Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Мальчишка ещё раз вздохнул, потом всё же перевернулся на спину и сел, глядя на лагерь. Жизнь в нем уже бурлила. Девчонки Маахисов хлопотали у костра, Талка и Вэрка деловито разделывали какую-то зверюгу, похожую на земного тапира, и Антона невольно передернуло. Жареное мясо – штука очень вкусная, но вот процесс превращения туши в это мясо оказался, мягко говоря, неаппетитным. Даже смотреть в ту сторону не хотелось и собственное чистоплюйство тоже злило мальчишку – не очень-то приятно наблюдать, как за тебя работают другие. Тем более, что Талка и Вэрка ушли в лес ещё затемно, пока он дрых без задних ног. А потом тащили тушу в лагерь на своём горбу. Нет, он всё равно не умел охотиться и даже при желании ничем не смог бы им помочь – но всё равно обидно...

Он перевел взгляд на Файму и Серого – они праздно сидели у костра, и, как всегда, спорили. Спорили о вечном, то есть о сущности бытия. Точнее о том, что представляет собой этот вот мир. Серый считал, что это самый обычный мир, только далекий от их родной Земли. Файму же думала, что они находятся где-то в виртуальной реальности, то есть, вовсе и не в реальности, а в её модели, запущенной на колоссальной вычислительной машине. Такое вот с трудом укладывалось у Антона в голове, но Файму говорила, что в настоящей реальности никаких попаданий в другой мир, а тем более телепортации с воскрешением просто не может быть. Звучало это безукоризненно логично, но из этого следовало, во-первых, что они здесь только копии настоящих ребят, и во-вторых, что покинуть этот вот мир невозможно – как картинка из книги не сможет сбежать из неё и обрести бытиё. Если бы Антон смог поверить в это – он бы, наверное, повесился. Вот только и это здесь ни фига не помогло бы, так что он старался просто не думать об этом. Серому же эти мысли не давали покоя и он всё время спорил с Файму. Вот и сейчас, едва проснувшись, он принялся за старое.

– С чего ты вообще взяла, что мир вокруг нас ненастоящий? – спросил он. – Я вот, когда сюда попал, никаких изменений не почувствовал.

– Когда я входила в ВР, то тоже никаких изменений не чувствовала, – мгновенно ответила Файму. – Чувства, знаешь, не так уж сложно обмануть. Но тела убитых там исчезали точно так же. В том числе, между прочим, и моё.

– И что? Мало ли какая техника у Хозяев может быть.

Файму вздохнула.

– Ты физику в школе учил? Про формулу "Е равно эм цэ квадрат" слышал? Я вот слышала. Двадцать пять миллиардов киловатт в каждом килограмме. Двадцать мегатонн в тротиловом эквиваленте, если проще. И эта энергия, как ты знаешь, не исчезает. Ты вот, – она прищурилась, глядя на мальчишку, – весишь где-то килограммов пятьдесят. То есть, если тебя вдруг аннигилировать, произойдет взрыв мощностью в гигатонну. После которого от Ойкумены ничего не останется. А она до сих пор существует, как я слышала. И? Какой вывод? Где мы, по-твоему, находимся?

– При коммунизме, – вдруг усмехнулся Сергей.

– Что?! – глаза у Файму натурально полезли на лоб.

– А ты видишь здесь биржу и злых буржуев во фраках? – голос Серого прямо-таки сочился не свойственным ему прежде сарказмом. Похоже, построения Файму достали наконец и его. – Коммунизм и есть. Да, первобытный, но какой уж есть. У большинства, по крайней мере.

– Может быть, мы тут в аду или в раю? – не менее ядовито спросила Файму.

Сергей хмыкнул, глядя на неё.

– Рай – это отстойник для ставших бесполезными. Ад – мусорное ведро. А коммунизм – для остальных.

Антон очень хотел услышать, что ответит на это Файму, но она вдруг одним рывком вскочила и повернулась, глядя куда-то в заросли – которые отчетливо колыхались. В руке у неё невесть откуда появилась духовая трубка. Антон тоже напрягся – но тут из зарослей выбрался Дэй. Худенький, совершенно безобидный на вид...

