Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Сердце у мальчишки снова ёкнуло, теперь совсем уже недобро. А Льяти ли это вообще? Или тот странный парень из леса, который предлагал ему выполнить его самое заветное желание? С такого расстояния фиг различишь же...

Едва ли понимая, что делает, он помчался вниз.

* * *

Антон сам удивился, как лихо слетел с крутого склона холма высотой в две сотни, наверное, метров – только ветер в ушах засвистел! И побежал, кстати, далеко не он один. Серый, как лось, вырвался вперед, Эдик и Андрюха отстали – но сейчас мальчишке было не до них. Он мчался вперед, думая только об одном – пусть у ребят всё будет хорошо и слушать дурные вести ему в этот раз не придется...

* * *

Скатившись в лощину, он, разумеется, потерял Льяти из виду, а на дальнем её склоне потерял и темп – бежать вверх, да ещё и по высоченной траве, было мучением, сердце быстро начало выпрыгивать из груди.

Мальчишка остановился, уперев руки в колени, стараясь отдышаться. Потом вновь упорно полез вверх. Красота окружающего мира теперь болезненно била по глазам – ей не было никакого дела до того, что его друзья, возможно, уже... что? Здесь не умирают же...

Эта мысль немного успокоила Антона. Мало радости, конечно, что ребят – если случилось наихудшее – забросило на другой край этого мира... но они, по крайней мере, безусловно живы. И они обязательно найдут их, если...

Взобравшись на гребень проклятого холма, Антон остановился, вновь уперевшись руками в колени. Сердце уже подкатывало к горлу, он даже испугался, что ему может стать плохо, словно пожилому дедушке. Отдышавшись, мальчишка заставил себя выпрямиться, глядя вперед. На несколько ужасных секунд ему показалось, что там никого нет... потом он заметил светлую фигурку, бодро бегущую вниз по склону соседнего холма. Уже точно было видно, что это парень в одной набедренной повязке – черноволосый, светлокожий... и Антон вдруг опустился на траву. Парень точно их заметил... и то, как он помчался к ним, тоже о многом говорило...

Но сомнения всё равно остались. Антон помнил, как Льяти умер, исчез прямо на их глазах, едва ускользнув от таинственной Серой Хозяйки. Только... ускользнул ли? Или теперь это уже не совсем он, а непонятно что, как тот странный незнакомец в лесу?.. И встреча с ним сулит недоброе...

Мальчишка помотал головой, стараясь выбросить из неё явно лишние мысли. Так или иначе, но уже скоро он обо всём этом узнает...

Но тут на гребень холма высыпали приотставшие было Маахисы и парень замер. Поднес к глазам руку, явно разглядывая их, потом всё же вновь двинулся вперед, но уже шагом и неспешно. Антон вздохнул. Время и так тянулось мучительно медленно – а теперь, казалось, вообще остановилось. Уже было видно, что лука у парня нет – он держал в руке копьё и Антон снова встревожился. В самом деле, Льяти ли это? Тот ни за что не расстался бы со своим луком...

Но парень подходил всё ближе и в какой-то миг Антон понял, что все пришедшие ему в голову мысли были чушью – это и в самом деле был Льяти. Пусть без лука, но явно он.

– Кстати, а что он тут делает? – вдруг спросил Серый. – Домой идет? С чего бы это?

– А куда он должен был идти? – удивился Антон.

– В Столицу, например. Где другие наши.

– Может, он там и был, да его "Алла Сергеевна" нафиг послала, – предположил Андрей. – Вот он домой и идет.

Это казалось похожим на правду и Антон вздохнул. Вот же гадство, в тысячный уже, наверное, раз подумал он. Ни радио, ни телефона, ни даже простого бинокля. Сиди и гадай, что и как, и что расскажет тебе встречный путник...

* * *

Расстояния в степи обманчивы и мальчишке показалось, что Льяти добирался к ним никак не меньше часа. Навстречу ему никто однако уже не спешил – сам дойдет, зачем ноги бить? Да и слышать возможные дурные вести никому не хотелось. Все движения парня говорили о том, что приближается он к ним без всякой радости, просто потому, что так положено обычаем, да ещё из желания узнать новости, не больше. Это Антону уже совершенно не нравилось и он едва ли не жалел теперь, что заметил его. Впрочем, не заметил бы он – заметил бы кто-то другой...

