Текст книги ""Фантастика 2024-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Глава 5

Слова Джу меня удивили. Никак не ожидал, что дочка Сяолуна изъявит желание со мной пообщаться. К тому же, я не представлял, что ей могло от меня понадобиться.

– Что ж, скажи, что у меня найдётся минутка, – кивнул я. – Пусть приходит.

– Слушаюсь, господин.

Джу исчезла, а спустя пару минут раздался стук в дверь.

– Не заперто, – откликнулся я.

Вошла Мейлин. Девушка успела переодеться: теперь на ней был свободный брючный костюм из синего шёлка, застёгнутый под горло. На ногах – мягкие белые тапочки.

– Только не думай, что я в восторге от того, что пришла, – сходу заявила она мрачно. – Мне пришлось.

Я удивлённо приподнял брови.

– Неужели? И что тебя заставило? Надеюсь, непреодолимая влюблённость?

Девушка презрительно фыркнула.

– Ещё чего! Размечтался!

– Вообще-то, нет. Так зачем пришла?

– Отец велел заниматься с тобой развитием Ци, – нехотя ответила Мейлин. – Он взял на себя это обязательство, но, раз его тут нет, оно ложится на меня.

– Это ты сама так решила?

– Конечно, нет! Отец приказал.

Я задумался. С одной стороны, будут ли такие занятия эффективны? Явно же девушка не горит желанием со мной возиться – и это мягко сказано. С другой стороны, скорее всего, халтурить совсем уж откровенно ей не позволит совесть. В конце концов, она ведь могла вообще мне ничего не говорить. Так почему бы не воспользоваться возможностью прокачаться?

– Что ж, тогда давай начнём, – ответил я. – Если твой отец считает, что ты потянешь, то почему бы и нет?

– Я-то потяну! – буркнула Мейлин. – Насчёт тебя не уверена.

– Ну, не попробуешь – не узнаешь, верно? С чего начнём?

Девушка разочарованно вздохнула. Явно рассчитывала на то, что я откажусь.

– Отец сказал, что открыл тебе все узлы, кроме коронного. Это правда?

– Ну, мне он сказал то же самое, так что, наверное, да.

– Насколько я знаю, такого не бывает.

Ага, значит, старик не соврал.

Я пожал плечами.

– Не могу комментировать, так как не разбираюсь. Будем исходить из того, что это правда.

– Так ты видишь узлы и потоки Ци в себе?

– Вижу.

– Хм… – явно Мейлин пребывала в недоумении. – Ладно. Лучше всего развивает данный навык гимнастика, которая называется «тайцзи». Слышал о такой?

Я отрицательно покачал головой.

– Так я и думала, – снова вздохнула Мейлин. – Данная дисциплина рассматривается одновременно и как внутреннее боевое искусство, и как философия. Но главное – она позволяет достичь Высшего предела – то есть, раскрыть верхний энергетический узел и прийти в гармонию с силами вселенной.

– Что значит внутреннее боевое искусство? – спросил я.

– Мы – наш главный враг, – ответила Мейлин. – Нельзя побеждать других, не победив себя.

Я кивнул.

– Ясно. Ну, так и с чего начнём-то?

Девушка подошла ближе и остановилась в шаге от меня. Брови у неё были нахмурены, губы сжаты. Всем своим видом она демонстрировала, как не хочется ей этого делать.

– Чтобы добиться открытия узла Байхуэй, нужно регулярно прогонять Ци по всем узлам, постепенно расширяя, таким образом, каналы. Путь энергии начинается вот отсюда, – Мейлин указала на мой рот. – Это узел Женьчжун. Затем Ци движется вниз, проходит через Таньчжун, питая Инь, – палец девушки опустился в область солнечного сплетения, не касаясь меня. – Далее энергия попадает в Цихай, потом – в Хуэйинь, где претворяется в Ян, и затем начинает подниматься к узлу Минмень, – тут моя наставница слегка надавила на мой позвонок, чтобы я понял, о каком месте идёт речь. – Далее Ци попадает в Линтай, где насыщает Ян, и отправляется в Фэнфу, – я почувствовал мимолётное прикосновение к основанию черепа. – И лишь затем устремляется к коронному узлу Байхуэй.

