Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Соавторы: Денис Старый,Вадим Калашов,Сергей Богдашов,Алексей Ефимов,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 353 страниц)

Глава Третья:
Призраки будущего

Кому знаменосцем не хочется стать,

Горячее знамя, как факел, поднять?

Нет права почётней у наших ребят –

Вести за собой пионерский отряд!

Полыхает, на подвиг зовя,

Пионерское знамя.

Это юности нашей заря

Разгорается ярко над нами.

Это юности нашей восходит заря,

Разгорается ярко над нами!

Кому знаменосцем не хочется стать?

До дальней планеты рукою достать?

Кому не охота пройтись по Луне?

Не знаю, как вам, но не терпится мне!

Кому знаменосцем не хочется стать?

Для этого надо не только мечтать.

Учись и работай, участвуй в борьбе –

И красное знамя доверят тебе!

В. Семернин.

Антона, как обычно уже, разбудил свет взошедшего солнца. Он изо всех сил потянулся, потом встал и с любопытством осмотрелся. В этот раз Файму вновь решила разбить лагерь на вершине гряды и под ним лежала необозримая равнина, окруженная далекими холмами. Над ней плыли окрашенные багрянцем восхода облака. Они плыли на юг целыми мирами, массивами, пугающе огромные, рельефные. Между них сияло зеленоватое небо. Солнце замерло над горизонтом, не спеша подниматься. Почти всё – как неделю назад и мальчишку на миг охватило странное ощущение – словно он вдруг провалился на неделю в прошлое или напротив улетел на неделю в будущее, и он недовольно мотнул головой...

Файму, разумеется, уже тоже проснулась – как всегда, восход солнца разбудил сразу всех. Вставая и потягиваясь, она вела себя непривычно кротко, не рассыпая направо и налево приказы и Антон с облегчением вздохнул: идти по восемнадцать часов в день было, мягко говоря, утомительно. Даже и сейчас, после долгого сна, у него гудели ноги, так что объявленный на сегодня привал был как нельзя кстати...

Не просто так, правда, объявленный. Прикрыв ладонью восходящее солнце, мальчишка посмотрел на восток. Залитая светом равнина тянулась до горизонта, совершенно однообразная, гладкая, бледно-желтая. Вдалеке высились стройные, замеченные ими ещё вчера силуэты – как сказала Файму, деревья румут, сейчас уже лишенные своих летающих шаров. Небо, над головой голубое, как на Земле, у горизонта приобретало отчетливо зеленоватый оттенок. Где-то на севере начиналась возвышенность, поднимавшаяся плавными горбами. Вот, собственно, и всё. Трава, покрывающая склон холма, вытягивалась в пустыню длинными языками, постепенно сходившими на нет. Вчера они дошли до края обитаемого мира и дороги дальше просто не было...

* * *

За подъемом, как обычно, последовал завтрак, состоявший из запеченных в костре плодов ти – маленьких местных «ананасов», похожих на картошку в скорлупе. По пути они собирали их в растущих между холмами рощах – но на лежавшей впереди глинистой равнине рощ как-то видно не было. Льяти, правда, говорил, что там водятся змеи и вараны, вполне съедобные – но Антона подобная диета как-то не прельщала. Тем более, что дальше к востоку пустыня, по словам того же Льяти, становилась уже совершенно обычной, песчаной, а затем песок сменялся щебнем и вот там-то не было ни пищи, ни воды...

Деловито лопая мучнистые, уже изрядно приевшиеся ти, Антон хмуро посматривал на Льяти. В здешнем мире это была легендарная личность, известная в некоторых племенах как Бледнолицый или Лунная Моль – хотя вряд ли кто посмел бы бросить подобное прозвище в глаза. Лунной молью здесь звали лишенное мозга синекрылое ночное насекомое, летящее в огонь костра. Данным, не слишком-то уважительным прозвищем Льяти наградили Куницы.

Вспомнив, как Льяти извивался и вопил в мстительных руках их девчонок, Антон невольно усмехнулся. Он не отказался бы узнать, как им удалось отловить данного прекрасного юноша, избежав оцарапываний и покусов. Но, так или иначе, в тот раз Льяти получил по заслугам...

