Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 6
С другой стороны

Голод… Долгое терпенье…

Нищенский надел…

Кровь, насилья, опьяненье…

Плети и расстрел…

Залп… Толпа… Убитых тени…

Муки без конца…

Ряд безмерных преступлений

важного лица…

Стоны… Ужас… Боль и слезы…

Нищего сума…

И нагайки, и угрозы…

И тюрьма… тюрьма…

«Карандаш», 1906, N1.

Еще через два дня Талу мог сказать, что его задание, в основном, выполнено. Улицы вновь заполнились народом, в центре множество рабочих взялось за восстановление зданий. Под радостные крики собравшейся толпы мощный взрыв снес развалины здания ЧК. На его фундаменте предстояло немедля построить новое, но горожане об этом не знали. Зато повстанцы, напуганные видом патрулирующих улицы гекс, охотно сдавали растащенное во время мятежа оружие.

О его причине в городе избегали говорить, хотя уже официально было объявлено, что она – стихийное космическое явление. Полиция разоружилась и теперь сама стала объектом расследования целой тучи налетевших из Товии инспекторов. Ее функции выполняли бойцы Черзмали, которых он, усвоив полученные уроки, нещадно гонял на боевой подготовке. Однако осталось еще две проблемы – Черми Эрно и беглецы. С Черми было проще – исполняя прямой приказ Найте, он отошел на свою базу, где дожидался решения своей судьбы и участи отряда, окруженный танками Внутренней Армии.

Правда, перед этим он успел уничтожить одно из селений, жители которого, перебившие во время мятежа свои власти, отказались подчиниться. Черми сжег селение дотла, расстреляв всех его жителей – больше тысячи человек. Это зверское злодеяние возмутило Талу. В Академии его учили, что бессмысленные убийства, вроде этого, могут привести к разрушению государства.

С беглецами было сложнее – они ушли из города и, отказавшись сдаваться, закрепились в селении Ахрум – бывшей резиденции правителей Ирмии. Селение было блокировано войсками и их легко можно было уничтожить, поручив это истребительному отряду Черми Эрно. Однако Талу решил, что резня в Офинки станет их последним преступлением. Усмирив славившийся непокорством шестисоттысячный город без единого выстрела (если не считать перестрелки на площади), окрыленный успехом Талу считал, что с тремя сотнями беглецов договориться будет нетрудно. Вдобавок, ему хотелось хоть ненадолго выбраться из Кен-Каро. Он не очень хорошо разбирался в тех делах, которыми ему поручили заниматься, и необходимость постоянно консультироваться с Товией основательно его раздражала. Но тут возникли две неожиданные трудности.

Первая – незначительная: аэродром находился на базе Черми и рассчитывать на его вертолеты теперь было бы глупо. В Ахрум надо было добираться наземным транспортом. Вторая серьезнее – на сей раз Черзмали не мог поехать с ним, и, более того, не мог выделить достаточно солдат. Талу решил обойтись своими гексами, в управлении которыми постоянно практиковался.

* * *

Спустя всего сутки колонна машин вышла из Кен-Каро, направляясь на запад. До Ахрума было тридцать миль, но за десять миль до селения они миновали последний пост Внутренней Армии – та избегала входить в непосредственное соприкосновение с повстанцами, опасаясь стычек.

Впереди колонны ехал оранжевый патрульный автомобиль с двумя полицейскими. Из установленных на его крыше динамиков должны были раздаваться призывы к мирным переговорам. Машина не была бронирована, у полицейских были только пистолеты. Предназначенная для улиц, она еле ползла, увязая маленькими колесами в грязи мрачной лесной дороги. Талу надеялся, что ее безобидный вид удержит повстанцев от немедленной атаки.

За ней следовал грузовик, доверху нагруженный хорошо заметными припасами – по мнению Маонея, раздача еды должна была смягчить «беглых». За рулем тоже был полицейский. Грузовик сопровождали три оранжевых патрульных вездехода. В них находилось еще пятнадцать полицейских, увешанных патронташами, вооруженных пистолетами и карабинами, – все, кого он смог мобилизовать в разгромленном кен-карском Управлении. У каждого на поясе были газовые гранаты, из окна передней машины торчал ручной пулемет, но все же, это шествие выглядело довольно жалко.