Девушка отступила, взглянув мне в глаза.

– Чем чаще делать гимнастику, тем больший будет эффект. Не всем удаётся раскрыть лепестки лотоса, но даже прокачка остальной системы делает мага гораздо сильнее. Да и обычного человека – тоже.

– Ты унаследовала Дар своего отца? – спросил я.

Девушка нехотя кивнула.

– Да, само собой.

Значит, способности Сяолуна не случайны – как у некоторых одарённых, заполучивших кристаллы. Такие люди не способны передавать Дары потомкам, но сами ими пользуются. Правда, в большей части мира это считается незаконным, и люди вынуждены скрывать свои магические возможности.

– И что ты умеешь? – спросил я.

– Неважно! Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня. Перейдём к упражнениям. Для начала займи начальную стойку. Спину прямо, ноги на ширине плеч, руки согни в локтях и выстави ладони перед собой. Вот так, – и девушка застыла в описанном положении. – Теперь начинаем двигаться вот так, очень плавно, чувствуя каждое движение. Нет, всем телом. Никаких отдельных движений! Ещё раз. Представь, что гладишь гриву коня.

Всего мы попробовали пять поз с переходами. Мейлин оказалась придирчивым учителем. Но меня это радовало, ведь это означало, что она отнеслась к данному отцу обещанию с полной серьёзностью и ответственностью.

Наконец, она заявила, что на сегодня достаточно.

– Можешь отработать их до завтра, если хочешь, – сказала девушка, направляясь к двери. – Это в твоих интересах. Моё дело – показать. Твоё – трудиться.

– Премного благодарен за науку, – ответил я.

– Благодари отца, – бросила Мейлин, прежде чем исчезнуть за дверью.

Оставшись один, я сел в кресло и достал телефон. Компьютера в покоях не было, но средств связи нас не лишили. Что, кстати, мне удивило. Тем не менее, интернет у меня был, так что я занялся поисками новостных каналов, делая подборку сообщений о том, как движется наращивание военных мощностей Германии. Судя по всему, обороты набирались. Страна кайзера готовилась к войне, и Британия не могла этого не замечать. Соответственно, отвечала тем же. В Африке уже имели место несколько приграничных стычек между колониями. Эксперты считали, что в конце концов они и послужат поводом к объявлению войны.

Чтение заняло у меня несколько часов. Во внешнюю политику я мало углублялся, ибо до сих пор занимался по долгу службы внутренними проблемами. Теперь же картина становилась для меня всё шире и объёмнее.

Мои штудии прервало появление камердинера, который сообщил, что ужин подан, и ждут только меня.

– Я обнаружил признаки обыска, когда распаковывал багаж, – сказал Матвей, пока мы шли в столовую. – Все чемоданы были осмотрены.

– Ну, это неудивительно, – пожал я плечами. – Было бы странно, поступи немцы иначе.

– Вы не обеспокоены? – камердинер взглянул на меня как-то странно.

– А что должно меня обеспокоить?

– Ваш Родник, господин. Я опасался, что вы оставили его в багаже.

– Но ничего не сказал, когда мы вылетали.

– Это только сейчас пришло мне в голову. Простите, но я вообще не думал, что у вас есть Источник. Или у вас его нет?

– Есть, старик. Правда, пришлось прихватить его тайком. Думаю, Павел не дал бы мне его добровольно. Да и времени ждать, пока он получит разрешение открыть родовое хранилище, не было. Меня ж выставили за порог в рекордные сроки.

– Как же вы достали Родник? – удивился камердинер.

– Неважно. Главное, что он у меня есть. И не беспокойся, немцы его не нашли. Думаю, они искали именно его и были весьма разочарованы. Попади он к ним в руки, и Вождь обрёл бы весьма действенный рычаг давления на меня.

– Вы носите его при себе? – нахмурился Матвей. – Это довольно рискованно.

