Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Соавторы: Денис Старый,Вадим Калашов,Сергей Богдашов,Алексей Ефимов,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 347 (всего у книги 353 страниц)

Я задумался. Идея была здравая. Али – фигура серая, вопросов лишних не задаёт. Да, скупит дешевле, но зато безопасно. И частями – это разумно.

– Ладно, – решил я. – Санёк, ты с Али на короткой ноге. Завтра сходи, пощупай почву. Узнай, возьмёт ли медь и по какой цене. Только смотри, не проговорись, что у нас её много.

– Понял, шеф, – кивнул Санёк. – Обойдусь без глупостей.

На следующее утро, пока Санёк вёл переговоры с Али, а остальные готовились к визиту комиссии, я отпросился на пробежку. Мне нужно было провести более тщательную разведку вокруг того медного слитка.

Подойдя к месту, я активировал Поисковую Сеть на полную мощность, стараясь просканировать не только сам слиток, но и окружающее пространство. И мои опасения подтвердились. В метре от слитка, чуть глубже, лежал истлевший кожаный ремень с пряжкой. А ещё через полметра – несколько крупных костей. Человеческих. Череп лежал поодаль.

– Вот чёрт, – холодок пробежал по спине. – Значит, не просто клад, а… свидетельство. Возможно, даже преступления.

Теперь всё встало на свои места. Слиток был не просто украден – он был, скорее всего, частью добычи. И тот, кто его закопал, явно не хотел, чтобы его нашли. Наверняка припрятал, но потом не смог вернуться. Или не захотел.

Я отступил, тщательно заметая следы. Слиток был опасен. Но семьдесят тысяч… Риск? Или возможность?

Вернувшись в приют, я застал всеобщую суету. Комиссия уже была здесь. По коридорам ходили незнакомые люди в строгих костюмах, что-то проверяя и делая пометки в блокнотах.

Санёк, увидев меня, просигналил глазами и отошёл в сторону.

– Шеф, поговорил с Али, – тихо доложил он. – Говорит, медь возьмёт. Но по пятьсот рублей за кило. И только если она чистая, без краски и изоляции.

Пятьсот… Вместо семисот с копейками. Почти треть стоимости терялась. Но всё равно – пятьдесят тысяч за центнер. Сумма всё ещё была очень приличной.

– И ещё, – Санёк понизил голос до шёпота. – Спросил, откуда будем брать. Я сказал, что по мелочи с объектов старых собирать начнём. Он вроде поверил.

Закрыть на ключ дверь радиокласса мы не успели.

В этот момент из кабинета директора вышла Эльвира Захаровна в сопровождении двух членов комиссии. Один из них, сухощавый мужчина в очках, с интересом оглядывал коридор. Его взгляд скользнул по мне и Саньку, и на секунду задержался.

– А это кто у нас? – спросил он Эльвиру Захаровну.

– Воспитанники старшей группы, – немного напряжённо ответила она. – Два Александра.

Мужчина в очках подошёл ближе.

– Чем занимаетесь, молодые люди? – спросил он с вежливой, но недоброй улыбкой.

– К проверке готовимся, – так же вежливо ответил я. – Порядок наводим.

– Ага, – мужчина кивнул. – А я слышал, вы тут увлеклись… радиоэлектроникой. И даже старый осциллограф починили. Это похвально.

Я почувствовал, как у меня внутри всё сжалось. Откуда он знает про осциллограф?

– Да, – осторожно подтвердил я. – Увлекаемся.

– И кто же вас научил? – его взгляд стал пристальным. – У нас в области не так много специалистов, способных оживить настолько старую аппаратуру.

В его голосе прозвучало не просто любопытство, а профессиональный интерес. Слишком профессиональный.

– Вот чёрт, – мелькнуло у меня в голове. – Кажется, этот не просто чиновник из управления образованием…

Глава 12
Пробои, говоришь… Твари там водятся…

Попросил парней присмотреться к барышне, чей браслет я нашёл. Я напрасно волновался, что в связи со школой у них возникнут трудности. Вовсе нет. Госпожа Светлова ранними пробуждениями не страдала, а из дома так вообще раньше, чем пообедает, не выходила.