Теперь же, получив Ключ, он, как говорили в родной школе Антона, "зазвездился" – общаться предпочитал в основном с Файму (которая, правду говоря, бессовестно охмуряла его), а от землян откровенно воротил нос, а иногда и вовсе зыркал на них диким зверем, словно они его обидели. Мальчишек это злило, но тут они ничего, увы, не могли сделать – насильно мил не будешь. Серый мало что не плевался, глядя как Файму и Льяти гуляют по степи едва ли не под ручку. Антону тоже не слишком это нравилось, но против столь замечательной девы у них, по сути, не имелось шансов. Он сам не знал, как повел бы себя, начни Файму ему строить глазки. К сожалению, своего парня среди Маахисов у неё не было (Антона это ничуть не удивляло) и никто не мешал ей охмурять Льяти столько, сколько ей хотелось...

Наевшись, Файму уселась на траву. Они последовали её примеру. Идти куда-то никто пока не рвался, бешеная гонка вымотала даже выносливых как лоси Маахисов. Над головой неспешно плыли огромные низкие облака, золотящиеся по краям. На востоке кущи румутов иногда окутывались тучами пыли – там видно сильно дуло, а здесь, на гребне высокой гряды, Антон вообще не ощущал ветра и это было странно...

– Какие планы на сегодня? – спросил между тем Серый.

– Сегодня отдыхаем, – сообщила Файму не слишком-то радостным голосом. – Завтра пойдем туда, – она ткнула рукой на северо-восток. Очевидно, возвращаться в Ойкумену, когда цель уже так близка, ей совершенно не хотелось. – Если прохода через пустыню нет и там, пойдем на юг, до моря.

– А если и там нет? – нетерпеливо спросил Льяти.

– Проход есть. Туа-ти и Вороны там бывали же, да и Астеры, говорят, тоже. Будем искать, пока не найдем.

Антон вздохнул. Эта перспектива не слишком ему нравилась, но выбора, к сожалению, не имелось. Став обладателем величайших в Ойкумене сокровищ, Файму совершенно не хотела рисковать.

Льяти между тем поднялся и побрел вниз по склону гряды – как догадался Антон, в ту сторону, где находился Надир. Файму хмуро следила за ним, но вслед за ним не пошла – прекрасно понимала, что никуда он не денется...

– Ты на нем ещё не женилась? – неожиданно ядовито спросил Вэрка и Антон усмехнулся про себя – выходит, что и у Файму бывает порой бунт на корабле...

– Вот ещё! – она фыркнула. – У нас вообще возраст не тот!

– Вот и я так же думаю, – с той же ядовитой елейностью согласился Вэрка. – Тебе пятьсот лет, ему двести. Какой тут брак?

– Физически-то мне шестнадцать – а ему пятнадцать всего, – возразила Файму. – И брачный долг тут всё равно фиг, – добавила она неожиданно хмуро. – Нельзя в таком возрасте жениться.

– Ага, зато можно к парням приставать, – не унимался Вэрка.

– Я не пристаю, он просто мне нравится, – не слишком логично возразила Файму.

– Ага, если б тут можно было, ты б его давно невинности лишила.

Файму вдруг смутилась и отчетливо покраснела. Точно бы лишила, с усмешкой подумал Антон.

– Приставания от ровесников не считаются, – наконец сообщила она. – Это взрослым за такое клизму ставят.

– А от детей на год старше? – спросил Антон, не удержавшись.

– От детей – это проходит по статье "педагогическая запущенность", – уже обычным своим назидательным тоном ответила Файму. – То есть клизму не будут, а вот ухи и зад таки надерут и моск через трубгу тоже высосут, лекциями на тему, что нехорошо очень так. Вот совершеннолетним к несовершеннолетним приставать – очень не надо. Тут уже по всей строгости.

– А если в три дня разница? – спросил Андрей.

Файму задумалась, очевидно вспоминая.

– Если один товарищ совершеннолетний – то пофиг. Закон суров, но это закон. Неофициально могут, конечно, снисхождение сделать... но только в плане, что не будут скипидарные клизмы в попу, просто попопе ремнем. И 100500 часов чтения морали. Ну и вопросы будут, почему это у семи нянек дитя без глазу, в смысле, девственность утратило.

– А если утратило как раз не дитя, в смысле старше восемнадцати? – с искренним интересом спросил Антон. – Или про любую девственность речь?