– Но не так, как оставлять в багаже. Не волнуйся, с ним ничего не случится. Он надёжно спрятан.

Камердинер скептически покачал головой. Он понятия не имел о том, что у меня есть астрал, куда можно складывать целую кучу всего. Ему бы это и в голову не пришло: здешние маги подобными возможностями не обладают, ведь у них нет фамильяров.

– Немцы готовы наложить лапы на любые Источники, – проговорил Матвей. – Они постоянно занимаются поисками артефактов, Родников, костей титанов и их крови. Для этого кайзер даже учредил особый орган – институт, официально занимающийся исследованием германской истории и культурного наследия, а на деле ведущий раскопки везде, где только может. И цель у них одна – собрать как можно больше магических артефактов. Кайзер Вильгельм верит, что они помогут ему выиграть войну.

– Пусть верит, – сказал я, входя в столовую. – Как только люди начинают полагаться на подобные вещи, их дело швах.

– Нет, если артефакты работают, – сказал Матвей. – И если есть маги, умеющие ими пользоваться.

– Оставим эту тему, – улыбнулся я собравшимся за столом девушкам. – Дамам такие вещи не интересны. Расскажи лучше, как ты жил в Германии в молодости. Раз уж у нас нет возможности осмотреть достопримечательности, будем довольствоваться твоими байками.

– Это было не совсем в молодости, господин, – отозвался Матвей. – И это вовсе не байки. Если угодно, кое-что расскажу.

– Мы будем счастливы, – расплылась в сахарной улыбке Юшен. – Правда, девочки?

Джу кивнула, не считая возможным возражать, а Мейлин равнодушно пожала плечами. Мол – делайте, что хотите. Мне всё равно.

– Что ж, раз всем интересно, пожалуй, поведаю о своём первом задании, – ничуть не смутился Матвей. – Видите ли, было время, когда я служил в разведке, – начал он, пригладив усы. – Приходилось выполнять задания по всему миру. Длилось это недолго, но я успел побывать почти во всех странах Европы и кое в каких колониях – пока меня не призвали на иную службу, – тут он бросил взгляд на меня, намекая, что ему пришлось сменить деятельность агента на более спокойную – камердинера молодого барина. – Так вот, довелось выполнить одно задание и в Германии.

Матвей излагал складно, неспешно, делая драматические паузы и прерываясь на еду, так что его история – одна из многих, что я слышал от него за свою жизнь – длилась почти всю трапезу. Ему удалось заинтересовать девушек, ибо он был мастерским рассказчиком. Иногда они задавали ему вопросы, на которые камердинер с удовольствием отвечал.

– Вам бы книги писать! – восхищённо сказала в конце Мейлин. – Заработали бы кучу денег!

– Возможно, я займусь этим на пенсии, – уклончиво ответил старик, улыбнувшись. – Если не найду занятия поинтереснее.

– Мне кажется, у вас прекрасно получилось бы, – поддержала соседку Юшен. – Жаль, я не умею читать. А так обязательно заимела бы ваши книги. Уверена, они были бы просто потрясающими!

– Ты не умеешь читать⁈ – удивлённо уставилась на неё Мейлин.

Матвей приподнял брови и тоже воззрился на хули-цзин.

Та сообразила, что ляпнула лишнего.

– Я имела в виду – по-русски, – нашлась она. – Пришлось бы ждать перевода. А это было бы так томительно.

– Ну, значит, вам повезло, что я ещё не написал ни одной, – помедлив, проговорил камердинер. Бросив на меня быстрый взгляд, он кивнул Джу. – Думаю, самое время перейти к чаю.

Когда мы допивали по второй чашке, в дверь постучали, и через секунду, не дожидаясь ответа, заглянул один из охранников.

– Прошу прощения, – проговорил он. – Господин Белозёров, полковник Гольц просил вас навестить его.

– Сейчас? – спросил я.

– Так точно. Дело срочное.

Ну, дела у них тут все такие, но, раз просит, почему бы не узнать, в чём дело.

