Текст книги ""Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Кружевский

Глава 9

1.

Гостиная находилась на втором этаже. Всю ширину её передней стены занимало окно; узкие рамы разделяли тонкие витые колонны из дерева. Подойдя к ним, Лэйми увидел неогражденный край высоченного речного обрыва, сбегавшего вниз несколькими террасами, а на них, глубоко внизу, – узкие улочки и обширные заснеженные дворы, изредка освещенные ртутными лампами. Сквозь пёстрые занавески на узких окнах низких деревянных домов сочился уютный желтый свет. Их дом – узкое двухэтажное строение из потемневших от старости бревен – стоял всего метрах в двух от верхнего края обрыва. Небольшой двор с трех сторон окружали глухие противопожарные стены из красного кирпича, доходившие до уровня крыши. Лишь справа между ними был узкий разрыв, перекрытый, впрочем, высоченным забором.

Они – все восемь беглецов – сели ужинать. Белая скатерть, хрусталь и серебряные ложки были прекрасным дополнением к вкусной еде, но Лэйми едва замечал это. Воспоминания не давали ему покоя – тот ужасный взрыв над Рохасом, разодравший надвое всю его жизнь, погибший родной мир, дом, пропавшие друзья, чудовищный черный гриб, поднимавшийся над кратером второго взорванного ими реактора, страшное, желтое, светящееся небо, их сумасшедшая встреча с Ханнаром, их бегство – несколько суток в набитом битком поезде, почти без еды и сна, потом несколько часов на машине – открытом грузовике, мчавшемся по промерзшему шоссе... и наконец этот удивительный островок спокойствия, в котором они оказались благодаря связям Ханнара, крепкого парня лет двадцати пяти. Лэйми правда до сих пор весьма смутно представлял, кем тут он является и за кого собственно их принимает. Охэйо долго расспрашивал его о Структуре и теперь они сделались почти что друзьями...

Пока они ели, болтая о всяких пустяках, за окном гас закат. Непроглядная чернота смотрелась зловеще даже сквозь кружевные занавески, но Лэйми предпочитал её тому страшному желтому свету. Дорога сюда оказалась очень трудной...

Едва они отъехали от дворцового реактора километров на сорок, тот взорвался. Глаза Лэйми спасло лишь то, что в миг взрыва он смотрел совсем в другую сторону. Перед ними до сих пор стоял колоссальный гриб взрыва, залитый сбоку светом едва взошедшего солнца. Низ его тонул в морозной дымной мгле, в то время как верх уже сиял незамутненной белизной и он напоминал парню космически огромное дерево. Как ни странно, зрелище было не страшное, просто невероятное, и ему казалось, что он видит всё это во сне.

Расстояние до взрыва к счастью оказалось уже достаточно большим – у него лишь немного обгорела шапка, а догнавшая их ударная волна смогла лишь покачнуть машину. Даже грохот в герметичном корпусе почти не оглушил. Потом правда Лэйми со страшной силой захотелось спать – и Охэйо тоже. Ехать в таком состоянии не стоило, так что они загнали броневик под какой-то мост и заснули совершенно мертвым сном.

Проснулись они уже на закате, разбитые и голодные, – но в броневике, к их счастью, обнаружился НЗ из каких-то консервов, не слишком свежих на взгляд Лэйми, но выбирать ему не приходилось. Ехать дальше им пришлось в темноте – Охэйо обнаружил прибор ночного видения и мудро решил не зажигать фар. Водитель он был откровенно неважный – несколько раз они едва не слетели с занесенной снегом дороги, но всё к счастью обошлось...

Лэйми тяжело вздохнул. Он помнил, как Охэйо гнал броневик по шоссе, забитому сплошной массой «зомби», – тяжелая машина неслась напролом, сбивая их с ужасным глухим стуком и он изо всех сил мечтал о вертолете, который прилетит и заберет их, и прекратит наконец всё это...

