Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 6: Бега и ловушки

1.

Они замерли на смятом одеяле, усталые и сонные. Лэйми бездумно смотрел в потолок, забросив руку за голову; вторая его ладонь накрыла горячий и гладкий живот девушки. Он хотел встать и вымыться, но сил не было уже никаких. Всего несколько минут назад он лежал на гибкой, поощрительно стонущей Лэйит, с упоением двигая ноющими сейчас бедрами, восхитительно сладко вонзаясь в её тугую, обжигающе горячую плоть. Это было замечательно и длилось очень долго, пока тугая дрожь не сплавила их тела. А потом все мысли утонули в бесконечных, ослепительных конвульсиях – второй или третий раз за ночь...

Зевая, Лэйми вспомнил другие их ночи – душные, жаркие, долгие. Это было что-то сумасшедшее. Они любили друг друга так жадно, словно каждый их миг был последним, иногда целыми часами, словно бы не чувствуя усталости, все мокрые и блестящие от пота. А потом полуживой Лэйми лежал рядом с Лэйит, и на её губах проступала усмешка, и смех был в её длинных темных глазах, полускрытых слипшимися волосами... он не знал, что стало бы с ним без неё. После той ночи утра не было. Совершенно ничего не изменилось. Не стало светлее. Тучи всё так же висели над землей – они больше не двигались, просто медленно клубились, словно кто-то сверху лениво помешивал их. Все ини бродили, словно в воду опущенные; выходить под это жуткое небо было попросту страшно. Посты с внешней ограды сняли. Впрочем, твари тоже не показались за день ни разу. Город за укреплениями словно вымер, лишь на западе по-прежнему мерцало зарево.

На второе утро всё осталось таким же. И на третье. Уже никто не выходил наружу. Все калитки и ворота в ограде заварили, все окна плотно занавесили или заклеили бумагой. К обитателям здания вернулось подобие прежнего настроения, но оно приняло странный оттенок – все уже знали, что приближается конец. Это не могло не сказаться на нравах. Безупречная дисциплина Инициативы рухнула – всё занимались тем, чем хотели. На пятый день тьмы Лэйми начал замечать в коридорах неодетых юношей и девушек – они тоже искали утешения в любви. Складывались самые странные пары; даже маленькие мальчики и девочки теряли невинность. Они с Лэйит тоже словно тонули друг в друге, валяясь в постели целыми днями. В этом было что-то неправильное. Лэйми понимал это, но ничего не мог сделать.

Его отвлек резкий стук в дверь. Заперта она не была и Охэйо просто вошел, не дождавшись ответа. Он тоже выглядел не лучшим образом – босиком, в одних плавках и нечесаный – и глаза у него были злыми.

– Аннит? В чем дело? – спросил Лэйми. Раньше друг никогда не прерывал их... занятий.

– Встань. Хотя бы в окно посмотри.

Сжав зубы, Лэйми подтянул пятки к заду и одним рывком вскочил, босиком прошлепав к подоконнику. Мир за окнами, похоже, подходил к концу. Переливы коричнево-зеленого света стали гораздо ярче и быстрее, резко потеплело, снег таял, превращаясь в жидкую грязь. Повис душный туман, но не очень густой – было видно шагов на пятьсот. Из туч непрерывно сеялся дождь.

– Что это? – тупо спросил он.

– Конец. Не хочешь погулять, а? – ответил Охэйо.

– А если нет?

Вместо ответа Аннит схватил его за ухо и вытащил в коридор, захлопнув дверь. Лэйми было вывернулся, но Охэйо схватил его за руку, потянув за собой. И он начал, наконец, замечать...

Коридоры здания ещё освещались, но обстановка в них была странная – разноцветная мишура мешалась с мусором, который никто не убирал. Повсюду валялась разбросанная одежда – её почти перестали носить. Двери многих комнат были распахнуты и Лэйми видел, что в них творилось – на сваленных на пол постелях, в полумраке, извивались клубки нагих тел. Возможно, в этом была виновата Сугха. Возможно – просто отчаяние, но проступающие уже на телах темные пятна быстро убедили его, что и отсюда им тоже пора уходить – пока ещё можно.

