Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

– А ты уверен, что ему? – хмыкнул Борька. – По мне так это Вайми её охмуряет. Ушки вон кажет...

Димка невольно подумал, что если бы Вайми... тьфу, Файму села у его ног, буквально заглядывая ему в рот и этак многозначительно трогая себя за ушки, он бы точно быстро забалдел, может быть и до потери воли... и недовольно мотнул головой. В отношении Файму его терзало раздвоение чувств: с одной стороны, он сам готов был мехом внутрь вывернуться, чтобы заслужить благосклонность столь удивительной девы, с другой она его попросту пугала.

Димка вспомнил, как она полосовала Верасену своим копьём, нанося удары совсем не с женской силой и жестокостью – и его невольно передернуло. Нет уж, подумал он, всё ещё невольно ёжась. Вайми пошел на великий подвиг – вот и слава ему, а я уж как-нибудь обойдусь...

– Интересно, что он ей обещает? – спросил он.

В самом деле, Вайми сейчас держал ответную речь, что-то попутно изображая руками – они буквально летали по воздуху, словно пара вспугнутых птиц.

– Не иначе, предлагает её до самого Города Снов на руках отнести, – предположил Борька. – Или вареньем поделиться, если у неё есть.

Юрка вдруг хихикнул.

– У Носова, помнится, некий начинающий юнош тренировал счеты. И обещал, что они сами научатся решать задачи по арифметике – некой деве, к которой он под это дело ходил пить чай с вареньем. Получалось не очень, ну так и цель была не в том, а чтобы пить чай с прекрасной девой...

– И чем всё кончилось? – машинально спросил Димка. Он такого рассказа не помнил...

Юрка снова хихикнул.

– Дева треснула юноша счетами по башке, за враньё. Потому как решать задачи сами они так почему-то и не начали, а вот варенья больше не осталось.

– Я бы тоже треснул, – и поделом, – Димка невольно улыбнулся. – Ой, блин...

Вайми, закончив своё представление, поднялся, развернулся на пятке – и бодро зашагал прямо к ним. Димка несколько запоздало вспомнил, что кроме охмурения дев у ушек есть и основная функция – а слух у Вайми был отличный, и то, что он не смотрит, ещё не значит, что не слышит. Сам Димка терпеть не мог, чтобы его так вот заочно обсуждали и запросто мог сказать болтунам пару ласковых, а Серый за такое мог просто молча сунуть в табло, и был вообще-то прав. Отец недаром говорил Димке, что обсуждать других людей за глаза – это мерзкая обезьянья привычка и попросту трусость, страх сказать то же самое в лицо...

Но Вайми если что-то из их разговора и слышал, то решил не подавать вид. По крайней мере, бить он никого не стал, а просто плюхнулся рядом на камни, с явной надеждой найти и здесь применение своим ушкам, проще говоря погреть их. Димка не очень-то любил таких общительных товарищей, которые лезут не в свою компанию, но и ссориться с Вайми ему не хотелось. Не хватало ещё, чтобы эта обидчивая личность бросила их где-то посреди пустыни и ушла, а в том, что такой исход вполне возможен, Димка не сомневался. Вайми в общем и в целом ему нравился – за исключением одной мелкой, но противной детали: он смотрел на мир как на выданное лично ему развлечение. Каких-то особых убеждений у него не было, по крайней мере, он никак их не демонстрировал. Проще говоря, в разведку с ним Димка ни за что не пошел бы, просто потому, что не слишком-то доверял человеку, который мог поменять свои планы в один миг...

Никто из ребят не спешил начинать разговор – чтобы не кормить нахала, как говорил в таких случаях отец. Сам Вайми тоже не решился завязать его – просто сидел, глядя на закат, и лицо его постепенно становилось грустным.

– О племени своем грустишь? – догадался Димка.

– Ага, – Вайми вздохнул. – Когда я с вами пошел, то и подумать не мог, что всё так вот повернется. А теперь даже не знаю, смогу ли вернуться – и будет ли к кому...