Файму убрала духовую трубку куда-то в свою гривищу и вздохнула с явным облегчением. Дэй подошел к костру и плюхнулся возле него. Вид у него был усталый.

– В Нижнем Лесу всё тихо, – сказал он отрывисто. – Хорунов нет минимум на день пути. Лес бы слышал. Можем идти.

Вот же блин, подумал Антон уже уныло. Пока я тут дрых, Дэй спустился на полкилометра вниз, провел разведку, а потом поднялся. Тоже на полкилометра. И даже не требует себе тортик и золотой трон в придачу. А я чувствую себя почему-то последней свиньей...

– Итак, люди, опасности внизу нет! – объявила Файму уже громко. – Завтракаем и сразу же выходим.

* * *

Но завтрак оказался делом долгим – мясо на костре жарится небыстро. ВР или нет, но рисковать с недожаренным мясом Файму как-то не рвалась. Зараза в этом мире вполне себе была и подхватить её при желании было можно. Да и спускаться в мрачный Нижний Лес ей явно хотелось не очень. Так или иначе, но пока завтрак поспевал неизбежная болтовня возобновилась. Антон сам с удовольствием присоединился к ней. В конце концов, поговорить с людьми из будущего – или даже не вполне людьми – за такую возможность он бы, наверное, даже продал душу, если бы верил в неё...

На самом деле Маахисы оказались совсем не Маахисами. Их народ, раса, или как там это называлось, именовалась Аниу. Маахисы же были всего лишь "именным" пионерским отрядом, который с экскурсии по какой-то планете попал прямо в этот вот мир. Жили они при самом настоящем коммунизме – межзвездные полеты (быстрее света!), роботы, всеобщее изобилие. К несчастью, за малостью лет Маахисы мало что видели и знали – и ещё меньше сохранили в памяти за прошедшие полтысячи лет. Но даже от того, что им удавалось вспомнить, голова у мальчишки шла кругом.

– То есть, вас специально привезли на ту планету? – удивленно спросил он. – Послали ради вас корабль?

– А чего тут такого? – тоже удивилась Файму. – У нас, у Аниу, то есть, детей ОЧЕНЬ мало – мы бессмертные же, а ресурсы у нас не бесконечные. То есть детям у нас нет нужды что-то просить – им и так всё лучшее. Это нам несложно даже.

– А нафиг оно тогда надо? – мрачно спросил Антон. Весь этот коммунизм с полетами? Если и детей иметь нельзя?

– А ты хотел бы лечь и помереть? – она косо посмотрела на него. – За всё приходится платить. Но требовать с детей какую-то плату у нас вообще не принято. Вот правда на учебу пробовать забить... лучше не надо. Потому что школа из одного ученика – у нас совсем не редкость.

Антона передернуло. Правду говоря, оказаться единственным учеником в школе ему как-то не хотелось. Он и представить такого не мог – разве что в ночном кошмаре.

– И нельзя в обычную школу попроситься? – спросил он.

Файму пожала плечами.

– Права качать начать можно – но все же решат, что ребенок перегрелся. И под холодный душ отправят, для начала. То, что мы ценность, ещё не означает, что можно как угодно себя вести. Нет. Совсем наоборот, скорее. По попе вполне могут дать. Или мордой в угол поставить.

– И часто ставили? – насмешливо спросил Сергей.

– Бывало иногда, – Файму насупилась. Было видно, что вспоминать те случаи ей не очень-то хотелось. Похоже, что она не всегда была такой... сверхположительной, вдруг с усмешкой подумал Антон. Да и неудивительно – при её-то бронебойном характере слушаться взрослых наверняка было тяжело. Только вот здесь их к сожалению нет и прекрасная дева развернулась во всю ширь своей необузданной натуры...

– А как вы тут жили? – спросил Антон, чтобы перебить неприятную всё же тему. Нет, слушать, как Маахисы жили там, у себя, в своём мире, было, конечно, очень даже интересно, но... обидно. Словно папуасу какому-нибудь гостей из Москвы. Начинаешь чувствовать себя каким-то недоразвитым – а это мальчишке категорически не нравилось. – Ну, после того, как попали в этот вот мир?

– Весело, – Файму взглянула на него и ухмыльнулась. – Перед нами всё разбегалось, за нами всё рыдало!