На некотором отдалении следовал трехосный фургон, конфискованный Талу в городе. В нем сидели 24 вооруженных до зубов бойца-истребителя – две трети взвода, который смог выделить ему Черзмали. За ним ехал штабной бронетранспорт, в котором находился сам Маоней. Разрисованная в маскировочные черно-серые цвета широкая, 35-тонная машина была почти незаметна. Ее семисотсильный двигатель работал бесшумно, восемь колес из сплошной упругой пластмассы – каждое выше человеческого роста – мерно вращались, не замечая неровностей. В штабном варианте МКХ-30 помещалось всего двенадцать бойцов – вдвое меньше, чем в обычном.

У машины было два независимых поста управления, разнесенных по передним углам корпуса. Между ними размещалось главное боевое отделение с автоматической пушкой, установленной в лобовом листе, пулеметом и огнеметом во вращающейся башне. Еще один пулемет и огнемет размещались в башне кормового боевого поста, между двигателями. Боезапас – тысяча дюймовых снарядов для пушки и четыре тысячи пулеметных патронов – хранился в бронированных коробах на двойном днище машины; между его броневыми листами располагались топливные баки.

За бронированной громадиной еле полз обычный городской автобус; в нем сидели бывшие заключенные, успешно прошедшие перевоспитание. По мнению Талу, они должны были помочь в переговорах.

Колонну замыкали шесть черных трехосных тягачей, влекущих платформы с тридцатью медлительными гексами, вооруженными пулеметами, закрепленными на головах в металлических рамах. Спусковые приводы соединялись с имплантированными компьютерами – для выстрела гексе надо было лишь подумать об этом. Цистернообразные туши покрывали раскрашенные в маскировочные цвета бронированные попоны. Шеи скрывали гибкие бронированные рукава, тоже раскрашенные. Среди них была Имо.

На первой платформе сидело тридцать «бывших» в серых комбинезонах и сферических стальных шлемах с антеннами – такими же, какие наподобие усиков увенчивали головы гекс. Этих заключенных, только что подвергшихся нейрокибернетической имплантации, Талу забрал с базы Эрно, чтобы хоть ими усилить свою маленькую армию – ему не хотелось дожидаться подкреплений. Эти существа были одеты в противогазы без фильтров, скрывавшие их мертвые лица и пустые стеклянные глаза и вооружены ручными пулеметами с патронными лентами, идущими в наспинные ранцы. Их вооружение дополняли массивные тесаки.

Тем не менее, сидевший в командном отсеке бронетранспорта Талу ощущал беспокойство – с ним было, считая семь членов экипажа, чуть больше сотни файа и людей. Он вовсе не собирался нападать, но времена, когда на переговоры можно было идти безоружным и не имея внушительной силы за спиной, увы, миновали безвозвратно.

Маоней нервно оглянулся. В открытой двери десантного отделения виднелись приникшие к амбразурам бойцы. Только оба гранатометчика спокойно сидели у задней стенки.

Талу перевел взгляд с залитого тускло-красным светом отсека на ярко освещенный пульт компьютера, полукругом охватывающий его вращающееся кресло. На экранах мерцала круговая панорама происходящего вокруг – в обычном и в инфракрасном свете. Можно было подключиться к мозгу какой-либо гексы и видеть ее глазами. Он полюбовался такими видами, потом переключился на «бывших» – здесь качество изображения было настолько скверным, что он поморщился. Закусив губу, Талу быстро просматривал один экран за другим, боясь упустить признаки засады.

Его руки лежали на клавишах управления, готовые в любую секунду отдать приказ. Он проверил переносной пульт, висевший на спинке кресла, затем кобуру. Перед поездкой он попрактиковался в стрельбе, но не был уверен, что действительно попадет в то, во что целится.

