учетом того, что никто по дороге на них не напал. Это значило, что и своих зачарованных зверей Хоруны услали на север. Повезло – но Димка понимал, ЗА КЕМ они ушли и от этой мысли на душе становилось погано...

Он недовольно помотал головой. Наступившая тишина давила даже больше замогильного барабанного гула. Здесь и сейчас всё решается, вдруг понял он. И наша судьба, и судьба всего этого мира. Если мы возьмем эту черную крепость – Зло в этом мире падет, а всё прочее – оставленная нами Столица с коварной "Аллой Сергеевной", до сих пор бродящий где-то вокруг отряд Метиса, даже сами всемогущие Хозяева – будет совсем другой фигней. Если нет... проще будет и не выходить из этого леса, сразу ломануть в лешие, просто чтобы не мучиться, постепенно издыхая душой...

Мысли Димки перебили вопли – Льяти и его мальчишки тащили за плечи пленного Хоруна. У того была сломана нога и он всё время выл, зажимая её. Вокруг пленного немедля собралась толпа.

К удивлению Димки, Хорун вовсе не выглядел чудовищем. Мальчишка лет пятнадцати, рослый, но такой здоровый, что казался коренастым. С отлично развитыми мышцами. Темно-русый, кареглазый... Лицо вот только неприятное – грубоватое, широкое, какое-то неандертальское, но бывают и такие люди...

– Ну и что с ним делать? – мрачно сказал Игорь, когда они отошли в сторону от воплей. Допросить пленного оказалось невозможно – вопросов он не слышал и вопил, держась за покалеченную ногу. Да уж, подумал Димка. Сломанная голень – это вам не шутки. А уроды, обожающие чужую боль, совершенно не переносят своей. Многократно проверено.

– Ногу вправить и в лубки, – сказал он. – Потом напоить драфой. Ой, блин, сначала драфой, а потом в лубки. Иначе он же вообще от боли свихнется...

– Невелика потеря... – буркнул Борька.

– А мы не фашисты, – мрачно глядя на него, сказал Димка. – Чтобы ещё и пленных мучить. Пусть он и гад, но всю ночь на бревне этом выплясывал, чтобы своих на помощь позвать...

К радости Димки, возражать никто не стал – вопли Хоруна били по нервам хуже его барабанов. К счастью, вскоре они стихли под воздействием драфы. Мазохистом Хорун не был и возражать против "медпомощи" не стал. Когда он отрубился, ему вправили кость, наложили лубки, и, на всякий случай связав по рукам и ногам, уложили "отдохнуть" под дерево.

– Ну вот, один уже есть, – с усмешкой сказал Игорь, когда они вернулись на опушку, глядя на город. Там после поимки барабанщика началось шевеление. На стенах появились какие-то грязные, лохматые парни и девчонки. Рабы. Димка сглотнул. На миг ему померещилось, что среди них Машка... – Что дальше делать будем?

Димка помолчал. Даже ясный солнечный день в этом месте был таким мрачным, что просто не хотелось жить. В злой, звенящей тишине от храма физически ощутимо тянуло мертвящей черной жутью. И это ни фига не нервы, мрачно подумал мальчишка...

Ему вдруг вспомнился Вениамин Павлович, недолгий, по счастью, друг отца, сильно траченный жизнью мужичок лет пятидесяти. Работал он товароведом, и, пребывая по случаю какого-то праздника в изрядном подпитии, взялся объяснять десятилетнему тогда Димке, что Добро и Зло – это, мол, просто выдумки, что есть только люди и их интересы, и там, где они пересекаются, людям мерещится зло. А на самом деле со всеми можно договориться, если знать верный подход, и тогда окажется, что никакого зла и нет...

А оно есть, мрачно подумал Димка, глядя на храм Поющего Червя. Вот оно, Зло, в полный рост – наглое, торжествующее. Уверенное в своей неуязвимости. И "искать к нему подход" мне, почему-то, совершенно не хочется. Здесь и сейчас всё просто до предела – или мы повергнем Зло или падем сами. Других вариантов нет.

* * *

– Делать-то что будем? – уже зло спросил Игорь, не дождавшись ответа.