Наконец, парень остановился ниже по склону, шагах в двадцати от них. Остановился и замер, как статуя, сложив руки под наконечником упертого тупьём в землю копья. Теперь, вблизи, стало видно, что это уже совершенно точно Льяти – с ножом на поясе, с дорожной котомкой за плечами. Но вот физия у него была непривычно хмурая. По крайней мере, никакой особой радости от встречи с пропавшими друзьями на ней не отражалось. И виной тому были явно не стоявшие вокруг Маахисы – с ними, насколько помнил Антон, отношения у Льяти сложились более-менее нормально. По крайней мере, не так, как с немцами или Куницами...

Ежу ясно, что последний месяц у парня выдался явно тяжелым, подумал Антон. Или случилось что-то такое, что перебило даже его упорную веселость, бывало, так злившую его в иные дни...

Льяти, тем временем, водил взглядом по шеренге встречавших – справа налево и обратно. По удивленной его физии было понятно, что он никак не ожидал встретить тут Маахисов. Да и их четверых встретить не особенно рассчитывал. И не особо был им рад...

Взгляд Льяти, между тем, остановился на Сергее. Он замер, всматриваясь внимательней, потом вдруг мотнул головой и своей быстрой, упругой походкой пошел к нему. Остановился в трех шагах, пристально глядя на светящиеся бусины Ключа.

– Это у тебя что? – удивленно спросил он.

Сергей усмехнулся. Снисходительно.

– Ключ. Ключ от Надира. Хочешь примерить?..

Льяти издал какой-то нечленораздельный звук – но Серый уже стащил бусы-Ключ с шеи и протянул ему. Льяти пару секунд как-то ошалело смотрел на них, потом вдруг быстро шагнул вперед, стремительным движением цапнул, почти вырвал из руки и торопливо набросил на шею. И... И...

Ключ вдруг засиял ярко-ярко, а сквозь ошалело смотревшего на всё это Антона прошла явственно ощутимая волна тепла. Или чего-то другого...

Льяти замер, ошалело моргая. Вид у него сейчас был такой, словно он только что проснулся и не понимает, где он и кто он. Сияние Ключа потускнело, но оставалось явно ярче, чем было только что...

– Я думаю, – наконец сказала Файму, – что вопрос поиска восприимца следует считать закрытым...

* * *

С минуту, наверное, висела изумленная тишина – все, включая самого Льяти, пытались осознать случившееся. Наконец Льяти вдруг часто-часто заморгал, словно стараясь не расплакаться, глубоко вздохнул и успокоился. Отчасти. Физия у него была всё ещё обалдевшая.

– Как ты? – спросил Серый.

Льяти удивленно моргнул, потом повернулся к нему.

– Тепло, – он накрыл ладонью Ключ. – Он... он поёт мне. И я... я чувствую Надир. Вон там, – его рука поднялась точно и плавно, указывая куда-то на восток. – Я думаю, мне надо... надо идти туда. Чтобы исполнить обещанное.

– А что с тобой было-то? – спросил Антон, опомнившись. – Лук-то твой где?

Льяти быстро повернулся к нему. Несколько секунд удивленно моргал, словно не понял вопроса. Потом вдруг его лицо стало очень хмурым. Он обвел взглядом шеренгу смотревших на него ребят, явно что-то прикидывая... потом вдруг усмехнулся. Иначе, чем усмехался раньше. Как-то... по-взрослому? И не очень-то приятно, кстати говоря...

– Сломал я свой лук. А... – в животе у него вдруг громко заурчало и он сразу же переменил тему. – Жрать у вас есть что? Я с прошлого вечера голодный.

Вздохнув, Файму добыла из заплечной сумки изрядный кусище жареного мяса – всё, кстати, что осталось от завтрака! – и протянула его Льяти. Тот цапнул его почти так же жадно, как и Ключ – и принялся жадно жевать, буквально не сходя с места. Остальные молча смотрели на него, словно на явившегося прямо с небес ангела...

* * *

Наевшись, Льяти устало уселся на траву. Ребята сели вслед за ним. Теперь их всех скрыли высокие шелестящие заросли, над ними простерлось бескрайнее небо, полное розовеющих воздушных гор, неторопливо плывущих на юг. Трава шумела и клонилась под ветром, словно оплакивая что-то...