Через три дня я знал, что она записалась на маникюр на завтра, на четыре часа. Серёге удалось подслушать. Салон находился в здании торгового центра и, скорей всего, считался одним из самых престижных в городе.

Со слов парней я знал, что обычно с этой дамочкой таскался охранник, он же водитель её автомобиля, но по торговому центру она предпочитала бродить одна, справедливо полагая, что при таком скоплении народа она в безопасности.

– Людмила Викторовна Светлова, – насилу дождался я интересующую меня особу, на которую мне кивком головы указал Сергей.

– Я вас не знаю, – смерила она меня высокомерным взглядом, не думая останавливаться.

– Я нашёл ваш браслетик и хотел бы получить вознаграждение и премию за молчание, – подстроился я под её шаг, но особо близко подходить не стал, приотстав от неё на пару метров.

– Врёшь!

– Ну зачем вы так. Браслет – вот он, – достал я украшение из кармана, показывая его, – Вот только потеряли вы его не в парке, а на довольно интересной полянке, куда обычно мужики уличных шлюх привозят, – воспользовался я тем, что дама резко и предусмотрительно свернула в один из проёмов меж магазинами, где никого не было.

– Что ты хочешь? – прошипела Светлова, враз посерев лицом.

– Сто двадцать тысяч. Восемьдесят за браслет и сорок за молчание. Точней, за враньё о том, что я его в парке нашёл. Знаете ли – жутко не люблю врать. Особенно – за бесплатно.

– У меня нет таких денег! – выдавила она, и как мне показалось, вполне искренне, – Тысяч двадцать я бы ещё смогла собрать. Скажем, дня за три. А остальное…

– А как вы собирались награду выплачивать?

– Деньги есть у мужа. Это он предложил. Браслет нам дорог, как память о помолвке.

– Тогда завтра здесь же, в торговом центре, я жду вашего мужа с деньгами, а через три дня вас, там же, с двадцатью тысячами.

– Почему я должна тебе верить?

– Пока что я вам верю. Вы же можете и не придти через три дня.

– И что тогда будет?

– Ваш муж узнает правду. Последствия вы сами можете себе представить. Лично мне кажется, что бандиты Раздрая будут в восторге, когда познакомятся с вами максимально близко, если муж вас к ним на перевоспитание отправит. Допускаете такую возможность? – вижу, допускает, – Я жду вас с мужем завтра. Фудкорт на третьем этаже, в шестнадцать ноль-ноль.

Шантаж? Грязно?

Даже отрицать не стану, всё так и есть.

Но если мне ещё раз придётся выбирать между страданиями шлюховатой дамочки, потерявшей немного денег, и элементарной жратвой для детдомовцев, я ещё раз не стану сомневаться. А моральные ценности… Оставим их для сытых и богатых.

Мысленно, я уже двадцатку от Светловой поделил на питание и одежду для парней.

Одежда для них важна. Видели бы вы, как в той же школе другие ученики нос морщат, едва заметив «инкубаторских», как там называют детдомовцев, одетых одинаково, и бедно. Недаром Гришка так радовался обычным берцам.

А восемьдесят тысяч – это моя честная награда, не отягощённая ни одним из неправомерных действий. С чего-то же мне нужно начинать?

Пройдёт чуть больше полугода, и детский приют меня пинком выставит за ворота, прямо во взрослую жизнь, снабдив лишь паспортом и свидетельством о начальном образовании.

Чем же я должен обзавестись к тому времени?

Хотя бы начальной базой. Каким-то жильём, снаряжением и простеньким транспортом. К сожалению, транспортом пока лишь двух или трёх колёсным. Мотоцикл. Мотоцикл с люлькой. Как вариант – квадроцикл, но далеко не самый мощный. Вот только стоит он…

Впрочем, с транспортом мне ещё предстоит разбираться, и тут мне бы грамотный советчик не помешал. С учётом моего пространственного кармана мне вполне может хватить питбайка, заточенного на бездорожье, но в условиях грязи и снега, четыре колеса выглядят предпочтительней.

Да, я собираюсь «бомбить» аномалии.