– Думать, – буркнул Димка. На душе у него до сих пор было погано. Он нутром чувствовал, что в этом вот городе их поджидает ловушка. Или даже что-то хуже. Уж Хоруны-то точно не пойдут на честный бой, подумал он. Слишком уж долго они тут устраивались, чтобы в один миг всё потерять. Наверняка, у них приготовлена какая-то особая, отборная мерзость – как раз на этот случай. И фиг ведь поймешь, что это такое...

– А что думать? – буркнул Борька. – Взводы Сашки и Игоря в пирамиду, твой взвод пойдет на стену, взвод лучников Льяти будет прикрывать в тылу. Всё как решили.

Решили, мрачно подумал Димка. Только вот Хоруны – не идиоты. Мэцеё, конечно, подвинутый на рабстве, но соплеменники его уважают за ум и сдержанность – со своими, ясное дело, к врагам рейха-то он беспощаден... Так, по крайней мере, говорят освобожденные Волками рабы. И ещё говорят, что боец он неплохой, но управляет в основном благодаря таланту хорошего тактика и даже стратега. Здесь его, к счастью, нет, но уж подумать о защите города в своё отсутствие он был просто обязан...

– Льяти, – вдруг спросил Димка. – Если бы ты был вождем Хорунов, ты какой бы сюрприз незваным гостям приготовил?

– Я? – Льяти задумался. – Нашел бы бутылочное дерево, пробил дырку в стволе и набрал бы сока. Редкая гадость – едкий, да ещё и липкий, пока смоешь, кожу до мяса проест. А храниться может долго. А как враги на стены полезут – тем соком их полить. И всё.

– Ага, – Димка задумался. Бутылочных деревьев тут в лесу хватало, так что предположение Льяти выглядело вполне вероятным. Может, Хоруны и не держали запас этой дряни, но уж время набрать её до их подхода у них вполне было...

– И что тогда делать? – спросил Юрка. – Зонтов-то нет у нас. И времени наверняка тоже. Попрыгунчик этот не зря же всю ночь в барабаны долбил. Наверняка ещё до полудня сюда кто-то припрется. Может, сам Мэцеё с войском, а может, и кто-то ещё.

Тоже верно, решил Димка. Значит, времени у нас ещё меньше, чем мы думали. Не до вечера даже, а только до полудня. Или даже меньше. И сделать лестницы мы просто не успеем. У Волков, правда, есть вполне приличные дощатые щиты – но от потоков едкой гадости они точно не помогут...

Вот же блин, подумал он. Сам себе выдумал страшилку – и сам себя же напугал. Но ведь так же может быть! И весь наш героический штурм кончится срамом и позором. И мы в итоге тоже... кончимся. Потому что жить, зная, что эти гады торжествуют – невозможно...

– Гранат бы, – мстительно сказал Борька. – Тогда мы бы их...

– Ага, ты бы ещё атомную бомбу пожелал, – ядовито сказал Юрка. – Держи карман шире.

– Нет, нет, гранаты можно сделать! – Льяти явно что-то вспомнил. – Тут, в этом лесу, грибы чвых растут. От них масса спор, чихательных и слезогонных. Если Хорунов на стене закидать – им уже всяко не до обороны будет.

– Да видел я этот чвых, – буркнул Игорь. – Дождевик как дождевик, только здоровенный. Пузырь. Как его в цель кидать-то?

– А Маахисы вот придумали, – гордо сказал Льяти. – Берем камень и к нему стеблями привязываем гриб. И всё.

– Черт, а ведь может сработать, – сказал Димка. Вот ведь простейшая фигня – а я и не додумался. И ещё лезу всеми тут командовать...

– Ладно, – мальчишка вздохнул. – Значит так. Все идем в лес собирать чвых и делать гранаты. Сразу как закончим – на штурм. Всё, начинаем. Время дорого, ребята...

* * *

– Ну, все готовы? – Димка окинул взглядом первые ряды своей армии. Ответом ему были хмурые взгляды и нетерпеливые кивки. Готовы пока что были все. – Пошли.