Файму неожиданно смутилась.

– Ну, у нас не настолько суровое общество всё же. После восемнадцати лет это уже личное дело товарища. В смысле, если изнасилования не было, это уже мало кого волнует. Кроме товарищей родителей – их как раз волнует очень. Они почему-то в 99 % случаев решают, что эти дева/юнош -не пара, не пара, не пара...

– Вот-вот, – сообщил Вэрка. – Педагогическая запущенность. Ужасный случай. Хоть в учебник.

– Да, – неожиданно подтвердила Файму. – Льяти – ужасно запущенный случай. Педагогический случай. И я пытаюсь его подтянуть, а не что-то там.

– Ага, отсталый представитель империализма, – добавил Антон, вспомнив рассказы Льяти о его детстве – о его НАСТОЯЩЕМ детстве, которое прошло в мире под названием Пелипай, и который был уничтожен ядерной войной. Помнил он о нем немного, – но и то, что удалось сохранить его памяти, звучало для пионерского уха откровенно дико. Курс по "коммерциализации сетевого статуса" (проще говоря о том, как повыгодней продать свои фото и видео), курс по сохранению здоровья коммерчески ценных органов (что было ни фига не нужно их владельцу, но зато очень выгодно семье) и так далее... Не удивительно, что о возвращении домой Льяти даже и слышать не хотел – да и некуда ему было возвращаться...

– Верно, – с удовольствием подтвердила Файму. – Крайне отсталый, я бы сказала. Но ничего. У нас и не таких перевоспитывали. И не только таких вот отсталых личностей. Даже настоящих мьюристских шпионов, которых засылали к нам с подрывными целями.

– Помнится, в средние века подошвы посыпали солью и подводили козу, – задумчиво сказал Сергей. – Которая её слизывала. Подопытные верещали и быстро сознавались в службе дьяволу.

– Козы тут нет, и соли тоже, – с искренним сожалением сообщила Файму. – Но это и не нужно, такие ужасные методы, – её даже невольно передернуло. – Сама наша культура со временем оказывает целительное действие.

– Даже самые стойкие агенты, почитав классиков галактического коммунизма, во всем каются и пишут заявления о приеме их в Партию? – спросил Антон.

Файму усмехнулась.

– Не факт. Но вот когда приходят признаваться, что бывает, – их обычно выслушивают, а потом дают посмотреть кое-какие записи. Про них.

– Как они воруют продукты в бесплатных магазинах? – спросил Андрей.

Файму вновь усмехнулась.

– Там невозможно воровать.

– Потому что всё прикручено шурупами и откручивается тремя разными отвертками, после предъявления паспорта и справки о благонадежности? – спросил Антон.

Файму фыркнула.

– Нет. Потому, что воровать – это когда деньги в обмен на товар не дают. А если там их вообще не дают? И да – фокусы с иммигрантами иногда бывают. Которые тянут всё. Относятся обычно лояльно.

– В смысле, приезжают товарищи в белых халатах и ставят диагноз "клептомания"? – спросил Серый.

Файму удивленно взглянула на него.

– Нет, зачем? Если совсем уж – просто будут спрашивать, зачем и куда ставить. Ну и товарищ что – намеренно ресурсы переводит? Девать же некуда 33-й коммуникатор, и 34-й тоже.

– А если товарищ шпион, которому поручили таким вот образом подорвать экономическую базу коммунизма? – спросил Антон. – И заставляет себя есть черную икру, чтобы честным коммунарам не досталась? Или в самом деле клептоман?

Файму задумалась.

– Реально скорее нет. На уровне частных личностей обычно соцрейтинг учитывается и что можно запрашивать – как мера защиты от совсем уж растраты ресурсов.

– А можно соцрейтинг себе так накрутить, чтобы заказать звездолет? – сразу же спросил Сергей.

Файму пожала плечами.

– Нельзя. У нас вообще нет частных.

– А, ну, вертолет какой-то?

– Если надо – его и так выдают. Только на права попросят сдать.

– А если там дворец у моря?

Файму усмехнулась.

– Вот роботы. Камень можете вон там брать, чертежи, если интересно – в архивах где-то были. Через два лунокруга покажете, что вышло. Что? Другой проект хочется? Ну, тут была одна дева, которая дизайнила новый проект – можете с ней договориться и сделать совместный. Не умеете управлять роботами? А зачем пришли?

