Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 12: Осень Огня

Гитоград, 0-й год Зеркала Мира,

Вторая Реальность.

1.

Найко сидел, склонившись над открытым компьютером и стараясь не замечать царившей вокруг испуганной суматохи. Охэйо поступил очень разумно, решив занять их всех делом. Магнетронные взрывы на орбите прикончили в Малау всю связь. Но сообщения о том, что происходит вокруг, могли спасти им жизнь, так что все тут работали, как одержимые. Они и так уцелели только чудом – измученный снами Охэйо расставил вокруг Малау взвод тяжелых танков, и один из их экипажей спас их, отогнав Син-Мроо – одну из наиболее опасных форм, с прекрасными способностями к маскировке и разрушению психики своих жертв.

Малау была прекрасно защищена – шесть независимых генераторов силовых полей – в том числе два гигаджоулевой емкости, четыре 45-мегаваттных лучевых пушки на крыше и рота – 144 имперских гвардейца – но всё это не спасло бы её, если бы не танк. Подкалиберные идемитные снаряды были страшным оружием – вбиваясь с огромной скоростью в силовое поле, они поглощали его, словно губка, впитывали его энергию, – и, пресытившись ей, взрывались с невероятной силой, в несколько десятков раз превосходившей мощь того же веса тротила. Но и стоили они безумно дорого, так что запасы их были небольшими. Ещё какую-то пользу могли принести лучевые орудия – но толку от остального оружия в войне с Мроо было немного...

Вдруг за окнами вспыхнул белый, очень чистый свет – он был в несколько раз ярче солнечного – а секунды через три у Найко странно зашумело в голове, словно в плохо настроенном приемнике. В комнате вполнакала, сами по себе, зажглись лампы, в стальных корпусах процессорных модулей затрещало, там вспыхнул дрожащий бело-фиолетовый свет. На верхушках цилиндрических блоков памяти вспыхнул другой свет – зеленовато-белый – и они на глазах начали выгорать, словно бенгальские свечи.

Это длилось какие-то мгновения. Потом свет погас – везде и одновременно – а из чрева машины с негромким хлопком вырвалось чадное багровое пламя. Найко отшатнулся, начав заполошно сбивать его. Это ему удалось, но, выпрямившись, он увидел дым и языки пламени, выбивавшиеся из корпусов других компьютеров. Было ясно, что то же происходит по всему зданию – и не только с компьютерами. Он, вместе с остальными, опрометью бросился в коридор, за огнетушителями... и замер у окна, словно натолкнувшись на стену.

...Из-за низких гор на юго-западе поднималась желто-белая, сияющая полусфера, выстрелив в небо целым потоком призрачных лучей, как от прожекторов. Свет был такой яркий, что на него больно было смотреть. Его чудовищный сон обратился в реальность – полусфера всё росла... росла... росла, наливаясь кровавым багрянцем...

Найко замер с остановившимся сердцем, уже зная, что багровое пламя поглотит его, но этого не случилось: свечение просто залило всё небо. Ровное, сплошное, яркое, оно держалось около минуты, затухая, становясь фиолетовым, потом лиловым... потом всё погасло, даже фонари. Ошарашенный Найко отметил, что не видно даже автомобильных фар. Небо и землю соединил кромешный мрак, как до сотворения мира, – ослепленные невероятным сиянием глаза уже не видели даже рассвета.

Вокруг раздались испуганные крики и он вспомнил, что сейчас придет сейсмическая волна. Он хотел было выбежать во двор, но ноги ослабели от испуга – а минуты через три после вспышки пол больно ударил по ним. Всё здание, казалось, взлетело на метр, а потом провалилось вниз, вместе с сердцем Найко – так резко, что все компьютеры слетели со столов. С потолка что-то посыпалось, всё задвигалось, заходило. Найко отбросило от окна и в себя он пришел, уже сидя на полу, на заднице. Но у Малау был стальной каркас, и в остальном кошмар не сбылся.

На сей раз Найко мог точно назвать расстояние до эпицентра – тысяча миль или около того – а когда представил себе мощность взрыва, ему стало плохо. Там, возле Рохаса, были базы сверхтяжелых ракет – главный оплот ПКО Империи – и понимание, ЧТО случилось, пронзило его, как мечом. Мроо сокрушили их надежды на победу – и это лишило юношу последних сил. Он полумертвым повалился на пол – и его поглотило кромешное, без единой надежды, отчаяние.