Димка смутился. Он-то совершенно точно знал, что не смог бы оставить своих – ради какой угодно цели. Даже ради спасения мира – хотя когда Вайми уходил из племени, ни о чем таком ещё не было и речи, Астера вела чистая любовь к приключениям, да и попросту желание разогнать скуку...

– Сволочь этот Мастер, – вдруг неожиданно мрачно сказал Юрка. – Натащил в этот мир всякой дряни, а мы теперь мучаемся. За этого Червя его в ад отправить мало...

– А ты смог бы послать кого-то в ад? – Вайми вдруг быстро повернулся к нему. – На буквально вечные муки?

– А что? Первые пару веков тяжело, потом привыкнешь, – Юрка хихикнул.

Вайми вдруг нахмурился.

– Душа не может привыкнуть к вечной боли. Точнее, привыкнуть-то может, но перестанет быть душой. Она теряет разум, распадается, превращается просто в автомат для ощущения боли. Это хуже, чем смерть.

– Ой, а ты и в аду тоже бывал? – спросил Юрка.

Вайми удивленно взглянул на него.

– Ты псих, что ли? Нет.

– Бог в ад только так посылает – и ничего, – авторитетно заявил Борька.

– Это если он вообще есть, – возразил Димка.

– А если есть? – вдруг спросил Вайми.

– Может ли бог сотворить камень, который сам не сможет поднять? – немедленно спросил Юрка.

Вайми хмуро взглянул на него.

– Запросто. Сдуру и не то сотворишь. Или от скуки.

– Бог вездесущ и непознаваем, для него нет разницы, существует ли он реально, – заявил Димка.

Вайми быстро поднялся и откровенно покрутил пальцем у виска.

– Вот ты точно псих, – он снова развернулся на пятке и ушел.

* * *

Несколько минут мальчишки молчали. Разговор с Вайми получился откровенно дурацкий, какие иногда случаются, но в голове Димки начался настоящий бардак и он заподозрил, что Астер слышал-таки их разговор о нем и отомстил, подкинув им эту шараду. Сейчас ему казалось, что он вот-вот поймет, что этот босопятый засранец действительно имел в виду – но вот это никак не получалось...

– И что делать будем? – сам не зная о чем, спросил он.

– Рыбы пожрем, – буркнул Борька, зарываясь в свой рюкзак. – Она уж попахивать начинает. А внутри всяко целей будет...

* * *

Пока они ели, закат окончательно угас. Взошедшая за горами Арисфена осветила их далекие вершины, легкие перистые облака в её свете засеребрились тысячекрылой стаей больших птиц. Звезды между них горели особенно ярко. А под серебристыми стаями облаков, паривших между звездами, стелилась до горизонта таинственная и темная земля...

* * *

Костер здесь развести тоже было не из чего, так что едва погасли сумерки, лагерь быстро затих. Все слишком устали, чтобы травить байки или просто болтать, как обычно делали вечером. Димка ещё какое-то время сидел на выступе скалы, глядя в ночь. Ночная прохлада странно просветляла мысли – словно он только что родился на свет. Невероятно, но теперь он не чувствовал себя усталым – ему было хорошо и легко, только в голове тихонечко так звенело, то ли от высоты, то ли всё же от усталости. Так или иначе, но и ему надо было спать, завтра они поднимутся все вместе...

Раздеваясь, Димка бездумно поставил босую ногу на землю и тут же запрыгал с проклятиями – в чуткую подошву впилось несколько адски острых иголок. Оказалось, что вся земля кругом покрыта зверскими колючками – чем-то вроде крохотных орехов с торчащими во все стороны шипами. Причем повезло персонально ему, все другие улеглись вполне тихо. Наверное и тут Вайми постарался, подумал Димка, но это уж точно была чушь – он и сам не знал, где ляжет...

Ругаясь про себя, Димка перебрался на другое место и кое-как устроился на каменистой земле. Когда вернусь домой, год не буду вылезать из кровати, подумал он и тут же улыбнулся от этой мысли, уже ныряя в сон...

В этот раз ему ничего не приснилось.

* * *

Как ни странно, эта ночевка прошла удачнее, чем прежняя – скалы защищали их от надоедливого ветра. Выспавшись, они торопливо позавтракали и с первым солнечным лучом вошли в ущелье.