Поднявшись из-за стола, я отвесил дамам полупоклон, как бы извиняясь, что вынужден их покинуть, и отправился с солдатом.

Глава 6

Полковник Гольц оказался немолодым офицером с бледно-голубыми водянистыми глазами, коротко стриженными соломенными волосами и закрученными вверх усами – такими же, какие носил кайзер Вильгельм Третий. Форма сидела на нём так, что было очевидно: её шили на заказ, причём весьма тщательно подгоняли под фигуру. На груди гордо красовался голубой «мальтийский» крест – особая награда за заслуги перед короной.

– Господин Белозёров, – кивнул полковник, когда я вошёл. – Добрый вечер. Моя фамилия Гольц. Надеюсь, не прервал ваш ужин?

– Разве что самую малость. К счастью, чай был не так хорош, как в Китае, так что жалеть особо не о чем.

Офицер кивнул.

– К сожалению, у нас не так много средств, чтобы покупать лучшие образцы, – сказал он. – Прошу, садитесь.

Он указал на кресло и, как только я в нём расположился, занял место напротив, а не за большим письменным столом из красного дерева, над которым висел большой портрет германского императора в широкой золочёной раме.

– Мне поручено с вами поговорить, – начал Гольц, положив ногу на ногу. – Не вашим давним противником, господином Аничковым, разумеется. Генералом Штольбергом.

– Внимательно вас слушаю, полковник, – кивнул я. – Раз уж моя скромная персона вызывает такой интерес, почему бы и не побеседовать?

– Господин Аничков просветил нас относительно того, кем бы были прежде. Разумеется, у нас нашлось ваше досье, хоть и не такое полное, как хотелось бы.

– Только не пересказывайте мне мою биографию, умоляю! – улыбнулся я. – Она мне прекрасно известна.

– Разумеется, – кивнул Гольц. – Я и не собирался. Но упомянуть пару фактов придётся – чтобы вам стала ясна цель нашего разговора.

– Что ж, это я смогу пережить. Продолжайте, полковник.

– Вы занимались политическим сыском. У нас такой тоже имеется, как вы понимаете. И я тесно общаюсь с его руководством.

– Понимаю. Вербуете агентов.

– А вы этим не занимались, господин Белозёров?

– Лично – нет. Для этого существует особый отдел.

– Я к тому, что знаю, как много известно людям на должностях вроде той, какую занимали вы. И какие у них обширные связи.

– Хотите предложить мне работу, полковник?

– В общем, да. Сотрудничество.

– Я уже сотрудничаю с революционерами. Боюсь, мне будет трудно совмещать две ставки.

– Уверен, что нет. И потом, господин Аничков вам ведь не платит?

– Нет, увы.

– А триада? – осторожно спросил Гольц.

– Немного. Я в некотором роде представляю её интересы. Вернее, буду представлять, когда мы прибудем в Россию.

– Генштаб готов предложить вам десять тысяч золотых марок за согласие сотрудничать и по пять тысяч в месяц. Плюс наградные за особо ценные сведения.

Я присвистнул.

– Щедрое предложение.

Очевидно, немцы решили, что, раз я с Вождём, значит, перешёл на его сторону и готов предать родину.

– Весьма щедрое, – согласился Гольц. – И мы делаем такое далеко не каждому, уверяю.

– Не сомневаюсь. Но у меня больше нет доступа ни к каким сведениям, да и связи оборваны. В России я считаюсь погибшим. Так что вам буду совершенно бесполезен.

– Отнюдь, – качнул головой полковник. – Из человека ваших талантов и осведомлённости о внутреннем положении в стране вышел бы прекрасный агент. И даже лучше, что вас как бы не существует. Это развяжет вам руки.

– Вы хотите, чтобы я собирал какие-то конкретные сведения? – спросил я, желая узнать, что именно интересует немецкую разведку.

– Если согласитесь, то через некоторое время получите инструкции, – уклончиво ответил полковник. – Ничего опасного вам не будет предложено, уверяю.