– Ну, рассказывай, что с тобой было-то? – спросил Сергей. – Где ты сломал свой лук и вообще...

Льяти вновь хмуро взглянул на него. Помолчал, явно что-то вспоминая. Потом вновь усмехнулся – очевидно, своим мыслям. Словно знал нечто такое, чего не собирался нам говорить, вдруг подумал Антон. Что-то очень-очень важное... только вот что?.. И почему это не хочет?..

– Да ничего такого, в общем, – наконец сказал Льяти. – Выкинуло меня в западный лес, едва ли не под нос к Хорунам. Они меня, гады, чуть не сцапали. Насилу отбился. Лук вот об гадов сломал. Еле-еле из того леса выбрался. Ну и решил, что нафиг всё это. Домой пошел. А по пути вас встретил. Вот, в общем-то, и всё.

Антон вздохнул. В рассказе Льяти ему вдруг померещилась некая неправильность – не он ли сам говорил, что погибших выкидывает аж на другой край мира? – но никаких особых правил на этот счет, насколько он знал, тут не было. Можно было попасть вообще куда угодно – чем, говорят, даже пользовались тут некоторые особо любопытные товарищи, сигавшие с высоченных деревьев и скал в надежде, что их выкинет в какое-то необычное место...

Хмурость Льяти его рассказ, конечно, объяснял преотлично – в самом деле, мало радости помереть, а потом проходить через тот же кошмар едва ли не с самого начала, да ещё и в одиночку. Да ещё и потерять любимый лук! Но всё же, какая-то неправильность в его рассказе скребла Антону душу. Сама манера этого рассказа давала понять, что Льяти что-то от них скрывает, о чем-то не хочет говорить. Может, как Хоруны всё же взяли его в плен и он едва от них утек... а может, и что-то другое. Ну да подозрения к забору не прибьешь, а кидаться на Льяти и трясти его, как грушу, требуя рассказать невесть о чем – чистой воды идиотизм. Наверное.

– А что ж ты в Столицу не пошел? – спросил между тем Серый.

Льяти как-то странно взглянул на него.

– А что мне там делать? Там "Алла Сергеевна" же, а она меня не очень-то жалует, знаешь...

– Там наши ребята же, – сказал Антон.

– Ваши, – вновь нахмурившись, сказал Льяти. – А я домой хочу. К Иннке. Моя удача и так исчерпалась до донышка. Ну, так я думал, – он вновь потрогал бусины Ключа. – А верно шаман говорил. Моё всё же это...

Антон ощутил вдруг острый укол ревности. Ключ-то взял всё же Серый, и от Хорунов унес его тоже Серый, пройдя сквозь самый натуральный ад. А Льяти пришел на готовое... Но что теперь поделаешь? Хорошо хоть, что судьба избавила их от поисков этого самого восприимца, которые могли растянуться... ну, не на тысячелетия конечно, но на много лет. И могли обернуться такими приключениями, которых никто из них больше не хотел...

– Товарищи, наши планы меняются, – между тем, провозгласила Файму. – Очевидно, что мы должны как можно быстрее доставить вос... э-э-э... Льяти к Надиру.

Лицо её сияло – да и было, от чего, подумал Антон. Сначала в её руки угодил Ключ – а теперь и восприимец Ключа. И она, верно, считала всё это своей личной заслугой...

– А вы дорогу в Город Снов знаете? – быстро спросил между тем Льяти. – Я вот не нашел.

Файму прикусила губу. Похоже, что такой вот пробел в её великих планах совсем ей не нравился, с усмешкой подумал Антон. Потому что Ключ без Надира – всё та же фигня...

– Нет, – наконец неохотно признала она. – Но Туа-ти точно знают, – добавила она после короткого раздумья. – Поэтому наша ближайшая задача – найти их в кратчайшие сроки.

– А ты уверена, что они согласятся провести тебя в этот Город Снов? – вдруг насмешливо спросил Сергей.

Файму вскочила, глядя на него сверху вниз. Верно, и об этом она как-то не подумала, усмехнулся про себя Антон.