– А как же вы тогда в этот дикий лес попали? – не удержался от колкости Сергей.

– Я вам уже говорила же, – Файму заметно надулась. Было видно, что вопрос её задел. – Мы составили план...

– Ой, да не гони ты! – отмахнулся Серый. – Я же вижу, что тебе самой до чертиков тошно в лесу этом сидеть.

Файму зло зыркнула на него – глаза так и сверкнули! – но возражать всё же не стала. В точку, усмехнулся Антон. Всё же Серый страшно умный...

– Когда тут Хоруны обосновались, я отправила Дэя в Столицу с планом более... активных действий, – наконец неохотно сказала она. – Но "Алла Сергеевна" нас не поддержала. Мол, всё и так хорошо тут устроилось, и незачем волну на ровном месте гнать. А наши проблемы – не её вообще.

– А что ж вы ей под зад не дали, раз все такие крутые? – спросил Сергей.

Файму нахмурилась... но ответила и в этот раз.

– Она ж не сама по себе. Её народ поддерживает. Не по уму, но что же делать? Не со всем же племенем их воевать.

– А зачем воевать? – Сергей сел у костра поудобнее. – Уболтали бы, навели агитацию... вы это явно умеете же.

– Ага, так нам "Алла Сергеевна" бы и дала, – заметила Файму уже ядовито. – Навесила бы экстремизм с разжиганием – и поперла нас из Столицы.

– А на ней что – свет клином сошелся? – удивленно спросил Антон. – Здесь же целый мир! Куча племен. Ну, ладно, поперла бы вас эта Алла – ну так и черт с ней! Прошли бы по миру, собрали бы людей, обучили бы – и стали сильнее Волков. Они ж тоже в одиночку вообще начинали.

Файму хмуро прикусила губу.

– А мы пробовали, – наконец сказала она. – Дэй по всей Ойкумене мотался тогда. Да только кого собирать? Морские Воришки, Буревестники, Нурны, Квинсы – разбойники, чуть лучше Хорунов. Хорги, Певцы, Бродяги, Астеры, Горгульи, Туа-ти – все трусы конченые, им дают дышать, они и рады. К Куницам не подступишься из-за этих их оборотней, – её ощутимо передернуло. – Виксены тоже в лес забились, над полями своими трясутся. А других племен тут, считай, не осталось. Кого Хоруны в рабство, кто к Волкам прибился, кто просто по лесам поодиночке разбрелся – и всё.

– А немцы? – хмыкнул Сергей. – Они, знаешь, вояки крутые. Очень даже. Не дай бог во врагах их иметь.

– То-то вы сами к ним в объятия не бросились, – ядовито заметила Файму.

– У вас-то дома войны с ними не было, – заметил Андрей.

– Тут была, – фыркнула Файму. – Им, знаешь, наши рожи не понравились. Недочеловеки мы им, волосы у нас не те, кожа не та... Попробовали на нас наехать...

– Но враг-то у вас теперь общий, – заметил Сергей.

– У нас с немцами давно пакт о разделении зон ответственности, – мрачно сообщила Файму. – Мы не пускаем Хорунов на север, они – на запад.

– Ага, то-то они туда рвутся, – заметил Андрей. – Прямо без снега жить не могут.

– Там, в западных горах, Ключ... был, если помните, – ядовито заметила Файму. – Если бы не немцы, Хоруны уже давно бы... – она передернулась и замолчала.

– А на севере что такое сверхважное? – хмыкнул Сергей. – Лес ваш красный этот? С которого без вас Хоруны все листочки оборвут и жопу ими вытрут?

– А Вороны? – вновь спросил Антон, чтобы сменить тему – разговор грозил вот-вот вновь перейти в ссору, а это было вовсе ни к чему. – Ну, арии эти?

– А они на своей Чести чокнулись, – зло уже ответила Файму. – Есть тут такое растение забавное – теркуп. Ядовитое, но не смертельно. Если его вдруг откушать, сдохнуть не сдохнешь, но крыша у тебя поедет – таким пофигизмом накроет, что жить не захочешь, но и помереть – тоже. Мы предложили Хорунов тем теркупом притравить – тогда они ещё в Столице своей жили – а Вороны на нас взъелись. Мол, Чести у нас нет и чем без Чести победить – лучше всем на месте сдохнуть. С тех пор они нам жизни не дают.