Вертолет и в самом деле прилетел – но лишь затем, чтобы долбануть по ним из пушки. Хорошо хоть, что ракет у местных то ли не осталось, то ли они пожалели их на такую незначительную цель. Уцелели они чудом – снаряды ударили в двигатель. Они успели выпрыгнуть из охваченной огнем машины и скрыться в ближайшем подвале. К крайней радости Лэйми, вертолет не стал садиться – просто высадил по их укрытию весь боекомплект и улетел, ну а они смылись, не дожидаясь наземного визита «гостей». К их счастью, это случилось уже на окраине какого-то городка, в котором ещё оставались люди. Они смогли пробраться туда, затерявшись в толпах беженцев. Потом им повезло встретиться с Ханнаром, собиравшим группу решительных парней, и...

Лэйми мотнул головой, возвращаясь к реальности. После ужина оставалось лишь ложиться спать, но Лэйми не хотелось. Структура была совсем рядом – полчаса дороги на машине – но никто тут не знал, как в неё попасть. И мысли о смерти, совсем скоро ожидающей его здесь, в этом странном городе, не давали ему покоя. Несмотря на всё, что он сделал, жить ему всё же очень хотелось.

Ханнар заметил это. Когда Лэйми с Охэйо ушли в отведенную им спальню, он через минуту вошел к ним, предложив «сходить в одно место». После недолгих размышлений парни согласились. Сейчас Лэйми был готов уже на всё, чтобы не остаться наедине с собой и своими мыслями. Все остальные уже спали. Никто даже не заметил их ухода.

2.

Одевшись, они тихо вышли во двор. Здесь было темно, лишь узкие окна с подоконниками на высоте пояса – за ними помещалась кухня – бросали слабый желтый свет на древний кирпич ограждавших двор стен. Под ногами скрипел снег. Небо и пустота за обрывом казались совершенно черными.

Они подошли к калитке. Сбитый из толстых досок забор был недлинным – шага в три – но высоким, метра два с половиной, с путаницей ржавой колючей проволоки наверху. Днем город был совершенно безопасен, но про ночь сказать это было нельзя. Этот дом Ханнар выбрал именно потому, что он стоял в очень неприметном и труднодоступном месте, но Лэйми он казался ловушкой. Оружия у них по-прежнему не было и он чувствовал себя очень... беззащитно, но был даже рад опасной вылазке – она позволяла отвлечься от мрачных мыслей...

Узкая калитка запиралась на массивный амбарный замок, подвешенный в вырезе доски боком, чтобы его можно было отпирать изнутри и снаружи. Возня с тугим промерзшим механизмом отняла у Ханнара пару минут. Миновав калитку, они оказались в сумрачном внешнем дворе, с трех сторон окруженном двухэтажными бревенчатыми зданиями. Окна их были темными.

Точно такой же забор с калиткой отделял двор от улицы, с которой падали рассеянные отблески ярких, бело-розовых фонарей. Их свет, искрившийся на снегу, казался Лэйми неуместно праздничным. Сама улица была совершенно пустынной, все окна трехэтажных розовых домов с железными крышами темны. Их разделяли высокие чугунные изгороди. За ними, в темноте дворов, чернели высокие силуэты голых деревьев.

Они быстро пошли налево, к центру города. Им не попалось ни единой живой души, не проехало ни одной машины, но, услышав за спиной глухой шум, Лэйми обернулся. Далеко, наверное в самом конце улицы, показалась смутная темная полоска. Толпа. Настроенная весьма агрессивно – до них донеслись злобные выкрики и явственный звон бьющихся стекол.

– Кто это? – спросил он Ханнара.

– Крестьяне. Беженцы. В деревнях паника и люди бегут в город. Им дают мало еды, вот они и взбунтовались. Не обращай внимания. Это просто побирушки.

Но не обращать внимания оказалось трудно. Отвернувшись от толпы, Лэйми увидел впереди несколько непонятно откуда взявшихся мужчин – высоких, в темных пальто. Их изрезанные морщинами лица были какими-то застывшими, глаза – совершенно белыми, страшными. Не говоря ни слова, молча, они бросились к ним.

Лэйми кинулся назад – он надеялся добежать до калитки и укрыться во дворе раньше, чем они доберутся до них, – но Ханнар увлек их в отходивший от реки переулок, потом свернул на параллельную улицу. Преследователи не отставали. Они гнали их по-прежнему молча, слышался лишь тяжелый топот. Ханнар вновь повернул в сторону от реки, вправо, снова к реке...

