Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

– Кто это? – спросил он Охэйо. – Те твари молчали...

– Откуда я знаю? Главное, что до них далеко. Не обращай внимания.

Лэйми прищурился, пытаясь разглядеть толпу, потом вновь перевел взгляд. Слева улица была совершенно пуста и они быстро пошли в ту сторону. Холод всё глубже проникал в тело Лэйми и он понимал, что если они будут бродить так и дальше, то просто умрут. Ног он уже не чувствовал.

Всего через пару минут они остановились вновь, на перекрестке. Все четыре убегавших в туман улицы были совершенно пусты, только далеко впереди, под ядовито-зеленой неоновой рекламой, копошилась толпа каких-то темных теней. Слева был ярко освещенный сквер с дорожками, усыпанными нетронутым снегом. Справа, со стороны моря, – трехэтажный дом внушительных размеров. Его гладкий фасад протянулся метров на сто, а боковые стены терялись в массе разросшихся сверх всякой меры деревьев. Над фасадом в небо вздымалась крутая высокая крыша.

От улицы дом отделяла высокая железная ограда, через которую едва ли можно было перелезть, и некоторые окна в нем ещё горели. Не сговариваясь, они побежали к нему. Ворота в ограде оказались заперты, но замок на калитке был сломан. Миновав её, они ступили на покрытую нетронутым снегом аллею, ведущую к высокому крыльцу, но массивная дверь оказалась заперта и не поддалась на сей раз. А вернувшись на улицу, Лэйми увидел слева несколько непонятно откуда взявшихся высоких темных фигур. Их головы были уходящими в плечи, какими-то оплывшими, как и короткие тумбовидные ноги, зато руки просто огромными – в два раза длинней и толще человеческих. Их сползшие куда-то на горло рты тоже были непомерно большими, глаза – совершенно белыми, страшными. Мгновенно, без малейшего предупреждения, они бросились на них.

Лэйми сразу кинулся бежать – они уже дважды побеждали в схватках, но тогда их враги не были чудовищами.

Они все неслись изо всех сил, однако монстры не отставали от них, очень быстро и ритмично опираясь на руки и выбрасывая вперед свои короткие ноги – совершенно беззвучно, слышался только скрип снега.

Охэйо мог бы без труда загнать лошадь, мчась с ней наперегонки, остальные ему не уступали – но всё же, им никак не удавалось оторваться. Всякий раз, оглядываясь, они видели погоню шагах в сорока позади. Морозный воздух огнем жег горло, в боку кололо и Лэйми думал лишь о том, как бы не упасть, – падение означало смерть не только для него, но и для товарищей, потому что они его бы не бросили. Стараясь спутать след, они бросались на каждом перекрестке куда придется, пока он окончательно не перестал понимать, бегут они к морю или от него.

Они бежали так пять минут, десять, пятнадцать – и Лэйми совершенно выбился из сил. Его сердце уже сбивалось с ритма, несчастные босые ноги, грудь горели. Он задыхался и чувствовал, что сейчас умрет. Тем не менее, их выносливость одержала победу – погоня начала отставать, и, наконец, оглянувшись, они не увидели её.

Лэйми едва мог поверить в их спасение. Не сбавляя хода, он вслед за Охэйо свернул на боковую улицу. Здесь по обе стороны высились двухэтажные бревенчатые дома и глухие дощатые заборы. Окна не горели, лишь вдоль тротуара неровной цепочкой вытянулись низкие синие фонари.

Охэйо сразу нырнул в ближайший темный двор. Его соблазнил сбитый из толстых досок забор высотой метра два с половиной, с путаницей ржавой колючей проволоки наверху. Залезть на него было нереально и им оставалось лишь закрыть узкую калитку. Лэйми тут же упал на четвереньки, потом замер, часто дыша, не понимая, бьется его сердце или нет, едва осознавая, что к нему прижалось что-то холодное – лишь через несколько секунд он понял, что это Лэйит. Ощущение было не самое плохое, но покрытая снегом земля сразу обожгла ладони и колени Лэйми. Он кое-как встал на ноги и поёжился. Окружавшие двор двухэтажные бревенчатые дома жутко зияли выбитыми окнами, но под синевато-желтой светящейся мглой неба все очертания, хотя и призрачные, были отчетливы.