– И в итоге загнали сюда, – догадался Сергей.

– Они лучшие в Ойкумене воины, – дипломатично заметила Файму. – А может и вообще тут, в этом вот мире.

– А вы? – не унимался Серый.

– Мы тут только пятьсот лет живем – а они три тысячи, – обиженно заметила Файму.

– Да будто всё от этого зависит... – Серый махнул рукой и замолчал.

Антон задумался. С одной стороны, поступок Воронов показался ему, правду сказать, просто дикостью – тут в рабстве ребята страдают, а они хотят рабовладельцев на честный бой вызвать! А с другой... было в предложении Файму что-то ощутимо нехорошее. Пакостное такое...

– А что ж вы сами их тогда не притравили? – спросил между тем Андрей.

– В Столице у Хорунов свой колодец был, отдельный, не для рабов, – неохотно заметила Файму. – А в этом городе их колодцев вообще нет, они воду в котлах кипятят. Да не в одном, а во многих. В один-два теркуп бросить можно, – она покосилась на младшего брата. – Но смысла просто нет.

– Ну и что с ними делать? – кисло спросил Антон. На душе у него стало, почему-то, откровенно погано. – Ладно, выберемся мы из этого чертова леса, дойдем до Столицы, как-то выгоним вон эту Аллу, поднимем Волков, другие племена, разобьем этих гадов – а дальше-то что? Бошки им отрубим – так они снова воскреснут, где-то соберутся – и опять...

– В ямы их посадить, – зло заметил Андрей. – И кормить в сутки раз, протухшей кашей. За всё хорошее.

– Сам те ямы вызовешься стеречь? – Серый прямо взглянул на него. Андрей смущенно опустил глаза. – Да и не поможет это, самоубьются – и опять на воле.

– Теркупа им дать, а потом в яму, – предложила Файму.

Антона передернуло. Это было уже не "нехорошее". Мерзкое это было. Жуткое даже. Нелюдское...

– А что с ними тогда делать-то? – как-то беспомощно даже спросил Андрей. – Нельзя же, чтобы они опять рабов... И воевать с ними всё время – не дело.

А может, и дело, зло подумал Антон. Лучше уж целую вечность воевать, чем...

– У нас, в Союзе, такие гады тоже есть, – вдруг хмуро признался Матвей. – Самобытные такие... людоеды. Ну, людей прямо не жрут, но в рабство берут запросто. У нас таких бомбами утюжат. А кто уцелел – тех на Север. На вечное поселение. Только вот не слишком оно вечное выходит, когда двенадцать месяцев зима... И не их одних туда, кстати.

– Опять же, если там самобытное людоедство – или можно и так? – спросил Андрей.

– Плевать. Решает Президиум ССНР. У нас можно вообще у таких вот детей отбирать и отдавать в русские семьи.

Андрея тоже передернуло.

– Порядки у вас там... – наконец сказал он. – Такого даже у Гитлера не было.

Да. Уж! – подумал Антон. Русских в немецкие семьи отдавать... у фюрера мозг бы разорвало от одной такой мысли.

Матвей лишь пожал плечами.

– А от национальностей никакой пользы нет. Одни ссоры, да раздоры. Поэтому лучше, когда везде один советский народ. И будет, через пару поколений.

– Вы там у себя совсем чокнулись, – буркнул Антон. – Фашизм развели какой-то. Хуже даже.

– А что делать? – хмуро спросил Матвей. – У нас, между прочим, две сотни народов в Союзе. И у каждого претензии к соседям, ближним и дальним. Что, всех подряд мочить?

– Да просто всё, – сказал Сергей. – Прошлые обиды забыть, новых не делать. И потихоньку уживутся все.

– Ага, так они тебе всё и забудут, – ядовито заметил Матвей. – Даже то, что тыщу лет назад было, вспоминают. А уж современное-то...

Антон очень хотел знать, что ответит на это Сергей – но тут девчонки, наконец, позвали всех к столу и разговор прервался окончательно.