В машине было жарко – охлаждавшие передатчики вентиляторы гнали струи горячего воздуха. Маоней весь взмок, затем решительно скинул куртку и вновь защелкнул пояс на своем впалом животе. До Ахрума оставалось меньше трех миль – полицейские уже включили свои динамики и лес оглашали записанные на пленку призывы.

Талу протянул руку к рации – ему захотелось связаться с первой машиной и спросить, не видно ли чего.

В этот миг впереди, из темных зарослей, враз ударило два десятка автоматов. В передней машине вмиг разлетелись стекла и головы сидящих в ней людей. Неуправляемая машина продолжала ползти вперед, пока не лопнули все колеса и не заглох изрешеченный пулями мотор. Динамики продолжали оглушительно орать:

– Не стреляйте, мы хотим мирных переговоров! Не стреляйте…

В кабине грузовика тоже разлетелись стекла, убитый водитель ткнулся лицом в руль. С диким ревом сигнала грузовик врезался в патрульную машину, развернул ее и толкал несколько метров, пока не заглох. Машина опрокинулась, вопли динамиков оборвались. Из-под капота полыхнуло пламя. С бортов расстреливаемого в упор грузовика сыпались пачки с печеньем и консервные банки.

Вся колонна остановилась. Полицейские выпрыгивали из расстреливаемых с двух сторон машин, но едва половина их успела это сделать. Пулеметчик, едва выскочив из открытой дверцы, тут же выронил оружие и ткнулся в траву с десятком пуль в груди. Уцелевших, пытавшихся укрыться в зарослях, встретил огонь автоматов в упор. Спустя десять секунд с начала боя из восемнадцати полицейских в живых не осталось никого.

За это время бойцы Талу успели выскочить из распахнувшейся задней дверцы и кабины фургона. Они быстро рассыпались по лесу, треск автоматов заглушило частое щелканье автоматических винтовок. Талу еще несколько секунд оторопело смотрел на экраны, затем его пальцы быстро запорхали по клавишам.

У остановившихся платформ откинулись борта, превратившись в пандусы. Гексы сошли по ним и, разделившись на две группы, двинулись в лес, чтобы взять засаду в клещи. Маоней быстро отдавал один приказ за другим, его глаза блестели – пришел час проверки его знаний. Он расположил «бывших» позади гекс, развел группы дальше в стороны, чтобы не упустить никого.

Переключившись на экран Имо, он увидел маленькую человеческую фигурку, палящую из автомата по наступающей твари. Талу не успел и моргнуть, как человек оказался в перекрестье прицела. Изображение дернулось, наверху полыхнуло пламя. От тела, прошитого множеством крупнокалиберных пуль, полетели клочья мяса, но Маоней Талу этого не заметил. Он смотрел уже на другой экран.

Будь в засаде всего двадцать мятежников, их бы почти немедленно перебили. Но их оказалось значительно больше – на каждого бойца Талу приходилось пять стрелков с карабинами, добытыми в Кен-Каро, и еще втрое больше беглых заключенных и повстанцев, вооруженных ножами и мечтавших добыть оружие в бою. Им заранее стало известно об экспедиции, и засада была подготовлена на совесть. Несмотря на то, что файа были сильнее, отлично вооружены и лучше тренированы для боя, у них практически не было шансов. Не успевали они покончить с одним противником, как на них набрасывались новые, расстреливали в спину, били ножами, душили.

«Бывшие»[17] тоже оказались легкой добычей – несмотря на свою чуткость, стремительность, способность стрелять на любой подозрительный звук, они были очень тупы. Достаточно было одного меткого выстрела, чтобы заполучить пулемет и впридачу – ленту с тысячей патронов.

Но гексы оказались на высоте положения – неуязвимые в своей пластиковой броне, они действовали как живые танки. Проламываясь сквозь любые заросли, они повсюду выслеживали и уничтожали людей. Они не только прекрасно видели в темноте, но и обладали особой чувствительностью к вибрации и теплу, излучаемому живыми телами. А уцелевшие повстанцы скоро поняли, что единственная возможность выжить – держаться сзади какой-нибудь гексы. Те были неповоротливы и, несмотря на гибкие шеи, не могли оглядываться назад.