Немного опомнившись, Лэйми запер калитку, но возня с тугой, промерзшей щеколдой отняла у него ещё пару минут. Потом они быстро отступили в глубь двора. Здесь из-за забора доносился топот множества ног – но, вроде бы, человеческих.

Они укрылись в тесной щели между каким-то сараем и забором и сели на корточки, привалившись к стене. Лэйми никак не мог отдышаться. Снег под ногами светился мутным, гнойным светом, как и небо. Грудь и ступни болели, хотелось пить. Ему было очень муторно и страшно.

Он покосился на Охэйо. Аннит смотрел вверх, его светлое лицо было задумчиво-спокойным – единственный островок нормальности в этом сумасшедшем мире.

Охэйо тоже скосил глаза, глядя на него. Его губы тронула едва заметная усмешка.

– Боишься? – тихо спросил он.

– Да, – смущенно признался Лэйми. – Очень.

– Я тоже, – Охэйо вдруг широко улыбнулся, но в этой, осветившей его лицо улыбке таилось презрение. – Знаешь, мне нравиться бояться. Это так волнующе...

Лэйми отвернулся. Его охватил жаркий стыд, но он злился совсем не на друга – Аннит в конце концов был прав.

– Что нам делать? – спросил он, когда смог, наконец, говорить. Сидя неподвижно, они бы околели минут за пять.

– Идти дальше, – ответил Аннит. – Здесь должны ещё быть люди. Всё это началось совсем недавно, судя хотя бы по тому, что здесь пока есть свет.

– Идти? Куда?

Охэйо лишь пожал плечами.

7.

Сидеть в этом дворе было неуютно – особенно когда в запертую Лэйми калитку начали вдруг бить ногами и хрипло, нечленораздельно орать. Число орущих росло с каждой секундой – но это явно были не те длиннорукие монстры. Вскочив, Лэйми торопливо осмотрелся и отыскал калитку, ведущую на соседнюю улицу. Щеколда здесь подалась легче, чем первая, и, сдвинув её, он осторожно выглянул наружу.

По узкой улице, освещенной яркими желтыми фонарями, куда-то брело множество людей – тоже нагие, они пока ещё не начали перерождаться, но их глаза были пустыми, лица – безжизненно застывшими, и они качались на ходу, словно лунатики. Лэйми шарахнулся назад, торопливо задвинув щеколду. Он не верил в оживших мертвецов – но по виду это как раз были они.

– Что там? – немедленно спросил Охэйо.

– Зомби.

– Зомби не бывает, – Аннит возмущенно фыркнул, потом сам поднялся и пошел к калитке. Лэйми открыл было рот возразить – но он уже сдвинул щеколду. Секунду Аннит смотрел наружу, потом закрыл калитку и обернулся.

– Они смотрели на меня, но не видели. И они нас не чувствуют, как ТЕ. Если мы будем ещё и двигаться, как они, то, думаю, у нас есть шанс проскочить.

– Проскочить? Куда?

Вместо ответа Охэйо толкнул калитку – и вышел.

8.

Проклиная всё на свете, Лэйми последовал за ним – раз уж ему суждено умереть, он умрет рядом с другом. Но ничего такого не случилось – Охэйо просто шел вперед, уклоняясь от идущих навстречу одержимых, и оставалось лишь следовать за ним, стараясь не потерять из виду.

Обернувшись на миг, Лэйми заметил, что за ним идут Наури и Лэйит – ждать во дворе им было явно нечего.

Оставив калитку открытой, они, невольно прижимаясь друг к другу, быстро, бесшумно пошли по улице. Она представлялась теперь Лэйми земным адом. Их, казалось, действительно не видели, но он старался не смотреть одержимым в глаза; ему не хотелось привлекать их внимания. Несколько раз те грубо толкали его, но лишь потому, что он не успевал убраться с их дороги. Они шли навстречу их потоку – потому, что идти вместе с этими существами было просто невозможно. Они выныривали из-за спин одержимых и скрывались за спинами других раньше, чем те решались что-то сделать.