* * *

Завтрак, как пишут в газетах, прошел в деловой обстановке. Проще говоря, никто тут не знал, когда им удастся пожрать в следующий раз и удастся ли вообще, и потому все лопали сосредоточенно и молча. Тапир или как там называлась эта несчастная зверюга, был немаленький – но и едоков подобралось немало, так что порции оказались всё же не такие, каких Антон невольно ожидал. Нет, сытно, конечно, всё такое – но далеко не от пуза. И к лучшему конечно – им предстояло не на диване лежать, а спускаться с высоченного обрыва, а потом пробираться с неделю через этот жуткий лес, и от одной этой перспективы мальчишку передергивало...

Свертывание лагеря и вовсе времени не заняло – палаток, понятно, вообще не было, спальников тоже – по теплому здешнему климату все спали прямо на охапках травы. Брать их с собой никто, естественно, не собирался. Маахисы просто влезли в ранцы с запасом круто закопченной рыбы, взяли оружие – и всё, готовы.

Антон окинул взглядом их отряд. У Файму, естественно, было копьё с ярко блестевшим мечом-наконечником, на поясе – длинный нож. Даже кортик, скорее. Свой второй, кристаллический нож она отдала младшему брату. Сейчас он висел у Дэя на боку, на каком-то шнурке, и смотрелся на пацане откровенно смешно – но ничего смешного в этом не было. Антон вспомнил, каков Дэй в рукопашной – и вновь невольно передернулся, представив, что он может натворить с ножом, да ещё острым, как три бритвы...

Остальные Маахисы, правда, были вооружены куда как попроще – тоже копьями, только наконечники на них были не стальные, а из когтей ри`на – жуткими на самом деле изогнутыми штуковинами длиной сантиметров по тридцать. Неприятно похожими на косы и в самом деле острыми с одного края. Да ещё вдобавок и зазубренными. В общем, при одном взгляде на эти наконечники Антона пробирал озноб.

Потом ему вспомнились ещё более жуткие замунги – здоровенные гиенообразные твари, на которых рассекали тут Хоруны (и как только приручили таких, не иначе, как тоже гипнозом!) – и его снова передернуло, а крепкие вообще-то копья Маахисов показались вдруг тонкими тростинками. Тем более, что луков у них не было – то ли они не умели с ними обращаться (что очень вряд ли, подумал вдруг мальчишка), то ли зачем-то не считали нужным делать их. Правда, у всех, даже у девчонок, на поясах теперь висели вполне элегантные кремневые ножи, а рядом с ними, в плетеных из растительных волокон кошелях, висели вполне настоящие бола – три очень твердых, блестящих, темно-красных семени тиреи, здешнего багрового дерева, круглых, плоских и вогнутых, аккуратно просверленных по краю и привязанных к одной петле-ручке метровыми, наверное, веревками из тех же волокон. Семена размером и формой походили на небольшие тарелки и весило всё это добрый килограмм – при броске бола летела в цель вращаясь, словно какой-то сумасшедший вертолет, и могла в один миг стреножить даже крупное животное. Замунга, например. Вообще-то здорово придумано – стрелой такую зверюгу вряд ли остановишь, а бола сработает наверняка, да и самих Хорунов лучше таки не убивать, если подумать...

Он покосился на стоявшего рядом Матвея. Сборы у того оказались короткими – свернутая в жгут рубаха обернута вокруг головы, прицепленные к ремню подсумки болтаются на заднице. Весь его наряд сейчас составляли драные, невероятно заношенные джинсы, в которых он и попал в этот вот мир – но всяко лучше, чем традиционный для Маахисов шнурок. Те свои костюмы менять и не подумали, да им явно было и не на что, вся их одежда за эти пять веков не то, что истлела, а натурально обратилась в прах...

Антон покосился на висящий на поясе Матвея нож и вздохнул. У Серого тоже был отличный нож, отобранный у приснопамятной Сабины, но у него самого и у Андрюхи из оружия были лишь деревянные копья с обожженными на костре остриями и даже на таком вот фоне они смотрелись откровенно жалко...