– Говорить: "ну, я же, типа, этого достоин!" видимо не стоит? – насмешливо предположил Антон.

Файму фыркнула.

– Нет. Это как раз самый лучший способ выставить себя на посмешище, – она задумалась, и её лицо вдруг стало очень хмурым. – Наверное, я вспомнила слишком много, – наконец сказала она. – Слишком много о том, чего лишилась здесь. Это... тяжело.

Антон усмехнулся.

– Лучше уж так, чем постепенно забыть всё и превратиться в лесную нечисть, в лешего...

– Раз уж я не превратилась за эти пятьсот лет, то, наверное, и не превращусь, – возразила Файму. – Тут другое. Там, в Багряном Лесу, я... пришла в равновесие. Там мне всё время было шестнадцать лет. Или даже пятнадцать. Это замечательный возраст. В нем мне было хорошо и весело до... потери памяти, а сейчас неуютно и страшновато, словно я вернулась в старый, позабытый дом, и никак не вспомню, где что стоит, так и спотыкаюсь обо что-нибудь – а оно оказывается важной вещью, о которой я и думать забыла!

– Помнить лучше, чем НЕ помнить, – серьёзно сказал Антон. Ему было страшно представить такое – ему вечно четырнадцать лет, и он не помнит, что прожил уже сотни...

Файму вздохнула.

– Память – это проклятие всех, долго тут живущих. Без неё, без её тяжести, мы становимся быстрыми, гибкими и свободными. Но, как только эта память возвращается... – она вдруг поднялась и пошла прочь.

* * *

После завтрака все разбрелись по склонам гряды – поодиночке и парами. Какая бы ни была дружба, но видеть одни и те же рожи всем тут надоело до чертиков. Антон с Серым и Матвеем сели на западном склоне, глядя на степь – смотреть на пустыню никому не хотелось. Высота была изрядная – метров триста, быть может, – в лицо дул теплый ветер, по траве к ним катились блекло-серебристые волны, над головой плыли не такие уж далекие облака и мальчишке иногда казалось, что они летят в этот бесконечный простор...

Антон покосился на Матвея. Коллега-пионер из параллельного мира с каждым днем нравился ему всё больше – немногословный, основательный, очень спокойный. Совсем не похожий на быстрых на всякие чувства Маахисов, рядом с которыми он иногда себя чувствовал, словно в клетке с тигром – не знаешь, то ли он тебя оближет, то ли съест. Ждать от Матвея неожиданной реакции на какую-нибудь невинную на первый взгляд фразу – вплоть до разных маловразумительных восклицаний и размахивания руками, чуть ли не переходящего в какие-то ритуальные танцы! – не стоило. А горячность Маахисов откровенно пугала. С той же легкостью они могли перейти от спокойствия и к беспощадной ярости. Это Антон уже видел – в бою, и больше ему видеть такое не хотелось. Хотя, в общем-то, уже понятно было, как этот непоседливый народ забрался так высоко, как не удавалось ещё, наверное, никому...

– Это правда? – тем не менее, вдруг спросил он. – Ну, всё, что Файму рассказывает? Ты же с ними уже много лет.

– Дома у неё я не был, – Матвей даже головы не повернул. – Хотя слышал в самом деле много. Она всё время мне твердит, что между коммунизмом и капитализмом есть коренные отличия...

– Отличия? Как пишут? – деловито спросил Серый.

Матвей усмехнулся.

– При коммунизме есть звездолеты и бессмертие. Ну, так Аниу детям говорят, по крайней мере.

– А при капитализме – нет? – спросил Антон.

– Звездолеты вообще-то есть. У мьюри. Вот бессмертия на самом деле нет, но это потому, что Аниу в Верхнем Крае, а мьюри – таки в Среднем. Но всё это мелкие, не относящиеся к делу детали.

Мальчишки помолчали. Файму много рассказывала им о модели Галактики, поделенной на Зоны – в которых уровень тупизны нарастал от периферии к центру. И если на окраинах Галактики царило царство разума и безграничного развития, то мьюри были где-то ближе к мрачному царству кретинов и паровых арифмометров. Интересно, неужели у нас в Галактике так же? – подумал Антон и вздохнул. Верить в такое не хотелось, очень уж неприятной получалась картина...