Лэйми чувствовал, что стоит кому-то одному заметить их – и толпа тут же разорвет их в клочья. В самом буквальном смысле. Белые, суженные глаза одержимых были полны какой-то сумасшедшей, безумной ненависти, готовой выплеснуться по малейшему поводу. Как назло, тут не было ни одного прохода во двор, ни одного переулка. По обе стороны улицы тянулись бесконечные высокие заборы, разделенные темными фасадами, и Лэйми, несмотря на наготу и мороз, весь взмок; его нервы натянулись, как струны. Он чувствовал всё возрастающий страх – не понимая, сошел ли он с ума или ещё нет. Охэйо тоже испуганно оглядывался и это почему-то успокоило его – бесстрашие друга уже начало казаться ему безумием.

Они не смогли бы идти тут долго и свернули на первом же попавшемся им перекрестке. Слева эта улица пересекала другую, залитую мутным йодисто-рыжим светом, справа уходила куда-то в темноту. Не сговариваясь, они повернули туда, в зловещий лабиринт из обшитых темным тёсом двухэтажных домов, нырявших в непроглядный мрак запутанных кривых переулков и высоченных заборов – только между ними, прямо впереди, маленький отрезок улицы заливал холодно-синий свет. Всё это выглядело так, словно было построено лет пятьдесят назад и с тех пор ни разу не ремонтировалось. Окна и двери везде были выбиты, но дома отнюдь не казались опустевшими и холодная тьма в зияющих комнатах смотрела на них враждебно. В ней что-то возилось и урчало, и это очень не нравилось Лэйми. И здесь пахло – пахло навозом, нужником и сырыми дровами.

Улица кончалась чем-то вроде небольшого, неосвещенного парка. За его высокой оградой лежал обширный двор, его окружало несколько массивных черных зданий, этажей по десять каждое, почти примыкавших друг к другу. Все их окна были целы, но темны. Ни в парке, ни во дворе за оградой не было видно никакого движения. В призрачном свете единственного темно-синего фонаря это, правда, нельзя было сказать с уверенностью. Лэйми это место не нравилось. Казалось, что там, в темноте, кто-то прячется и следит за ними...

Вдруг тьма вокруг них ожила – донесся пугающе высокий вой, свист, топот, со всех сторон к ним бежали неразличимые тени. Лэйми обмер бы от страха – но бояться сильнее он был уже неспособен.

– Вперед! – заорал Охэйо, бросаясь к двору – единственному здесь месту, где горел свет. Наури последовал за ним, стараясь поддерживать спотыкавшуюся Лэйит. Один из одержимых преградил ей путь – но в руке Лэйит был нож и она сделала широкий взмах, словно орудуя мечом. Из перерезанного горла волной плеснула кровь и тварь покатилась по земле, корчась в агонии.

Лэйми восхитился ловкостью девушки. Тут же путь ей преградила вторая тварь, но Наури наотмашь ударил её кулаком в горло и она тоже рухнула им под ноги. До забора осталось секунд десять бега.

Прижавшись наконец к стылым прутьям, Лэйми увидел просторный, почти темный двор, заросший голыми деревьями и пустынный, насколько хватал глаз. Их стволы и низкий срезанный холм подземного гаража не давали рассмотреть, что скрывалось в глубине.

Повернувшись, он на миг встретился взглядом с Охэйо – тот был совсем рядом. Затем Аннит крепко вцепился в прутья, упираясь босой ногой в его зад – и прежде, чем Лэйми успел осознать это, он уже стоял у него на плечах. Развернувшись, Аннит сел на заборе, тут же нагнулся и протянул руку, помогая ему подняться. Они вместе втянули наверх Наури и Лэйит, а потом осторожно соскользнули вниз. Тут же решетка превратилась в частокол алчно машущих рук. Её принялись яростно трясти, но толстые прутья даже не дрогнули. Они опередили тварей всего на пару секунд, но те, к счастью, оказались слишком тупы, чтобы помогать друг другу.