Подъем по нему был испытанием. Осыпи, угрожающие обвалом обрывы, за каждым высоким завалом из огромных глыб открывается новый, ещё выше. Всё нагоняло тоску однообразием, отсутствием малейших следов жизни. Вайми горным козлом взбегал наверх, разведывая путь, остальные еле догоняли его со своим водяным грузом. Тем не менее и это было куда лучше, чем штурмовать горы прямо в лоб – такой подвиг они точно не осилили бы. В довершение всего, небо затянули тучи и пошел дождь, надоедливый и непрестанный. Намокшие глыбы стали скользкими, вместе с ручейками сверху срывались немаленькие камни. Когда скалы хребта наконец расступились, Димка увидел между ними лишь хмурое закатное небо – карабкаясь вверх и вниз по камням он и не заметил, как прошел день...

За перевалом открылась долина, тоже совершенно мертвая. Впереди, между её темными скалистыми склонами, простерлась огромная открытая равнина, светло-желтая, покрытая барханами. Над ней висели тяжелые розовато-серые облака, но дождь уже кончился и небо начинало проясняться. Тем не менее, о спуске туда сегодня не могло быть и речи. После торопливого ужина все расползлись по щелям между глыб, растирая ноющие от бесконечных подъемов ноги.

В этот раз Димка долго не мог уснуть, как иногда бывает от сильной усталости. В глубочайшей темноте, затопившей ущелье, жутковато завывал разгулявшийся ветер. Между его обрывистых стен на западе мерцала большая красная звезда – и там, высоко над ней, мчались длинные полупрозрачные облака, похожие на легионы потерянных душ.

* * *

Проснулся Димка ещё до рассвета и это очень ему не понравилось – это значило, что весь день он будет чувствовать себя вареной курицей, что было сейчас совершенно некстати. Молча ругаясь, он оделся и подошел к началу спуска, глядя на лежавшую внизу пустыню. Высоко в небе висел узкий, почти горизонтальный серп Арисфены, окруженный гигантским дымчатым кольцом. Её смутный золотой свет лился на западные склоны гор, оставшихся, наконец-то, за спиной, а далекие вершины восточных барханов резко и угрюмо чернели на уже розовеющем горизонте. Пейзаж был мягко говоря недружелюбный, но это Димку уже не смущало – горы они одолели, одолеют и пустыню, а за ней преград, кроме мифических пока что собакинов, не останется. Что там ждет их в Городе Снов – пока оставалось неясно. Вайми не очень-то охотно делился подобными сведениями, но и это особого значения уже не имело – когда они дойдут туда, то сами всё увидят. Верасена что-то вещал про злой орден Хранителей, который взялся беречь Надир от восприимца, буде таковой появится, но Димка не думал, что он станет такой уж серьёзной проблемой. Всё же, взрослых в этом Городе Снов не было, а с ребятами, даже прожившими тысячелетия, вполне можно найти общий язык, тот же Вайми служил хорошим подтверждением...

Димка вновь едва не подскочил, когда зевающий Вайми бесшумно появился сбоку. О черте речь, а черт навстречь, подумал он. Но Вайми конечно не хотел его напугать, просто он привык двигаться бесшумно...

– А, Димк, привет, – он вновь душераздирающе зевнул. – Тоже плохо спалось?

– Угу, – буркнул Димка. Отрицать столь очевидную вещь смысла не было.

– Плохо, – Вайми вздохнул. Верно, ему тоже не слишком-то хорошо спалось на камнях после этого жуткого марша, подумал Димка. – Сегодня мы должны спуститься туда, – Вайми махнул рукой в глубину долины.

– Только спуститься? – удивился Димка. Спуск с горы вовсе не казался ему сложным делом – это же не карабкаться наверх!

– Только, – Вайми усмехнулся. – Не переломав рук и ног, не разбив бошек о камни и так далее. Не так уж и мало.