На дороге огонь охватил салон патрульной машины с обезглавленными трупами, добрался до бензобака, взметнувшись, обдал кабину грузовика и перескочил на лужу разлившегося под ним горючего. Бензобак грузовика тоже взорвался, его деревянный кузов, набитый коробками, объяло пламя и обе сцепившихся машины запылали огромным костром, далеко освещая заросли.

На обагренную огнем дорогу выскочил молодой мужчина – тот самый, что стрелял в Черзмали. Бросив свой разряженный автомат, он подбежал к изрешеченному пулями патрульному вездеходу, схватил пулемет убитого полицейского, надел ранец с запасными дисками, торопливо застегнул на себе его пояс с гранатами и пистолетом. Вокруг вездеходов появились другие «беглые». Они выбрасывали трупы из кабин, обыскивали их, забирая оружие.

Он миновал их. Взобравшись на крышу брошенного фургона, он дал длинную очередь по крыше стоявшего за ним бронетранспорта. И свирепая радость отразилась на его лице, когда под ударами пуль, в искрах, разлетелись обычные и инфракрасные фары, объективы камер, повалились срезанные антенны связи, покрылась белыми пятнами окрашенная броня…

* * *

Уэрка очередью в упор свалил налетевшего на него в полумраке файа, подхватил его автоматическую винтовку и из нее расстрелял второго. Взглянув на него, он крикнул Философу:

– Смотри, это же гранатометчик!

Они вдвоем подбежали к нему. Рядом с мертвецом лежала труба базуки, на его спине был ранец с тремя запасными ракетами.

– Вот это да! – воскликнул Философ. Он первым делом нацепил на себя пояс убитого и теперь разглядывал 20-зарядную автоматическую «Бексу», вытащив ее из кобуры.

– Ты знаешь, как с этим управляться? – хмыкнул он.

Уэрка надел ранец с ракетами и крутил в руках базуку.

– Разберусь. Давай на дорогу – нам надо взорвать броневик.

* * *

Талу видел, что сражение и так идет не лучшим образом, когда внезапно погасла часть экранов и оборвалась нейрокибернетическая связь.

Осмотревшись, он понял, что дела плохи – по их машине стреляли уже со всех сторон, пули резко щелкали о звеневшую броню. Носовой пулемет почти беспрерывно бил трассирующими очередями по фургону, из-под которого вражеский пулеметчик огрызался струями разрывных пуль. «Беглые» обошли их с тыла. Они захватили платформы, перебили водителей и атаковали автобус. Его пассажиры не захотели выяснять отношения со своими бывшими собратьями и разбежались кто куда, пытаясь спастись.

Талу попытался вызвать кого-нибудь из бойцов, но никто не отвечал. Он решил, пока не поздно, вызвать помощь, но дальняя связь тоже не действовала. Юноша задумался. Прорываться небезопасно, надежнее собрать гекс вокруг машины с помощью переносного передатчика и держаться до подхода подкрепления.

Талу выскочил в десантное отделение. Его бойцы, оставив бесполезные амбразуры, стреляли из открытых люков на крыше. Одна за другой, ударили обе базуки. После оглушительных взрывов их начиненных шрапнелью ракет в зарослях стрельба несколько утихла.

Отпихнув одного из стрелков, Талу выглянул в люк и осмотрелся. По всему лесу мелькали молнии трассирующих пуль. От них повсюду занимались кусты, трава, лесная подстилка. От его машины тоже разлетались во все стороны огненные лучи. Носовой пулемет продолжал стрелять. Талу удивился, почему изрешеченный трассирующими пулями фургон еще не вспыхнул. За ним пылал грузовик – пламя трепещущими рывками озаряло заросли.

Сзади раздался грохот и звон стекла. Талу обернулся – тяжелая платформа, на которой недавно сидели «бывшие», уткнувшись в разбитый зад автобуса, толкала его, пока с грохотом не свалила набок, в кювет. Взревев двигателем, мощный тягач рванулся вперед, собираясь таранить бронетранспорт.