Файму, между тем, придирчиво осмотрела свой отряд, уделив особое внимание землянам. Антон невольно поёжился – выглядел он сейчас не то, чтобы очень. Да и чувствовал себя не так, чтобы очень уж уверенно. Снова встретиться с ордой Хорунов верхом на этих жутких тварях ему никак не улыбалось, что с Маахисами, что без.

Сволочь ты, угрюмо подумал он о себе. Сволочь трусливая. Тебе, можно сказать, отборный отряд здешних бойцов выдали – а у тебя поджилки дрожат и коленки подгибаются. Страшно тебе. Всё равно. А представь себе, что мы одни тут стоим, три дня не жравшие, не зная, чего и куда...

От этой картины мальчишку снова передернуло. Даже представлять такое не хотелось. Повезло им невероятно – но на душе у Антона всё равно было как-то паршиво. И не только потому, что навались на них отряд Хорунов – и везение в виде племени Маахисов им явно помогло бы не особенно. Предложеньице Файму не шло у него из головы и становилось как-то гадко...

Она ведь и в самом деле такое вот проделает, подумал вдруг мальчишка. Не моргнув глазом. И совесть её терзать явно не будет. А я, весь такой умный, не знаю, что тут ещё предложить. И возразить ей не могу, потому что делать с Хорунами что-то надо, людей в рабство брать... ну, нельзя. Просто нельзя. Только вот победить таким способом... тоже как-то гадко. Подло даже. И не в том гадость, что найдутся чистоплюи, которые пальчиком тыкать начнут – черт бы с ними! – а сам себе сделаешься гадок, даже если повезет не участвовать в таком, а просто постоять в сторонке...

– Итак, товарищи, – между тем привычно-уверенным тоном начала Файму. – Думаю, все тут понимают, что успех нашего похода зависит единственно от его скорости, – она снова посмотрела на землян и Антон опять поёжился, вспомнив, как они пробирались в этом проклятом лесу, а веселые Маахисы нарезали вокруг них круги. Сейчас веселого было мало. Слишком уж многое зависело от успеха их похода, а героем себя Антон вовсе не считал, да и его друзья тоже...

Мальчишка вздохнул и перевел взгляд на товарищей. Что бы там ни говорила Файму, мы вполне себе жилистые, подумал он. Как раз заточены на перемещение, бег, ходьбу, ловкость и выносливость. Мускулатура у нас вполне себе есть, хотя и не гипертрофированная. Особенно у Серого хорошо её видно. А вот сами Маахисы вообще-то сложены красиво, но при этом ещё и вполне упитаны, видимо, хорошо тут питаются. Даже слишком хорошо – поверх мускулов пленочка воды и жирка, пусть и чуть-чуть...

Антон усмехнулся, вспомнив, что уже говорил это Файму. Тогда она ответила, что для Аниу с их полуводным образом жизни это совершенно нормально – мол, это предохраняет их от замерзания в воде, а равно и от утопления в оной, а также придает им красивый, гладкий, обтекаемый вид...

Ну и пожрать они тоже любят, вновь усмехнулся мальчишка. Нас, помнится, Аглая упрекала в излишнем интересе к еде. Что ж, Маахисов тоже можно в этом упрекнуть...

Файму подозрительно взглянула на него, но лезть в душу всё же не стала – не время уже, да и не место...

– Всё, товарищи, – она поудобнее перехватила копьё и указала им вниз. – Пошли.

Антон вздохнул и в последний раз взглянул на неземной багрово-фиолетовый лес. Что бы с нами тут ни случилось, сюда мы уже никогда не вернемся, вдруг понял он. Ну и славно.

* * *

Поднявшись, наконец, на гребень холма, Максим Потапов прижмурился. В глаза ударило заходящее солнце и мальчишка удивленно замер. Закат тут был конечно потрясающий – распахнувшееся во всё небо кружево золотых облаков на густо-фиолетовом фоне перекрывшей небосвод необозримой тучи. Под ней пылало золотом же здешнее солнце, невероятно огромное у горизонта. Картина была захватывающая и странная, словно во сне. Несмотря на всё, он так и не привык к ней. Днем солнце висело высоко над головой и он почти не замечал его, зато теперь...