2.

Выбравшись вчетвером во двор, они замерли, осматриваясь. Ограда не защищала главный, северный фасад Инициативы, но поперек сквера здесь громоздились контейнеры – они служили баррикадой, но их поставили так беспорядочно и так много, что получилось что-то, похожее на горную страну. Там и сям на них горели тусклые желтые лампочки и освещенный ими лабиринт открытых металлических коробок тревожил своей пустотой – она казалась неестественной, даже фальшивой.

Какое-то время они молча смотрели на них. Потом небо вдруг вспыхнуло нестерпимо-ослепительным светом. Казалось, что мгновенно настал день, но синевато-желтый, чужой – словно под каким-то другим солнцем.

Лэйми замер, как парализованный. Секунды через три свет стал багровым, замерцал и погас. Лэйми словно ослеп – в упавшей кромешной темноте он не видел ни одного огня. Даже мерзкий свет Сугха исчез и лишь в глазах плавали призрачные разноцветные пятна. Ещё секунд через пять по ушам ударил тугой грохот – а потом налетел яростный порыв ветра. Загремело железо на крышах, затрещали сломанные ветки – и их вдруг обдало волной душного, как из теплицы, воздуха, столь густого и жаркого, что Лэйми весь и моментально взмок. Столь же внезапно ветер стих – теперь окутавший их плотный, чуть отдающий гнилью воздух был совершенно неподвижен.

Не меньше этой неподвижности Лэйми поразила тишина – дождь вдруг мгновенно прекратился, словно выключили душ, и теперь не было слышно ни звука. Тишина оказалась глухой, как и мрак – мертвой и ватной. Температура поднялась сразу градусов на сорок, однако Лэйми пробил неожиданный озноб. Вытянув вперед руки, он наощупь прикоснулся к Лэйит и порывисто сжал её ладонь.

Какое-то время они всматривались во мрак, невольно прижимаясь друг к другу. Сердце Лэйми бешено колотилось. В темноте он чувствовал себя совершенно беспомощным. Идти наугад они не могли, а если к ним сейчас подбирается что-то...

Снова резко начался дождь, он быстро перешел в ливень – но принес в странную застойную жару не свежесть, а резкий аромат разложения – и вовсе не растительную гниль. Нет – пахло гниющим мясом. Плотью. Словно где-то в облаках парили целые горы трупов – или, скорее, их гниющих останков. Такого, конечно, не могло быть и Лэйми терялся в догадках, стараясь представить источник этого запаха.

Когда за контейнерами вдруг возник плывущий рыжий свет, он испуганно вздрогнул. В здании Инициативы раздался многоголосый, заглушенный стеклами рев и Лэйми обернулся одним быстрым, испуганным рывком – но двор пока был совершенно пуст.

Они торопливо пошли к баррикаде, непрерывно оглядываясь. Лэйми не знал, что произошло, но случившееся нравилось ему всё меньше. Может быть, Сугха тоже умела открывать бреши в пространстве – но что прошло через них, кроме жара и вони, никак нельзя было представить.

У баррикады он ненадолго замер – за ней двигалось что-то светящееся, позади разрывались тысячи безумных глоток – и страх перед этим ревом словно толкнул его в спину. Он подпрыгнул, ухватился за край контейнера, потом подтянулся и взобрался на него, протянув руку Лэйит.

Они торопливо поднялись на второй ряд контейнеров, потом на третий. На четвертом баррикада кончалась. За ней им открылась широкая, безлюдная улица. Её окружали желтые четырехэтажные дома с железными крышами – а вот фонари здесь оказались очень странные: толстые матовые диски метра по полтора в диаметре. Они парили над землей на высоте в два или в три человеческих роста, опираясь на конусы яркого, мутного света, медленно скользя то в одну, то в другую сторону, словно живые. Больше здесь ничего не двигалось и улица, совершенно пустая, уходила в туманную мглу – всё, что было дальше метров ста, скрывалось в рыжим мареве, а здания, стоявшие чуть ближе, темнели плоскими силуэтами. Этот оцепеневший мир был безжизненным – не слышалось никаких звуков, все окна зияли мутно блестевшей темнотой.