Талу успел лишь открыть рот, когда из кормовой башни хлестнула очередь. Трассирующие пули разнесли стекла и заклинили двигатель тягача – он остановился, не доехав до них всего нескольких метров.

Талу приготовил пульт. На панели зажегся зеленый огонек установленной связи, но в этот миг из кустов сверкнула вспышка выстрела и пуля свистнула возле его головы так близко, что Маоней ощутил упругий удар рассеченного воздуха и в панике спрыгнул вниз.

Бросив бесполезный пульт, юноша вновь попытался связаться с Кен-Каро – безрезультатно. Он не знал, что случилось с аппаратурой, но понял, что им остается рассчитывать лишь на свои силы… а лишенные управления гексы просто разбредутся по лесу.

– Давай на прорыв! – крикнул он водителю. – Сначала на полной назад, потом вперед! Держитесь крепче!

Стрелки спешно попрыгали внутрь машины. Двигатель бронетранспорта взревел на полной мощности. Затем тяжелая машина резко рванулась назад, с треском врезавшись в тягач. Сила удара вогнала двигатель внутрь смявшейся кабины и развернула платформу поперек дороги. Внутри бронетранспорта все повалились друг на друга.

– Пушка! – крикнул Талу. В ушах у него звенело после страшного лязга и скрежета.

Машина содрогнулась от отдачи автоматического орудия, выбрасывавшего десять снарядов в секунду. Трехсекундной очереди оказалось достаточно, чтобы восьмитонный фургон взорвался, подскочил вверх в облаке огня и опрокинулся набок. Затем мастер-стрелок повел стволом пушки справа налево, насколько позволяли упоры. Расчищая дорогу, его орудие проложило дугу смерти длиной в шестьдесят градусов. На сей раз рев пушки не смолкал по крайней мере двадцать секунд.

Вновь высунувшись из люка, Маоней видел, как в ослепительных вспышках искристого пламени разлетаются стволы деревьев и взлетают фонтаны земли, видел, как вновь полетели обломки злосчастного фургона. Он видел, как из зарослей выскочил человек с автоматом – в него попало сразу два снаряда, и он тоже разлетелся в облаке искр и кровавых брызг. Когда орудие замолкло, стало тихо, только трещали валившиеся деревья.

– Вперед! – крикнул Талу.

Бронетранспорт с ревом работающего на полных оборотах двигателя стал быстро набирать скорость. Когда он зацепил и отбросил горящий фургон, Талу еле устоял на ногах. Впереди показались патрульные вездеходы. От них в разные стороны кинулись темные тени.

Бронетранспорт легко смел маленькие машины – первый вехдеход полетел вперед так, словно им выстрелили, и, врезавшись во второй, вместе с ним, кувыркаясь, покатился в кювет. Третий отлетел вбок и перевернулся. Впереди оставался только пылавший грузовик. Они приближались к нему, вновь набирая скорость, – объехать его было нельзя. Глядя на стремительно надвигавшееся пламя, Талу лишь крепче вцепился в раму люка – прятаться было уже поздно. Но сила удара была такова, что он сорвался и покатился вниз по телам бойцов.

Грузовик взорвался облаком горящих обломков и искр, подмял патрульную машину и прыгнул вперед. Патрульный автомобиль с хрустом смялся под колесами подскочившей громадины, а грузовик, когда его вновь таранил бронетранспорт, опрокинулся и пополз впереди, взрывая землю и закрывая обзор. Казалось, машина мстит им за предательски убитого водителя. Им пришлось остановиться и отъехать назад. Прежде, чем бронетранспорт успел вновь ринуться вперед, начался кошмар.

Разумеется, «беглые» знали, что файа будут прорываться к Ахруму – дорога обратно была загорожена платформами. По их машине стреляли из автоматов, карабинов и взятых у убитых файа автоматических винтовок. От ударов сотен пуль с бортов внутри машины полетели клочья зеленой краски. Лежащему на дне расстреливаемого бронетранспорта Талу показалось, что он в железной бочке, по которой бьют отбойным молотком. Несмотря на это, бронетранспорт вновь рванулся вперед, в звоне и свисте отлетавших пуль и пучках выбитых из стали искр. Секунду спустя перед его носом разорвалась ручная граната, взметнув фонтан земли. Вторая отскочила от борта и разорвалась в кустах.