Ближайшие Пробои находятся в ста с лишним километрах от города. Всё, что ближе, выбивает армия, хоть это и даётся им не так просто.

Начнём с того, что при переходе в Пробой вся чувствительная электроника выгорает.

Недаром тот проверяющий, что среди ревизоров затесался, на меня охотничью стойку сделал, когда узнал, что мы с Саньком со старой техникой на «ты», в его понимании.

Я специально узнавал. Микросхемы при переходе в Пробой накрываются медным тазом. Транзисторы, при хорошей экранировке, ещё выживают. Зато ламповая аппаратура с присвистом плюёт на все электроразряды и магнитные флуктуации, сопровождающие переходы в Пробой.

Выходит так. Армия в Пробои заходит с современным оружием, а вся тонкая электроника на микросхемах говорит «гав».

И вроде – пулемёт в руках, или штурмовая винтовка с подствольником, а выходишь на болото, с видимостью в тумане метров пятнадцать – двадцать. А то и вовсе в пещеры. Пробои – они же такие разные. А у тебя тепловизор не работает, связи нет, и даже светодиодный фонарь начинает подыхать, деградируя на глазах.

И вот тут я начал понимать. Армейские рейды в Пробои – это героизм, безусловно. Но героизм, основанный на грубой силе и огромных ресурсах. Вояки заваливают аномалии телами и техникой, если техника пролазит. А я… я могу подойти к этому иначе.

Мой внутренний резерв, та самая «мана», как я её мысленно называю, в Пробоях вела себя иначе. Она не гасла, а наоборот, шевелилась, откликалась на искажённую реальность этих мест. Пусть электроника умирает, но моё восприятие, может запросто стать тем самым «тепловизором» и «радаром», которых так не хватает солдатам.

Я представлял себя на их месте. Без связи, без приборов, в тумане, где из грязи может подняться тварь из кошмаров. Их отчаяние было понятно. Но для меня, чернокнижника, проведшего годы в изучении Теневых Троп и Бездн, это была… почти родная стихия. Грязная, смертельно опасная, но знакомая.

Вот только одной магии мало. Мне нужен был лом – прочный, надёжный, чтобы не подвёл в ближнем бою. Нужна была простая, «аналоговая» винтовка со штыком, вроде старой доброй Мосинки, которая не боится ни грязи, ни электромагнитных импульсов. Нужен был фонарь, мощный аккумуляторный, но с лампой накаливания – древней, как мир, и оттого нечувствительной к перепадам Пробоя.

И самое главное – нужна была карта. Не электронная, а бумажная, с нанесёнными на неё слухами и маршрутами «бомбил», таких же отчаянных, как я, но без моих козырей.

Восемьдесят тысяч от Светловой… Это был старт. На эти деньги можно было собрать базовый комплект «бомбилы». И не просто для выживания. Пока лишь – для исследований.

Потому что я почти знаю: Пробои – это не просто дыры в реальности, из которых лезут чудовища. Это места, где законы любого мира истончаются. А где истончаются одни законы, там могут проступать другие. Те самые, что управляли магией и в моём мире.

Возможно, именно в Пробоях я найду не только деньги для детдомовцев и себя, но и настоящий, мощный Источник Силы. Или, по крайней мере, узнаю, почему этот мир так безнадёжно пустоват для магии, и как их Пробои с этим явлением связаны.

Охота началась. Пусть всего лишь с подготовки к ней. И на кону стоит было куда больше, чем просто моё выживание.

* * *

На фудкорт я прибыл за час до назначенного мной времени. Поэтому для меня вовсе не стало секретом и неожиданностью, что господин Светлов озаботился охраной. Они припозднились, и за стол усаживались, злобно зыркая в мою сторону, вполне очевидно понимая, что сюрприза не выйдет.

– Жена с тобой о встрече договаривалась? – спросил очевидное крепкий плотный мужик в возрасте, не обращая внимания на жестикуляцию жены.

– Деньги принесли? – спросил я, вместо ответа.

– А браслет?

– Он у меня. Но сначала я бы хотел увидеть деньги, – заметил я равнодушно.

– Можешь на них полюбоваться, – выложил на стол мужик надорванную банковскую пачку тысячных купюр, поглядев на меня с усмешкой.