Но здесь плавали сотни фонарей-дисков и их беззвучно появлявшийся и гаснущий вдали свет вызывал ужас – казалось, они упорно высматривают кого-то. Позади, за баррикадой, по-прежнему ничего не было, – но от текущего из здания сатанинского рева Лэйми стало жутко. Его обоняние буквально вопило, предупреждая о полчищах приближавшихся с юга огромных зверей – а уши понемногу начали улавливать звуки, которые он принял бы за шум волн – если бы не отчетливо различимый скрежет и звон стекла.

Лэйми напряженно всматривался в рождавшую их темноту, но разглядеть что-либо не мог. Бросив это бесполезное занятие, он начал спускаться, лишь ненамного опередив Охэйо – тот тоже почему-то решил, что оставаться здесь не стоит.

Едва ступив на асфальт, они побежали – охвативший их страх внезапно прорвался паникой и они не смогли противостоять ей. Из-под их ног летели брызги, мгновенно уплотнившийся воздух бил в лица, обжигал изнутри грудь. Они вбежали в частокол световых конусов, но этот свет был плотным – влетев в один из них, Лэйми тут же упал: на него словно набросили огромную кипу мокрых одеял. Стало трудно дышать, но он совершенно не чувствовал тепла.

Когда рыжий конус соскользнул с него, Лэйми с трудом перевел дух – так он был напуган. Он знал о пластинации и был совершенно уверен, что этот свет превратит его в нечто невообразимо страшное.

Опомнившись, он помотал головой и посмотрел на провалы, ведущие в черноту дворов, в зашторенные окна вторых этажей, темневшие над плотной массой голых подстриженных крон – такие уютные, обычные – потом, услышав за спиной грохот, обернулся.

Позади, уже метрах в пятистах, показалась огромная белая фигура – оплывшая груда плоти с длинной складчатой шеей и похожей на булаву безглазой головой. Эта туша ростом в четырехэтажный дом только что опрокинула баррикаду и неуклюжими рывками продвигалась дальше, со скрежетом расталкивая контейнеры, разбрасывая их могучими ударами черепа – они с оглушающим звоном взлетали высоко вверх и рушились, сминаясь с невероятным скрежетом.

Наури, тоже оглянувшись, сразу бросился бежать, теперь уже так быстро, что Лэйми едва мог угнаться за ним. Наткнувшись на россыпь огромных червей, они шарахнулись вбок и выбежали на параллельную улицу. Её перекрывал вал из синеватого щебня высотой с трехэтажный дом – с разбега Лэйми взлетел метра на два, потом полез наверх на четвереньках, как в кошмаре – почти так же быстро, как щебень сползал вниз. Добравшись, наконец, до гребня, он весь взмок и дышал, как загнанная лошадь. Сил бежать дальше не осталось – он плюхнулся на щебенку, переводя дух и одновременно осматриваясь.

Вокруг, кроме них, не было видно ни души. Низко над головой плыли тяжелые, мутно-рыжие тучи – казалось, что вот-вот хлынет ливень, воздух был душный и тяжелый. Ветер дул со стороны тварей и Лэйми едва не задыхался от густой животной вони. Позади, где-то в конце улицы, виднелось несколько огромных белых куч – они, казалось, не двигались вперед, бессмысленно размахивая неестественно длинными шеями. Лэйми решил, что щебенчатый вал остановит их – хотя бы на какое-то время – и пока чувствовал себя в безопасности. Вдруг он заметил, что за большими тварями движется что-то ещё – не то гигантские многоножки, не то нечто, вообще невообразимое.

Лэйми толкнул друга и Охэйо ошалело вскинулся, оглядываясь вокруг. Заметив тварей, он выругался: те бежали очень быстро, и он тоже понял, что щебенчатая насыпь задержит их ненадолго.