– Люки! – крикнул Талу, пробиравшийся на четвереньках к своему посту.

Машина мчалась вперед, несмотря на сумасшедшую стрельбу и взрывы гранат. Они отскакивали от бортов, катились по крыше. Одна взорвалась под колесами, но машину это не повредило. Всего Талу насчитал семь взрывов.

Добравшись до своего кресла, он подумал, что они прорвались – взрывов больше не было слышно, стрельба ослабела. В этот миг стремительно вылетевший сзади огненный шар ударил бронетранспорт в корму – прямо в кормовой боевой пост.

Взрыв трехкилограммовой шрапнельной ракеты проломил дюймовую броню и ее осколки изрешетили все, что было внутри помещения, включая и двух стрелков. Бронированная дверь в десантное отделение выдержала, но застекленная смотровая щель в ней засветилась огнем – взрыв порвал шланги огнемета, которым стрелки так и не успели воспользоваться. Несмотря на это, управление не было повреждено и двигатели работали – машина продолжала двигаться вперед.

Она продолжала двигаться, даже когда еще две ракеты почти одновременно ударили в корму и кормовая башня слетела. Из ее погона вырвался столб пламени. Талу сжался на сидении, руками прикрывая голову – его оглушило взрывами. Секунду спустя в бронетранспорт попала четвертая ракета. Дверь кормового боевого поста сорвало неистовым потоком огня – находиться в машине стало невозможно. Подчиняясь скорее инстинкту, чем разуму, Талу рванул рычаг внешней двери и выскочил наружу. Никто больше выскочить не успел – от удара пятой ракеты взорвались баки с напалмом и внутренность бронетранспорта мгновенно обратилась в пылающий ад. Двигатели еще работали и превратившаяся в страшный костер на колесах машина продолжала мчаться вперед. Только проехав метров сто, она сошла с дороги, сокрушила несколько деревьев, остановилась и заглохла.

Поднявшийся Талу несколько секунд тупо смотрел на нее, затем побежал следом – он вспомнил, что там осталась его куртка, и, главное, переносной пульт управления гексами. Добежав до машины, он остановился в ужасе. Из распахнутых люков шумно вырывалось пламя, корпус стал странно светлым – пули отбили почти всю краску и броня сплошь покрылась отметинами. Корма машины была разворочена, из пляшущих рыжих языков торчали клочья броневой стали. От двух передних колес остались лишь лохмотья темного пластика. Внутри страшно кричали, что-то стучало и билось в стальные стенки, хотя уцелевшая на них краска уже шипела и пузырилась от жара. Маоней было сунулся в люк, из которого выскочил – оттуда ревел огонь, несло нестерпимым жаром и смрадом. Из него к его ногам вывалился истошно вопящий огненный комок и стал кататься, рассыпая искры – еще минуту назад это был один из его бойцов.

Талу бросился прочь. Отбежав немного, он повалился на землю – ноги его не держали. Едва он вновь осмелился посмотреть на бронетранспорт, в нем взорвались ракеты от базук и топливные баки – из люков в небо взвился столб огня. Броневой корпус лопнул, как надутый пакет, во все стороны полетели крышки люков, искры, горящие обломки.

Рванувшееся было в стороны пламя собралось в огненную тучу и поплыло вверх, разворачиваясь огромным черным грибом. Талу оглушило, но он, в странном оцепенении, продолжал смотреть, как, с фейерверочным треском рассыпая искры, рвутся патроны. Пламя гудело, освещая все вокруг, раздутый корпус медленно наливался малиновым сиянием, от жара плавились и вспыхивали колеса. Лишь когда взорвались ящики со снарядами и светящаяся коробка подбросила нос в фантастическом облаке вспыхнувших трассеров, он сообразил, что его могут найти, и пополз прочь.