– Разрешите, – положил я поверх них раскрытую ладонь, сканируя содержимое.

Вроде, сходится. Что внутри, я не чувствую, купюры тоже пересчитать не могу, но всё содержимое однородно и по объёму вполне соответствует.

– Устраивает. Проверяйте – вы этот браслет искали? – выложил я его на стол, не убирая руку с пачки денег.

– Очень похож, – признал Светлов, – Дорогая – это же он?

– Там царапина должна быть около замка, – жеманно поджала губы Людмила Викторовна, – Ты же помнишь…

– Есть царапина! Это наш браслет!

– Тогда разрешите, – я поднял со стола пачку денег и бросил её в полиэтиленовый пакет, из тех, что предназначены для тех порций, которые посетители хотят забрать с собой, – Претензий ко мне нет? – переспросил я ещё раз, поднимаясь с места.

– Не торопитесь, – попробовал остановить меня Светлов, но я уже сделал пару шагов к перилам, и сбросил пакет вниз.

Там его Серёга поймал и побежал на выход, но даже если его поймают, не страшно. Пакет с настоящими деньгами уже у меня в пространственном кармане, а у Сергея его имитация, которую он скинет Саньку в ближайшем коридоре, а тот выкинет его в урну.

Оп-па – несколько секунд – и мы все чистые.

Каким бы ни был Раздрай великим, но за такие деньги ему беспредел в торговом центре устраивать нет резона.

Обхлопать нас ещё охранники могут, а уже тащить куда-то – нет.

Первым сообразил Светлов.

– Красиво! Мои аплодисменты! И я без претензий. Не хотите со мной дальше поработать? – изобразил Светлов аплодисменты, – Уверяю вас – сегодняшние деньги покажутся вам копейками!

– Телефончик оставьте. Я подумаю, – нашёлся я, выразительно глянув на Людмилу Викторовну, и она поняла меня правильно, – А я вам свой дам.

Вот теперь я почти не сомневаюсь, что двадцать тысяч она мне в зубах принесёт, и ещё будет хвостиком вилять, чтобы я их взял.

Деньги, добытые в операции «Светлова», стали не просто стартовым капиталом, а первым практическим уроком в моей новой жизни. Уроком, который показал, что мои старые навыки – планирование, анализ, манипуляция и хладнокровие – здесь столь же ценны, как и в мире Империи Девяти Звезд.

Но одного урока было мало. Мне предстояла куда более сложная и масштабная учеба.

Первым делом я разделил сумму. Двадцать тысяч, как и обещал, ушли в приют. Мы с парнями устроили небольшой праздник: купили нормальной еды, а парням – те самые берцы, от которых у него загорелись глаза. Остальные восемьдесят я мысленно назвал «Фондом освоения Пробоев», но двадцать из них ещё пока недополучены.

И началась моя академия выживания:

Урок первый: Материальный мир.

Я отправился на городской рынок, царство старого железа и выживших из ума энтузиастов. Моим гидом стал Санчес с Василием, нашедшие общий язык с местными «кулибиными». Здесь я, вместе с ними, постигал азы «ламповой» эстетики.

– Вот этот паяльник, босс, – тыкал пальцем Санько в громадный, похожий на кузнечный молоток прибор. – Он древний, как мамонт, но ему кабель любой толщины по барабану. И транзисторы вот эти, советские. Их в танках ставили. Хоть дубась по ним, не убиваемые.

Я слушал, запоминал термины, ощупывал тяжелые, простые механизмы. Это был антипод изящным магическим артефактам моего мира, но в своей грубой надежности они были прекрасны. Я купил тот паяльник, набор инструментов и ящик старых радиодеталей «на разбор». Мне не нужно было паять схемы, мне нужно было понять их душу, их сопротивление хаосу Пробоя.

Урок второй: Теория Пробоев.

Информация – это оружие. Я стал завсегдатаем городской библиотеки и задворков интернета, где обитали такие же маргиналы от науки, «бомбилы» и конспирологи. Я выискивал любые упоминания о Пробоях, копировал или запоминал заметки из газет, записывал байки.

Из этих обрывков складывалась картина.