2.

Часом позже Найко замер у окна своей комнаты, глядя на пустынный внутренний двор. Солнце стояло ещё низко и мир вокруг казался сумрачным. На южном горизонте, над Рохасом, висела бесформенная серая мгла. Никаких следов взрыва видно не было и юноше это казалось странным: он оставил воронку в тридцать километров диаметром и уничтожил всё живое в радиусе трехсот километров. Только убитых было больше сорока миллионов – двадцатая часть всего населения Империи. Таких потерь она не несла даже во Второй Континентальной, но сейчас Найко это уже не трогало. Конец света наступил: он чувствовал себя умершим и смотрел теперь на мир с болезненным любопытством, словно ему довелось заглянуть в загробную жизнь – или, точнее говоря, в ад. Больше всего его терзало неведение: взрыв прикончил в Гитограде всё, что имело отношение к электричеству. В Малау ядерные генераторы работали, но ни радио, ни телевидение так и не ожили. Охэйо сообщил, что Джана окажет им помощь в борьбе с вторжением, но юноша считал, что всё уже кончено: он не мог этого обосновать, но это было очевидно.

Теперь – не без помощи Охэйо – он знал о том, как всё произошло. Шестнадцать матоидов Мроо вышли из гиперпространства внезапно и на минимальном расстоянии – но у Империи нашлось, чем их встретить. Основу её наземной ПКО составляли 60 сверхтяжелых ракет найларского производства – настоящие монстры размером с эсминец и весом в семь тысяч тонн. Они обладали собственной силовой защитой, магнитными экранами в миллионы гаусс и несли на борту по нескольку десятков противо-противоракет. Их пучковые двигатели использовали распад сверхтяжелых ядер – аномалонов, и разгоняли их до скорости в шестьсот километров в секунду, хотя половина их тераваттной мощности уходила на создание оборонительных щитов. Эти же двигатели служили и боевым зарядом – замкнув накоротко силовые контуры магнетронов, они сжигали аномалоновое ядро в одной наносекундной вспышке, превращаясь на миг в миниатюрный пульсар, раскинувший вокруг себя сеть не поддающегося экранированию магнитного поля мощностью в десять миллиардов гаусс. Любая материя, попадая в него, текла вдоль силовых линий, словно газ, – и неуязвимых Мроо буквально разрывало в клочья. Даже не доходя до цели, такие ракеты убивали – резервный боевой режим превращал двигатель в одноразовое орудие, посылавшее пучок ускоренных теравольтажем протонов с убийственной точностью и мощью, способной, при залпе с орбиты, расплавить 12 тысяч квадратных километров планетарной поверхности. Двадцати таких ракет хватило, чтобы сокрушить боевой рой Мроо, – вот только один из издыхающих матоидов обрушился прямо на их базу и превратил её в пыль. Можно было сколько угодно вопить о том, что их следовало рассредоточить, – но это обошлось бы непозволительно дорого.

У Империи было еще 286 «легких» – 800-тонных – ракет ПКО с устаревшими ядерно-термическими двигателями и энергопоглощающими магнетронными зарядами – они творили жестокие чудеса с вещами, подозрительно похожими на поля отрицательной энергии, но не обладали защитой, так что уничтожить даже подбитые матоиды они не смогли, – как и 42 ещё более старых ракеты, несущих такие же мощные – стомегатонные – но самые обычные термоядерные заряды.

Потом в бой вступили 480 трехсоттонных орбитальных оборонительных платформ – они отстрелили 9600 рентгеновских лазеров с ядерной накачкой. Те разом дали залп и разбили многие куски сбитых матоидов, – их общая масса уменьшилась, но число вновь сильно возросло.