* * *

Довольно долго Талу пробирался на четвереньках наугад, пока не наткнулся на куст. Забившись под него, он сжался, судорожно хватая ртом воздух. Его сердце бешено стучало, его тошнило, а перед глазами плавали круги.

Пытаясь привести себя в порядок, он зажмурился и стал считать. Досчитав до сотни, он смог приподняться на руках, потом с трудом встал и осмотрелся. Ему было холодно; он вспомнил, что его куртка осталась в горящей машине. «Я мог бы основательно прогреться», – подумал Талу. Эта мысль показалась ему очень смешной, но он с испугом сжал зубы, чувствуя, что стоит ему хоть раз хихикнуть – и он уже не сможет остановиться, пожалуй, до конца своей жизни. Все до единой машины горели. Деревья у горящего бронетранспорта тоже занялись, пламя смерчем рвалось вверх; во множестве мест пылали кусты и трава, подожженные пулями. Такой пожар был виден и в Кен-Каро. «Хотя я и не успел послать сигнал о помощи, теперь Мато и сам сообразит, что к чему, – подумал Талу. – Стоит лишь подождать немного, и сюда прилетят…».

Несколько успокоившись, он смог, наконец, оценить ситуацию. Вокруг бродили тридцать гекс и столько же «бывших» – теперь, когда управляющий компьютер был уничтожен, они все превратились в зверей, одержимых манией убийства. «И еще – сотни три «беглых», одержимых тем же, – подумал он, – хотя нет! Гексы и «бывшие» должны были перебить многих, может, и всех – я ничего не слышу!».

Усевшись, Талу осмотрел себя. Как оказалось, все приключения стоили ему всего нескольких ссадин, зато ноги отчаянно дрожали – он не мог поверить, что минуту назад бежал как лань, перепрыгивая все препятствия.

Он понял, что дрожит, вспоминая, как в него стреляли. Он и сейчас не понимал, как можно промахнутся, стреляя из карабина по неподвижной мишени с расстояния десяти шагов. При мысли, что он сидит один, полуголый, в лесу, кишащем чудовищами, он должен был испугаться сильнее, но пугаться он был уже неспособен. Для знающего все повадки гекс они не очень опасны. К тому же, они наверняка преследуют уцелевших «беглых» – а вот те и впрямь убьют его, едва увидят.

«А почему – убьют? – спросил он себя, – у меня что, на лбу написано, что я офицер ЧК и нейрокибернетик? Среди файа тоже бывают мятежники – больше, чем мне хотелось бы. Ведь меня специально учили прикидываться невинной овечкой или бунтарем! Они меня ни разу не видели – так как же смогут узнать? По одежде?» – Талу усмехнулся. Сейчас на нем были только сандалии и рабочие штаны – костюм довольно подозрительный, но в нем мог ходить кто угодно. Только…

Он расстегнул гибкий металлический пояс – такие носили только Высшие Фамайа – и вынул из кобуры пистолет. Оружие было тем единственным якорем, за который цеплялось его тонущее в панике сознание. Зато патронов было мало – всего одна запасная обойма в кармашке на кобуре. Засунув ее в карман штанов, Талу забросил все остальное, вместе с документами, в кусты.

Его вдруг охватил стыд – всего год назад он впервые надел стальной пояс, окончив Академию. Тогда он стал одним из двадцати миллионов Высших, носящих их. Он вспомнил, что ему говорили, вручая пояс и диплом. А теперь…

Вообще-то Талу не очень любил этот знак отличия – все время таскать на себе два с лишним килограмма железа не очень-то удобно. Гибкая стальная змея могла стать превосходным оружием в крайнем случае и древние файа носили металлические пояса именно с этой целью. Обычай не утратил смысла и сейчас… но, если бы он попался с поясом, его уже ничто бы не спасло.

Талу ощутил запах гари – пожар разгорался. Сами сырые деревья не могли вспыхнуть и оставаться здесь было вполне безопасно, но он должен был выяснить, что стало с его бойцами.