Пробои возникают спонтанно, чаще всего в безлюдных местах. Их физика была противоестественной: искажалось пространство, время, законы физики. Армия классифицировала их по типам: «Болота» с туманом и тварями, выпрыгивающими из жидкой грязи, «Пещеры», с кристаллическими образованиями, крысами, пауками, Тварями в инвизе, и звуковыми галлюцинациями, «Пустоши», с выжженной землей и невыносимой жарой, где вся живность, в основном, пряталась под землю.

Я завел толстую тетрадь и начал вести свои записи. Но моя классификация была иной. Я зарисовывал символы, которые, как мне казалось, угадывались в описаниях искажений. Я искал основы, магические узоры в хаосе. Для солдата Пробой – это дыра, из которой лезут монстры. Для меня – это сложный, умирающий или рождающийся заклинательный контур в другой мир.

Урок третий: Магия в мире без магии.

Сидеть и медитировать, надеясь на естественный приток силы, было бессмысленно. Мне нужен был усилитель. Антенна. И я создал Резонатор.

Я не пытался «выпить океан», а подносил к нему, образно говоря, чайную ложку. Я садился в углу, вытаскивал «открытку» и сосредотачивался на самом факте подключения – на том самом потоке, что тёк через это устройство.

Я не мог черпать эту силу напрямую. Но я уже научился её трансформировать.

Урок четвертый: Физподготовка.

Тело реципиента было хилым. По моим меркам. Дни в больнице и детдоме не сильно прибавили ему здоровья. Я начал с банального: бег по утрам, отжимания, подтягивания на старом турнике во дворе. Прокачка тела магией. Это было скучно, мучительно, но необходимо. Никакая магия меня не спасёт, если вдруг начнут задыхаться легкие после километровой попытки удрать от того же болотного слизня.

Светлов уже пару раз мне позвонил с новыми «предложениями». Я вежливо отнекивался. Эта история принесла мне стартовый капитал и ценный опыт, но связываться с криминальным авторитетом дальше было самоубийственно. Моей целью были Пробои, а не разборки на районе.

Через три дня Людмила Викторовна, бледная, но улыбчивая, принесла обещанные двадцать тысяч. Я взял деньги и бросил в карман куртки с таким видом, будто это мелочь.

– Передайте мужу, что я пока занят, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Но если ему потребуется помощь в деле… тоньше его текущих, пусть звонит. С криминальным быдлом и пушечным мясом у него и своих возможностей хватает.

Она кивнула, поняв всё превосходно. Я дал ей понять, что нахожусь на ступеньку выше обычного вымогателя. Я был специалистом.

Прошла неделя. Две. Мой «Фонд» таял, превращаясь в стопки книг, схем, инструментов и простенькую, но прочную экипировку. Я еще не был готов к походу в настоящий Пробой. Но я уже перестал быть беспомощным потенциальным пациентом психушки.

Так бы подумал про меня любой, лишь только узнав, что я собираюсь посещать Пробои в одиночку.

А я собираюсь…

* * *

– Тамарик, привет! Как дела? – как обычно постучав, и подождав секунд десять, завалился я в девчоночью комнату.

В ближнем левом углу кто-то пискнул, в середине бились на подушках, а справа переодевались, но я туда даже не повернулся, целомудренно уставясь, куда надо.

Хм… Совсем целомудренно не вышло. Две старлетки точно решили меня смутить, иначе ничем другим не объяснить их наряд в ночнушках посреди дня.

К счастью, никакого эротического подтекста я в этом зрелище не увидел. На пляже, и то больше показывают, а тут и посмотреть не на что. Две доски в рубище ниже колен.

Вот уж не знаю, что у них взбрендило, в показе себя в ночнушках, но тайные девичьи мысли – для меня потёмки.

Там порой такие зигзаги выкрутасы выписывают, что умом не понять. Угу, вот так сложно всё, что даже слова запинаются.

– Вы одевайтесь, а я ещё раз зайду, через пару минут, – обломал я надежды начинающих стриптизёрш, – Кстати, я тут тебе халатик прикупил, – бросил я Томе на кровать пакет с одеждой.