Переводя дух, Лэйми осмотрелся. Ворота, ведущие в парк, были заперты на висячий замок, однако через них при большом желании вполне можно было перелезть, да и в огромном дворе наверняка нашлось бы множество других лазеек. К тому же, и здесь могло оказаться что угодно...

Цепляясь друг за друга, они побрели под низкими корявыми деревьями в темную глубь двора – но все двери домов оказались заперты. При каждом шаге ноги Лэйми пронзала мучительная боль и он сомневался, что сможет пройти больше метров ста. Как и остальные.

– И куда дальше? – спросила Лэйит у Охэйо.

Тот опустил глаза.

– Лэйит... я не знаю.

9.

Отчаянно дрожа от холода, они сели в центре двора, прижавшись спинами друг к другу и обхватив руками колени. Перечеркнутый множеством длинных теней свет единственного синего фонаря, укрепленного под крышей одного из домов, рассеиваясь, походил на лунный. Всё остальное здесь было черным – земля, морщинистые стволы деревьев, асфальт с замерзшими лужами, окна... За оградой толпились бормочущие тени. Несколько раз нелюди пытались залезть на неё, но каждый раз срывались.

Лэйми опустил голову, уткнулся лицом в колени. Ему невыносимо хотелось спать. Он понимал, что замерзает, но страха в нем уже не осталось. Босых ног он уже не чувствовал, холода тоже. Бормотание тварей казалось почти уютным, словно колыбельная. Он даже задремал на несколько мгновений – но Охэйо вдруг грубо толкнул его.

Лэйми с трудом поднял голову. К ним шел человек – по крайней мере, на нем были штаны, башмаки и черная кожаная куртка. На бледном лице не оказалось наростов. В руках он держал тяжелое самодельное копье из арматурного прута, – но, когда он подошел ближе, Лэйми понял, что мальчишке едва ли исполнилось семнадцать. Лицо у него было испуганное. Не доходя шагов десяти, он замер, всматриваясь в них, явно не вполне уверенный, люди ли они.

Тишина висела несколько мгновений, потом из толпы нелюдей хлынул дикий, бессмысленный рев, тут же раскатившийся по парку – его заполнил поток одержимых, прежде шедших по улице. Через секунду ворота двора затряслись от усилий сотен вцепившихся в них рук.

Юноша испуганно сглотнул и невольно попятился, но смотрел он не на них, а на рослую фигуру, прижавшуюся к решетке. Её лицо, перекошенное громадным черным желваком, казалось наполовину расплавившимся. Странные гибкие усики выползали из-под её пальто, оплетая ограду – и вдруг плоть прижавшегося к ней лица поплыла, словно воск. Лэйми замер, сжав зубы. Несмотря на холод, его бросило в пот. Охэйо тоже замер, удивленно приоткрыв рот.

Нелюдь буквально растекался по решетке. Его руки превратились в ветвящиеся, словно корни, щупальца, сотни усиков шарили по прутьям. Лэйми увидел, что все они кончаются крохотными зубастыми пастями.

Юноша отступил на шаг, занося копье, – и изо всех сил метнул его. Ржавое, полудюймовой толщины острие воткнулось в солнечное сплетение, словно в мешок с песком, пробив нелюдя насквозь. Он выгнулся, разрывая упругие тяжи, и закричал так, что от далеких стен отозвалось глумливое эхо.

10.

С трудом опомнившись, юноша повернулся, поманив их за собой. Выбора у них не было – они побрели вслед за ним, дрожа и спотыкаясь.

Лэйми не видел, что происходит вокруг. Мысли о том, что он может стать таким же, не давали ему дышать. Охэйо, напротив, был спокоен – хотя бы внешне.

Они поднялись на низкое бетонное крыльцо. Едва юноша прикоснулся к глухой стальной двери, за ней что-то щелкнуло и она с шипением распахнулась – вероятно, у него был магнитный ключ.