Нестройной колонной Волки потянулись к крепости. Сердце у Димки ёкало, противно подступая к горлу. Да уж, поёжившись подумал он. Горло драть за освобождение рабов – это одно. А вот самому идти на засевших за крепостной стеной гадов – это совсем, совсем другое. Это страшно, честно говоря. Очень даже. Но и повернуть назад просто нельзя...

Они вышли из леса на поляну. Солнечный свет сразу же опустился на голову, словно жаркое, давящее одеяло. Димка почувствовал, как обливается потом, хотя одежды на нем сейчас и так почти не было – одни трусы и кеды. На левой руке мальчишки висел тяжеленный (и жутко неудобный, правду говоря) щит, в правой была короткая, но толстая и тяжелая палка – просверленная, с захлестнутой на запястье петлей. Дурацкое снаряжение – с ним Димка чувствовал себя каким-то буржуазным полицаем, идущим бить прогрессивных студентов. Но с копьём на стену, ясное дело, не залезешь, да и не пырять же им рабов... Самих Хорунов, если подумать, убивать тоже крайне нежелательно – воскреснут где-нибудь в степи, лови их потом там...

А вот у них таких ограничений нет, мрачно подумал мальчишка. Они будут пытаться нас убить. И убить максимально болезненно, потому что смерти в этом мире нет, а вот свихнуться от боли вполне реально...

Он покосился на шагавшего в стороне Льяти. Щита у того не было, в руках он держал свой знаменитый лук с наложенной на тетиву стрелой. За ним шло ещё двадцать мальчишек с луками – большими, обычными, потому что для маленьких квинсовых луков дистанция ещё слишком велика... Такой же отряд шел и с другой стороны их колонны.

Димка вздохнул. Смотрелось всё это... внушительно. Оставалось надеяться, что тут уж он не натупил и всё пройдет более-менее по плану...

То ли от жары, то ли просто от напряжения и бессонницы, но совсем некстати вдруг заболела голова. Димка вздохнул и вновь покосился на Льяти. Тот шагал легко, лицо у него было внимательное и спокойное. Ну да, ему-то всё пофиг, подумал мальчишка. И жара, и даже то, что воздух тут напоминает протухший горячий суп...

Он помотал головой, выбрасывая из неё неуместные мысли. С каждым шагом стена вокруг Безвозвратного Города, казалось, поднималась всё выше. Всё сильнее жгло солнце, всё сильнее давила на грудь мертвящая черная жуть. Димка невольно замедлил шаг – и понял, что замедлила его и вся колонна. Уже отчетливо были видны ворота – из грубых здоровенных плах, которые не то, что таран, которые не всякая пушка наверное возьмет...

Да ну его нафиг, вдруг подумал Димка. Что мы вообще тут делаем-то? Чего забыли? Ладно, пошутили – и хватит... – но ноги, словно в дурном сне, всё несли и несли мальчишку вперед, а вслед за ним шагали и другие...

Нервы Хорунов не выдержали первыми – один из них высунулся из-за зубца башни, держа в руках большой лук. В меня же, сволочь, целит, решил Димка, но сделать ничего не успел – Льяти тоже вскинул свой лук и выстрелил почти не целясь. Хорун шустро шарахнулся назад – быстро, очень быстро...

Но всё же – недостаточно быстро. Стрела с наконечником из семени пальмы-бритвы воткнулась ему в плечо и над крепостью разнесся вопль обиды и боли. Затем на миг повисла тишина – и...

– Вперед! – вдруг заорал Игорь. – На штурм!

– Вперед! – заорал Димка во всю мощь своих молодых легких. – Вперед! Бей гадов!

И первым ломанулся в атаку. Склон холма был некрутой, но каменистый, бежать было неудобно – но Димке вдруг стало... легко. Страх, сомнения, черная, мертвящая жуть – всё это куда-то вдруг исчезло. Осталась только ярость и азарт.

На башне показалось несколько Хорунов с луками – но на сей раз в них полетела сразу туча стрел. Они снова убрались, но, судя по воплям, одного или двух всё же зацепило. Хорошо...

На стене вдруг стало черно от косматых фигур – никак не меньше сотни рабов, решил Димка. Они тоже завопили, в Волков тучей полетели камни. К счастью, дать рабам луки Хоруны то ли не успели, то ли просто не решились...