Переведя дух, они бросили бесполезные в такой жаре шубы и шапки, затем скатились с насыпи и побежали дальше. Через минуту, вылетев на перекресток, они осмотрелись. Здесь эта улица пересекала другую, залитую гораздо более ярким, бело-розовым светом. Дальше слева был сквер с пегими от тающего снега, мокро блестевшими дорожками – а справа светлая двенадцатиэтажная башня четкой, геометрической архитектуры. Как и все прочие здания, она казалась совершенно пустой – но дверь её подъезда оказалась распахнута. Это было явно не лучшее укрытие – но другого поблизости не оказалось, а искать его, праздно бродя по улицам, им, почему-то, уже не хотелось.

3.

До здания они добрались без труда – но их заметило несколько бродивших в переулках нелюдей, неуклюже побежав к ним. Дверь подъезда оказалась взломана, сверху тоже слышались весьма подозрительные звуки и они остановились в растерянности. Вдруг сзади в проем двери хлынул резкий рыжий свет – одна из ламп-дисков зависла у самой стены.

Охэйо быстро взбежал на второй этаж, приникнув к окну. Лампа парила прямо под ним – её темный верх был выпуклым и гладким.

Взобравшись на подоконник, Охэйо отпер шпингалеты и яростно рванул залитую краской раму. С оглушительным треском она подалась. Диск уже отплывал – его отделяло от стены метра полтора – но Аннит поднялся в рост и прежде, чем Лэйми смог удержать его, прыгнул. Диск тут же опрокинулся. Охэйо отчаянно вцепился в поднявшийся край.

Диск отбросило к стене; Охэйо ударился об неё задницей, потом, энергично подтянувшись, навалился животом на купол. Диск выровнялся, но его тут же понесло в другую сторону; в один миг Охэйо оказался метрах в десяти. Сдвинувшись назад, он поднял диск на дыбы, как норовистую лошадь, и остановил его.

– Жутко неустойчивый! – крикнул он, пытаясь развернуться. К их счастью, огромная масса окруживших здание парящих ламп как-то оттеснила тварей – похоже, их сияние жестоко обжигало их.

К удивлению Лэйми, диск почти не просел под его весом, но места на нем хватало лишь для одного человека. Охэйо и сам понял это.

– Я сейчас пригоню другие! – крикнул он.

Кто-то схватил его за руку. Лэйми обернулся. Лэйит стояла рядом с ним, её глаза возбужденно блестели – она явно одобряла дикую авантюру Охэйо. Другого выбора у них, впрочем, не было – нелюди бежали к их подъезду уже со всех сторон, ползуны били по лампам своими булавами-шеями, стараясь прихлопнуть. К счастью, упругие конусы силовых полей мешали этому, да и сами лампы уклонялись от ударов, хотя и не слишком проворно.

Ловко балансируя на предательски выпуклой поверхности, Охэйо сблизился с соседним диском и схватился за его край рукой. Потом потащил диск к окну.

Лэйми обернулся. Снизу послышался нарастающий топот нелюдей. Сердце у него замерло... но он не сомневался, кто станет следующим наездником. Наури тоже – на второй диск взобралась Лэйит. Он опасно качнулся, но на сей раз они вдвоем поддерживали её и всё сошло вполне благополучно. Теперь на ловлю дисков отправились два ездока – но нелюди уже поднимались по лестнице. От них отвратительно воняло гнилой протухшей рыбой и навозом, а их руки были непропорционально длинными.

Лэйми оцепенел – сердце у него бешено забилось, в глазах потемнело, и какое-то время он даже не мог пошевелиться. От вида нелюдей его всегда бросало в дрожь – эти твари походили на горилл ростом метра в полтора, но лица у них, по сути, не было – лишь огромная пасть и переносица, переходящая в покатый лоб, а близко посаженные черные глаза – неподвижные, пустые и страшные. Шкуру нелюдей, как плесень, покрывал белесый пух.

Крепко ухватившись за перила, Наури нанес сокрушительный удар ногой в самую середину этой живой стены. Один из нелюдей рухнул, увлекая за собой остальных, и у основания лестницы образовалась стонущая груда. Но другие твари лезли к ним прямо по ней.