– То есть на самом деле там всё зависит от того, кто какое место занимает, чисто физически? – спросил он.

– Я думаю, что да, – согласился Матвей. – Хотя не думаю, что легко было ЗАНЯТЬ это место. Файму ж уже рассказывала вам про Богомолов...

Антон кивнул. Естественно, рассказывала – но верить в бесконечную войну с психованной цивилизацией машин-убийц как-то тоже не хотелось. Он всё же представлял себе будущее несколько иначе...

– Интересно, в нашем мире они тоже есть? – спросил между тем Серый.

– Бр-р-р, надеюсь, что нет, – Антон даже невольно передернулся. – Я бы в таком мире жить точно не хотел. Коммунизм – это здорово, конечно, но когда с одной стороны – психованные машины, а с другое – космические буржуи, тоже вполне себе психованные...

– А может, и НЕ психованные, – сказал вдруг Матвей. – Файму, конечно, много что про их нравы рассказывает... но мне не во всё как-то верится. Вэрка тоже говорит, что она там подвирает кое-где...

– А где? – с крайним интересом спросил Серый.

Матвей усмехнулся.

– У него отец у мьюри бывал, по торговым делам. И говорил, что мьюри очень обижаются на то, как их Аниу представляют в своих школах и так далее.

– Мьюри? – удивленно спросил Антон.

Матвей кивнул.

– Ага. Пропаганда же в обе стороны работает. Если девочки-модели ночные пижамы рекламируют – это ж сто процентов реклама сексуальных услуг.

– О как, – сказал Серый.

– Обычно не так грубо. Но как бы и мьюри показывают всяких девочек, посыпанных химическим оружием Аниу. Угу, и не краснеют. А вот за то, что у них дети через попу на образование себе зарабатывают, им как раз обидно очень. Хотя возможность такая у них там вообще-то есть.

– А реально? И насколько часто таким пользуются? – хмуро спросил Антон.

Матвей усмехнулся.

– Случаи реальные. Все 24 штуки.

– И других способов – нет? – запоздало спросил Серый.

Матвей вновь усмехнулся.

– Вообще-то там обычно родители платят. Примерно в ста процентах случаев. Но исключения, когда дети на обучение сами зарабатывают, в том числе и через попу – они таки бывают. И Аниу очень ценятся. Потому что доказывают изначально тлетворную природу всех мьюри...

– Они же сами тоже мьюри, по происхождению, – удивился Антон.

Матвей фыркнул.

– Ага. Только вот им об этом говорить не надо, если не хочешь, чтобы тебе ухи и зад надрали. Официально Аниу вообще новый биологический вид. А у мьюри, соответственно, дегенеративные признаки вырождения, и вообще, это такая пережиточная форма жизни...

Антон подумал, что данная точка зрения вообще-то имеет определенные основания – если верить тому, что рассказывала о мьюри сама Файму – но всё же, это было... немного чересчур. Дома про империалистов тоже говорили много что хорошего – и заслуженно! – но объявить их дегенеративной формой жизни никому пока не приходило в голову...

– Кстати, она говорила, что у мьюри "парки выживания" есть, – вдруг добавил Матвей. – Где любой желающий может пожить на лоне дикой природы. Как мы вот.

– Даром? – усмехнулся Серый.

– Кстати да. То есть, что ты там сам поймал или сделал – то и твоё. А если крокодил не ловится, не растет кокос, и вообще, зуб там заболел – жратву вертолетом пришлют и даже врача на дом, только вот уже не даром. И вход-то бесплатно – а дальше, если руками не умеешь, ходи голый и босой, ибо даже трусы из березовой коры там денег стоят.

– Может, и у нас тут того... парк? – задумчиво спросил Антон.

– У нас тут бессмертие с воскрешением есть, которого у мьюри нет ни за какие деньги. И у Аниу тоже, кстати. Сама Файму говорила, что даже не знает, какая тут нужна технология, чтобы тело мгновенно ре-атомизировать, да ещё с телепортацией. У них там никто даже не слышал про такое.