– Щиты! – заорал Димка.

К счастью, "начальная военная подготовка" у Волков была очень на уровне – мальчишки моментально притормозили и построились. В щит Димки тут же увесисто стукнуло, рядом кто-то заорал – ему угодили камнем по ноге. Но тут же в рабов тучей полетели стрелы – короткие, квинсовские. На стене заорали, град камней поутих. Димка понял, что от него тут ничего не зависит – план атаки действовал уже сам по себе...

Краем глаза он заметил, что Льяти, словно заяц, скачет из стороны в сторону, уклоняясь от стрел – Хоруны, осатанев, решили прикончить дерзкого мальчишку, но в них самих сейчас летели стрелы и они падали, падали, падали...

Анмы начало действовать и рабы на стене, один за другим, сразу утратив интерес к происходящему, оседали, скрываясь за парапетом. Этого Хоруны точно не ждали, понял Димка. Иначе дали бы рабам хотя бы паршивые щиты и весь наш гениальный план пошел бы прахом...

Град камней, между тем, окончательно стих. Ни на стене, ни на башне не было видно никакого движения.

– Вперед! – снова заорал Димка.

Сломав стену щитов, Волки кинулись к стене. Но на ней, как оказалось, полегли не все – в них снова полетели камни, среди них мелькнуло что-то вроде высушенной тыквы – упав, она тут же раскололась, во все стороны плеснула желто-зеленая жижа... Надо же, угадал – промелькнуло в голове у мальчишки, но на рассуждения уже не оставалось времени. На стену полетели белесые пузыри – в бой вступил спешно созданный отряд "грибометателей". Донеслись негромкие хлопки, над стеной повисло желтоватое облако. Там тут же звонко зачихали.

Ага, вот вам! – мстительно подумал Димка. Изготовление "гранат" оказалось делом непростым, несколько грибов рванули прямо в руках у незадачливых умельцев и они до сих пор чихали и утирали сопли. Зато уж теперь...

Несколько "гранат" Волки метко забросили на крышу башни – оттуда донеслась брань, тут же утонувшая в могучем чихании. Здорово, подумал Димка. Но споры чвых действуют всего пару минут и если мы за это время не ворвемся в крепость...

– Вперед! – снова заорал он.

Последний бросок оказался самым коротким – мальчишка и опомниться не успел, как едва ли не уткнулся в шершавый камень стены. Едкий запах спор забился в нос. Димка чихнул. Рядом зачихали и другие, едва не роняя оружие. Вот же гадство, они же в обе стороны действуют...

– В пирамиду! – заорал он.

Бросив щиты, Волки полезли друг другу на головы. Нескольким мальчишкам это удалось – но пирамида тут же рухнула, превратившись в обычную кучу малу. Тут же из-за стены показалась рука, вниз полетела очередная тыква. Шлепнулась она, к счастью, в стороне, но на сей раз сок на кого-то попал – до Димки донеслась возмущенная брань.

Мальчишка замер, беспомощно глядя на груду перепутанных тел. А ведь это конец, вдруг понял он. Вся эта идея с пирамидой была с самого начала дурацкая. А мы её даже не проверили. И теперь... теперь... теперь...

– Спиной к стене, руки в замок! – вдруг заорал Игорь. Там, у себя дома, он занимался в цирковом кружке, запоздало вспомнил Димка. Повезло...

Теперь дело пошло веселее – ряд мальчишек прижался к стене, сомкнув руки в замок, по ним полезли другие. После нескольких неудачных попыток выстроился второй ряд, покороче. До верха стены оставалось меньше метра.

Ну, была, не была, – решил Димка. Закинув щит на спину, он бросился вперед.

* * *

Правду говоря, он и сам потом не понял, как всё это у него получилось – он хватается за чью-то шею, кто-то подставляет ему сцепленные в замок руки, кто-то подсаживает снизу... он упирается ногой в чье-то плечо... кто-то подает ему руку... какой-то миг он клонится назад, чувствуя, что сейчас со всего размаху грохнется спиной об камни... но за ним уже выстраивается второй ряд, его снова подталкивают, тянут... весь правый край живой стены вдруг с криком и руганью рушится, он торопливо упирается ногой, рывком выпрямляется, чувствуя, что мальчишка под ним уже падает... и его ладони, словно сами по себе, цепляются за верх стены города!