Теперь Наури и Лэйми отбивались вдвоем. Узкая и крутая лестница давала им преимущество, но врагов оказалось слишком много. Думать Лэйми было некогда, иначе он бы сошел с ума от страха; он видел только лес жадно тянущихся к нему огромных рук, изуродованных черными буграми. Одна из них схватила его за ногу. Он упал, больно ударившись спиной о ребра ступенек, и, чувствуя, как его тянут вниз, в клубок скользких тел, дико заорал.

Наури схватил его за плечи и с нечеловеческой силой выдернул из свалки, буквально швырнув к окну. Под ним уже приплясывал диск, его с двух сторон держали Лэйит и Охэйо. Сердце Лэйми замерло от страха, но выбора у него не было: уже зная, что сорвется, он прыгнул, тут же упал на колени, потом вперед. Его руки повисли в пустоте, ноги куда-то задрались, торчащие, словно пики, ветки кустов жадно рванулись к глазам. Если бы Охэйо и Лэйит не схватились за вздыбленный край диска, он в тот же миг свалился бы с него.

Когда диск выровнялся, Лэйми кое-как отполз назад. Его ноги до колен повисли в воздухе, купол уперся в живот. Металл под ним был теплый, почти горячий, но не раскаленный. При каждом его движении зыбкая опора колебалась и Лэйми на несколько секунд закрыл глаза, отчаянно пытаясь совладать с тошнотой. Он слышал утробные крики и стоны нелюдей, понимал, что в этот миг Наури отчаянно боролся за свою жизнь – но помочь ничем уже не мог.

До него донесся испуганный вскрик Лэйит, потом – её неожиданный смех. Лэйми заставил себя открыть глаза и осторожно повернул голову.

Лэйит оказалась распластанной под Наури; предназначенный ему диск болтался где-то в стороне. Под двойным грузом её диск опасно просел, но Охэйо тут же изловил ещё один и помог Наури перебраться на него. Лишь потом Лэйми осмелился осмотреться.

Лампы-диски, на которых они растянулись, парили над улицей на высоте метра в три, опираясь на конусы мутного рыжего света. Под ними топтались кучки нелюдей, что-то бормоча и замахиваясь руками, но достать до них всё же не могли.

Лэйми вновь сдвинулся вперед. Диск наклонился и тут же словно нечистая сила понесла его по улице со всё возрастающей скоростью. Голова у него закружилась, на несколько секунд он даже закрыл глаза, – но, услышав окрики товарищей, открыл их. Его несло прямо в мутный мрак – к тому же, впереди были ещё диски. Он не представлял, как остановиться, инстинктивно сдвинулся назад – и диск под ним тут же вздыбился, уперся в живот, ощутимо гася ход.

Лэйми вдруг тихо рассмеялся. В его голове словно щелкнули переключателем – обреченность и страх сменились диким восторгом. Мир вокруг уже неотличимо походил на бред – но теперь этот бред ему нравился. Всего лишь балансируя телом, он мог лететь в любую сторону. Животу его, правда, было горячо, спина и ноги мерзли – но это не на йоту не уменьшало его радости. Он видел, что то же чувствуют и остальные; осваиваясь, они даже затеяли нечто вроде игры в догонялки, не обращая внимания на метавшихся под ними нелюдей. Лэйми, правда, не знал, как будет слезать с этой штуки – прыгать было несколько высоковато – но сейчас думать об этом не хотелось.

Через несколько минут они сошлись над центром улицы, повернувшись лицами друг к другу. Их глаза блестели.

– Они весят, наверно, с полтонны, – сказал Охэйо, покачиваясь на своем диске. – Это генераторы силового поля. Я не знаю, как они работают, но они обжигают тварей Мроо. Они не действуют на одержимых – но есть, наверное, что-то ещё, не столь материальное, и...

– И что это, я не хочу знать, – закончила Лэйит. – Нам нужно немедленно найти вход в Ирринай.

– Действительно, – согласился Охэйо. – Ну что, полетели? Только постарайтесь не потеряться, хорошо?

Они поплыли над серединой туманной улицы. Развивать тут высокую скорость не вышло – вокруг плавало множество других круглых ламп и их приходилось огибать.