Когда все вошли, за спиной Лэйми раздался резкий металлический звук – ворота двора сорвались с петель. Обернувшись, он увидел поток устремившихся к ним нелюдей – но до них было не меньше метров ста.

Они оказались в бледно освещенном кубическом шлюзе и лишь когда наружная дверь закрылась, открылась внутренняя – точно такая же. За ней было неожиданно тесно – слева узкая лестница уходила куда-то в непроглядный мрак, справа не менее узкая галерея с цементным полом вела к другой, короткой лестнице. Над ней, на стене, горела единственная длинная лампа, – она рассеивала странный, желтовато-синий свет и равномерное, усыпляющее жужжание. Кроме него здесь не было слышно ни звука.

Они все сползли на пол, упираясь спинами в стены и едва дыша. Лишь сейчас Лэйми начал понимать, как мало у них было шансов.

Когда его сердце перестало колотиться в ребра, как безумное, он осмотрелся. В стене под лампой была глухая дверь из темно-серой стали, снабженная кодовым замком – наверное, она вела к лифтам, но, включив небольшой фонарик, юноша свернул к стиснутой облезлыми стенами лестнице, ведущей в подвал, узкой, крутой и очень длинной – они спустились по ней метра на три. Когда они миновали тяжелую облезлую дверь, юноша захлопнул её и тоже запер на внутренний замок. Воздух за ней был тяжелый, теплый и влажный. Ощутив тепло, Лэйми словно вырвался из сжимающих его тисков – с такой силой холод свел все его мышцы.

Пока их провожатый запирал вторую толстую деревянную дверь в тесном тамбуре, они удивленно осматривались. Высокий сводчатый подвал был залит темной, неподвижной водой, над ней тянулись ветхие деревянные мостики. Они цепочкой двинулись по ним, но Лэйми всё время оглядывался. Лампы тут горели, но так тускло, что их окружали лишь маленькие островки тускло-желтого света, словно обрезанные каким-то волшебством – он не освещал ничего за пределом своего узкого круга и к тому же мерцал в странном и тревожном ритме, который, почему-то, казался осмысленным. Осыпавшиеся кирпичные стены поросли пузырчатой плесенью, из зиявших в них проемов доносились непонятные всплески и Лэйми всё время казалось, что оттуда на него вот-вот бросятся. Из воды с пугающей внезапностью то и дело поднимались пузыри.

Они прошли так не меньше метров ста. Шаткие мостки сменил лабиринт из каких-то старых шкафов, поставленных так тесно, что между ними пришлось протискиваться боком – а кое-где даже ползти на четвереньках, и это продолжалось довольно-таки долго. Потом, миновав ещё одну пару узких облезлых дверей (юноша тщательно запер и их) и не менее узкую крутую лестницу они попали в огромное пространство – в ту часть здания, где перекрытия были разобраны, а окна забиты железом. Его заполняли строительные леса и спутанные нити проводов, с которых свисали редкие тусклые лампочки. В дальней стене виднелись проемы, ведущие в соседний разобраный подъезд, в нем – ещё и ещё, и самые дальние двери отсюда казались совсем крошечными. Проникавшие снаружи звуки дробились здесь причудливыми шепотками – казалось, всё это пространство полно призраков.

То и дело оглядываясь, они торопливо пошли вперед, и, миновав три или четыре проема в толстых стенах, попали в просторный подъезд, вход в который был заложен бетонными блоками. Из-за них глухо, словно из другого мира, доносилось бормотание нелюдей.

Пока юноша сопел, запирая тяжелую железную дверь, остальные ждали. Внимание Лэйми привлек маленький прямоугольный экранчик, мерцавший внутри коробки, похожей на распределительный щиток – на нем двигались силуэты неестественных оттенков. Вероятно, он показывал, что происходит возле двери, в которую они вошли. Нелюди, как безумные, ломились в неё, и было неясно, сколько ещё она продержится.