– Я думаю, что смогу их убедить, – она вдруг стремительно взмахнула своим копьём – и мальчишки невольно отпрянули, когда срезанная трава с легким шелестом полегла у их ног...

* * *

Файму, между тем, уже и не собиралась садиться. Приставив ладонь к глазам, она окинула степь взглядом – так, словно Туа-ти бродили где-то поблизости. Но никого, понятно, не заметила – кроме тащившихся к ним по степи Бродяг и навьюченного барахлом, как ишак, пленного Хорга. Который, кстати, имел сейчас все шансы сбежать – о нем просто забыли – но так и не решился. Да и куда ему ещё идти? – подумал вдруг Антон. Тут хотя бы жрать дают, а в степи он, неумеха, натурально помрет с голоду...

– Положимся на удачу, – между тем решила Файму после короткого раздумья. – Пойдем на восток, до самой пустыни. Если по пути не попадутся Туа-ти, повернем на юг, потом пойдем на запад до самого леса. Потом снова на юг и на восток по степи. И так – пока их не встретим.

Антон вздохнул. Один этот поход туда-сюда занял бы добрый месяц – не говоря о втором и прочих – но альтернативы, увы, не было, адресное бюро тут не завели...

– Бродяг придется оставить, они ходоки так себе, – между тем деловито предложил Вэрка.

– Нет, они пойдут с нами, – отрезала Файму. Заполучив в руки журавля, она явно не была настроена упускать и синицу. – По крайней мере, пока не встретим этих Туа-ти, – тон её говорил, что и в этом случае она ещё основательно подумает.

– А мы? – спросил Сергей.

– Вы нашли Ключ, я не могу вас отослать, – Файму навесила на лицо широченную улыбку. – Мы вступаем на перелом истории, думаю, вы достойны присутствовать при этом.

И я не хочу, чтобы вы растрепали всему миру, что у меня в руках и Ключ, и восприимец, и тайна Драконовой Флейты, – без труда закончил за неё Антон. Вот же блин!..

Осознав, наконец, ситуацию, мальчишка почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Он уже понимал, что если они сейчас отправятся с Файму, то друзей уже никогда не увидят. Ни Макса, ни Димки, ни Юрки, никого... И Ирку он тоже никогда не увидит. А если они плюнут на всё и пойдут в Столицу – то ни Файму, ни Льяти, ни Ключа они тоже никогда не увидят. И предсказанный Файму "перелом истории" совершится без них. И домой они точно никогда уже не попадут...

А если мы пойдем с Файму – то может и вернемся домой, подумал мальчишка. Только вот наши друзья – уже вряд ли... Вот же гадство!..

По глазам товарищей Антон видел, что и им больше всего хочется схватить Льяти и Найу в охапку и со всех ног бежать в Столицу, к девчонкам и друзьям. А по глазам Файму видел, что уж она-то точно не упустит из своих рук того, что к ним вдруг прилипло. И её товарищи по племени всецело её в этом поддержат, и вовсе не только на словах...

А выбора-то у нас и нет, понял мальчишка. Если мы попробуем сейчас уйти – грянет грандиозный скандал и скорее всего драка. В ходе которой нас, наверняка, просто заколют, как свиней. И нас тупо раскидает по всему миру, и бог весть, когда мы снова соберемся вместе, и соберемся ли вообще... И от Ключа всё равно никакого толку, пока мы не знаем пути к Надиру. А знают его тут одни Туа-ти и значит их в любом случае нужно искать, не откладывая дело в долгий ящик. А вот когда всё же найдем – тогда и настанет, как говорится, момент истины, который решит тут всё и вся...

* * *

Файму, между тем, уже сочла вопрос закрытым.

– Двигаться будем по лощинам, чтобы сэкономить силы и остаться незаметными, – вещала она. – А на вершины холмов высылать разведчиков. Талка, Вэрка, Ириса – вы первые, – указанные ей товарищи тут же бодрой рысцой побежали к вершинам трех видневшихся поблизости холмов. – Мы ждем тут Бродяг, потом сразу выступаем.