Лэйми скоро научился не совать руки за край диска – поток твердого, вещественного света не был жгучим, но бил по пальцам, словно тугой поток воды. Между делом, он попытался обнаружить какие-нибудь лючки, кнопки, но напрасно – диск словно был отлит из цельного куска металла.

Уклоняясь от других парящих ламп, плавно наклоняя диск то в одну, то в другую сторону, он чувствовал только дикий, сумасшедший восторг, то и дело косясь на товарищей. Лэйит управлялась с диском ловчее всех; впрочем, Охэйо ненамного уступал ей.

Они летели к центру города – по крайней мере в ту сторону, где мутное свечение неба было ярче. Скоро путь им преградил ров. Двигаясь вдоль него, они попали в кварталы древных одноэтажных домов – те самые, над которыми уже пролетали – и, миновав их, достигли бесконечно длинных серых пятиэтажек. Их окна были совершенно темны, витрины магазинов, занимавших их первые этажи, зияли черными провалами. Одержимых здесь было очень много – они небольшими кучками сновали туда и сюда, так густо, словно у них шел какой-то праздник.

Через несколько минут они вылетели на просторную площадь. Перед ними возвышалось огромное квадратное здание, примыкавшее к склону горы – очевидно, гипермаркет, окруженный бурлящей толпой одержимых. Сквозь запотевшие стекла его стен струился желтоватый свет.

Охэйо ударил боком диска по одному из них, тут же отпрянув в сторону. Толстое стекло лопнуло, осколки каскадом осыпались вниз, разбиваясь в брызги об головы тварей. Толпа дико взревела, но Аннит уже скользнул внутрь колоссального зала. Его заполнял ровный шум такой силы, что нельзя было разговаривать; в воздухе висела влажная жара, пропитанная тяжелой животной вонью. Безжалостно яркий и четкий свет, падавший с застекленного потолка, имел мерзкий желтоватый оттенок.

Пол зала скрывала сплошная масса нагих перепутанных тел – она бурлила, словно жидкость, вздымалась буграми, которые тут же рассыпались. В постоянном кипении уродливой плоти Лэйми не мог понять, что происходит; гвалт здесь стоял такой, что давил на уши, подобно реву реактивной турбины. Диск качался от толчков бурлящей под ним живой массы; на нее Лэйми старался не смотреть. Сам зал был ещё не закончен: у стен поднимались леса с каким-то строительным барахлом, а осматриваясь, он заметил в дальней стене зияющее жерло туннеля.

Внимание Лэйит привлекла секция лесов с аккуратными стопками огромных стекол – высотой этажей в пять. Разогнав свой диск, она ударила по ней. Стальной каркас качнулся, на миг замер в неустойчивом равновесии... и рухнул на головы тварей. Кипы закаленного стекла рвались, словно бомбы, во все стороны летели тучи зазубренных, острых как бритвы осколков. Падая, секция лесов увлекла за собой соседнюю, за ней на тварей упали ещё несколько. Грохот и звон заглушили дикий вой толпы.

В Лэйми словно всёлился бес. Нелюди лезли на леса, пытаясь схватить его, он таранил их и они опрокидывались вместе с ними. Твари, впрочем, не оставались в долгу, кидая в него чем попало. Забираясь друг другу на плечи, они вполне могли достать его и он обнаружил, что диск не столь поворотлив, как ему бы хотелось. Несколько раз его едва не стащили вниз; получив пару сильных ударов брошенным хламом, он стал думать лишь о том, как выбраться отсюда. От дикого шума у него звенело в ушах, от множества машущих рук и летящих вещей рябило в глазах и кружилось в голове. Он потерял из виду товарищей, не видел даже, где выход. Разыскивая его, он вдруг оказался в том самом полутемном туннеле, полном тварей. Здесь было ужасающе душно, от вони слезились глаза. Свод оказался столь низким, что не стоило поднимать голову; пол до половины высоты стен заливала клубящаяся багровая муть, в которой творилось уже нечто невообразимое: тела нелюдей плавились в ней, сливались друг с другом и возникали вновь из месива колышущихся внутренностей.