Мальчишка вздохнул и опустил взгляд. Вниз на сотни, наверное, метров убегал облитый бронзой заката покатый склон холма – а под ним, скрываясь в глубокой тени, темнела Грань-река. Застывшие покатые волны сумрачного моря леса тянулись до черневшей под солнцем зубчатой полосы далеких гор. Лишь кое-где над ним золотились, просвечивая, кроны растущих на холмах деревьев. Над ними золотистыми искрами кружили незнакомые птицы, тысячи и тысячи их...

Максим посмотрел в зиявшую за колоннадой циклопических стволов черноту, непроглядную против света, и невольно передернул плечами. Идти туда совершенно не хотелось. Лес походил на какой-то громадный заброшенный храм. Возведенный во имя весьма недоброго бога...

– Сегодня мы туда не пойдем, – сказал беззвучно подошедший Верасена и мальчишка вздрогнул – вождь Воронов словно прочитал его мысли. А может, и в самом деле прочитал – кто знает?.. Максим не считал себя трусом, но Верасена иногда его пугал. Не внешне конечно – на первый (да и на второй, чего уж там...) взгляд Верасена отнюдь не поражал воображение. Рослый, золотоволосый – но всего лишь мальчишка четырнадцати лет на вид. Костюм его – туника из шкуры стага и перетянутые ремешками сапоги из неё же – и вовсе смотрелся смешно. И ещё более смешно смотрелась его прическа – волосы, стянутые в пучок на макушке и пропущенные через резную костяную трубочку. Это и вовсе напоминало Максиму цирковую лошадь. Но смеяться над Верасеной не хотелось. Как-то раз он увидел его без туники – шрамы покрывали кожу вождя так тесно, что казались сплошной сеткой. Смотрелось это жутко – словно Верасена годы провел в какой-то инквизиции или гестапо, где его постоянно пытали. Только вот это были следы боевых ран. И как раз их количество говорило о том, что за три тысячи лет никто не смог убить его – а вот его противникам повезло явно меньше...

– Ночуем тут, – между тем решил Верасена, осмотревшись.

Вороны тут же опустились на траву, доставая из своих котомок печеные в костре плоды ти – те самые маленькие «ананасы», похожие на картошку в скорлупе, свою главную пищу. Местной рыбы они то ли вовсе не умели ловить, то ли просто не брали её в рот из-за какого-то древнего табу...

В отличие от Вайми, который сбросил с плеч свою объёмистую кожаную котомку, извлек из неё копченую рыбину и принялся с демонстративным аппетитом уплетать её. Никто из Воронов, впрочем, и ухом не повел.

Вздохнув, Максим тоже извлек из своего рюкзака порцию ти и сев на траву принялся жевать, глядя на закат. Настроение у него было... сложное. С одной стороны, он был очень рад, что приперся сюда не один, а в компании Воронов. Ребята они были очень суровые, говорили мало и только по делу. Их каменные клинки казались Максиму смешными – хотя он ни разу ещё не видел их в деле. Но вот их тренировки в рукопашном бою он очень даже видел, участвовал в них – и быстро убедился, что даже его мускулы и самбо отнюдь не гарантируют ему победы. Три тысячи лет опыта – это и в самом деле очень много...

С другой стороны, о Хорунах он тоже наслышан был уже достаточно и понимал, что в бою с ними, против луков и дрессированных зверюг весом в тонну всё это рукомашество и дрыгоножество не очень-то поможет...

– Что завтра делать будем? – спросил он. – И вообще?

Верасена быстро повернулся к нему. Глаза у него были удивительные – темно-синие, как хмурое дождевое небо. Больше даже – сизо-синий наружный ободок, а к зрачку синева сгущалась так, что казалась почти черной. Да и сам его взгляд был совсем не приветливым. И не только сейчас, но и всегда. Упорный такой, испытующий взгляд...

– Завтра мы пойдем в лес, – казалось, вождь отвечал на вопрос, взойдет ли завтра солнце. Но Максим всё ещё молча смотрел на него и Верасена добавил: – Если твои друзья добрались до тевтонов (Максим не сразу понял, что он имеет в виду всё тех же немцев), то они должны уже идти назад. Вряд ли они захотят там остаться. Если нам повезет, мы встретим их на середине пути.

– А если нет?

Верасена лишь пожал плечами.