* * *

Ясное и неожиданно тихое утро окружило Димку, когда он сел завтракать. Надоедливый ветер затих, что пришлось очень кстати – не очень-то удобно есть, если еда норовит улететь прямо из-под рук. Вайми уже рассказал ему, что перед рассветом в пустыне ветер обычно разгуливался и прекрасная тихая ночь могла закончиться песчаной бурей.

Завтрак прошел в молчании. Потом взошло солнце и Димка увидел внизу гигантское ущелье. Багровые восходные лучи словно подожгли его желтые, рыжие, красные, довольно обрывистые стены. А из них до высоты перевала циклопическими башнями торчали всевозможных очертаний скалы. Другие такие же уходили вправо и влево, словно руины исполинской крепости. Солнце стояло ещё очень низко и ущелье зияло тенями, сине-зелеными, лиловыми, даже черными в самой глубине. Воздух был так прозрачен, что казалось, до ближайших скал можно рукой дотянуться. А за ними уходила вдаль пустыня, укутанная легким рыжим маревом...

Вайми вежливо покашлял, прочищая горло.

– Сегодня, друзья, мы должны спуститься вниз. Идите за мной, я буду указывать дорогу. В стороны не уклоняйтесь, спуск опасный. Запросто можно сорваться или попасть под обвал. Воду внизу пить нельзя. Идти надо быстро и закончить спуск до заката. В темноте мы здесь убьемся.

Димка присмотрелся. В самом деле, здесь на первый взгляд вообще нельзя было пройти – сплошные обрывы и скалы. Никакого тебе пологого склона, по которому они поднялись сюда с восточной стороны хребта...

– А ты сам здесь ходил? – с сомнением спросил он.

– Ходил. Много раз даже. Ну, что, пошли?..

* * *

Спускаться на деле оказалось нетрудно, но неудобно. Иногда Димка действительно сбивался с пути. Но Вайми махал ему снизу и следуя его указаниям он всё же мог найти к нему дорогу. Может, это и в самом деле был лучший здесь путь, но порой Вайми вел отряд к большим глыбам, между которыми еле протиснешься, порой по зыбким каменным осыпям, которые жутко шевелились, сползая под ногами. Наконец, Димка зашел в тень – и только здесь почувствовал, какое же уже стоит пекло. Восточный ветер дышал жаром из пустыни, как из печки. Мальчишка снял рубаху, сунул в рюкзак, подумав, добавил к ней штаны, вновь влез в лямки...

Исчерченный расщелинами склон горы был похож на наклонный лабиринт. Вроде бы несложный – все дороги тут вели вниз – но манящие удобством тропинки то и дело выводили прямо к жутким обрывам, никаких перил у которых, ясное дело, не было...

* * *

В полдень отряд остановился на обед. Сушеная рыба уже откровенно пованивала, вода в бурдюках степлилась и стала противной на вкус. До того, как она вообще протухнет, явно оставалось недолго и Димка понял, что поход будет намного сложнее, чем казалось. К счастью, обрывы остались позади и теперь спуск стал легче. Отряд заторопился. Новая крутая осыпь, потом ещё, ещё... Этот спуск оказался неожиданно длинным. Димка невольно подумал, что ущелье было глубиной в километр, а может, и в два...

Чем выше поднималось солнце, тем больше частокол скал терял загадочность, превращаясь просто в грубые каменные пики. Ближе ко дну ущелья отряд остановился уже на ужин – солнце скрылось позади, за черными громадами утесов, лишь высоко наверху ещё пылали рыжие отвесные скалы. Жара, тем не менее, достигла апогея. Дующий с востока ветер обжигал лицо, босая часть отряда сбила ноги о камни. Квинсы, непривычные к горам, начали ныть, требуя повернуть назад. Но нужны были уже дни только чтобы добраться до перевала, взбираясь на тысячи метров вверх через сплошные завалы и обрывы. Оставалось лишь идти дальше...

Вскоре открылось самое дно ущелья. Никаких растений, один жуткий, неизменный всюду мертвый пейзаж: сплошные обрывы скал на километры, громадные, пугающе крутые осыпи, зловещие жерла карстовых воронок вперемешку с чашами провалов, неправдоподобно огромные снизу утесы, щебенчатые поля, усыпанные откатившимися глыбами... Всё тускло-ржавое, рассыпавшееся, мертвое. Словно огромная свалка строительного мусора. А впереди между скалами – барханы пустыни до самого пылающего горизонта...