Антон отметил, что землянам она пойти в разведку не предложила. И Матвею тоже. И, как он уже догадывался, и не предложит. И сама она в разведку тоже как-то не рвалась, явно решив не отходить от Льяти ни на шаг. И Дэй тоже в разведку как-то не спешил – поблизости он не вертелся, но, как заметил Антон, не спускал с Льяти глаз. Да и остальные Маахисы на него тоже всё время посматривали. Дружелюбно. Очень даже. Как сам Антон маленьким смотрел на торт...

Влип я, словно кур в смолу, – мрачно думал он, глядя на неспешно подходящих Бродяг. Все влипли – и мы, и они, и даже сам Льяти, хотя он, наверное, этого ещё не знает... А я вот знал, что всё в итоге так и будет. Знал! Только вот проку-то оказалось от этого моего знания...

Он посмотрел на Серого – и тот вдруг ухмыльнулся. Широко и многообещающе.

От этой ухмылки у мальчишки сразу отлегло от сердца. Пусть Файму думает, что ухватила Бога за бороду, – усмехаясь уже про себя, подумал он. Пусть. Нас, землян, тут всё же четверо – и мы вовсе не такие уж и лохи, как она, похоже, думает. Придет срок – и мы очень её удивим. Очень-очень...

Он покосился на Льяти – Файму стояла рядом с ним и что-то втолковывала. Льяти внимал – весьма благосклонно, на вид, по крайней мере...

А ведь все наши разборки – это теперь фигня, буря в стакане мочи, понял вдруг мальчишка. – Там, у Надира, решать, что станет с миром, будет он и только он. Файму с её гениальными советами да и все мы окажемся просто за бортом. Не очень-то веселая перспектива – Льяти парень хоть и симпатичный и в целом вполне правильный, но без царя в голове... и Ключ ему я бы ни за что не доверил. Но вышло так, как вышло... и всё, на что теперь можно надеяться – что за оставшееся им всем время он, Антон, и другие земляне смогут заронить в лохматую голову Льяти достаточно ума...

Глава Вторая:
Беседы и сны

Новый день впереди,

Небосвод голубой.

Огневая заря

Алым знаменем поднята.

Это с ночи опять

Ждёт нас встреча с тобой,

Добрым солнцем твоим,

Наша светлая Родина!

Трубите сбор, горнисты,

В дорогу, в добрый час!

Весёлые зарницы

Горят в глазах у нас.

Отчизны свет,

Твой свет неугасимый

В глазах всегда по жизни мы несём,

Он светит нам повсюду и во всём.

Дороги нами пройдены,

Твоих, Отчизна, подвигов,

На знамени твоём!

Прямо в синюю высь

Можно дверь отворить,

А вокруг - вся Земля

На владенье нам отдана.

В нашем сердце звенят

Все дороги твои,

Все победы твои,

Наша светлая Родина!

Константин Ибряев

– А всё же, хорошо здесь, – сказал Юрка.

– Ага, – Димка кивнул.

Всласть накупавшись, они сидели на берегу Моря Птиц, глядя на набегавшие на песчаный пляж валы. Вполне морские по виду, хотя это было, конечно, не море, а только огромное озеро с пресной водой. Значит, где-то тут есть сток, есть река, впадающая в настоящее море, насколько Димка помнил географию. Эх, найти бы её, да проплыть от истока до устья, посмотреть, каково здесь настоящее море...

Он вздохнул. Работа по постройке флота оказалась однообразной и тяжелой – Димка с друзьями брал на лесоповале очередной тяжелый ствол, забрасывал его на плечо, нес сюда, на пляж, к примитивной верфи, возвращался за новым – и так до самого обеда. Тяжелая на самом деле работа, но это безумно ему нравилось – потому, что всё это происходило на залитом солнцем берегу моря, под глубоким зеленовато-синим небом, где сильный ветер высушивал проступающий на теле пот, а горячий песок ласкал босые ноги. На их пути попадались и неприятные препятствия – вроде колючего гравия, раскаленного на солнце и обжигавшего подошвы – но это Димке тоже нравилось. Пройти по нему было непросто, но делая это он упивался собственной стойкостью. Кеды уже ощутимо дышали на ладан и их явно стоило поберечь – новых-то тут взять негде, а опускаться до дикости, обертывая ноги обрывками шкур, как-то не хотелось...