Он осторожно выглянул из кустов, припоминая способы незаметного передвижения по местности, потом снял сандалии, прицепив их за ремешки к ремню штанов. Достав из кармана оружие, Талу спустил предохранитель и передернул затвор. Потом он двинулся вперед, направляясь к Кен-Каро. Лесной мусор колол его босые ноги, но теперь он ступал по нему совершенно бесшумно. У Маонея было еще одно небольшое преимущество – файа, выросшие в вечном полумраке севера, лучше видели в темноте и даже могли различать цвета, когда людям все кажется серым, только вот какой ему в них сейчас толк?

Пробираясь по лесу с пистолетом, поднятым стволом вверх, он никого не видел. Впрочем, разглядеть кого-нибудь в почти полном мраке, царившем под сплетенными воронкообразными кронами, было трудно. Трепещущие вспышки пламени и ползущие в тяжелом влажном воздухе клубы дыма дополнительно затрудняли обзор. Но двигаясь дальше вдоль дороги и испуганно оглядываясь, он стал замечать следы битвы. Сначала ему попался «беглый», превращенный в неузнаваемые лохмотья пастью гексы, затем – «бывший» с двумя вмятинами на шлеме и простреленной шеей. Оружия при них не было. Немного дальше, у кювета, лежало несколько тел в синей полицейской форме. Наконец, у горящих машин ему стали попадаться тела его бойцов и «беглых», разбросанные вперемешку. Их было много. Талу разглядывал их, ища живых и хоть какое-нибудь оружие, но все, до последнего патрона, было собрано. Потом впереди показалось нечто огромное, темное – туша мертвой гексы. Ее голова исчезла, разорванная выстрелом из базуки, обрубок шеи напоминал конец оборванного кабеля. Под ним растеклась огромная лужа уже застывшей синей крови. Осторожно обойдя ее и лежащую на боку неохватную тушу, он заметил на ее броне номер – большую белую единицу. Увидев его, он вздрогнул и отвернулся. Это был номер Имо.

Пробираясь дальше, он видел всюду изуродованные тела – изрешеченные пулями, вдавленные в землю, разорванные челюстями гекс. Наконец, уже чувствуя себя ангелом, идущим по миру мертвых, Талу вдруг остановился и прислушался – сзади донеслись тяжелые мерные шаги.

Обернувшись, он увидел, что за ним идет здоровенный «бывший». Заметив, что юноша остановился, он продолжал спокойно приближаться. Его тяжелые сапоги вминались в землю с резким хрустом. Антенны, выступавшие надо лбом, словно усики насекомого, чуть покачивались в такт шагам, лица под стальным шлемом и противогазом видно не было. Талу с облегчением заметил, что пулемета нет – вместо него из ранца торчал обрывок патронного рукава. Зато «бывший» держал в руке длинный массивный тесак с окровавленным лезвием. Его намерения были совершенно понятны – он хотел изрубить юношу на куски.

Маоней спокойно, как в тире, опустил пистолет и прицелился – убегать от твари, обладавшей упорством текущей воды, было совершенно бессмысленно. «Бывший» продолжал приближаться, словно не замечая наведенного на него оружия.

Когда до него осталось всего шагов пять, Талу выстрелил. Пуля попала в сердце – он видел входное отверстие, – но «бывший» продолжал спокойно идти, даже не вскрикнув. Казалось, пуля попала в дерево. Талу выстрелил два раза подряд – «бывший» согнулся под ударами пуль, но выпрямился, по-прежнему без единого звука, хотя хлынувшая из ран кровь залила его серый комбинезон. Затем он вдруг набросился на него и со страшной силой взмахнул тесаком, целясь ему в голову. Талу успел выстрелить еще раз, неловко отпрыгнул, споткнулся и упал. Тяжелое лезвие вонзилось в ствол дерева и осталось торчать там. «Бывший» выпустил оружие из перебитой руки и набросился на поднимавшегося Талу. Он навалился на юношу всей тяжестью и прижал его к земле, нащупывая левой рукой горло. Талу беспомощно задыхался под тяжестью твердого, жесткого тела, чувствуя, как по его бокам текут горячие ручейки чужой крови.