Мальчишки помолчали. Новость, мягко говоря, не радовала – могущество Мастера выходило едва ли не божественным. И всё равно, это ему не поможет, вдруг с усмешкой подумал Антон. Так или иначе, но мы доберемся до него – и заставим вернуть нас домой...

* * *

Идиллия, как это всегда и бывает, продлилась недолго. Воды на вершине гряды, само собой, не было, к тому же, на юге, где-то над Морем Птиц, начали собираться тяжелые, грозовые облака. Ветер теперь был южный, так что не оставалось сомнений, что гроза придет сюда. Под травой тут часто попадались оплавленные дырки, какие остаются в земле от ударов молний. Они ясней ясного говорили, что место обещает стать жарким – во всех смыслах. Несмотря на ещё не прошедшую до конца усталость всем пришлось собирать барахло и двигать назад – к роще, у которой отряд ночевал вчера. Спускаться с крутого травянистого склона было конечно куда легче, чем подниматься – кое-где ребята просто со смехом съезжали на задницах – но вскоре он кончился, а до вожделенной рощи с ручьем оставалось ещё далеко. К тому же, они шли назад, буквально по своим собственным следам, что тоже не добавляло никому настроения. Никому из Маахисов, по крайней мере, и уж точно не добавляло Льяти – он всё время хмурился, то и дело оглядываясь назад. Землянам, напротив, было легче – сейчас, по крайней мере, они шли в сторону своих. Бродяги тоже не казались особенно угрюмыми – привыкнув за тысячелетия к жизни в лесу, они неуютно чувствовали себя на открытом месте, а уж идти вместе с Маахисами в пустыню им и вовсе не хотелось. Землянам не хотелось тоже – только вот выбора у них не было...

* * *

Идти по траве было в общем-то несложно – всего-то повыше поднимать ноги, чтобы не спотыкаться всё время о скрытые под ней кочки, – но весьма утомительно. Антон вроде бы давно приноровился и давно прошла надоедливая и нудная боль в бедрах и заду, изводившая его в первые дни в этом мире, – но всё равно, идти было не в радость. Не ходьба даже, а работа, на первый взгляд и нетяжелая – подумаешь, перешагивать через кочки, да раздвигать высоченную, до пояса, траву! – но к концу дня ощутимо выматывающая. Теперь же едва начавшая было отступать усталость быстро навалилась с новой силой. Мальчишка механически переставлял ноги, думая, по сути, только об одном – об обычном городском асфальте. Таком скучном и унылом дома, и таком желанном и недоступном здесь, в мире без дорог...

– Товарищи! Нас настигает гроза!

Звонкий голос Файму заставил Антона вздрогнуть. Он перевёл взгляд. На юге уже полнеба скрыло нагромождение туч. Вверху они клубились зеленоватой белизной, внизу зловеще темнели. В этой темноте то и дело зловеще сверкали молнии и волнами катился негромкий пока гром...

Он вновь перевел взгляд вперед. Там, между двумя пологими холмами, приглашающе темнела невысокая роща – но до неё оставалось, наверное, ещё с добрых полчаса ходьбы. Неприятный расклад – с местными грозами Антон сталкивался уже много раз и знал, что шанс получить молнией по черепушке в степи отнюдь не иллюзорен. Конечно, молния тут не убьет, но оказаться одному на другом краю мира тоже радости мало. И мало радости сидеть на корточках в траве, прикрывая рюкзаком голову от наотмашь лупящего града величиной с лесной орех...

Файму, впрочем, понимала всё это никак не хуже его и ждать грозы никак не собиралась.

– Товарищи, бегом! – крикнула она. – Поднажмем!

Ругаясь про себя, Антон перешел с шага на бег. Идти тут было тяжело, бежать ещё тяжелее. Рюкзак, пусть и изрядно полегчавший за последние месяцы, неприятно дергал плечи, кеды скользили по траве. Теперь это был уже не поход, а бегство – они старались убежать от дождя и эта затея, чем дальше, тем больше, казалась мальчишке идиотской. Файму неслась впереди всех, словно лось, нетерпеливо подгоняя отставших и издавая радостно-дикие крики, но кончилось всё это тем, что они на всем ходу влетели в глубокую, по колено, лужу, тоже заросшую мягкой травой и потому незаметную. Антон поскользнулся на ней – и со всего маху рухнул лицом вниз, подняв тучу брызг и едва не захлебнувшись.