Не царское конечно дело бревна таскать – но постройкой флота руководил всё же Игорь, который куда лучше в этом разбирался, и он, Димка, по сути, остался не у дел. А бездельничать ему вовсе не хотелось. Тем более, что самой сложной работой было свалить здоровенные стволы с помощью каменных топоров, обрубить их сверху и снизу, очистить от веток. А уж перетаскивать их к берегу, где ребята под руководством Игоря подгоняли их и собирали в плоты, было куда как быстрее и не занимало много времени. На одно же дерево у лесорубов уходил иногда не один день. Димка бесился порой от неспешности их работы – на неё ушла уже неделя и конца до сих пор видно не было, но вариантов, к сожалению, не имелось. Добраться до Столицы вплавь при всем старании не вышло бы, она была слишком далеко...

Димка сразу же выслал к ней разведчиков – они вернулись лишь сегодня, но смогли сказать только, что Столица высится на положенном ей месте, а угнанные Метисом и его бандой плоты стоят в бухте возле неё. Димка бесился и от мысли, как там их девчонки в мстительных руках "Аллы Сергеевны" – но теперь с удивлением понял, что мысли о них занимают его всё меньше. Это вызывало у него облегчение – и страх. Облегчение оттого, что жить так было куда как попроще, а страх потому, что разлюбить Машку ему всё же не хотелось. Но он не видел её уже несколько недель и образ девчонки в его памяти всё же несколько потускнел. Тем более, что за это время прошла словно бы целая жизнь...

Жизнь здесь, у моря, тоже оказалась непростой – прежде всего в плане того, чем прокормить две с половиной сотни ребят. Раньше было больше – но добрая половина бывших рабов, разбившись по прежним своим племенам, отправилась бродить по миру – в поисках нового пристанища или просто так. Димка не стал их задерживать, хотя Игорь и говорил, что это сильно замедлит работы. Димка, правда, с ним не согласился – он и боролся за то, чтобы освободить рабов, да и оставшихся было не так просто накормить. И так большую часть времени ребята занимались рыбной ловлей и сбором съедобных плодов в близком лесу – и это была вовсе не простая работа, учитывая змееволков и разную другую гадость... Так что Димке просто совесть не давала бездельничать. К тому же, здорово было заняться иногда простым физическим трудом и перестать забивать голову мыслями о том, какие козни строят ему оставленные в Безвозвратном Городе Хоруны и Метис с "Аллой Сергеевной" в Столице, где сейчас обретается Серый с Андрюхой и Антоном, что сталось с отправленным к Нурнам Эдиком, не освободился ли уже Червь и так далее, и так далее, и так далее...

Нельзя было сказать, правда, что его жизнь тут состояла из одних только забот и хлопот. Он – как и все прочие – вволю купался, как вот сейчас, сидел по вечерам у костра, к тому же, Вайми приохотил его к песчаным ваннам – то бишь к тому, что друзья наваливали на него целую гору песка. Едва в силах дышать под массой горячего, нагретого солнцем груза, чувствуя, как туго в его теле пульсирует кровь, Димка ощущал какое-то нутряное, животное удовольствие. Ну и усталость эта процедура снимала просто замечательно...

Он покосился на сидевшего рядом Астера. Вайми был здесь личностью в каком-то смысле легендарной, известной под множеством имен – Золотой, Бродяга, Сочинитель. Последним именем Вайми был, конечно, обязан своим россказням о мире за пределами Ойкумены. Димка в них не верил – хотя и признавал, что слушать их интересно. Его отношения с Вайми до сих пор оставались... сложными. Называть Астера слабаком и трусом уже не получалось – он умел и любил драться, прекрасно плавал, бегал и лазал, используя, как он говорил, опыт детства. Димке до сих пор было стыдно вспоминать, как он не смог влезть на дерево, на которое Вайми взлетел, как по лестнице, да ещё и удостоил его фразы: "если ты не видишь, за что уцепиться, то ты – идиот". Это было обидно, но тут уж Димка поделать ничего не мог. Не все рождаются такими вот здоровыми, как Вайми или например Максим...

Димка понимал, что отчасти его отношение к Астеру порождено обычной завистью. Но лишь отчасти. Что-то в нем было такое... что не позволяло им подружиться так, как он, например, подружился с Максимом. Может, воспоминание о том, что Вайми сделал со жрецом... а может, и что-то другое.