В самом низу стало прохладно, воронки и расщелины дышали затхлой сыростью. Отряд петлял между затопленными ямами. Вода держалась в них у края – но попробовав её, Димка едва отплевался: она оказалась горько-соленой мерзостью. Скалы здесь уходили к зениту – приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на их острые вершины. Солнечный свет не доходил сюда – разве что рано утром. Царство мрака и сырости. Самое дно – сплошь облезлая, потрескавшаяся глина. В восточной части ущелья неожиданно ярким пятном выделялось озерцо на редкость ядовитого желтовато-зеленого цвета, которое Вайми обошел стороной. Налетающий с востока ветер нес едкий запах соленой пыли.

Димка вздохнул с облегчением, когда отряд, наконец, вышел на равнину, оставляя мертвое ущелье позади. Раньше ему никогда не приходило в голову, что пустыня может быть красива. Но бескрайняя череда золотых барханов, испещрённая синими провалами теней, показалась прекрасной после мрачных мертвых гор. Клочковатые лимонно-рыжие облака плыли, казалось, прямо над его головой. Далеко-далеко впереди, над неведомым пока что морем, словно ало-золотые башни неподвижно стояли кучевые облака – первый признак того, что они идут не в царство смерти...

На землю здесь ещё падали лучи солнца и Димка невольно оглянулся. Спустившееся к западу солнце светило сзади, в треугольную расщелину между горами и низко плывущей над ними огромной тёмно-лиловой тучей. Вся эта равнина стала светло-золотой в полукольце черных гор. Впереди она изгибалась, скатываясь вниз, в огромную, пологую долину с дном из ровной, заметенной пылью глины. На её восточном краю высились первые небольшие барханы. Дальше они превращались в настоящие горы песка высотой с сорокаэтажный дом и Димка смотрел на них, как во сне. Он не мог поверить, что эти невыразимо огромные и безупречно правильные массивы создал неустанный ветер...

* * *

Когда они спустились в долину, западный её край уже исчезал в темноте. Черная стена гор закрыла багровое заходившее солнце, лишь слева оно освещало их северный отрог, возвышавшийся над пустыней, словно нос исполинского корабля. Что-то додревнее таилось в его ярко алеющем выступе, освещающем эту пустынную и сумрачную долину...

Димка вдруг подумал о людях, проходивших здесь ещё задолго до их отряда, и образы этих далеких времен невольно возникли перед ним. Он сам показался себе каким-то первобытным юношей – босым, в одной набедренной повязке из шкуры, с грубым, тяжелым копьём – разведчик, в одиночку поджидающий враждебное племя. Этот образ получился столь ярким, что он на миг забыл обо всём остальном.

Но солнце опустились уже совсем низко, выступ потемнел, лишь через брешь открытого на запад ущелья на цепь барханов впереди лился яркий алый свет и они казались волнами раскалённой лавы на фоне сумрачно-лилового неба. Провалы синих теней разделили их гигантские холмы, резко очертив острые полумесяцы вершин, странные вишневые отсветы легли на сумрачные в тени склоны...

Ветрено, пусто и угрюмо было в этой огромной долине, даже когда они вышли на свет. Лежавшая на земле пыль в последних лучах заходящего солнца казалась багрово-фиолетовой, а склон впереди стал кроваво-красным.

Солнце уже исчезало за острым краем гор. На несколько мгновений мир стал тёмно-пурпурным, потом зеленым и погас. Равнина потухла, барханы начали сереть и в сумерках приняли страшный свинцовый оттенок. Горизонт впереди тоже темнел с каждой минутой. Но, как только они поднялись из этой долины наверх, сразу сделалось светлее, хотя последние отблески заката уже гасли под приливом тяжелых, коричнево-фиолетовых туч. Долина внизу медленно таяла в тенях – призрачная в них, перетекающие оттенки синевы, ничего больше. Лишь на востоке светлели огромные барханы – странно правильной серпообразной формы, они бесконечными рядами уходили во мглу густеющих сумерек. Зловещая пустыня лежала перед ними, как путь мрачной судьбы в мёртвой стране, и у Димки вдруг до боли сжало сердце...