Затем настал черед дюжины орбитальных крейсеров Джаны – эти треугольные корабли массой по 180 тысяч тонн каждый несли по паре 1380-миллиметровых рельсовых орудий, стрелявших двадцатитонными снарядами. Их защищало лишь маскировочное покрытие, но устроены они были хитро: подходя к цели, каждый снаряд отстреливал свою пятитонную головную часть со сверхмощным кумулятивным зарядом. Узкая, как игла, струя распыленного идемита прожигала силовое поле и броню, а потом в туше Мроо срабатывала холодная аномалоновая боеголовка, Она выбрасывала точно подобранный заряд медленных и быстрых нейтронов, – и если попадала в один из многочисленных биоядерных реакторов матоида, он мгновенно шел вразнос. Каждый крейсер нес по 360 таких снарядов – и большая их часть попала в цель. Но каждый осколок взорванного Мроо был автономной боевой единицей – и тучи их повернули на крейсеры. Те имели и оборонительное оружие, – каждый нес по 25 гигаджоулевых лучевых орудий ПКО и 40 магазинных ПУ для 12600 45-килограммовых самонаводящихся перехватчиков. Они не имели боевого заряда, и, разгоняясь до шести километров в секунду на химическом топливе, просто таранили цель. Всё это оружие сработало так, как от него ожидали, – но Мроо было просто слишком много, и крейсера не спасли ни тераджоулевой емкости силовые щиты, ни 75-сантиметровая композитная броня...

Наконец, наступил черед наземных защитных систем. У Джаны их роль играли сто сверхтяжелых лучевых орудий мощностью по 17 тераватт каждое, – они были установлены на огромных плавучих платформах и свою роль исполнили неплохо, прикрыв почти все океаны планеты. У Империи Хилайа таких орудий не было – но зато было 4100 ЗРК «Маэт». Эти ракеты запускались с четырехосных колесных платформ и несли обычные боеголовки, так что толку от них, несмотря на бешеную пальбу, оказалось немного.

Теперь исход войны решался на земле. Вторгавшимся с запада Мроо Империя могла противопоставить две полностью укомплектованные армии – восемь корпусов по 36864 солдата в каждом. На вооружении у них было две тысячи 1680-тонных авиусов – из них пятая часть танкодесантных – и 2160 70-тонных танков «Хин» с шестидюймовыми орудиями. Бои шли уже по всему фронту, в том числе и здесь. Отсюда Найко не видел, что творилось за холмами на юге, но над ними еще с утра кружили авиусы и даже теперь, днем, различались зарницы разрывов. Битва с чудовищами Мроо шла уже всего километрах в пяти – но опасность была слишком страшной, чтобы поверить в неё.

Вдруг там, куда он смотрел, сверкнула бесшумная вспышка. Всё залил неистовый, невыносимо яркий свет. Найко крепко зажмурился, но тепло захлестнуло его, словно горячая вода. Сквозь толщу силового поля и даже сквозь одежду он всей кожей ощутил давящую силу ядерного жара. Потом жар истаял, исчез. Пол вновь ударил Найко по ногам, здание подпрыгнуло и задрожало, но не сильно – взрыв, судя по всему, был воздушным.

Открыв глаза, он увидел вдали новое, ярко-белое солнце. Оно выросло, вывернулось в страшную черно-багровую тучу. Под ней рос огромный клокочущий столб скрученного жгутами огня. Простым глазом была видна ударная волна: взрыв спрессовал воздух, он уплотнился, посинел и упругой, прозрачной стеной шел к нему по холмам и лощинам – сначала вроде бы медленно, потом быстрее... быстрее... и четкая синеватая тень обрушилась на Найко с непредставимой скоростью. Он даже не успел отпрянуть, лишь напрягся, ощутив мягкий удар ногами и ладонями. Всё его тело прошил сокрушительный грохот, заставив задрожать даже кости, смутный покров поля пошел рябью, но выдержал. С соседних же домов снесло крыши, стену одного из них вдавило, как бумажную, – и яростный шквал полетел дальше, вздымая тучи пыли. Несколько минут в ней вообще ничего видно не было, а потом и этот мутный свет померк. Над самой головой Найко поплыли, клубясь, страшные, черно-желтые тучи. Из них пошел словно бы крупный черный снег и юноша испуганно отошел от окна. Сердце у него неприятно заныло: они попали в «хвост» атомного взрыва, а значит, им не миновать изрядной дозы облучения – даже здесь, за толстыми стенами и под надежным силовым покровом. Найко сжался в комок на постели, слишком испуганный, чтобы о чем-то думать.