Лэйми считал себя хорошим бегуном, Ханнар тоже явно был им, но всё же им никак не удавалось оторваться. Всякий раз, оглядываясь, Лэйми видел погоню шагах в сорока позади. Морозный воздух огнем жег горло, в боку кололо и он думал только о том, как бы не упасть.

Они бежали пять минут, десять, пятнадцать, и он совершенно потерял ориентацию. Сердце колотилось как безумное, ноги, грудь горели. Лэйми задыхался и чувствовал, что сейчас умрет. Тем не менее, их выносливые молодые ноги одержали победу – погоня понемногу отставала и наконец, оглянувшись, он не увидел её. Ханнар моментально нырнул в ближайший темный двор. Отбежав в его глубь, они укрылись в тесной щели между каким-то сараем и забором и сели на корточки, привалившись к стене. Лэйми никак не мог отдышаться. Снег под его ногами светился мутным, призрачным светом, как и затянувшееся тучами небо. Ему было очень муторно и страшно.

– Мы пойдем назад? – спросил он, когда наконец смог говорить.

– Нет, – ответил Ханнар. – Мы пойдем дальше. Это важнее, чем ты можешь представить, – он косо взглянул на Охэйо и усмехнулся. – Тебе тоже понравится.

Миновав незапертую калитку в дальней стороне двора, они вышли на улицу – ту же самую, на которой началась погоня, здесь довольно узкую и освещенную яркими желтыми фонарями. Вдоль неё тянулись бесконечные высокие заборы из покрашенных в зеленый цвет досок, разделенные лишь двухэтажными фасадами домов. Виденная ими толпа уже захлестнула улицу – по ней брело множество людей в темной одежде, в большинстве мужчин. Лица у них были неприятные и угрюмые. Чем-то они напоминали Лэйми тех, кто гнался за ними – да они наверняка и были такими же беженцами. Он хотел было отступить, но Ханнар довольно грубо вытолкнул его на тротуар. В самом деле, ждать во дворе им было явно нечего.

Лэйми старался не смотреть прохожим в глаза – ему не хотелось привлекать их внимания. Несколько раз его грубо толкали, явно провоцируя ссору, но Ханнар не менее грубо и молча тянул его дальше. Они возвращались; впрочем, идти вместе с этими людьми было бы наверное невозможно – они выныривали из-за спин прохожих и скрывались за спинами других раньше, чем те решались что-то сделать. Лэйми чувствовал, что стоит кому-то одному наброситься на них – и толпа тут же разорвет их в клочья. В самом буквальном смысле. Белые, суженные глаза беженцев были полны какой-то безумной, сумасшедшей ненависти, готовой выплеснуться по малейшему поводу.

Они шли в этой толпе всего минут десять, но Лэйми весь взмок. Нервы его были натянуты, как струны. Он чувствовал всё возрастающий страх – вокруг происходило что-то явно неладное.

Ханнар тоже нервно оглядывался по сторонам и это невесть отчего успокоило Лэйми – ему уже начало казаться, что он хочет завести их в плохое место...

Наконец Ханнар с явным облегчением поднялся на высокое крыльцо и отпер тяжелую дверь в фасаде очередного двухэтажного дома. Они оказались в длинном узком помещении, похожем на коридор, но идущий параллельно улице. Внешняя его стена была глухой, внутренняя, начиная с высоты пояса, сложена из зеленых стеклоблоков. Сквозь неё проникал слабый свет. Грубый пол был из толстых коричневых досок, как и крыльцо. Здесь было почти так же холодно, как и на улице, но Лэйми с облегчением перевел дух. Тут он по крайней мере чувствовал себя в безопасности.

Ханнар отпер внутреннюю дверь. Они попали в очень длинную комнату с таким же грубым полом, уставленную почему-то школьными партами. В дальнем её конце на стене горела единственная яркая лампа и там сидело десятка полтора парней с длинными пепельно-серыми волосами. Это походило на вечернюю школу. Никто даже не обернулся к ним. Этот конец комнаты тонул в полумраке. Парт в нем не было, зато у стен стояли узкие шкафы.