Димка яростно подтянулся, отжался, закинул ногу, перебираясь через парапет. Потом на миг замер, осматриваясь. Картина ему предстала отвратная: сразу за воротами лежала истоптанная, донельзя грязная площадь, вокруг неё лепились какие-то ветхие, покосившиеся сараи, хижины, заборы... Тут же, в грязи, бродили какие-то некрупные местные скоты. За всем этим возвышалась глухая задняя стена дворца Мэцеё – вместе с пирамидой он был высотой метров в восемь. Справа и слева от неё вдоль стен стояли ещё шесть глухих каменных коробок с жуткими резными фризами.

Засмотревшись на всё это, Димка едва не пропустил мелькнувшую на краю глаза тень. И едва успел повернуться – на него, уже занося для удара самый натуральный каменный топор, кинулся мальчишка лет пятнадцати. Совсем голый, грязный, с гривой спутанных черных волос – раб. Но жуткий блеск в его глазах выдавал неукротимое желание в сей же миг размозжить Димке голову.

Испугаться он, к счастью, не успел. Тело его сработало, казалось, само по себе – правая рука взметнулась, дубинка врезалась в запястье парня, носок кедов – между его ног. Топор улетел куда-то вниз, парень ёкнул и плюхнулся на колени, хватаясь руками за пострадавшее "хозяйство". Димка треснул его по башке, стараясь всё же не проломить голову – времени на сантименты не было. Раб беззвучно опрокинулся назад и мальчишка осмотрелся внимательней.

Стена оказалась неожиданно толстая, добрых метра полтора. На ней тут и там лежали парализованные анмы рабы, утыканные короткими стрелами, но совсем не так много, как казалось снизу Димке. Ещё несколько уцелевших маячили на стене метрах в тридцати, но опасности пока не представляли. Зато справа была деревянная дверь башни. Димка повернулся к ней – и в тот же миг она открылась.

* * *

Увидев нового противника, Димка невольно отступил. Это уж точно был Хорун – тоже парень лет пятнадцати, но раза в полтора шире первого противника, да и самого Димки тоже. Смешно одетый в черные меховые трусы и грубые сандалии, но ничего больше смешного в нем не было – в левой руке Хорун держал обитый кожей круглый щит, в правой – увесистую дубину, усаженную острыми осколками кремня. На башку в виде шлема надет череп какой-то хищной зверюги, ощетиненный жуткими зубищами. В провалах глазниц мрак – казалось, что перед ним вообще не человек, а какой-то жуткий черепоминотавр...

Димка невольно покрутил головой. Увы – на стене он был один. Под ней слышалась ругань и возня, но пока что взобраться наверх никому не удавалось. Вот же я влип, подумал мальчишка. Одинокий герой. И, черт его знает, в какой раз, всё зависит только от меня...

На дальнейшие размышления времени не было – Хорун бодро двинулся к нему, замахиваясь дубиной. Димка подумал, что надо бы перекинуть щит на руку – и вдруг сам с воплем бросился вперед...

* * *

Вспоминая этот бой позже, Димка понял, что победить у него не было ни одного шанса – только не противника, который черт знает сколько лет только и делал, что учился драться. Но всё решил дурацкий случай – мальчишка споткнулся об стык между глыбами стены, наотмашь полетел вперед, падая... и его макушка со всей дури врезалась Хоруну в... в общем, в трусы. Увернуться от такой внезапной эскапады тот уже не успел, зато со всей дури хряпнул его дубиной по спине. Димку буквально впечатало в камень – удар такой силы запросто перешиб бы ему позвоночник...

Но на спине у мальчишки был щит. Дерево звонко треснуло, зато до тела самого Димки острый кремень не добрался. Мальчишка лишь ёкнул, врезавшись грудью в камень. Зубы звонко лязгнули – хорошо ещё, что между ними не оказалось языка. Хоруну, правда, повезло куда меньше – он выронил дубину и влетел назад, в дверь башни, сбив спиной ещё кого-то. Оттуда донесся дикий визг – макушка у Димки была крепкая.