Лэйми стошнило. Он уткнулся лицом в руки, потеряв всякое представление о реальности, совершенно обессилевший, весь мокрый, думая о смерти как о избавлении. Дурнота не желала отступать и была такой сильной, что он не замечал уже ничего, происходящего вокруг. Память его отключилась: он что-то делал, но не запоминал ни мгновения из увиденного – и только это могло спасти его душу.

4.

Лэйми не помнил, как оказался на улице; его привел в себя холодный воздух. Здесь плавало множество других дисков-ламп, однако на них никого не было и его сердце ёкнуло. Он полетел вокруг здания – но заметил Лэйит и Охэйо лишь когда они закричали ему.

Наури нашелся всего через пару минут, тоже совершенно ошалевший. Думать здесь было трудно; от кошмарного багрового моря исходило физически ощутимое безумие и они поспешили убраться от этого места. Лэйми свернул на пустынную улицу, стиснутую шестиэтажными зданиями и освещенную высокими, желтовато-синими фонарями. Она упиралась в трехметровую монолитную стену, увитую поверху режущей проволокой, за ней был лишь непроглядный клубящийся мрак. Минуя её, Лэйми инстинктивно поджал ноги, чтобы не пораниться.

Диск со скрипом чиркнул по проволоке – и вдруг провалился вниз. Сердце Лэйми вновь ёкнуло, потом купол ударил его по животу с такой силой, что едва не вышиб дух. Диск резко подпрыгнул, вновь врезался в землю, потом снова и снова. Лэйми чудом удержался на нем, слыша за спиной испуганные крики. Улица за стеной превращалась в глухой и темный бетонный каньон, по дну которого тек поток смрадно парящей воды; под стеной зловеще темнело жерло туннеля. Оттуда неслись жуткие стонущие, тянущие отголоски.

Лэйми обернулся. К его радости, друзья тоже удержались на дисках, но не жалели нелестных слов в его адрес; впрочем, это ничего не могло изменить. Склон здесь заметно шел вниз, диски скользили под уклон – и остановить их было невозможно.

Каньон скоро кончился; диск заскользил по кучам земли и мусора на дне темного полузасыпанного оврага. Теперь поездка стала более интересной – сердце Лэйми замирало всё чаще, ему то и дело приходилось хвататься за края, чтобы не полететь наземь, так как диск то и дело натыкался на склоны, резко подпрыгивая, а потом проваливался вновь.

Наконец, они вылетели на обширную равнину – кажется, на дно пересохшей реки. Здесь было множество потоков, парящих черных озер; стлавшийся по земле туман скрывал обзор и затруднял дыхание, огни города мелькали со всех сторон и нельзя было понять, куда двигаться.

Одержимых здесь не оказалось, но нашлось нечто несравненно худшее – огромные пятна желтовато-зеленой светящейся плесени. Едва диски пролетали над ними, они взрывались фонтанами пыли и туманно-жидкого сияния. Оно спутанными гроздьями жадно тянулось им вслед и лишь конусы силового поля под дисками не давали этим сплетениям добраться до их тел. Пару раз они пролетали над черным блестящим ковром каких-то кишащих мелких тварей, издававших терзавший уши писк, облетали растущие из жижи столбы, усыпанные призрачно тлеющими синевато-белыми пузырями, а однажды Лэйми померещился вдали клуб абсолютной тьмы – он скользил по земле, словно лужа черной ртути. Его сердце едва не остановилось при мысли, ЧТО это может быть.

Он яростно помотал головой. Было слишком темно, чтобы хоть что-то тут он смог бы опознать с уверенностью; желтовато-синий свет далеких фонарей расплывался в тумане, принимавшем самые причудливые формы. Несколько раз они пытались выбраться из этого гадюшника, но всякий раз берега оказывались слишком высоки и круты, чтобы диски могли взлететь на них. Кое-где они могли подняться пешком, но после всего увиденного им не очень-то хотелось спускаться на землю.

Всё это длилось очень долго. Дождь перестал идти, туман почти рассеялся, но стало холоднее. Долина реки впереди терялась в плотном облаке пара – оно, клубясь, висело над землей, рассыпаясь тающими клочьями и в то же время оставаясь на месте.