Здесь тоже оказалось довольно холодно. Лэйми лишь сейчас заметил тут пять или шесть узких окон, выходящих на улицу; прихожая вдавалась внутрь комнаты.

Миновав, вслед за Ханнаром, белую филенчатую дверь напротив входной, он попал в теплый низкий зал швейной мастерской, ярко освещенный длинными розоватыми лампами. Незанавешенные окна угрюмо чернели. Кругом были разбросаны нитки и обрезки ткани, но мастерская оказалась пустой. Они повернули налево.

Узкая дверь вывела их на темную цементную лестницу. Ханнар спустился на один пролет. Новая дверь – тяжелая, обитая окрашенным железом – вывела их в узкий простенок между домами. Прямо над головой Лэйми увидел тонкую, коричнево-бурую полоску неба. От улицы их отделял щелястый забор с запертой на висячий замок дверцей; оттуда доносился глухой топот толпы.

Слева куда-то в темноту, вниз, уходила длинная лестница. Вдоль её краев лежал снег. Ледяной холод обжег лицо Лэйми; он поёжился, потом быстро и бесшумно пошел вслед за Ханнаром. Он не представлял, чего им ждать и его нервы звенели, натянутые до последнего предела.

Они спустились метра на четыре. Ханнар открыл тяжеленную деревянную дверь сбоку – она вела в узкий тамбур. Вторая такая же дверь, слева, была открыта; миновав её, они вошли в полутемный проход с облезлыми крашеными стенами. Потом повернули направо, в залитый холодным светом длинных ламп сводчатый коридор. Стены здесь были обиты крашеной фанерой, пол – из бледно-голубой вагонки. В воздухе висело влажное тепло и слабый запах озона. Здесь было тихо, но Лэйми уловил некий слабый звук, такой высокий, что он, казалось, рождался прямо в голове и становился всё громче по мере того, как он шел к нему.

Ханнар открыл вторую дверь в левой стене. Она вела в небольшой сводчатый зал, залитый ярким желтым светом. В нем было неожиданно тепло, внутри в два ряда стояли столы с плоскими мониторами, небольшими белыми кубами и клавиатурами, за которыми сидели десятка три местных парней и девчонок. Они во что-то играли и гости удостоились только нескольких косых взглядов. Именно отсюда шел высокий поющий звук и острый запах озона.

По полу змеилась паутина спутанных кабелей и Лэйми подумал, что тут всё же есть какая-то связь со Структурой... только выяснить это им не дали. В комнату вбежал какой-то парень – как он догадался, из тех, что учили что-то наверху.

– Когда вы пришли, беженцы просто взбесились! – крикнул он. – Бьют стекла, ломятся в дверь! Быстрее! Нам с ними не справиться!

По комнате словно прошел ураган – сидящие вскакивали, опрокидывая стулья. Вслед за Ханнаром Лэйми бросился наверх. Уже поднимаясь по лестнице, он услышал яростный гул толпы. Его волосы едва не встали дыбом – это были глухие, какие-то нечеловеческие звуки. За забором шуршало, колыхалось живое море, закрывая падающий сквозь щели свет. Кто-то монотонно бил сапогом в дверцу – она подпрыгивала на петлях, но держалась.

В длинной комнате-прихожей царил хаос. Все окна в ней были разбиты. Возле каждого стояло двое или трое парней, стульями отбиваясь от лезущих внутрь рук. В дверь с грохотом били чем-то очень тяжелым – Лэйми чувствовал, как вздрагивал пол под ногами.

Все парни, встретившие их, были вооружены – у четверых были тяжелые крупнокалиберные пистолеты, у двух – даже небольшие огнеметы, соединенные бронированными шлангами с металлическими заспинными ранцами.

Поднявшиеся за ними ребята бросились к шкафчикам, натягивая верхнюю одежду – вместе с ревом толпы с улицы ворвался холод. Ошалело крутясь, Лэйми видел, как из рук оборонявшихся вырывают стулья. Трещали выдираемые из проемов рамы. В два окна огнеметчики пустили струи пламени, но уже ясно было, что держаться так долго нельзя. Запас огнесмеси был очень ограничен.