Страшный черный «снег» шел минут пять. Ещё минут через двадцать мгла отчасти рассеялась и снова засияло солнце, но кондиционеры после взрыва отключили, вентиляцию тоже и духота в наглухо закрытом здании стала попросту невыносимой. Люди слонялись из комнаты в комнату, словно потерянные души, роптали и просились наружу, пока воздуходувки не заработали вновь. В комнатах враз изрядно посвежело, а во двор въехал БТР в серой антирадиационной обшивке. Внизу захлопали двери и Найко, вместе с остальными, устремился туда.

Он заметил несколько парней в гвардейской форме, окруженных плотной, шумящей толпой. Вайми энергично протолкался сквозь неё и взял Найко за руку, молча потянув за собой, в его комнату. Он был мрачен и груб, но всё равно, юноша был очень рад его видеть.

– Мы должны ехать в Центр Безопасности в Алкайне, – без предисловий сказал Вайми. – Ты тоже – если хочешь.

– Спасибо, – невольно улыбаясь сказал Найко. Он воспринял эту новость с громадным облегчением – казалось, про него уже все забыли. – А Охэйо? Поедет с нами?

– Нет. В Ана-Малау. Это здесь, рядом. Там главное убежище для отобранных нами людей.

– Но почему мы тогда не с ним?

– В Алкайне – штаб обороны округа. Мы должны изучить там тварь Мроо. Не думаю, что это принесет пользу. Но, пока мы живы, мы должны бороться, разве нет?

– Должны. Но ты расскажи, хотя бы, что творится!

Вайми не ответил. Он встал у окна, глядя вверх, на скрытое смертоносным сумраком небо.

– Это Мроо, – сказал он и от одного звука этого имени – от того, как Вайми его произнес, – по спине юноши прошли мурашки. – Они идут через миры, делая их одним – своим – миром. Теперь наша очередь. Ты это ожидал услышать?

Найко промолчал. Он вовсе не хотел этого знать, но остановиться был уже не в силах.

– Где они сейчас? И... каковы наши шансы?

Вайми повернулся к нему. Его словно отлитое из темного золота лицо было усталым и хмурым.

– Я не знаю, мой друг. Я просто... не знаю.

3.

Идти пешком они, конечно, не могли. Ехать на БТР тоже: как сказал Охэйо по трансляции, бомба была «чистой» – то есть, её изотопы имели небольшой период распада, который лучше было переждать. Найко знал, что это разумно, но ожидание оказалось мучительным. Иннка работала в госпитале, куда его не пускали, – а оставшись наедине со своими мыслями он просто сошел бы с ума.

Лишь через час к Малау подъехало ещё четыре БТР. Их подогнали прямо к открытым дверям, но всё равно, погрузка получилась торопливой и спешной. Едва она была завершена, колонна тронулась.

Выбираясь на площадь, они миновали толпу беженцев из разрушенных и засыпанных радиоактивным пеплом домов, наивно считавших, что здесь они будут в безопасности. Оказать помощь всем сразу было невозможно и обожженые люди, морщась от боли, бродили по двору, ища, где бы напиться. Найко знал, что даже в самом лучшем случае им осталось жить всего несколько месяцев.

За площадью колонна разделилась: четыре машины с Охэйо и взводом гвардейцев свернули на север, к Ана-Малау, одна – с группой Вайми – на юг, к заслонявшей полнеба туче черного дыма. Здания по обе стороны улицы зияли пустыми дырами окон и дверей, их стены кое-где рухнули, груды камня громоздились на лестничных клетках и в подъездах. Дальше начались пожары. Дым и пепел затянули всё небо и были видны лишь бесконечные руины в багровых сполохах пламени – дикий, сюрреалистический сон. Найко не мог поверить, что ехал тут на разбитом тринадцатом автобусе и что тут было таинственно и красиво. Он просто не узнавал этих мест, не хотел узнавать...