Выбравшись на берег, он понял, что бежали они зря. Устрашающе-чёрные тучи уже нависли над ними, а по холмам к ним с гулом катилась серая стена дождя. Никакого укрытия тут не было, и они, ругаясь, сбились в кучу на травяном берегу, задыхаясь в тучах несомой шквалом водяной пыли, а теплый ливень хлестал по их полунагим телам. К счастью, града в этот раз не было и Антон подумал, что им повезло... но тут ослепительная молния воткнулась в лужу в каком-то десятке шагов и мальчишка едва не оглох от ударившего по ушам злого треска...

* * *

Место оказалось явно не самое удачное и когда шквал немного утих, превратившись просто в ливень, Файму вновь погнала всех к роще. Бежать по мокрой траве получалось не очень, отряд несся каким-то странным аллюром, который Файму называла «тропотой» – полушаг-полубег. Антон прилагал все усилия, чтобы не ругаться вслух. Температура, как иногда бывает во время грозы, падала буквально на глазах, дождь бил в лицо, вовсю сек полуголое тело, особенно почему-то живот. Промокшие штаны противно липли к коже. Мокрые ноги уже ныли от холода. Мальчишка начал дрожать. Бр-р-р! Ещё никогда, наверное, ему не было здесь так холодно. Ладно, потерпим, немного же осталось...

* * *

Когда они всё же добрались до рощи, гроза, как назло, тут же кончилась. В бреши между тучами ударило солнце. Ребята замерли на огромной поляне, поросшей высокой, тёмно-зеленой после дождя травой – дрожащие и мокрые. А костер развести не получится, это Антон уже знал...

Файму, конечно, подобные мелочи не смущали.

– Разминаемся, товарищи! – провозгласила она, воткнув своё копьё в землю – и, подавая пример, прошлась по траве колесом...

* * *

Ёжась от холода, Антон сбросил кеды и выбрался из промокших насквозь штанов. Невольно передернул плечами – и, невольно заорав для храбрости, наотмашь кинулся вперед. Врезался ладонями в землю, кувыркнулся, снова встал на ноги – слегка обалдевший, с ощущением, что перевернулся мир...

– Молодец, – Серый усмехнулся, и, сбросив рюкзак, тоже лихо кувыркнулся на руках...

* * *

На несколько минут поляна превратилась в филиал сумасшедшего дома – мальчишки и девчонки носились, прыгали, играли в чехарду. Наконец, запыхавшись, Антон уселся на траву, глядя на всё ещё бегавших и игравших в пятнашки Маахисов. Солнце вовсю горело в разъяснившимся небе, каждая капля воды на траве сияла зеленоватой звездой, в свежем, прохладном воздухе метался шорох травы, смех, возмущенные вопли «запятнанных»...

Справа от мальчишки на траву плюхнулся такой же запыхавшийся Сергей, слева Андрюха. Маахисы тоже выдохлись и побрели к роще, пересмеиваясь и отжимая волосы. Лохматость у них была невероятная – не сразу отличишь парня от девчонки... Тем не менее, смотреть на них было приятно – словно на табун породистых лошадей на выпасе, вдруг с усмешкой подумал Антон. Щекотавшее душу волнение, возникавшее дома, стоило ему лишь взглянуть на хоть немного раздетых девчонок, здесь постепенно исчезло и это было даже не странно, а просто – никак...

Мальчишка задумался над причиной столь необычной перемены, но развить мысль не успел – к ним подошел запыхавшийся Матвей и тоже плюхнулся рядом. Земляне покосились на него, но возражать никто не стал – Матвей был всё-таки свой, хотя и из другого мира...

– Над чем задумался? – он толкнул и в самом деле неподвижно застывшего Антона. – Нравятся девчонки?

– Ага, – дома мальчишка возмутился бы от одной постановки вопроса и может быть даже полез бы в драку, но сейчас это было... никак. Просто вопрос. – Красивые. Но... – он вновь задумался. – Не волнующие. То есть, волнующие, конечно, – он смутился, глядя на энергично махавшую руками Ирису, – но... – Антон замолчал, окончательно запутавшись в словах, да и в своих мыслях тоже...

– Не влекущие, – насмешливо закончил Матвей. – Секса тут нет же. В смысле, совсем.