– Слушай, а тебе самому не мерзко было это делать? – всё же не удержался он.

Вайми быстро повернулся к нему. Золотистая физия его так и лучилась нехорошим, злым весельем.

– Ничто так не бодрит, как убийства. Особенно убийства душ. Ты это ведь хотел услышать?

Димке захотелось смущенно опустить глаза... но он не стал. Не девчонка же он, на самом деле!

– Я серьёзно спрашиваю, между прочим.

Теперь Вайми смотрел на него весьма хмуро.

– Знаешь, что я сказал, когда просил сделать меня... тем, кем я есть сейчас? Я сказал, что у меня есть только одно желание. Стать огнем, бегущим по лесам и равнинам, огнем, пожирающим племя черных душ.

Димка всё ещё не опускал глаз.

– Ты не огонь.

– "Я – это пламя. Я – это... смерть". Так сказал один дракон.

– Дракон?..

Вайми уже откровенно скалился и Димка понял, что никакого ответа не получит. Вот за это я его и не люблю, подумал он. Никогда не поймешь, когда он говорит серьёзно!..

– Прибой-то какой, а? – вклинился Юрка с преувеличенной бодростью.

– Прибой хороший, – согласился Димка, радуясь возможности отвести взгляд от синих, как штормовое море, глаз Вайми. В самом деле, купаться в море было гораздо интереснее, чем в каком-нибудь пруду. Волны казались ему почти что живыми существами, с которыми можно было бороться и играть, хотя плавать в настоящем соленом море и легче...

Краем глаза он заметил, что Вайми тоже отвернулся, явно не желая продолжать ссору. Димка вздохнул. Он понимал, что его понесло – и далеко не в первый раз – но ничего не мог с собой поделать. Чудовищный вопль жреца звучал в его ушах до сих пор. Димка уже тысячу раз проклял себя за то, что позволил Вайми сделать то, что он сделал – но, по большому счету, винить в этом он мог только себя, а делать это ему вовсе не хотелось, хотя так и было правильно...

– У меня дома, на родине, тоже было море, настоящее, – с неожиданной грустью сказал Вайми. – Соленое, то есть. С приливами и отливами. Во время отлива можно было бродить по литорали и собирать всякую вкуснятину. Как сейчас помню копченый йалах...

– А что это? – с интересом спросил Борька, всегда неравнодушный к еде.

– Йалах? Такая штука, вроде гусеницы с присосками, – Вайми развел руки, показывая, что "штука" была длиной с его предплечье. – Её потрошат, потом нанизывают на палочки и коптят в нисовом дыму. Ничего вкуснее я до сих пор не ел, – он вздохнул. – Знаете, я думаю, что люди, – ну, по крайней мере, моё племя, – и произошли в таком месте. Там, где тропический лес смыкается с морем и приливы в полночь добегают до скал... – он замолчал, очевидно, вспоминая дом.

– Товарищ Ефремов, помнится, писал, что диплодоки произошли как раз в приливной зоне, где волны выкидывали на берег всё, что размерчиком поменьше, – не удержался всё же Димка.

– Ну да, – сказал Сашка. – Но побережья ж разные бывают. С рифами, в том числе, где такого прибоя нет. Вот там очень удобно происходить. Пляж, море, мидии и прочие морепродукты даром. Акулы садятся на мель, а тигры тонут.

– Крокодилы, – ответил Димка. – Которые и по суше очень шустро бегают.

– Крокодилы в море не живут, им от соленой воды кирдык быстро приходит, – возразил Сашка.

Димка попытался вспомнить, есть ли какие-нибудь морские крокодилы... но не смог. Надо было дома больше налегать на зоологию, с тоской подумал он.

– Крокодилов у нас не было, – сказал между тем Вайми. – Были морские игуаны, здоровенные. Но они нас не ели, да и мы их тоже...

– Табу? – предположил Димка.

– Ага, что-то типа того, – Вайми вздохнул. – Я знаешь, не очень хорошо уже это всё помню.

Димке захотелось сказать что-нибудь про склероз у малолетних... но потом он вспомнил, что Вайми тысяча лет. По крайней мере, так говорил он сам, поправился мальчишка. Доказательств-то никаких! А придумать что угодно можно...