На дороге то и дело попадались горящие машины и тяжелый БТР со скрежетом расталкивал их. Многие уже дотлевали, другие – те, что везли боеприпасы, – были разворочены взрывами. Людей здесь нигде видно не было. Живых, то есть. Иногда Найко замечал нечто, похожее на шмат обугленного тряпья, – но каждый раз отворачивался, опасаясь, что его стошнит. Они били по своим, без разбора, только чтобы поразить врага, – уже без надежды на победу, без плана, почти без цели. Судороги неограниченной войны.

Ближе к эпицентру тел уже не было – от них просто ничего не осталось. Хотя воздух в машину шел через многослойные фильтры, Найко всё равно чувствовал удушливый смрад сожженого мяса – воображаемый, конечно, но не менее от этого ужасный. Не желая уступать себе, он угрюмо смотрел в триплекс. Все здания здесь разнесло начисто, – только стальные балки торчали из груд бетона и битого кирпича. Оставалось надеяться, что никто не укрылся в подвалах – спасателей не будет и агония обреченных продлится несколько дней...

В сам эпицентр они, конечно, не поехали, свернув к юго-востоку. Найко был только рад этому: он увидел оправдание совершенного зла. ТУШИ. Даже сейчас, разорванные и распластанные, они были с двухэтажный дом – и многие ещё шевелились, осыпаясь крошашимся углем, дробя развалины и бессмысленно взрывая землю. Это походило на чудовищных размеров спрутов и юношу передернуло. Сейчас он не желал испытывать уже никаких чувств и знал, что именно в этом его спасение.

4.

Первой их остановкой должна была стать гостиница «Союз», – там находилось несколько приглашенных Охэйо людей и ценные припасы. Когда они, миновав зону разрушений, подъехали к ней, Найко увидел, что она выстояла, – только все стекла из окон вымело, словно метлой. Но людей здесь уже не осталось: судя по торопливым запискам, все сбежали к вокзалу, готовые хоть по шпалам идти на восток. Их постели, мебель и прочая утварь были разметаны по углам разгромленных помещений. Бурый радиоактивный пепел засыпал дорожки и всю землю вокруг здания. Уже не было смысла брать отсюда что-либо.

Выйдя наружу, Найко заметил вдали гряду коричневато-белых туч. Они вспухали снизу вверх, надвигаясь с пугающей быстротой, – лишь сейчас до них дошла ударная волна от чудовищного взрыва в Рохасе. Они спешно вернулись в машину, возобновив своё путешествие к Алкайне.

По шоссе БТР ехал быстро и вскоре исчезли последние следы взрыва. Здания и деревья вокруг казались совершенно целыми – но людей по-прежнему не было видно и следа. Все или спрятались или бежали к востоку – что было куда более разумным. Найко тоже покинул бы Гитоград с радостью – не останься там Иннка. Он проклинал тот день и час, когда решил покинуть Усть-Манне, – хотя это занятие было совершенно бессмысленным и он сам это понимал.

Они мчались прочь от бури, но та все же настигала их – стремительно вспухавшие горообразные клубы уже заполняли полнеба. У Найко замирало сердце: он понимал, что им ничего не грозит, но все равно, было страшно – и, в то же время, он чувствовал дикий азарт. Все это было как во сне, когда убегаешь от опасности и никак не можешь убежать.

Наконец, коричневатая стена накрыла их. Двадцатитонный БТР качнулся и у Найко заложило уши, словно в самолете. Машину наполнил приглушенный броней рев. Всё снаружи исчезло в клубах пыли. Несмотря на это, БТР мчался по улице, ныряя в бешеных порывах ветра – так сильно, что напоминал лодку, несущуюся по бурной реке. Найко так трясло, что глаза не попадали в триплекс, да там и видно было мало – одна коричнево-серая муть. Пыль то исчезала, то налетала волнами, окончательно скрывая обзор. Но Найко всё же видел, как изменился город, – зияющие дыры окон, поваленные деревья, стены без крыш...