Антон поморщился от такой грубости – но Андрей оказался менее стеснительным.

– А у них дома есть?

Матвей вытянул ноги, потом насмешливо взглянул на него.

– Есть. Хотя везде по-разному. Они ж не в одном месте живут. Всякие корабли-города, колонии, и обычаи в них понятно везде очень разные.

– А такие, где секса нет, ну – официально, бывают?

Матвей усмехнулся.

– Бывают.

– А как там размножаются? – с крайним интересом спросил Серый.

– Никак. Бессмертие же, дети не нужны. Хотя слухи там конечно ходят всякие, что народу-то запретили размножаться, потому что неправильный, а сами...

Антон фыркнул.

– Правительство Скрывает. Вместо Манхэттенского Проекта – тайные ясли и детские сады. Тайная Родительская Ложа тайно внедряет в наши ряды детей! И распространяет листовки с тайной технологией размножения!

– Маточные репликаторы, – пояснил Матвей. – Аниу детей могут в банках выращивать, как у нас в фантастических книжках. Такое у них тоже бывает.

– И контрафактные дети, произведенные по нелегальным технологиям?

– Нелицензионным. У Аниу на ребенка родителям надо лицензию получать. Как у нас дома на ружьё. И то, не всем ещё дают.

Антон представил, что на НЕГО родителям пришлось бы получать лицензию – которую ещё запросто могли и не дать! – и невольно передернулся. Жить в таком вот обществе он точно не хотел бы, даже несмотря на все его звездолеты, бессмертие и остальное...

– Хреновый у них там мир, – озвучил его мысли Сергей, глядя, как Файму, собрав вокруг себя своё племя, что-то бодро ему втолковывает – не иначе, раздает ценные указания. – Мы-то думали, что в будущем всё совсем иначе будет – Великое Кольцо Разума, всё такое. А там тупик какой-то. Сколько они там уже в космос все летают? Никто даже не помнит же. И ничего не меняется. Даже техника, и та не развивается.

– Развивается, – возразил Матвей. – Медленно, но развивается. У тех, кто хочет. И часто – в тех областях, что хотят.

– Типа новых компьютеров и так далее? – спросил Антон. Ничего другого ему просто не пришло в голову.

– Хуже. Новые компьютеры у нас – это хотя бы разработка новых эффективных процессоров, новой памяти и так далее. Там, где живут Аниу, электроника не может идти дальше определенного предела. Пусть далеко не все цивилизации там вообще до него добираются, но предел есть. Зоны же. Без них, правда, всё было бы ещё хуже. Потому что и так – везде виртуальная реальность, где народ вместо того, чтобы нормально жить, в капсулах лежит и эльфами себя считает. Или там чипы вставляет в башку, чтобы думать быстрее. Оно и думается, только вместо людей – ну, других существ, – полуроботы бездушные получаются.

– А кто вставляет-то? – спросил Антон. – Ученые там всякие?

– Не только. Банкиры, занимающиеся трейдингом или там крупье в казино. Чтобы хозяевам больше прибыль приносить. Они так, конечно, не думают, но... или например – чуть ли не весь профессиональный спорт. У мьюри всё с этим ещё хуже – добавляем сюда же добывальщиков мечей +100500 в виртуальной реальности, которые их потом продают и на это живут. У Аниу же ВР с полным погружением запрещена настолько, что, например, если на борту корабля в рубке капсула стоит, ЗНАЯ, что она – пилотская, попросят официальное заключение, что это НЕ игровая капсула, потому что иначе пилота обязаны задержать. За игровые капсулы погружения срок... немалый. За использование тех немногих капсул погружения, что нужны для других целей как игровых – тоже... и не-капсул тоже. При этом по просьбе правительства Аниу в гиперсети Союза висит фильтр, который даже просто при заходе на сайты таких игр выдает предварительной информацией текст от правительства с указанием, какая это уголовная статья и сколько лет. А у мьюри это считается нормальным. У младших членов Союза, кстати, просто отрубают коммерцию обычно. Если это глобальная игра – там локальный узел гиперсети будет решать, если локальная – то там не будет просто коммерции, ну и рекомендуют в армию записываться, если экстрима хочется, но сами игры – не запрещены. Если это не полная виртуальность, понятно.