И там не только халат. Там ещё двадцать минут моего пунцового лица, когда я покупал для своих девчонок нижнее бельё.

– Ну, рассказывай, – повторил я свой заход через пару минут, с удовольствием отметив, что с размером халата угадал.

Томка, на всём фоне их блеклой комнаты, выглядела ярко. Как тропическая бабочка, залетевшая в солдатскую казарму, лет десять не видевшую ремонта.

– Меня Ирина попросила, чтобы я её с тобой познакомила. Говорит, она согласна, – добросовестно изложила мне Томка, застенчиво трогая отвороты новенького тёплого халата.

– Не понял. На что согласна? – повернулся я к её соседке.

– На всё, что скажешь! – бессовестно заявила она, и залихватски мне подмигнула.

– Упс-с… – вынужденно произнёс я вполне запрещённые звуки.

Обычно, после них в моём мире взрывались лаборатории, менялись династии правителей, а то и острова пропадали.

– И нас забирай! – не утерпев, дуэтом вписались в общий хаос две расхристанные блонды-близняшки, базирующиеся у окна, прекратив свою подушечную битву.

Э-э-э… Не понял…

Глава 13
Армейские рации

Зима неумолимо вступала в свои права.

Снега выпало совсем немного, но ночные заморозки порой уходили в приличный минус. На следующей неделе так вообще под минус тридцати синоптики обещают.

Со слов парней я знал, что самые свирепые морозы придут к нам в январе и феврале. Там и сорокоградусные морозы – вполне обычное дело.

Вот так быстро закончился сезон нашего ландшафтного бизнеса, даже толком не начавшись. Всего-то три заказа успели отработать, заработав в общей сложности двенадцать с половиной тысяч рублей. Маловато, но с учётом имеющегося запаса я парней сумел приодеть. Пусть пуховики и шапки у них не из дорогих бутиков, а с китайского рынка, но вещи вполне добротные. По виду и качеству куда лучше их обычной одежды, выдаваемой в детдоме. По крайней мере теперь они ничем не отличаются от доброй половины обычных школьников, из семей, и никто пренебрежительно не тычет пальцем в их сторону.

Признаться, мы всерьёз задумались о заработках.

Тем неожиданней для всех стала тема армейских раций, ради которой один почти что знакомый мужик вызвал меня в кабинет директора.

– Соколов, я что к тебе приехал…

– Александр, – поправил я мужика, и наткнувшись на непонимающий взгляд, пояснил, – Соколов – это чересчур официально. Если хотите попросить о чём-то, то лучше по имени ко мне обращайтесь. Не буду чувствовать себя солдатом – новобранцем. Это там, знаете, по фамилии принято – боец Соколов, упал и сто раз отжался.

– Хм, уел. И действительно – попросить. Вы там, в своём радиоклассе в транзисторах и лампах хоть немного разбираетесь?

– Они разные бывают, как и устройства на них. Лучше прямо скажите, о чём речь?

– Армейские рации. Старые. С консервации.

– И что с ними не так?

– Так не работают, – сокрушённо развёл мужик руками.

– Как мне к вам лучше обращаться?

– Всеволод Степанович, – наконец-то представился мужчина.

– Всеволод Степанович, десяток раций сможете привезти? Желательно, не самых убитых.

– А что, одной не хватит?

– Из двух или трёх раций одну почти наверняка можно будет попробовать собрать. Чисто отремонтировать – нет, не выйдет. У нас и деталей нужных нет, и наверняка то, что мы из старых приёмников или телевизоров выпаяем, для армейских изделий не пойдёт. Ни по размерам, ни по параметрам. А можно вопрос?

– Ну, задавай.

– А что, у вас своих мастеров нет?

– Знаешь Соко… Александр, как-то перевелись те мастера, что умели с транзисторами и лампами работать. В крупных городах ещё остались, а у нас нет. Была пара пенсионеров, с дипломами, но кто-то хитрей и быстрей нас оказался. Сманили их. Ещё год назад. То ли в Хабаровск, то ли во Владивосток. Короче, когда я начальнику связи рассказал, что парни из детдома сами осциллограф отремонтировали, он мне не поверил. Говорит, у них не та техника теперь. Она или сама ошибку выдаёт, или тестер специальный её показывает, а дальше они сразу всё целым блоком меняют. Посмеялся даже, вспомнив, как его радисты обычный паяльник, что помощней, минут пятнадцать искали. Привыкли к своим, миниатюрным, а тут им провод потолще попался.