Он вздрогнул, когда за его спиной щелкнул, наконец, поддавшийся замок. Юноша облегченно вздохнул, потом они пошли наверх, спотыкаясь в зыбком свете фонарика. Окно над дверью подъезда тоже оказалось замурованным, но у следующего, этажом выше, они замерли.

Заполненный одержимыми двор превратился в живое море. От их дыхания над ним клубился пар. Звенело стекло, где-то трещали выдираемые из проемов рамы. Ничего больше слышно не было и безмолвие нелюдей пугало.

– С ума сойти... – пробормотал юноша. Голос его звучал глуховато, но слова оказались понятными.

– Действительно, – согласился Охэйо и юноша повернулся к нему. Свет здесь не горел и Лэйми лишь сейчас заметил, какими были глаза жителя этого мира – большими, пугающе расширенными и темными.

11.

Их спасителя звали Яваун Аттара и лет ему действительно оказалось немного. Разговор, правда, получился коротким – они представились друг другу, потом Яваун торопливо повел их к себе домой. Здесь было неожиданно чисто, двери всех квартир закрыты, рамы забиты оцинкованным железом наглухо. Обитатели здания уже две недели не видели других людей, но Яваун провел их сюда, не спрашивая остальных.

Они поднялись на самый верх, миновав девять этажей. Их провожатый отпер правую дальнюю дверь на просторной площадке, и, когда все прошли внутрь, запер её на два замка.

– Добро пожаловать в гости, – ухмыляясь, сообщил юноша. – Добро пожаловать, люди.

12.

Обходя громадную квартиру, Лэйми и Охэйо вышли в небольшой полукруглый эркер. Под ними, далеко внизу, лежала залитая медно-оранжевым светом улица, похожая на заполненное туманом ущелье, совершенно пустая – лишь далеко слева виднелась бредущая куда-то группка темных фигур. Взяв лежавший на подоконнике бинокль Лэйми без труда рассмотрел черную, словно резиновую, кожу нелюдей. Вслед за ним её рассмотрел и Охэйо.

– Я знаю, с кем мы имеем дело, – тихо сказал он, опустив бинокль. – Но меня это вовсе не радует.

– С кем? – спросил Лэйми. Сейчас недавняя прогулка казалась ему диким, чудовищным сном. Его ступни горели, бедра ныли, да и вообще, он чувствовал себя так, словно по нему взад и вперед проехал танк – но это ощущение ему, отчасти, даже нравилось – он отстоял свою жизнь и теперь мог отдыхать.

– Лэйми, ты ведь знал это с самого начала. Как и я. Только мы боялись в это поверить. Вспомни-ка, как называются черные тягучие твари, очень любящие темноту?

– Мроо.

Слово повисло в воздухе, как приговор. Могущество Мроо было слишком велико – когда-то они владели всем мирозданием, пока их не сокрушили их же собратья, отвергшие их тьму. Но часть её обитателей выжила и они пытались вернуть свой темный мир – снова и снова...

– Это другие Мроо, непохожие на тех, что были в Хониаре, – но раз они не смогли завладеть нами там, то не смогут и здесь. Мы не станем такими же, как тот бедняга. Они могут, конечно, просто нас убить, но теперь мы знаем, зачем мы здесь. Чтобы уничтожить их так же, как и дома.

– Но это невозможно!

– Почему? Если получится вернуть брахмастру, я смогу выжечь если не саму Сугха, то хотя бы её источник, эту Чумную Звезду. Да, она не может здесь работать, но я могу пересчитать её и сделать заново. Наверное. Хотя сама брахмастра – это сложная топологическая хрень, а блестящий корпус – для удобства обращения, плюс интерфейс. То есть в материальной так сказать части никакого суперхайтеха нет. Вот в НЕматериальной… ну, возможно, она просто часть меня.

– Но на её создание работала половина промышленности Хониара, – немедленно напомнил Лэйми. – А здесь нет таких заводов.

– В Эменнае, столице Манне, наверняка есть. Нам всего-то и нужно – попасть туда.

Лэйми хмыкнул.