С другой стороны, людей с ума сводить он ведь где-то научился, подумал вдруг Димка. Или это природное?.. Вот же гадство! Ужасно плохо знать так мало и ни в чем не быть уверенным... даже в том, не водят ли тебя сейчас за нос, то ли шутки ради, то ли и с умыслом... Только вот если он будет тут героически молчать, то так ничего и не узнает...

– А на мага тут обязательно учиться? – вдруг спросил он. – Или так можно стать?

– Зависит от того, как магия работает, и, например, насколько нужен самоконтроль, и опасен ли маг самому себе если НЕ имеет подготовки... – принялся рассуждать Сашка. Он больше всех наверное приставал к Вайми с расспросами и сделался большим специалистом в данной области. В своих глазах, по крайней мере.

– Самоубиться своей же собственной магией довольно-таки трудно, а вот кого-то ещё укокошить по ошибке очень даже можно, – между тем ответил Вайми. – Или даже не укокошить, а волю, например, украсть. То есть, самоконтроль всё же нужен. Во избежание.

– Кольцо возможно? – деловито спросил Сашка. – Ну, когда два мага друг на друга это... принуждение накладывают?

Вайми задумался.

– В норме нет. Маги на магов его обычно НЕ накладывают, ибо чревато. Даже если попытаются – это два заклятья по времени должны совпасть, что почти невероятно.

– А зеркало?

– В смысле, на самого себя наложить? Такое тоже крайне затруднительно.

– А всё же?

Вайми лишь пожал плечами.

– Я о таком не слышал, по крайней мере. Или не помню, – он нахмурился. – Нет, скорей всего не слышал.

– А на тебя не накладывали? – не унимался Сашка.

Вайми косо взглянул на него. Физия у него была хмурая. Умница Сашка, с невольной усмешкой подумал вдруг Димка. Уел всё же паразита – видно же, что отвечать Вайми совершенно не хочется... но об этом он уже говорил и соврать у него не получится, разве что выставив себя полным уже дураком.

– Да, – наконец буркнул он.

– И как это было? – спросил Сашка. – Как ты, ну, себя при этом чувствовал?

Вайми вздохнул. Видно было, что ему до смерти не нравится этот разговор... только вот и прервать его хоть более-менее вежливо у него уже никак не получалось. Ну-ну, подумал Димка. С любопытством Вайми он уже познакомился – с тактом тот был знаком мало и запросто мог спросить о вещах, о которых обычно не спрашивают. Пусть теперь на своей шкуре ощутит, как это – когда из тебя клещами тянут информацию, наплевав на твои личные чувства...

– Как дурак, – наконец сказал Вайми, без всякой, понятно, охоты. – Который до смерти услужить рад, – тон его явно намекал на то, что эту тему лучше всё же закруглить, а не то разговору конец. А такого тут никому всё же не хотелось – других развлечений на горизонте видно не было...

– А как на магов учат? – вернулся к прежней теме Димка. Не то, чтобы он во всё это верил... но тема была интересная. Всяко интереснее традиционного тут разговора о еде – кто что когда ел, да чего хочет...

Вайми насмешливо взглянул на него.

– Мне мастер Фейн рассказывал, что есть такая штука – Обучающий Камень. На самом деле, не камень это вовсе, но не суть. В общем, если на него особое заклятье наложить, он будет тебе знания в самую голову закладывать. Не только про магию. Про то, что заложено в него – бывают, знаешь, разные... Ну вот, значит, он учеником ещё тот Камень у учителя стянул, ну и запустил, чтоб, значит, сразу всё узнать. Да только забыл, что запускает-то Камень одно заклятие, а останавливает совершенно другое. Которое он выучить забыл. Да и Камень тот был вовсе не про магию, а про торговлю, вроде бы коврами, – он хихикнул. – В общем, он там едва ли не сутки сидел, торговую премудрость впитывая. Пока учитель не вернулся. Чуть не свихнулся, потому что долго-то Камень использовать нельзя, знания-то там не абстрактные какие-то, а воспоминания тех, кто знает. И, если меры не знать, раздвоение личности можно заработать, а то и что похуже. Он мне потом говорил, что начал математику с грамматикой про себя твердить – тем и спасся. Ну, правда потом какое-то время не совсем в себе был.