– Много обещать не буду. Но что-то можно будет попробовать восстановить. Первый раз – бесплатно. Мне самому интересно.

– Бесплатно для каждой партии? – осторожно поинтересовался собеседник.

– В смысле?

– Так на хранении несколько разных типов радиостанций находятся.

– Не-не, речь про какую-то одну серию шла. Вы уж там выберите, что вам нужней всего, а мы попробуем сколько-то экземпляров восстановить из того десятка, что вы привезёте, – открестился я от массового ремонта армейского старья.

Скажете, самонадеянно? Маг – чернокнижник, и ремонт радиоаппаратуры…

Ну, на самом деле не всё так плохо. Это Всеволод не смог ремонтников найти, оттого, что не знал, где их искать, а вот на «блошином рынке», где старики старьём торгуют, порой такие дискуссии разворачиваются, что куда бежать. Там оппоненты, чуть ли не за грудки друг друга хватают, споря о достоинствах и недостатках тех или иных транзисторов и радиоламп, а то и на вовсе загадочные темы гетеродинов и частотной модуляции. Сам пару раз был свидетелем. Вот этих-то «горячих парней» я и привлеку на первое время, в качестве консультантов. Сдаётся мне, им даже платить почти не придётся, дай только покопаться в той армейской технике, что в их времена считалась секретной. Этак, лет сорок – пятьдесят назад.

Сдаётся мне – этот Всеволод, офицер из спецорганов. В немалом, но и не слишком в высоком звании. Что-то вроде капитана или майора, в последнем я сомневаюсь. Скорей, всё-таки капитан. Нет у него ещё той вальяжности и попыток покровительственного взгляда.

За каким чёртом его нас проверку в детдом принесло – остаётся гадать. Но сейчас он нам пригодится. К примеру, хотя бы для того, чтобы у учительницы физики целый класс отжать. Физику она уже давно в школе по соседству преподаёт, а пустая классная комната простаивает. Непорядок. В нашей каморке мы все не уместимся. Опять же столы там хорошие, и на каждом универсальный источник питания стоит, и вольтметр с амперметром. Простенькие правда, ученические.

Заручившись поддержкой гостя и директрисы, я оставил их утрясать организационные и правовые вопросы.

По закону, директор детдома может выступать, как мой полномочный представитель, заменяя мне родителей. Так что, подмигнув Эльвире, я их покинул. Она меня поняла, пусть и не сразу, но когда поняла… Иметь в шефах ВЕДОМСТВО… Да ей любое Гороно после этого ни по чём! И с городской администрации она всё до копеечки теперь стрясёт деньгами, а не теми безальтернативными вариантами, которые остаются после "распила"денежек, тем же федеральным и городским бюджетом на сирот отпущенных.

Уже на следующий день в наше распоряжение был предоставлен не просто кабинет, а целая учебная лаборатория, пылившаяся без дела. Пару дней мы потратили на генеральную уборку и расстановку столов.

Всеволод Степанович оказался человеком слова: к концу недели к подъезду подогнали «буханку», из которой двое крепких парней в штатском внесли пару тяжелых, обитых зеленым железом ящиков с потрескавшимися от времени сургучными печатями и свинцовыми пломбами на замках.

– Вот, – Всеволод хлопнул ладонью по крышке первого ящика. – Радиостанция «Р-147». Легенда. В свое время лучшая портативная УКВ-станция. Десяток штук, как просил. А во втором… Ну, с ними вы вряд ли разберётесь, так, на всякий случай привезли, – хмыкнул он, и вояки убыли восвояси, оставив все заботы на меня.

Я отщелкнул ржавые замки и поднял крышку. Внутри, утопленные в гнезда из желтого поролона, лежали сами рации, блоки питания и наушники. От них пахло машинным маслом, старым припоем и пылью. Это был не просто хлам. Это была история. И для меня – новая магия.