Вдруг воздух ударил Лэйми по ушам – беззвучный, но сильный толчок. Мгновением позже над тучей взметнулся огромный белый столб. Словно ударившись об небо, он развернулся грибом и начал парящими космами ниспадать вниз. Лишь потом Лэйми услышал мощный гул извергшейся и падающей воды. Охэйо сразу повернул в ту сторону. Лэйми его любопытство казалось, мягко говоря, неразумным, но ничего поделать он не мог: чтобы остановить Аннита, его надо было хотя бы догнать.

Через несколько минут под ними прокатилась шумная волна горячей воды и поднимавшийся от неё пар окончательно скрыл обзор. Когда он немного рассеялся, Лэйми увидел, что белесая туча перекрывает долину от края до края – облететь её было невозможно. Они повернули, насколько могли, в сторону, чтобы не оказаться над гейзером, но под тучей царил почти полный мрак, и, если бы не свет парящих ламп, они бы сразу потеряли друг друга...

Конец наступил неожиданно быстро. Внезапно отвердевший воздух ударил их с такой силой, что диски опрокинулись и они все полетели на землю. Лэйми плюхнулся в теплую воду, к счастью, неглубокую. Тяжелый гул заставил его тело завибрировать, потом с неба хлынул целый океан кипятка. Набрав побольше воздуха, он нырнул, с ужасом чувствуя, как вода вокруг становится всё более горячей. К счастью, водопад тут же иссяк.

Едва вынырнув, он услышал крик Охэйо – тот требовал немедленно подняться повыше. Лэйми бросился прочь от гула приближавшейся к ним воды. Через несколько шагов начался довольно крутой песчаный склон; на его гребне он остановился, стараясь рассмотреть остальных. Вода с шипением захлестнула его ноги и он заорал – она была нестерпимо горячей. Заорали также справа и слева от него – и почти сразу всё прекратилось.

Потом какое-то время царила тишина. Вокруг них висел жаркий, влажный, неподвижный мрак. В нем виднелись лишь четыре пятна мутного рыжего света – сбросившие их лампы теперь неторопливо плыли куда-то. Негромко выругавшись, Охэйо погнался за ближайшей; остальные потянулись за ним. В голове Лэйми не осталось ни одной мысли; он уже окончательно убедил себя, что всё это происходит во сне и только поэтому его не задушил страх.

Они брели по грубому, влажному песку, пересекая дюнки и парящие лужи. Угнаться за лампой было трудно, но лишь благодаря её свету они до сих пор оставались в живых: несколько раз они замечали озера, в которых под слоем воды колыхалась какая-то черная жижа, и успевали вовремя их обойти. Их везение не могло длиться долго, но мрак вокруг них понемногу рассеивался; сквозь туман всё ярче пробивалось зарево городских огней. Повеяло ледяным воздухом – и, как-то вдруг, пелена пара отдернулась.

5.

Лэйми удивленно замер. Перед ним простиралось обширное песчаное поле, изрезанное валами и протоками парящей воды. Справа его широкой дугой замыкала исполинская стена набережной с рядом высоких и ярких желтовато-синих фонарей. За ними угрюмо чернели голые, громадные деревья и едва угадывались темные силуэты зданий. Одно из них показалось ему вдруг знакомым – квадратное, высотой этажей в шесть, оно казалось приземистым. Его темные синеватые стены влажно блестели от поднимавшегося над водой пара, вместо окон в квадратных углублениях попарно горели призрачно-синие, громадные, прозрачные лампы. К основному массиву примыкали пристройки – и всё это оплетала сеть труб, кабелей и громадных вытяжных коробов с улитками воздуходувок. Дом был невероятно похож на Ана-Малау, здание-убежище, в котором старший брат Охэйо пережил войну с Мроо, и у Лэйми поплыло в глазах; на миг он потерял ощущение реальности.

– Что это? – спросила Лэйит, проследив за его взглядом. Её голос звучал хрипло и испуганно.

– Кажется, цитадель Тарики. Она стоит возле пространственных Ворот Эменная. Но я не знаю, как туда попасть, – голос Лэйми звучал устало, почти безразлично.