– Если твои друзья попали к Хорунам, мы им уже не поможем. Но если с ними Льяти, он отведет их к Маахисам. Там мы сможем им... помочь, – по его худощавому лицу скользнула неприятная, вполне волчья улыбка.

– А надо? – Вайми уже рассказал ему, что Маахисы ребята конечно же странные, но в целом вполне себе приличные. Рабов не берут, гостей не обижают, всё такое...

– У них нет Чести, – жестко сказал Верасена. – Твоим друзьям лучше не быть с ними, – он отвернулся и пошел к своим.

Максим вздохнул, глядя на закат. Все эти местные разборки очень его напрягали – ведь у всех один враг, так чего ещё считаться какими-то старыми счетами? А вот поди ж ты – считаются, и о старых обидах забывать не спешат...

Краем глаза он заметил, что Вайми тоже сидит в стороне, глядя на закат. Удивительно чистый золотой цвет его кожи, одновременно яркий и насыщенный, очень резко выделялся на темной зелени травы и хмурой синеве северного неба. Сейчас Астер буквально сиял на золотом закатном солнце, вполне соответствуя имени. Но и у него отношения с Воронами не сложились. В первый же вечер он задумал развести на вершине ближайшего холма костер и сплясать у него в честь звезд-предков. Верасена тут же запретил "людоедские пляски", вполне резонно указав, что таким костром Вайми оповестит об их отряде всех вокруг на день пути, а то и больше. Сами Вороны, как заметил Максим, жгли костры только днем, и хитро, без дыма...

Вайми немедленно спросил, чего так боится племя столь могучих воинов – на что Верасена предложил ему или заткнуться или идти на все четыре стороны. Вайми надулся, как кошка на блины, но всё же предпочел замолчать. Максим очень хотел знать, откуда у Воронов такое странное табу – но спрашивать их об этом было, самое меньшее, глупо...

Вздохнув, мальчишка поднялся и пошел к нему. Вороны и так говорили мало, а о чем-то, не относящемся к делу – можно сказать, что почти никогда. Астер же был полной их противоположностью – он рад был любой возможности почесать язык и заодно погреть уши. Что иногда тоже напрягало – но лучше уж так, чем невидимая, но отчетливая дистанция...

Вайми сидел, ловко скрестив босые ноги и глядя на закат. У носа он держал букетик собранных тут же полевых цветов. Максим уже знал, что Астер имеет острый нюх и любит собирать в букеты самые разные цветы – ради новых запахов. Забавная привычка – но мальчишка уже понимал, что тут, в степи, развлечений не так много... Его гарпун и наплечная котомка с припасами лежали сейчас рядом. Диковатое, задумчивое и хмурое лицо Астера было мечтательно-красивым. Заметив Максима, он повернул голову и улыбнулся ему. Землянин плюхнулся рядом – Вайми тоже был странноватый, даже просто на вид: нитки радужных бус в волосах (не иначе, работа подруги, с усмешкой подумал мальчишка), шнурки-браслеты на руках и ногах, поясок... на котором, впрочем, висел кремневый кинжал в кожаных ножнах. Но с Вайми то, что ему тысяча лет, почему-то совершенно не чувствовалось. Да и вообще, они с ним были очень похожи – одного роста, одного возраста (видимого возраста, понятно), а фигуры такие одинаковые, что Максиму порой казалось, что он смотрит в зеркало. Необычно, конечно, но физиономия у Вайми была всё же совершенно другая – более широкая, по-детски курносая, с большими глазами и более темнокожая. Сейчас, правда, она сияла на закатном солнце – и впрямь словно отлитая из живого золота, очень сочно выделяясь на синеве неба. И глаза тоже другие – не голубые, а густо-темно-синие, длинные, широко расставленные. И волосы – они вились крупными кольцами и были чернее самой ночи – там, где не блестел золотом отражавшийся закатный свет. Ладони и подошвы у Вайми были светлее тела, на правом предплечье вверх от запястья тянулся косой рваный шрам. Ещё несколько таких же шрамов белели на бедре, плечах и пояснице, говоря о том, что жизнь у парня здесь была... сложная. Тем не менее, Максиму иногда казалось, что он смотрит на какого-то другого, незнакомого себя и чувство это было... странное.