Мои «горячие парни» с блошиного рынка, два пенсионера по имени Анатолий Семенович и Анатолий Петрович, по моему вызову пришли, как на праздник. Увидев первую партию раций, они ахнули, словно перед ними была священная реликвия.

– Смотри-ка, Семёныч, цельнолитой алюминиевый корпус! – восторженно провел рукой Анатолий. – Ни одной пластмассы, кроме ручек! Электромагнитный импульс такому, как слону дробина!

– Антенна-телескоп! – вторил ему Петрович, с любовью вкручивая штырь антенны. – А не эти ваши гибкие проволочки! Чувствуешь, какая здесь механика заложена? А там, сбоку глянь. Сдаётся мне, тут даже ЗИП имеется.

Их энтузиазм был заразителен. Для меня эти рации были пока лишь набором непонятных деталей. Но для них – это была симфония, где каждый транзистор и лампа, каждый конденсатор играл свою партию. Они не просто видели железки – они видели схему, логику, душу устройства и понимали предназначение каждого блока.

Тут-то и началась наша настоящая учеба.

Я стал переводчиком между двумя мирами. Миром магии, где я был архимагом, и миром физики, где я был неумелым учеником. Семеныч, тыча пальцем в схему, старательно растолковывал:

– Смотри, Саш, входной каскад. Здесь высокочастотный сигнал усиливается. Понимаешь? Это как… как шепот, который ты делаешь громким криком!

И в моей голове щелкало. «Усилитель… Резонанс… Преобразование частоты…» Это ведь были те же принципы, что и в магических фокусах! Ты берешь слабый поток эфирной энергии, пропускаешь его через кристаллический резонатор – и на выходе получаешь сконцентрированный смертельный луч. Та же логика! Только вместо маны – электричество, вместо заклинательных формул – пайка, детали и настройка.

Я схватывал на лету. Мозг реципиента, подпитываемый памятью и дисциплиной мага, впитывал в себя знания с жадностью голодного зверя. Через три дня я уже мог самостоятельно, под их присмотром, прозванивать платы, находить обрывы и выпаивать убитые конденсаторы.

Да, пришлось подстраиваться. Не объяснишь же старикам, что я «вижу», какие блоки и детали нуждаются в замене и на диагностику неисправностей рации мне требуется не больше пары минут.

Парни тоже помогали. В основном, с разборкой.

Спустя неделю наш «радиокружок» стал легендой. К нам заглядывали учителя, пораженные тем, что детдомовцы, считавшиеся трудными, с таким азартом ковыряются в древней технике. Директриса Эльвира, получившая от Всеволода Степановича негласную «крышу», светилась от счастья и выбивала для детдома всё, и даже больше. Наш детдом понемногу приобретал статус «образцово-показательного».

И через две недели случилось чудо. Мы собрали из десяти неработающих раций четыре исправные. Аккумуляторы пришлось поменять на современные, что пошло лишь на пользу. Когда Семеныч, дрожащими руками, включил питание у первой пары, и из динамика раздалось ровное шипение эфира, а на шкале загорелась тусклая лампа-индикатор, воцарилась тишина. А потом Анатолий, бывший кадровый военный связист, взял микрофон и хрипло произнес:

– Петрович, вызов. Прием.

Из второй рации, которую его напарник держал в руках, донесся тот же голос, искаженный, но четкий. Мы сделали это!

Всеволод Степанович, когда его пригласили на демонстрацию восстановленной техники, медленно выдохнул:

– Черт возьми… Вы действительно можете. Но это простенькие, портативные, а что с теми, из второго ящика?

Он посмотрел на меня не как на подростка, а как на ценного специалиста.

– Работаем. Пару штук из четырёх списанных может и соберём, – не стал я ничего обещать раньше времени.

Так-то, там совсем другое изделие. Если что – весит, как автомобильный аккумулятор. Радиостанция Р-109М. Мои радиогуру, два Анатолия, разве что хоровод вокруг квартета этих раций не водят.

– Александр, есть еще кое-что. Посерьёзней того, что я привёз. Гораздо серьёзней. Но если вы и с ним справитесь… для армии это будет прорыв. И для вас – выгодный контракт.