Когда они проезжали мимо стадиона, в его глаза ударил яркий свет – одна из мачт, рухнув, легла на ограждение, низко нависая над дорогой, однако мощная ксеноновая лампа каким-то чудом продолжала гореть. Чуть позже в пыльной мгле впереди показалось что-то огромное, темное, стремительно летящее навстречу, – лишь в последний миг юноша узнал сорванную с многоэтажного дома крышу. Она была метров в сто длиной и пролетела прямо над машиной, словно какой-то невиданный воздушный змей. Как во сне, Найко увидел проплывающие над головой стропила – а потом крыша разлетелась на куски, врезавшись в землю за ними. Заднюю её часть занесло в сторону и Вайми чудом увернулся от нее. Затем за ними погналась пара круглых тварей со щупальцами – мчась прыжками, с невероятной быстротой, они настигли БТР и вскочили на его крышу. Несмотря на крики и рев ветра Найко услышал мерзкий гудящий звук, от которого заныли все кости, – Мроо каким-то непонятным образом разрушали любой материал и даже ультрапластовая, с керамической прокладкой, крыша не устояла бы против них долго. Вайми, вовремя заметив это, включил силовой щит – к счастью, это была новейшая модель и в броню были врезаны проекционные матрицы.

Твари шлепнулись на асфальт в нескольких метрах от них, тут же исчезнув в клубах пыли. Но поднятое силовое поле действовало как парус и ветер резко швырнул БТР в сторону, одновременно повернув его боком. Вайми отключил щит, а пассажиры – все двенадцать человек – дружно бросились на приподнявшийся борт, но машина ещё несколько мучительных секунд балансировала на половине колес. Тем не менее, фокус удался – они не опрокинулись. К счастью, этот случай оказался единственным – всё живое попряталось и они, наверное, были единственными сумасшедшими, пытавшимися куда-то попасть.

Когда темные массивы зданий по обе стороны улицы исчезли и впереди остались лишь растрепанные мчащиеся облака, Найко понял, что они едут к мосту.

Это было уже настоящее безумие. Река превратилась в нечто невообразимое – коричневато-белые гряды не то волн, не то бурунов размером с небольшой дом. Вода поднялась метров на десять, дороги во мгле видно не было и сердце юноши замерло – он ежесекундно ожидал, что ураган вот-вот швырнет их в реку, вместе с мостом.

К счастью, этого не случилось – они съехали вниз и вновь нырнули в спасительный сумрак между высокими зданиями. Буря быстро стихала, превращаясь в ветренную пыльную мглу. Видно в ней было недалеко, фары не помогали, а на зеленоватом экране тепловизора дорога казалась нереальной, как в игре.

Бешеная гонка в укрывшей их пыльной мути отчасти развеяла мрачные мысли юноши. Но поездка к Алкайне оказалась более насыщенной, чем Найко бы хотелось. Мроо им больше не встречались, но за зоной разрушений им стали попадаться люди – военные или гражданские. День дал им небольшую передышку и всё, как им казалось, население Гитау устремилось к востоку. Впрочем, не всё: на одном из блок-постов в Рас-Маре какой-то гвардейский майор попытался конфисковать их машину и сдался лишь посадив в неё беженцев – группу молодых людей, которым почему-то срочно нужно было добраться до Центра Безопасности в Алкайне.

Найко мало что понимал в этих пертурбациях. Беженцы были замкнуты и молчаливы. Он подозревал, что они, как и он сам, тоже относятся к числу друзей власть имущих. Это была не та порода людей, с которой он хотел бы общаться, но люди снаружи нравились ему ещё меньше. Несколько раз их пытались остановить. Однажды даже обстреляли из почти такого же БТР. Хотя силовой щит отразил удары 60-граммовых пуль почти без всякого вреда – всё кончилось одной разбитой фарой – дальше ехать по шоссе они не осмелились, продвигаясь, казалось, наугад через бесконечную пыльную мглу.

Лишь сейчас Найко оценил все достоинства предоставленной им Охэйо машины. Она могла плавать, а восемь больших колес и силовая подушка позволяли ей пройти почти где угодно. Топлива тоже не требовалось – в кормовом отсеке стоял 17-мегаваттный ядерный генератор. 14 мегаватт, правда, уходили на питание щита, но остального более чем хватало: на хорошей дороге «Хейс» разгонялся до двухсот километров в час, причем силовое поле защищало его от столкновений. Под стать защите было и вооружение – 15-миллиметровый пулемет в раздвижной башне. Его пули – идемитные оперенные стрелки в керамической обойме, 100 миллиметров длиной и всего 2,5 в диаметре – без труда протыкали двухдюймовую сталь, а в силовом поле взрывались, как небольшие снаряды. Боезапас составлял тысячу выстрелов. На большинстве таких машин стояла 1,5-мегаваттная лучевая пушка, – она весила всего 120 килограммов, а её ресурс составлял 20 тысяч выстрелов, – но настоящим чудом «Хейса» была инерциальная навигационная система. Она не только выдавала на большой экран подробнейшую карту окружающей местности со значком «вы здесь», но и показывала, где можно проехать. Так что несмотря на то, что они двигались по бездорожью, на закате за лесом показались призрачно белевшие вершины зданий Центра. Там не горело ни одного огня, не было видно никакого движения, и Найко не мог решить, хорошо это или нет.