– Как? – он много читал об этом месте. Манне, как считали в Хониаре, была самым развитым государством Вторичного Мира. – Даже если ты прав, Эменнай возле Одинокого Города, а мы сейчас – где-то ещё.

Охэйо отвернулся от него, нырнув в анфиладу обшитых коричневым деревом сумрачных комнат. Их освещали лишь проникавшие снаружи отблески уличных фонарей, но здесь было электричество и даже горячая вода. Громадная, ярко освещенная ванная показалась Лэйми настоящим раем – особенно его обрадовало отстутствие в ней окон. В затхлой кладовке нашлась целая груда старой одежды, вполне, впрочем, приличной на вид. Он отыскал в ней удобные джинсы и куртку. Придирчивой Лэйит пришлось труднее всех, но и она смогла подобрать себе подходящие вещи.

Почувствовав себя уже вполне людьми, они вновь собрались в коридоре. Яваун провел их в кухню. Угощение, правда, оказалось небогатым – рыба из консервных банок, печенье и что-то вроде чая – но его было много. Потом юноша пригласил их в гостиную. Просторная, она поразила Лэйми беспорядком. Пол, покрытый старым вытертым ковром, был усыпан одеждой и книгами. У наглухо закрытого тяжелыми шторами окна стоял полукруглый стол с вращающимся креслом в центре. В левом углу громоздился огромный телевизор с плоским экраном. У правой стены стояла смятая, неубранная постель, на которой свободно разместились бы все пятеро. Напротив неё, на стене, висела квадратная панель, усыпанная искрами бесчисленных светодиодов – они постоянно вспыхивали и гасли, образуя невообразимо сложный, постоянно изменявшийся узор. По обе её стороны стояли плоские стеллажи из стекла. Их узкие прозрачные полки заполняли лазерные диски – их были тут, наверное, тысячи. Слева от двери стоял огромный платяной шкаф, блестевший темной полировкой. Напротив, в углу, громоздилась огромная, по пояс Лэйми, груда мягких игрушек. Всё это освещала единственная лампа на столе и комната казалась сумрачной. Он так и не решился пройти внутрь, встав у двери. Аннит остановился у стола, Лэйит с Наури сели – прямо на пол. Яваун – уже в шортах и белой футболке – растянулся на постели. Широкогрудый, мускулистый и гибкий, с гривой падавших на плечи густых темных волос и большими, упорными глазами, он немного походил на Охэйо и был почти уже взрослым парнем, но очертания его скуластого лица оставались ещё по-детски мягкими. Он смотрел на них, положив голову на руки, подогнув босые ноги и всё время улыбаясь. Улыбка у него была очень красивая и в голове Лэйми снова что-то щелкнуло – теперь ему казалось, что они не покидали Пауломы, а всё, что они видели вне стен этой комнаты – просто дурной сон.

– Откуда вы? – спросил наконец Яваун. Язык его звучал как-то невнятно, но в общем не отличался от ойрин, языка Империи Хилайа и Лерики. – Лица у вас нездешние.

– Ты знаешь о Башне Молчания? – спросил Охэйо.

– Нет. Что это?

Охэйо вздохнул.

– Я не знаю, как она называется здесь. Войдя в неё, можно оказаться в любом месте, о котором мечтаешь – по крайней мере, наиболее на него похожем. Или, как я теперь думаю, наименее.

Яваун недоуменно смотрел на него. Он явно не понимал, о чем идет речь.

– Мы происходим из различных земель, – пояснил Охэйо. – Наша родина очень далеко отсюда. Кстати, насколько у тебя осталось еды?

Яваун поднял голову. Вид у него был задумчивый.

– На пять человек? Дня на два. Но тут много пустых квартир. В них полно припасов. Если хотите, можете занять одну из них. Не думаю, что кто-то будет возражать.

– Положим, мы туда пойдем. Но что потом, когда еда кончится и там? Что вы хотите делать дальше? – Аннит непринужденно сел в вертящееся кресло. Вид у него был задумчивый.

Яваун пожал плечами.

– Тут, рядом, есть другое убежище, более надежное. Мы можем с ними связаться и нас встретят. Больше идти некуда. Патронов у нас почти нет.