После выстрелов гул толпы заглушил дикий, нечеловеческий вой. Когда почти все были одеты, с треском сорвало наружную дверь – вероятно, её пробили насквозь. По перегородке тут же ударили чем-то тяжёлым и осколки стекла разлетелись по всей комнате. В зазубренной дыре мелькнула труба с железным шаром и стёкла полетели вновь.

Без слов все бросились в мастерскую. Когда её дверь заперли, через рваную брешь в перегородке уже лезли воющие фигуры. Лэйми поразили жутко выпученные глаза, оскаленные зубы – это уже были не люди...

Тонкая филенчатая дверь не задержала бы толпу надолго. Ребята кинулись в подвал. Лэйми и Охэйо оказались где-то в середине их вереницы.

Выскочив в простенок между домами Лэйми увидел, что забор сотрясается – в его верх вцепились десятки рук, стараясь повалить, – и опрометью скатился по лестнице.

Когда он был уже в самом низу, забор вдруг с треском исчез. Толпа с ревом рванулась в простенок, сбивая с ног тех, кто выбегал из двери. На ступеньках беженцы споткнулись и толпа скатилась по лестнице дико орущей лавиной. Едва Лэйми успел юркнуть в подвал, на нижней площадке до его плеч выросла груда воющих тел, ввалившаяся в тамбур. Нескольким ребятам удалось вырваться из этой кучи и проскочить внутрь. Остальным, судя по надрывным сиплым воплям, – нет.

О том, чтобы закрыть внешнюю дверь, нечего было и думать. Они едва успели захлопнуть внутреннюю, заперев её на массивный засов. В неё тут же начали ломиться, но эта дверь была тяжелой, сантиметров десяти в толщину.

Они осмотрелись. В подвале было человек двадцать пять; о том, что стало с остальными, никто не знал. Сверху доносился глухой топот – нападающие уже ворвались в дом.

– Надо уходить отсюда, быстро, пока нас не зажали тут, – сказал Ханнар. Он был без шапки, длинные черные волосы растрепаны.

– Да ты с ума сошел! Куда? – отозвалось сразу несколько голосов.

– В Старый Город. Или в Инициативу. Туда этим тварям никогда не забраться.

– Да ты псих! Нам даже на улицу не выйти!

– Если они войдут во двор, нам не уйти. Это вот-вот. Времени нет. Кто хочет идти – пошли.

– Постойте-ка, – сказал Охэйо. – Если мы собираемся в поход, было бы неплохо посмотреть, каким оружием мы располагаем. Тут нет ещё чего-нибудь – для нас, например?

Ханнар провел руками по лицу, немного успокоившись. Затем последовал энергичный осмотр нескольких закоулков подвала и всевозможных карманов. В результате обнаружилось два ранцевых огнемета, четыре пистолета калибра 0,45 дюйма – у них были странные круглые корпуса и похожие на жабры муфты дульных тормозов, патроны к ним в количестве девяноста семи штук и даже наплечный ракетомет с оптическим прицелом. Из четырех стволов впрочем оказались заряжены всего два. В их арсенале оказалось также восемь увесистых круглых гранат и оружие попроще: два ножа длиной дюймов по шесть, несколько страшненьких кастетов с лезвиями, как у небольшого топора и электропика – толстый ребристый цилиндр с батареями длиной в полметра. Из него, на гибком пластиковом древке, торчало, как жало, стальное остриё. С другой помещалась муфта высоковольтного трансформатора – если поднести остриё к чему-нибудь на пару дюймов, оружие било электрической искрой, способной сразить человека насмерть. Заряда хватало правда всего на полсотни таких фокусов и весило это чудо техники добрых полпуда – Лэйми убедился в этом, когда пику вручили ему. Никто больше не захотел с ней связываться.

На фоне неисчислимых толп Переродившихся их арсенал смотрелся весьма бледно. Несмотря на всю очевидность аргументов Ханнара, идти вызвалось всего восемь парней. Остальные смотрели на них, как на сумасшедших. Лэйми с удовольствием остался бы здесь, в месте, которое казалось ему безопасным, но Аннит уходил, а остаться здесь без него он не мог.