Дорога здесь раздваивалась и они не стали даже приближаться к городу, сразу свернув к аэропорту, у которого стоял Центр. Огромное здание аэровокзала было совершенно темным и они проехали мимо него, прямо на летное поле. Ворота были распахнуты настежь и никем не охранялись, само поле тоже оказалось пустым, – после создания гравистатических двигателей вся авиация в Империи скончалась, – но в миле от взлетной полосы возвышались два невероятно огромных здания, накрытых ещё более огромным куполом силового поля. Когда они подъехали ближе, Найко заметил за ним массивные орудийные башни. Там тоже не горело ни огня, но поле в круглом въездном портале погасло, едва «Хейс» приблизился к нему.

К удивлению юноши, они остановились сразу за въездом. Вайми выбрался из машины и побежал в стоявшее сбоку длинное одноэтажное строение. Минут через десять он вернулся с двумя людьми. Они забрали беженцев и уехали к башням на небольшом автобусе, а Найко Вайми повел за собой, назад. Солдаты остались в машине – но это было, вообще-то, очень разумно.

Вход в штаб или караульное помещение – Найко так и не понял, что это, – никем не охранялся. Сразу от двери они спустились в подвал, и, пройдя метров пятьдесят, свернули влево, в очень длинную комнату, почти совсем пустую. Напротив входа в стене были окна с опущенными жалюзи. Справа, за столом с пультом внутренней связи, сидел молодой, встревоженный на вид майор. Вайми подошел к нему. С минуту они говорили, очень тихо: Найко не смог разобрать ни слова. Ему стало неуютно: воздух здесь был затхлый и холодный, потолки – очень высокие. Под ними тянулись какие-то толстые, темные трубы. Голая, стерильная чистота казалась безжизненной.

– Оно здесь? – вдруг громко спросил Вайми.

– Да, – ответил майор. Он нервничал, всё время как-то странно зевая.

– Открывайте. Покажите его.

Майор отошел к пульту и ещё минуту с кем-то разговаривал. Потом жалюзи, наконец, поднялись.

За бронестеклом, вставленным в раму из нержавеющей стали, открылась тускло освещенная комната с такими же стальными стенами. В них были врезаны лиловые проекционные матрицы и все её плоскости окутывало жидкое стекло силовых полей.

Сперва комната показалась Найко пустой, потом с пола пугающе быстро поднялась черная фигура. Сперва он принял её за человека в уродливом костюме из резины, но она оказалась обнаженной – мерзкая, словно бы оплавленная тварь с длинными когтями на длинных жилистых лапах. Голова её представляла собой кошмарное зрелище – сплошь какие-то шишки и тупые шипы. Пасть шла от уха до уха, огромные кривые зубы торчали вверх и вниз, как две скрещенных гребенки. Под массивными надбровными дугами блестели злобные, ярко-алые глаза.

Так же стремительно тварь бросилась к окну. Все трое невольно отпрянули. Когтистая лапа чиркнула по полю, заставив невесомую броню засиять. Столь же быстро тварь отступила и легла, утратив всякий интерес к происходящему.

– Она неглупа. Это плохо, – сказал Вайми. – Их много?

– К сожалению, – ответил майор. – Это распространяется быстро, как чума.

– Что распространяется? – не выдержал Найко. – Кто это?

– Одержимый, – хмуро ответил Вайми. – Человек, ставший Мроо.

– Но... как?

– Так же, как у вампиров. От одного к другому.

– Но как? Он... кусает?