– А что потом? Вы будете ждать, когда эти твари разыщут и его и пожалуют к вам в гости, да? Думаешь, ЭТО пройдет само собой? Если мы действительно оказались под Сугха, то прятаться или даже драться – бесполезно. Надо уходить. Вот что: ты знаешь, откуда, то есть, с какой стороны появились эти твари?

– С севера, – ответил Яваун, всё ещё не понимая, куда он клонит. – Из моря. Ну, так нам говорили.

– Тогда логично будет двинуться на юг, не так ли?

Юноша вздохнул.

– Я хотел бы – но как? Нелюди появились две недели назад – во всяком случае, тогда их стало много. Уже тогда уходить было поздно. А сейчас...

– Хорошо, уйти нельзя. Понятно. А уехать?

– У нас не осталось машин. Поезда давно уже не ходят. Можно было уплыть, но море смыло все причалы. Оно словно взбесилось. Берег постоянно рушится. Я думаю...

– Что?

Яваун не ответил, неотрывно глядя на Лэйит. По его бело-золотистой коже вновь пополз румянец. Охэйо вздохнул.

– Ладно. Кстати, ты слышал что-нибудь об Одиноком Городе?

Яваун удивленно взглянул на него.

– Это он самый и есть.

13.

Какое-то время они молчали. Лэйми провел большую часть своей жизни, изучая истории Вторичного Мира, – и всё это время мечтал оказаться в Одиноком Городе. Что ж: теперь его мечта исполнилась – но он, почему-то, вовсе не был этому рад. Хорошо ещё, что Лэйит с Наури и даже Охэйо, вероятно, хотели того же – окажись он тут в одиночку, он бы давно уже погиб.

Аннит толкнулся ногой, повернув кресло к окну, но отмолчаться ему не удалось. Лэйит грубо ткнула его в бок.

– Что всё это значит, черт возьми? – спросила она. – Куда ты нас привел?

– Мальчик. Я думаю, всё дело в мальчике, – хмуро ответил Охэйо. – Мы спокойно прошли мимо замученного ребенка, собираясь отправиться в миры, о которых мечтали, – то есть, в рай. Как бы вы сами поступили с такими? Это я мог бы предвидеть, но мы оказались там, где хотели... в какой-то степени.

– А эти гады? – гневно спросил Наури.

– По-моему, тебе понравилось их бить.

– Если бы не Сугха, вы сейчас наверняка сидели бы в тюрьме, – добавил Яваун. – До неё туда сажали даже за знакомство с иностранцами.

Наури повернулся к Охэйо.

– Когда ты уговорил меня оставить Миа, ты знал об этом?

– Нет. Но я не знал, что нас ждет – а она, увы, не рождена для приключений. Её могло забросить в какое-нибудь тихое место и ты до конца дней гадал бы – куда именно.

– А почему тогда не разбросало нас?

Охэйо усмехнулся.

– Нас кое-что объединяет. Вы – пара кровосмесителей, а это, насколько я помню, смертный, то есть неотпускаемый грех. Мы с Лэйми убили более трехсот человек, когда в первый раз вышли за Зеркало. Там правили банды и они заставили мирных жителей штурмовать селение, в котором мы укрылись. Убийство – грех ещё более тяжкий. Так что удивительного в том, что мир, где мы оказались, напоминает ад?

– И мы теперь должны умереть? – спросил Наури.

Охэйо продолжал улыбаться.

– Ни в коем случае. В аду полагается мучиться. Но, так как сюда нас отправил не Бог, я думаю, есть шанс сбежать отсюда или как-то во всем разобраться. Небольшой, но своими придирками ты лишаешь нас и его.

С минуту Аннит и Наури сверлили друг друга взглядами – Наури с яростью, а глаза Охэйо были спокойными и даже несколько меланхоличными, лишь в углах его губ затаилась усмешка невыразимого никакими словами презрения. Это подействовало на Наури, как холодная вода. Он смутился и опустил взгляд. На этом вся дискуссия закончилась.