* * *

Его разбудил странный, зловещий рассвет. Багровое марево пыльного восхода озаряло свисавшие вниз драные клочья серых мохнатых облаков. На западе от склонов гор поднимались косые веера мутного отраженного света. В них парила бледная изломанная радуга – углом, а не дугой, как обычно. Пылевой радуги Димка не видел никогда и даже не слыхал о подобном явлении – или может быть знамении?.. Все вокруг ещё спали и ему стало вдруг очень одиноко. К тому же, он замёрз, даже под теплым одеялом...

Ёжась от холода, Димка свернулся клубком, как собака, спрятал лицо в руки – и вновь незаметно уснул. Когда же проснулся, солнце уже стояло высоко – он проспал ещё четыре часа и недовольный Борька растолкал его. Впрочем, все они проспали, измученные спуском, совсем не таким легким, как им поначалу казалось...

Наспех позавтракав, отряд двинулся в путь. Плато, на которое они поднялись из долины, выглядело угрюмо: растительность здесь явно сдавала позиции в сражении со струями песка, которые нес горячий, как из печки, восточный ветер. Из барханов торчали почерневшие, словно обугленные кусты с жесткими кожистыми листьями, осыпавшимися от малейшего прикосновения. Было уже очень жарко. Раскаленный воздух дрожал. Димка физически ощущал давление солнечных лучей на лицо. Их тени становились всё короче, кеды глубоко проваливались в раскаленный песок, слышался только шорох штанин и бесконечный шелест ветра. Залитые потом, с пересохшими ртами, они все медленно тащились вперед. Пить Вайми строго запретил, опасаясь, что воды не хватит, да и брать в рот эту горячую уже гадость не хотелось...

– Проклятые пески, – пробормотал Борька, упрямо распахивая ногами зыбкую, сыпучую массу. – Надо будет всё тут мелиорировать к черту...

– Какие пески? – немедленно съязвил Юрка. – Да у тебя видения на морозе!

Борька ошалело взглянул на него, потом хрипло рассмеялся. Димка тоже невольно улыбнулся. Пусть Юрка и казался иногда трепачом, он был свой в доску, неунывающий парень, не ноющий, даже когда на самом деле было тяжело...

Вайми, шагавший впереди отряда, повернулся, глядя на них, потом замер, осматриваясь. Лицо его стало хмурым.

– Мы потеряли много времени утром, – хрипло сказал он. Верно, и ему тоже не легко давался этот переход... – Если будем тащиться так и дальше, воды точно не хватит. Тогда мы все умрем – сперва здесь, потом окончательно, когда Червь доберется до Надира. Дальше придется наддать. Если постараемся, завтра в полдень доберемся до оазиса.

Новость Димку, мягко говоря, не обрадовала. Он и так-то чувствовал себя, как загнанная лошадь, и предложение "наддать" звучало откровенно издевательски. Но, в конце концов, жажду было гораздо неприятнее терпеть, так что возражать никто не стал. Но лишь на пятый час пути, когда солнце уже перевалило за полдень, Димка начал втягиваться в бешеный темп движения. Приноровиться к походке Вайми оказалось очень трудно. Если он шел, то отставал, если пускался бегом – перегонял его. А Вайми не шел и не бежал. Это было нечто среднее – аллюр, который по земным понятиям назвался тропотой. Полушаг-полубег, довольно быстрый, но не изнурительный. В теории, по крайней мере. В конце Димку спасала только гордость: неужели он, победитель Хорунов, не выдержит?!

Тяжело, конечно, было всем, особенно девчонкам. Льяти и вовсе весь позеленел и держался на ногах лишь благодаря твердой руке Файму. На привалах отряд валился замертво и лишь отдышавшись Димка усилием воли заставлял себя съесть кусок сушеной рыбы и проглотить порцию уже откровенно протухшей воды, которую разрешал выпить Вайми. В последние часы перед закатом Машка несколько раз доходила до отчаяния и начинала просить его просто оставить её здесь, в пустыне. Димка не слушал её, просто молча и упрямо тянул её за руку. И, сколько мог, старался не показывать друзьям свою усталость, хотя смысла в этом не было – все они превратились просто в стадо загнанных животных, добитых жарой...