Ну, конечно! Ещё скажи, что такого ценного сотрудника вы будете беречь, как зеницу ока.

– Генштаб не рискнёт лишиться такого кадра, как вы, господин Белозёров, – словно прочитав мои мысли, сказал Гольц.

Я его прекрасно понимал благодаря оставшемуся у меня китайскому коммутатору, а вот у полковника такого не было, поэтому мне приходилось говорить по-немецки и подбирать слова, отчего могло показаться, будто я раздумываю над предложением Гольца. Кажется, он так это и воспринял, ибо продолжил убеждать:

– Вам нечего опасаться, господин Белозёров. Судите сами: от вас будет требоваться лишь выполнение простых заданий, к тому же, вы будете находиться под покровительством господина Аничкова. А при вашем знании местности, так сказать, вам ничего не будет стоить избежать опасности, если таковая всё же возникнет. По сути, вам не придётся делать ничего такого, чего бы вы уже не согласились делать для нашего красного друга.

Я усмехнулся.

– У вас своеобразное представление о дружбе, герр полковник. Если я соглашусь, мы с вами тоже подружимся?

Гольц серьёзно кивнул.

– Разумеется. Друзья Германии – мои друзья.

– И что же, по-вашему, я буду делать для господина Аничкова?

– Помогать ему избегать тех, кто будет его ловить. Ваших недавних подчинённых.

– Но это явно не то, что нужно от меня вам.

– Это, в том числе. Плюс сбор кое-каких сведений. Вам, как человеку, знающему о работе системы почти всё, это будет нетрудно сделать. Риски минимальны. А деньги хорошие.

– Суммы приличные, – согласился я, делая вид, что задумался над предложением. Но требовалось убедить Гольца, что мне действительно нужны деньги, и я готов продаться. Поэтому, немного помолчав, я сказал: – Но вы так смачно описали мои ценные способности, что мне стало очевидно: они стоят больше.

Полковник вперился в меня неподвижным взглядом. Его бледно-голубые глаза застыли, как у тигра, увидевшего добычу и готовящегося прыгнуть на неё из зарослей.

– Сколько вы хотите, господин Белозёров? – спросил он, стараясь говорить спокойно.

– Прибавьте к тому, что назвали, по пять тысяч и считайте, что уговорили меня подумать над предложением генштаба, – ответил я.

– Хорошо. Если согласитесь, получите. Но не больше. Как я сказал, наш бюджет далеко не резиновый.

Я поднялся, заканчивая разговор. Немцы могли бы давить на меня, если б у них оказался в руках мой Родник. Теперь же им оставалось только покупать. А это не совсем то, на что привыкли полагаться офицеры разведки кайзера. Кнут и пряник – вот их метод. Первого у них нет, значит, придётся убедить Гольца, что в моём случае вполне достаточно второго. Сыграю алчного мальца, разобиженного тем, что его выставили из страны. Но торопиться нельзя. Если соглашусь слишком быстро, полковник непременно заподозрит, что я планирую его надуть. В генштабе не дураки сидят. И конкретно этот офицер – явно опытный разведчик. Иначе его не было бы здесь, он не был бы полковником, и совершенно точно ему не поручили бы разговор со мной.

– Честь имею, – кивнул я прежде, чем выйти в коридор, где меня поджидал конвойный.

– Всё, веди назад, – сказал я ему. – Может, без меня там ещё не весь чай выдули. От разговора с вашим полковником аж в горле пересохло, – подмигнув, я двинулся вперёд.

Дорогу я запомнил. Всегда так делал – срабатывала выработанная годами привычка.