Охренел совсем, подумал он, поднимаясь на четвереньки. Набросился на пионера и с разбега ударил яйцами по голове...

Ничего смешного больше не было – в дверях башни появился второй Хорун, тоже со щитом и дубиной. Никак не меньше первого. Мне конец, как не про себя, спокойно подумал мальчишка. Сейчас он подойдет ко мне и треснет по башке. И вовсе не яйцами...

Но тут между ним и Хоруном вдруг возникли чьи-то светлые голые ноги – и Хорун завопил, хватаясь за выросшую из бедра стрелу...

* * *

Льяти – это, естественно, был он – тут же нырнул внутрь башни. Откуда донеслись вопли и сочные звуки ударов. Димка кое-как поднялся на ноги и посмотрел на дверь. В голове у него гудело, по шее текла кровь – подняв руку, он понял, что треснулся ещё и подбородком. Повезло ещё, что челюсть не сломал, подумал он. Надо бы помочь Льяти...

Но ноги стали словно ватные. Двигаться не хотелось. Димка попытался заставить себя – но тут из двери башни появился Виксен. Физия у него была донельзя мрачная, из рассеченной брови по ней текла кровь, очень яркая в солнечном свете. На бедре парня набухал здоровенный синяк.

– Лук об уродов сломал, – Льяти с отвращением посмотрел на обломок, потом размотал обернутую вокруг пояса веревку, накинул петлю на верх башенной двери, бросил конец вниз... Всего через несколько секунд наверх взобрался Игорь, за ним полезли остальные Волки. Они тут же бросились в башню, оттуда вновь донеслись звуки ударов, крики и возня. Димка сел на корточки, привалившись спиной к парапету. Голова у него до сих пор гудела, сердце ухало – лишь теперь он понял, что лишь буквально чудом избежал смерти. Да что там смерть! Полного и окончательного поражения...

Через пару минут из башни выбрался Игорь – всё ещё чихая и утирая слезы. Он сел рядом с Димкой, глядя на город.

– Повезло, не успели очухаться, – сказал он, осторожно трогая рассеченную скулу. На пальцах оставалась кровь. – Здоровенные такие, знаешь... Еле-еле скрутили, хотя они уже и раненые были, и спорами отравленные, и вообще...

– Сколько их было? – спросил Димка. Смешно – но сейчас он чувствовал себя едва ли не предателем, потому что не участвовал в этом бою...

– Трое всего, – Игорь посмотрел на Димку и усмехнулся. – Ещё пятеро в отключке. Всех связали и напоили драфой.

– Выходит, ещё пара-тройка тут осталась, – Димка всё же поднялся и посмотрел на город. Там ничего не двигалось – и это совсем ему не нравилось. На стене полегло где-то шестьдесят рабов – а раза так в два больше ещё укрывались где-то там, в этих домах и сараях... – Надо ворота открыть, ребята же ждут...

* * *

Они вошли в темную, ещё едко пахнущую спорами башню, по крутой грубой лестнице спустились на ещё более темный первый этаж. Димка приоткрыл тяжеленную дверь, выглянул наружу. Никого...

А ведь ничего ещё не кончилось, вдруг понял он. Бывшие рабы говорили, что главный гад у Хорунов – даже не вождь, а Олаёец, жрец Поющего Червя. И он-то точно здесь, подумал Димка. И гадких сюрпризов у него наверняка достаточно. И просто вот так он не сдастся. И, значит, всё равно надо думать и думать, чтобы не попасть в ощип...

– Поставь лучников на стену, – сказал он Игорю. – Хотя бы человек тридцать.

– Да ты с ума сошел, – буркнул тот. – В сто раз проще ворота открыть.

– Нет, – Димка мотнул головой. – До них, знаешь, ещё дойти надо. И черт ещё знает, что там, может, замок какой...

– Ладно, – Игорь чертыхнулся, но поднялся вверх. Через минуту Димка услышал ругань и жалобы Волков, поднимавшихся по веревке на стену. Заняло всё это добрых минут десять – но Димка терпеливо ждал. Наконец, Игорь вернулся.