На следующий день Димка тоже проснулся ещё до рассвета... и с удивлением ощутил в себе новый запас сил. Всё тело ныло, особенно ноги, но как после побежденной уже болезни. Мальчишка приподнялся на локтях, чувствуя, как свежий ветерок обмахивает голые плечи.

Черт, совсем уж она меня задавила, эта пустыня, недовольно подумал он. В конце концов, это последняя преграда на нашем пути и что бы нас ни ждало в этом Городе Снов, вместе с ней закончатся и наши страдания. Что же я, собственно, так вдруг раскис?..

Машка спала тут же, на маленьком островке жесткой травы. Подняв голову, Димка посмотрел вверх. Над ним в чистом небе маняще и таинственно мерцали бессчетные искры звезд. А пологие барханы на востоке, едва освещенные встающей за ними Армеей, были ещё не тронуты их следом, обещая новые испытания в пути...

* * *

В этот раз они выступили рано утром и идти было легче. Поначалу. Потом, как-то незаметно, всё слилось в один бесконечный, наполненный жаждой кошмар. Жаркий, пыльный воздух обжигал пересохшее горло, пот, едва выступая на коже, мгновенно испарялся. Тело, понемногу наливаясь свинцом, казалось непослушным и чужим. Всё, что сейчас поддерживало Димку – мысль о том, что чем быстрее они будут сейчас двигаться, тем быстрее это всё закончится. Здорово всё же, что Бродяги пошли в другую сторону, на ходу думал он. Здесь, в пустыне, им точно пришел бы кирдык.

Правду говоря, он вполне мог прийти и землянам тоже. Девчонки ныли, выли, начинали отставать – и мальчишки подталкивали их в спины. Самое обидное, что путь их весьма напоминал сейчас след пьяной гусеницы. Лезть на барханы было бессмысленно, да и опасно, оползавший тоннами песок легко мог похоронить заживо – и их приходилось обходить, что удлиняло и так непростую дорогу в несколько раз. Хорошо хоть, что сбиться с курса было невозможно – Льяти всегда чувствовал, в какой стороне сейчас Надир, да и небо оставалось ясным...

Солнце уже подходило к зениту, когда пейзаж начал всё же меняться. Песка становилось всё меньше, длинными, плоскими грядами из-под него выпирала рыжая, сожженная солнцем земля. Кое-где её покрывали островки мертвой белесой травы. Под ногами она хрустела, распадаясь на истлевшую, похожую на бумажный пепел труху. Тем не менее, идти по твердому сразу же стало полегче...

Голой земли становилось всё больше, кое-где её покрывали ослепительно блестевшие на солнце пятна соли. Начали попадаться и странные, словно бы костяные деревья – от их стволов отходили плавно изогнутые, вновь сливавшиеся с ними отростки, что делало их очень неприятно похожими на торчавшие из земли кисти колоссальных скелетов. На концах "пальцев" росли огромные, темно-багровые шары в сетке фиолетовых прожилок. Димка уже знал, что это и есть те самые румуты, лёт диковинных плодов которых он как-то наблюдал в Столице. Созрев, наполненные водородом шары отрывались от веток и уносились прочь по воле ветра. Так они дрейфовали в воздухе какое-то время, а потом ярко взрывались, разбрасывая семена. Сейчас для лёта был ещё не сезон, но ветки уже тянулись вверх, давая понять, что шары уже почти созрели. Размер самых больших достигал метров шести, а сами деревья были высотой метров в пятнадцать. Из-под шаров свисали неопрятные космы тонких веток, усыпанных жесткими листьями без черешков. Вайми рассказывал, что расти румуты могли только здесь, на засоленных равнинах, и старался избегать их. Димка понял, почему, когда одно дерево вдали вдруг взорвалось, далеко разбросав пылающие обломки – просто само по себе. Через несколько секунд до них долетел глухой гул взрыва и мысль полетать на связке таких вот шаров умерла сама собой...