Глава 7

Под окном безупречным строем прошествовали выкрашенные в полевой зелёный немецкие бронеходы – «Грендели». Двигались они немного неуклюже, переставляя суставчатые конечности и покачивая установленными на спинах пушками, но в бою показывали себя отменно, быстро перемещаясь по пересечённой местности и практически не имея отдачи во время залпа. За ними проехала колонна плоских, как консервные банки со шпротами, танки. На мой взгляд, этот вид техники куда лучше бронеходов, представляющих куда более удобную мишень, но многие страны упорно производили их – от таких вот тяжёлых артиллерийских до совсем небольших, оснащённых пулемётами и гранатомётами. Гражданские варианты тоже существовали. Их использовала полиция и частные охранные компании. У аристократов, разумеется, тоже имелись такие. У некоторых – целые армии. Большая часть пилотировалась, но часть подобных машин была роботизированной. Правда, такие использовались разве что для патрулирования периметра – на большее их электронных мозгов не хватало.

Последними в колонне проехали три платформы на толстых колёсах. Они везли укрытые брезентом вертолёты. Над улицей парили дроны, следившие за тем, чтобы на транспорты не было совершено нападения. Британские спецслужбы не бездействовали и при любом удобном случае старались организовать диверсии. То и дело в новостях писали о взрывах на заводах, мостах и магистралях. Убивали политиков и военных. Зачастую для подобных акций вербовались местные жители, так что работы у контрразведки и службы безопасности хватало. Они тесно взаимодействовали с политическим сыском, ибо некоторые исполнители совершали диверсии именно из таких соображений. При этом даже считали себя истинными патриотами. Так что Гольц не соврал, говоря о том, что знаком со многими чинами из политического сыска. Как и я. Тут он был прав. Мне были хорошо известны люди, занимавшиеся противодействием шпионажу в России. И их методы – тоже. Я действительно мог бы стать полезным немецкой разведке, но мне было нужно, чтобы она стала полезна мне. Как и Аничков с его сторонниками и ресурсами. И, если всё пойдёт, как я задумал, то именно так и случится.

Отвернувшись от окна, я взглянул на игравших в какую-то пёструю настолку Джу и Юшен. Хули-цзин откровенно скучала взаперти и часто просила служанку составить ей компанию. Сами игры – целую стопку разноцветных ярких коробок с крупно напечатанными именами разработчиков – она раздобыла у конвойных. Подозреваю, что те купили их на собственные деньги, поддавшись чарам хули-цзин. Меня она тоже пыталась заинтересовать играми, но я к ним был совершенно равнодушен. Мои мысли были заняты проработкой деталей плана, так что мне скучно не было. Вдобавок, Мейлин дважды в день заставляла меня отрабатывать движения тайцзи, попутно объясняя их философский смысл. Кажется, её саму это развлекало. Заняться девушке было больше особо нечем. Разве что упражняться в бою с тенью и иногда – с Матвеем. Когда он бывал в настроении, то составлял ей компанию в качестве партнёра. Я-то видел, что камердинер щадит девушку, но Мейлин пребывала в уверенности, что значительно превосходит его. Не знаю, чем руководствовался старик – то ли снисходительно не желал наносить удар по самомнению девушки, то ли придерживался по привычке принципа, прописанного ещё Сунь Цзы в «Искусстве войны» – делать вид, что ты слабее противника, попутно выясняя, насколько и в чем он наиболее силён.

Из Матвея получился бы отличный ведьмак, родись он в моём мире. Если бы, конечно, он смог открыть Нижний мир, что дано не каждому. С этим даром появляются на свет, но его всё равно нужно развивать – под чутким руководством наставника. И не всем удаётся. В основном, потому что не каждый этого хочет, ведь быть истребителем чудовищ – дело опасное. Мало, кто из ведьмаков умирает своей смертью.

Подумав о Матвее, я вспомнил, что ночью мне снился Нижний мир. Сколько лет прошло с тех пор, как я впервые отправился в путешествие по нему в поисках фамильяра? Можно было бы подсчитать, но не хотелось. Сновидение навеяло воспоминания.

Мне было всего двенадцать, когда я попал в корпус ведьмаков – отобранный как одарённый среди тысяч других детей. Святополк сразу стал моим наставником, хотя в то время и сам был ещё совсем не стар. Он и объяснил мне, как устроен мир, и что такое Навь – нижний пласт реальности, где обитают души умерших и магические существа низших классов – по сравнению с богами, конечно.