Они прошли в дальний конец коридора. Здесь, справа, был ещё один тамбур с двумя дверями, а за ним – длинная деревянная лестница.

Ханнар отпер верхнюю дверь. Они выбрались в просторный, заросший торчавшим из снега бурьяном двор, неогражденный со стороны реки. К счастью, беженцев тут ещё не было, но это не повлияло на решение оставшихся: едва последний из восьми вышел наружу, дверь захлопнулась и Лэйми услышал, как стукнул засов.

Он обернулся. Все узкие окна двухэтажного кирпичного дома сияли теплым искусственным светом. На первом этаже метались темные фигуры, доносился глухой грохот – ворвавшиеся громили мастерскую, но все стекла в ней были ещё целы.

Ханнар торопливо повел их в дальний угол двора, повернув налево. Казалось, тут невозможно пройти, но, к удивлению Лэйми, между кромкой речного обрыва и бесконечными дощатыми заборами шла узкая тропа. Растянувшись цепочкой, они вступили на неё.

Здесь не было фонарей, но затянутое желтовато-сизыми тучами небо бросало вниз достаточно городского света. За широкой равниной замерзшей реки виднелись низкие, пологие холмы, испятнанные темным кустарником. За ними сгущался непроницаемый мрак.

Идти было тяжело. Им приходилось поддерживать друг друга – тропа оказалась неровная, иногда заметно наклоненная к обрыву, и пробираться по ней удавалось с большим трудом – никаких ограждений тут не было. Под собой Лэйми видел лишь крутой, покрытый снегом склон высотой, быть может, в сотню метров. Кое-где он обрывался прямо в страшные, черные, парящие разводья, кое-где сменялся увалами, разделенными узкими оврагами – там, в глубине, тоже текла парящая темная вода. Несколько раз они протискивались в узкие дыры в перегородивших тропу загородках из сетки и колючей проволоки, однажды миновали узкий беленый фасад. Два его небольших, завешанные белыми шторами окна светились, но оттуда тоже слышался грохот и жуткие крики. Беженцы – вернее, те твари, в которых они превратились, – уже ворвались туда. Лэйми с замершим сердцем проскочил мимо, боясь представить, что творилось внутри, за низкими подоконниками и ветхими рамами. Защищаться в случае чего им было бы довольно трудно – большая часть их оружия осталась в подвале. Ханнару удалось правда отстоять ракетомет, но кроме него у них был только один огнемет и два пистолета с шестнадцатью патронами. С остальным дело тоже обстояло неважно – у них было только четыре гранаты и электропика Лэйми.

Несколько раз он видел далеко внизу, на льду реки, людей – довольно многочисленные группы. Деталей с такого расстояния и в темноте было не различить – просто темные пятна – но они явно направлялись к городу и это показалось Лэйми тревожным. Кто мог выходить из этой мглы между холмами, мглы, в которой он дважды замечал страшные желтые огни, так похожие на виденный им раньше жуткий свет?..

Однажды, когда они пробирались над страшным глубоким оврагом, он заметил у его дна такие же группки и поёжился – прямо под его ногами было жерло коллектора, ведущего в подземелья города. Ещё один раз их окликнули с реки. Слова ему не удалось разобрать, но интонации оказались исполнены такой скотской злобы, что Лэйми стало просто страшно. Конечно, взобраться на этот обрыв совершенно немыслимо, но твари могли в любой миг напасть на них с другой стороны...

Его передёрнуло. Они шли уже полчаса и он замерз. К счастью, ещё минут через пять они выбрались на узкий заснеженный пустырь, заросший бурьяном. Впереди было ярко освещенное пустое шоссе. Лэйми перебрался через глубокий кювет; на крутой склон насыпи ему пришлось карабкаться на четвереньках, обжигая в снегу голые ладони.