Пейзаж понемногу изменялся. Барханы становились всё реже и всё ниже, всё больше встречалось тускло-зеленых румутов, которые они обходили. Вскоре пески и вовсе остались позади, вдали показались изрезанные, плоские сверху возвышенности, спадавшие к равнине крутыми обрывами и ущельями – край каменистого плато, их последней преграды на пути к восточной степи. Их подножия покрывала темная чаща странного сине-фиолетового леса и отряд немедленно прибавил ходу. Под ногами хрустела мертвая трава, покрывавшая землю здесь сплошным ковром. Похоже, что тут случилась засуха, на ходу подумал Димка.

Лес оказался ниже, чем он думал – пониже трехэтажного дома и потому ближе, чем казалось. Всего-то через полчаса они добрались до него, но внутрь Вайми не пошел.

– Там дурное место, – пояснил он. – Воздух отравлен, вода, какая есть, тоже. Заходить туда ещё можно, но ночевать нельзя. Не проснетесь. Вернее, проснетесь, конечно, но уже не здесь.

– Тогда какого хера мы сюда тащились? – мрачно спросил Борька.

Вайми устало плюхнулся на землю.

– Потому, что это место по пути в Город Снов и его не обойти. А нам всё равно нужно сейчас отдохнуть...

С этим, естественно, никто не спорил. Весь отряд вслед за Вайми расселся прямо на земле, в тени опушки. Димка расшнуровал и стащил с ног пропотевшие, потрепанные уже кеды. Потом глубокомысленно уставился на свои красные, словно обваренные ноги – они и впрямь едва не сварились от жары. Впрочем, ноги босых Маахисов и Квинсов выглядели не лучше. Каково им было идти босиком по раскаленному солнцем песку, Димке не хотелось даже думать...

Отдыхая, он от нечего делать рассматривал растущую вокруг траву, здесь, в тени, ещё вполне живую. Её побеги – багровые трубочки с прожилками – увенчивали зеленоватые, похожие на горошины пузырьки.

– Знаете, что тут самое смешное? – вдруг спросил Юрка. – Я дома хотел попасть в пустыню. Никогда не думал, что тут так... – он запнулся на мгновение, – жарко.

Димка не ответил и лишь досадливо поморщился, когда к нему подошел Шиан Та.

– Не хочешь сходить на разведку? – спросил он, посматривая на лес и жмурясь от яркого полуденного солнца.

Димке захотелось послать его подальше... но он лишь вздохнул, поднявшись на ноги. Не то, чтобы ему действительно хотелось... но он был должен. Да и посмотреть на странный лес тоже было интересно – Димка прекрасно понимал, что вернуться сюда он не сможет, да и не захочет...

– Пошли, – буркнул он, невольно проверяя, как ходит в самодельных ножнах короткий меч Вадима. Не то, чтобы Димка верил, что эта штука сейчас пригодится ему, но всякое могло быть. Обуваться он правда не стал – ноги взвыли от одной мысли об этом...

Невольно оглянувшись на Вайми – тот растянулся на земле, явно потеряв интерес к окружающему, – Димка вслед за вождем Квинсов зашагал к лесу. Смешная всё же штука жизнь, подумал он. Не так уж давно мне хотелось привязать Шиана к дереву и забрасывать тухлыми яйцами и осиными гнездами до полного удовлетворения. Или подвесить за ногу над котлом с кипящим коровьим дерьмом, ме-е-е-едленно опуская туда и очень вежливо предлагая раскаяться во всех своих грехах. Сейчас же он мне вполне друг и я даже не жду, что он вот-вот выкинет какое-то гадкое коленце. Хотя он вообще-то вор и предводитель воров, и каяться не очень-то спешит...

Шиан Та замер на границе леса, осматриваясь и нюхая воздух – только что ушами не шевелил. Самого Димку лес не поразил – ну, похожи деревья на сосны с громадными, треугольными, сине-фиолетовыми листьями, ну, пахнет тут почему-то горьким миндалем – ну и что с того? Не жить же им здесь, в этом лесу...