Далеко не сразу я начал работать с открытием портала. Пришлось долго тренироваться, чтобы открыть его в своём подсознании – и это был только первый уровень, так сказать, прихожая Нижнего мира. Пространство, заполненное маленькими извивающимися сущностями, похожими на пиявок, парящих и плавающих в воздухе. Они норовят присосаться к тому, кто попадает на первый уровень и выкачать из него жизненную силу, так что пришлось полгода учиться только выставлять защитный барьер, чтобы продвинуться дальше.

Затем я осваивал другие пласты Нижнего мира. День за днём, год за годом, пока мне не исполнилось семнадцать, и Святополк решил, что я готов отправиться в путешествие по девятому уровню подсознания – чтобы найти фамильяра. Без него в моём мире человек не станет магом, ибо только существо из Нави или Прави может наделить его способностями чародея.

Я прошёл долгую подготовку, прежде чем окунуться в глубины Нижнего мира, пока, наконец, наставник не объявил, что час настал.

Через восемь уровней я прошёл за две недели, а затем ещё несколько месяцев провёл на девятом уровне в поисках фамильяра.

На время путешествия тело ведьмака помещается в волшебный стазис, который не позволяет ему погибнуть без еды и воды. Это что-то вроде искусственного анабиоза вроде того, в который впадают некоторые виды рыб, чтобы пережить особенно холодные зимы.

В Навь тело не попадает – уходит туда только душа. В каком-то смысле это путешествие внутрь себя. Хотя Нижний мир существует не только в подсознании. Скорее, оно служит коридором в него. Нет, не коридором – анфиладой из уровней, через который необходимо пройти, спускаясь всё ниже.

Девятый пласт не последний. Но другие человеку уже не доступны. Кроме того, обитающие там существа слишком сильны и опасны. Даже если бы кто-то сумел добраться туда, он непременно погиб бы. Ну, или потерял бы душу, став одним из чудовищ. Мой наставник называл их демонами, но едва ли подразумевались те рогатые черти с копытами, которых обычно изображают художники. Ведь никто этих существ не видел и понятия не имеет, как они выглядят. О том, что они есть, говорят древние манускрипты, написанные шаманами, которым удалось только истончить грань между девятым и следующим уровнем и на мгновение заглянуть туда – словно сквозь мутное стекло.

Будущий ведьмак отправляется в путешествие за фамильяром один, безо всякой поддержки. Никто не подстраховывает его, указывая обратный путь. Нет и магического якоря, не позволяющегося душе оторваться от тела окончательно. Послушник либо возвращается сам, либо остаётся в Нави навеки.

Мне повезло.

Вспомнились равнины девятого уровня, которые я узрел, открыв портал – вернее, провалившись сквозь границу – и далёкие сопки, теряющиеся в дымке горизонта. Холодный, неприветливый мир. Добровольно вы не захотите оказаться в нём, если только не осознали своё предназначение. Лишь человек, твёрдо решивший стать ведьмаком, может обрадоваться, попав туда. Как обрадовался я, когда понял, что сумел добраться.

Мои воспоминания прервало появление Джу.

– Господин, простите, что тревожу, но к вам господин Аничков, – проговорила девушка. – Сказать, что вы его примете?

Я кивнул, разгоняя обступившие меня образы. Они улетучились, словно утренний туман под порывом восточного ветра.

– Пусть заходит, – сказал я, не вставая.

Прошло уже несколько томительных дней, как мы находились в здании немецкого генерального штаба, и было ясно, что скоро настанет время уезжать. Я был почти уверен, что Вождь явился сообщить мне об этом.

Джу исчезла за дверью, а через несколько секунд вошёл Аничков в сопровождении Гольца и высокой платиновой блондинки со строгим лицом, пересечённым чёрным росчерком повязки на левом глазу. На ней была военная форма гауптмана. Окинув её атлетическую фигуру, я перевёл вопросительный взгляд на Аничкова.

– Позвольте? – спросил тот, указав на кресло.

– Да, господа, садитесь, – отозвался я. – И дама, разумеется, тоже.