Дальше, за глубоким, метров в десять, рвом, начинался Старый Город. Шоссе по насыпной дамбе пересекало ров, но от города его отделял вдающийся в него чудовищный косой срез Стены– около ста метров в высоту, она замыкала Старый Город с трех сторон, кроме восточной, и, как сказал им Ханнар, была отлита из монолитного базальта две или три тысячи лет назад, ещё во времена Великих Основателей, построивших тогда же и Структуру. У фундамента её толщина была метров двадцать, наверху – около восьми. В ней не было ни одного прохода. С внутренней стороны к ней примыкал бесконечно длинный серокирпичный, шестиэтажный дом с плоским фасадом и темными окнами. До него оставалось всего метров двадцать – но крутые склоны рва казались совершенно непреодолимыми. К тому же по его дну бежал шумный, парящий ручей.

Беглецы свернули в переулок с тусклыми желтыми фонарями. Ров тянулся справа, слева были дощатые заборы и низкие бревенчатые фасады с наглухо закрытыми ставнями.

Метров через триста дом кончился. Переулок вливался в поперечную улицу, пересекавшую ров по дамбе, но единственный въезд в Старый Город оказался загорожен. Дамба упиралась в глухие железные ворота в грубо сложенной из бетонных блоков трехметровой стене, увенчанной колючей проволокой. Она тянулась от угла дома и кончалась сложенной из блоков же башней. Дальше, за ней, над руслом ручья возвышалась на три или четыре человеческих роста серая бетонная стена с зубцами, а за ней чернела масса низких деревянных домов. По их заснеженным крышам метались кровавые отблески уже занявшихся на востоке пожаров.

Беглецы не успели даже подойти к воротам – из башни раздались выстрелы, взметнувшие фонтанчиками снег. Жалкие попытки переговоров были также пресечены стрельбой. Оставалось только идти дальше, к самой Инициативе, что становилось уже небезопасно. С востока тоже доносились выстрелы и исступленные вопли – пока ещё далеко, но если «зомби» вывернутся им навстречу, шансов не будет. Сердце Лэйми бешено колотилось, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди. Ему очень хотелось поверить, что всё это происходит в каком-то чудовищном сне.

К счастью, переулок вел вперед, без видимых препятствий. Они шли по нему минут семь, потом переулок повернул влево. Здесь вдоль него тянулись изогнутые сверху низкие фонари, струившие странный темно-ржавый свет. Впереди, за простой железной решеткой, не доходившую Лэйми даже до груди, был заросший высокими деревьями сквер, а дальше темнел силуэт громадного многоэтажного здания с множеством ярко освещённых окон.

– Это Инициатива! – крикнул Ханнар. – Вперед!

Они перебрались через ограду, скатившись вниз, – земля за ней была ниже на метр или больше, этот участок оставался в неприкосновенности с самого основания города...

Сквер к счастью оказался пуст, но за ним их ждало новое препятствие – сплошная, злобно гудящая толпа, стеной преграждавшая путь к Инициативе. Ханнар предложил идти в обход, к воротам на восточной стороне занятого ей участка. Это означало крюк размером в добрый километр, но выбора не оставалось: они пошли.

Идти напрямик было, конечно, невозможно: им приходилось пробираться дворами, минуя множество заборов. Несколько раз они пересекали переулки – подолгу дожидаясь, пока те окажутся пусты в оба конца, насколько хватал глаз. Они постоянно видели небольшие группки одержимых, бредущих к Инициативе. Лэйми душил мучительный страх – он не представлял, что до такой степени может бояться за свою жизнь, за жизнь Охэйо. Не очень приятно сознавать, что тебя в любой миг могут убить...

Он вздрагивал от каждого шороха, пока не начал бояться уже сойти с ума. Каждый раз тревога оказывалась ложной. Одержимые шли мимо, не замечая их, но это приносило Лэйми не облегчение, а только продолжение муки. Теперь смерть уже не казалась ему такой уж ужасной.

Наконец, они достигли восточных ворот Инициативы. Её защищала частая решетка из толстых стальных прутьев, заделанных в бетонный фундамент. Поверх её, на высоте метров шести, проходила решетчатая галерея. С возвышавшихся за ней ажурных прожекторных вышек падал яркий свет, их дополняли желтые фонари, стоявшие за оградой. Земля за ней тоже была покрыта толстым слоем снега, летящего бесконечной поземкой, и лишь ярко освещенные окна гигантского здания говорили о том, что защита эта не напрасна. Но и у этих ворот тоже толпились одержимые – их было сотни две или три.