– Хуже. Достаточно попасть в объятия этой... твари, чтобы любой стал таким же. Но надо, чтобы долго, – несколько минут, по крайней мере. Чтобы кожа к коже, – Найко начало трясти, но Вайми безжалостно продолжил. – Когда она хоть чуть касается человека, то намертво прилипает к нему. Потом... обволакивает его собой, а потом... Метаморфоза необратима. Единственное, что можно сделать с одержимым – это убить.

– Так убейте! – голос Найко сорвался на крик, как у ребенка.

– Увы, это непросто, – спокойно ответил майор. – Тварь надо разрушить полностью – сжечь или разорвать в клочья. По крайней мере, пули их не берут. Их биология – за пределами наших знаний.

– А какие-нибудь вирусы? Газ?

– Никакой реакции.

– Этого стоило ожидать, – ответил Вайми. – Что они едят?

– Собственно, всё. Даже кору и траву. Но предпочитают мясо.

– Человеческое? – спросил бледный Найко.

– Нет. Людей они убивают лишь в крайних случаях – если их не удается заразить. К счастью, эти твари не пользуются орудиями – кроме разве что самых простейших – но их число растет в геометрической прогрессии. Один одержимый может заразить за день сотни людей.

– И? – спросил Вайми. – Вы можете взять их распространение под контроль?

– Нет. Сейчас они уже повсюду. Динамика... крайне тревожная. Новосозданный одержимый проходит несколько десятков миль прежде, чем приступает... к делу. У нас не хватает сил контролировать всё. Что вы можете нам посоветовать?

Вайми вздохнул. Найко уже знал, что он скажет.

– Нужны пули с идемитным сердечником или лучевые пушки.

– И того и другого у нас очень мало, – сказал майор.

– Обмен веществ у Мроо лишь отчасти основан на биохимии, – их ткани создают пластическое поле, и могут менять свою форму и даже структуру по желанию. Вот поэтому их так трудно убить. Это не вполне... биологическое явление. Единственное уязвимое место, как и у всех существ с ядерным метаболизмом – это радиация. Летальная доза для Мроо во много раз меньше, чем для человека. Боюсь, что единственный способ остановить одержимых – радиоактивное заражение. Массированная ядерная бомбардировка всех занятых ими территорий. Насколько широко всё это распространилось?

– У меня нет последних сводок, – ответил майор. Он вовсе не был удивлен предложением Вайми и одно это говорило, насколько их дела плохи.

– У вас нет связи с Генштабом?

– Нет. Вам придется ехать на командный пункт, к генералу Олмейну. Я провожу вас.

– Хорошо.

Жалюзи со скрипом опустились; гуськом они вышли из комнаты и поднялись наверх.

– Гражданским нельзя, – сказал майор, подозрительно глядя на Найко. – Отведите его к беженцам.

Юноша решил было возмутиться – но Вайми сделал ему резкий жест, вне всяких сомнений означавший «заткнись и слушай». И Найко подчинился: как-то вдруг он понял, что зависит от Вайми полностью. Охэйо не одобрил бы такое обращение с другом – но он был далеко...

Беженцы нашлись тут же – в нескольких просторных комнатах, даже без мебели. Большая их часть сидела прямо на полу, тупо глядя перед собой, и Найко не решился подходить к ним, оставшись в коридоре. Он злился на Вайми, хотя и понимал, что это глупо: в конце концов, он сам решил ехать сюда. Но лишь сейчас до него дошла цель приглашения: Вайми не хотел, чтобы он оставался с Охэйо. Юноша менее всего ожидал от него ревности, но она, тем не менее, была. Внимание третьего сына Императрицы стоило очень дорого – как в переносном, так и в самом прямом смысле, – и его обладатели явно не хотели делиться ни с кем. Вайми вряд ли был властолюбцем, – таких Охэйо не терпел, – но он считал своим долгом защищать принца даже от его собственных желаний. Вся эта возня казалась Найко глупой, но вовсе таковой не была. Даже в лучшие времена игры власть имущих часто кончались смертью, – а во времена вроде этих человек мог исчезнуть, не вызвав сомнений даже у самых подозрительных. Сейчас его жизнь зависела лишь от того, насколько честным окажется Вайми, – и это было очень неприятно.