Все посетители разместились передо мной. Даже странно, что им хватило места. Гольц принёс небольшой чёрный кейс, который поставил на пол возле ног.

– Мы с хорошими новостями, – улыбнулся Аничков. – Сегодня ночью уезжаем в Россию. Всё готово, кроме пары формальностей, – он взглянул на полковника, словно передавая ему слово.

Тот выпрямился, хотя и так сидел, будто аршин проглотил.

– Господин Белозёров, я должен задать вам тот же вопрос, что уже озвучивал: вы согласны работать на нас?

Ого! А я был уверен, что Вождя в это не посвятят. Хотя, конечно, мне было бы непросто выполнять задания генштаба, не ставя об этом в известность Аничкова.

Я взглянул на кейс.

– Надо полагать, это мой гонорар?

– Совершенно верно, – слегка кинул Гольц. – Пятнадцать тысяч золотых марок.

Я усмехнулся.

– На кой чёрт мне ваши марки, полковник? В России расплачиваются рублями.

Да и не надёжная валюта, учитывая, что Германия вот-вот вступит в войну с Британией.

– Если угодно, мы выдадим вам гонорар рублями, – ответил Гольц. – По текущему курсу.

– Да уж, будьте любезны, – кивнул я.

– Значит, вы согласны на наше предложение? – спросил полковник.

– Почему бы и нет? Если будете исправно платить.

– Это я вам гарантирую, – оживился Гольц. – Но нам нужно обговорить кое-что немного позже. Ваше первое задание. Уверен, оно вас полностью устроит.

Я перевёл взгляд на девушку. Уж, конечно, она тут не для красоты. Раз её посвятили в наши дела, значит, она примет в них непосредственное участие.

– Кто ваша спутница, герр полковник? – спросил я, глядя на блондинку.

– Гауптман Бреннер, – ответил тот. – Вернее, фройляйн Ирма Бреннер. Наши глаза и уши в России.

– Симпатичные уши, – сказал я. – И глаз – тоже.

Девушка никак на мои слова не отреагировала.

– Фройляйн Бреннер отправится с вами, – проговорил Гольц. – Она будет держать связь с генштабом.

– И присматривать за нами, – улыбнулся Вождь, подмигнув мне. – Вы, господин Белозёров, пасёте меня для триады, вас пасёт китайская малышка, а госпожа Бреннер станет шпионить за нами обоими для Германии.

– Отличный план, – отозвался я. – Меня всё устраивает. Особенно то, как выглядит наша спутница. Хотя я бы выбрал кого-то менее приметного.

– Вы про повязку? – спросил полковник.

– В основном, про выдающиеся внешние данные.

– Уверен, в России много красивых девушек, – сказал Гольц. – И фройляйн Бреннер не будет слишком уж среди них выделяться.

– Вы совершенно правы, – вмешался Аничков. – Раз мы всё решили, давайте не будем больше задерживать господина Белозёрова и вернёмся к нашим делам. Мы с вами ещё не всё утрясли, полковник.

– Идите с гауптманом, – ответил ему Гольц с лёгким раздражением. – Я скоро к вам присоединюсь. Мне нужно кое-что сказать господину Белозёрову.

Вождь закатил глаза, но встал и направился к двери.

– Прихватите, пожалуйста, – полковник подал девушке чемодан. – Пусть казначейство пересчитает на рубли и подготовит к вечеру.

– Да, герр полковник, – ответила та, впервые что-то произнеся в моём присутствии.

Когда они с Аничковым вышли, Гольц повернулся ко мне и сказал:

– Что вы знаете об Ушаковском училище?

– Где готовят морских офицеров? – уточнил я. – И флотских военных специалистов?

– Именно о нём.

– Ничего. Кроме того, что его преподавательский состав абсолютно благонадёжен. Впрочем, иначе и быть не может. Слишком важное заведение, чтобы допускать пребывание в нём кадров, не лояльных Его Величеству. Почему вы спросили?

– Вашим первым и основным заданием будет поступить в него, – ответил Гольц.