3.

– И что теперь? – спросил Охэйо. – Пойдем дальше?

– Нет. Попробуем прорваться, – Ханнар поднял ракетомет и почти одновременно выстрелил из двух стволов. Прежде, чем ракеты взорвались, они все нырнули за забор и небо над ними дважды полыхнуло розоватым. Лэйми дважды ударило по ушам, что-то звонко хлестнуло по толстым промерзшим доскам и он чихнул от поднявшейся с их тыльной стороны пыли. Как он успел узнать, ракеты были начинены тысячами остро заточенных стальных стрелок. Выглянув из-за забора, он увидел два круга диаметром метров по десять, образованных разбросанными телами. Теперь гадов уцелело не более дюжины.

– Вперед! – заорал Ханнар, первым прыгая с забора вниз.

Они все побежали к воротам, вопя то ли от страха, то ли от ярости. Двое парней приостановились, вскинув пистолеты. Выстрелы ударили гулко, словно молотками по жести. Повалилось ещё несколько одержимых, но остальные бросились на них. Лэйми ткнул первого подбежавшего электропикой в живот. Синяя вспышка, треск – и высокий мужчина упал, словно пораженный громом. Тут же на него бросились другие – они действовали очень разумно, атакуя сильнейшего врага. Лэйми размахивал электропикой, словно палкой, радуясь, что ей достаточно лишь прикоснуться к противнику – иначе он бы пожалуй не справился, да и им всем пришлось бы плохо – силища у этих гадов оказалась страшная. Один из них одним взмахом руки сбил Ханнара с ног и отбросил его шагов на пять.

Потом Лэйми понял, почему электропики не получили распространения. Оружие в его руках вдруг стало горячим – батареи не были рассчитаны на столь быстрый расход энергии. Из-под пластика корпуса донеслось зловещее шипение. Инстинктивно Лэйми швырнул оружие в ближайшую тварь. Та ловко поймала его – и в этот миг электропика взорвалась. Блеснуло тусклое зеленое пламя – и тварь с воем покатилась по земле, обожженная и облитая кислотой из аккумуляторов. Лэйми затрясло, едва он понял, что мог быть на её месте.

Теперь на ногах оставался всего один враг, но с ним легко справился Ханнар – выхватив нож, он сделал широкий взмах, словно орудуя мечом. Из перерезанного горла волной плеснула кровь и тварь покатилась по земле, корчась в затихающей агонии. Лэйми восхитился ловкостью парня.

Они все бросились к воротам, колотя по прутьям и вопя, что было сил. Двор за оградой однако был пуст. Лэйми оглянулся.

К ним бежали сразу с двух сторон, очень торопливо, спотыкаясь и падая на ходу. Одержимых были десятки или сотни – точно он не мог сказать. От страха у него помутилось в глазах. Не то, чтобы он был такой уж трус, просто умирать беззащитным было очень противно.

– Гранатами их! – крикнул Ханнар.

Навстречу одержимым полетели черные шары. Гранаты к счастью оказались термитные – иначе их всех посекло бы осколками. По глазам Лэйми ударили вспышки золотого пламени, рассыпаясь фантастическими каскадами искр. В уши впился невыносимый, пронзительный вой – десятки тварей корчились на земле, от выжженных дыр в их одежде разбегались быстрые язычки пламени.

Теперь у них уже не осталось оружия. Лэйми понимал, что едва дойдет до рукопашной, их сомнут в считанные секунды. Но тут со двора Инициативы, наконец, загрохотали автоматные очереди. Лэйми заметил головы часовых, торчавшие из обшитого досками глубокого окопа.

Белые росчерки трассирующих пуль прошивали черные фигуры, сбивая их на землю, и летели дальше. А потом створки ворот медленно разошлись. Лэйми не помнил, как миновал их. Теперь собственный страх вызывал у него омерзение.