Текст книги ""Фантастика 2024-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

Глава 18. Дружеские будни или дорога к осознанию.

Я ушёл с линии атаки Николая, и разорвал дистанцию, оказавшись за спиной своего друга, который завалился вперёд, делая удар рукой, помогая при этом себе телом, которое он также вытянул вместе с атакой.

Резкий разворот, и Николай вновь мчится в нападение, словно скорый поезд. Удар коленом, потом ещё один, и вдогонку прямой в челюсть.

Я же отразив все выпады князя, из последнего своего блока провёл захват его ударной конечности.

После чего просто сместив корпус назад и вправо, продёрнул его руку дальше по ходу движения, от чего Николай словно супер мен с прямым кулаком пролетел вперёд делая несколько шагов, дабы не упасть плашмя на живот.

– Николай! Не сдавайтесь, я в вас верю. Вперёд! – Со скамейки выкрикивала Роза, наблюдая за нашим тренировочным спаррингом.

От слов поддержки, князь вновь как заведённый рванул в бой, пытаясь выжить из серого круга родовой силы максимум и даже чуть больше.

Я в глубине души улыбнулся, созерцая такую искреннюю поддержку Розы. Для неё я сейчас был, наверное, самым ужасным человеком, который почём зря колотил того, в кого она как я думал, по уши влюбилась.

Да и Николай, если судить по его поведению, также разделял чувство милой и наивной девушки, которая ни пойми как, выросла именно такой среди аристократии.

Отразив пару сумбурных выпадов Николая, я небрежно открылся, и князь, сразу же провёл бросок, а через секунду я уже валялся на полу, под крики Розы:

– Да! Вот тебе! Николай вы невероятны. Раз и всё. Я даже ничего не поняла, а вы уже… Вот вам Григорий. Вот вам.

Я с трудом сдержал улыбку, а Николай, склонившись надо мной, тихо произнёс:

– Поддаваться нехорошо. Но спасибо на этом.

– Да ты посмотри сколько радости. Как в таком счастье можно отказать. – Также тихо произнёс я, принимая руку помощи от князя Ястрина.

– Вот так! – всё не унималась Роза в своей простоте и радости за Колю. – Не тот хорош кто быстро запрягает, а тот, кто быстро потом едет. Но вы молодец Григорий. Вы тоже хорошо дерётесь. Просто у Николая практики больше, наверное. Но вы не расстраивайтесь. Всё ещё впереди. Я за вас обоих буду держать кулаки. – Подняла княжна свои руки и, сжала кулаки, имитируя наши боевые стойки.

Тут уж рассмеялись все, настолько это выглядело мило и искренне.

– Спасибо Роза Михайловна, – улыбнулся я девушке. – Я последу вашему совету, и уделю больше времени на тренировки.

– Николай, – схватила за рукав рубахи Роза князя. – Григорий опять за своё. – Надула она обижено губы, смотря в лицо Николая.

– Ох, – откинул голову назад Коля. – Григорий вы же подружились как ни как. Может уже пошлёте к чёрту формальности наконец. Мы же договаривались.

– Да! Именно туда Григорий, – поддакивала княжна Горлицына. – Мы же друзья. Ну, право слово. Вот на фуршетах будем, там и Михайловничайте, а тут я Роза. – Широко улыбнулась мне девушка.

– Забылся. Виноват, – поправил я края рубахи. – Исправлюсь.

– Очень надеюсь. А то попрошу Николая, и он вас опять на пол кинет. – Наградила она меня детским, но при этом кровожадным взглядом. – Ой. – Сделала лицо Роза, словно внезапно, что-то вспоминала. – Время-то. Григорий вы же поможете нам с Николаем сегодня избежать поездки на скучный приём?

– Конечно, – слегка улыбнулся я уголками губ.

– Спасибо Григорий. Вы настоящий друг, – чуть не подпрыгнула от радости Роза, и сделав оборот на девяносто градусов раскрутив слегка подол своего лазурного платья. – Тогда я пойду, скажу княжне, что мы будем помогать вам в библиотеке, а после пойдём кататься на санках как вчера. Надеюсь, Мария Павловна и Дарья Филипповна примут такую отговорку. Ну, я вас оставляю. Вы же тут недолго ещё планируете находиться.

– Самую малость. – Ответил Николай, смотря в лицо радостной девушки влюблёнными глазами.

Роза Михайловна шурша подолом, быстро покинула тренировочный зал, оставляя нас одних, можно сказать впервые за два дня моего пребывания в усадьбе Негиной.

– Спасибо Гриш. – Через секунду после того как Роза исчезла за дверью произнёс Николай.

– Было бы за что. – Размял я плечи.

– Да как за что? Ты же нас покрываешь. Мы честно потом придём и поможем тебе в библиотеке. – Словно оправдывался передо мной князь.

Я наигранно скривился и положил руку на плечо Николая.

– Да брось ты уже. Я там и сам разберусь. А вы об этом не беспокойтесь. Я же вижу, как вы хотите наедине остаться. Вы же друг за другом хвостом ходите. Хотя я удивлён Николай. Ты же грезил о любовных победах да гимназистках в огромных количествах, а тут такое.

– Грезил. Твоя, правда, – воровато обернулся на дверь князь. – Но уже не грежу я этим Гриш. Я когда Розу в лицеи увидел в первый раз. Она туда бумаги на поступление приехала отдавать, чтобы после праздников сразу к учёбе приступить. То подумал, что за простушка такая наивная рядом с крёстной. А потом когда её по лицею водил. Окрестности показывал. То сам для себя не понял, как глаз отвести не могу. Другая она Гришка. Не такая, как все эти лицеистки титулованные, или гимназистки, что на первых быть похожими хотят. Она искренняя и добрая. Местами наивная, и где-то ведёт себя как ребёнок, но от этого на душе у меня радостно Гриш. Да спокойно так. Вот и не нужны мне теперь другие.

Я только присвистнул от таких откровенных слов.

– Ну, тогда поздравляю тебя, – качнулся я на пятках. – В высшем обществе с твоих слов только акулы водятся, а ты цветок нашёл.

– Тут ты прав мой друг. Да только Роза не была в высшем обществе, и в Петербург впервые приехала для поступления в лицей. Их семье нельзя было в столицу до недавнего времени, как и в свет общества выходить.

Я удивлённо посмотрел на князя и произнёс:

– Так она светлейшая княжна. Выше многих на аристократической ступени стоит. Кто запретить то может таким, что-то.

– Император может, – как данность произнёс Николай. – Горлицыны же больше шестнадцати лет в немилости были. Можно сказать в изоляции. Им даже официальные привилегии титула упразднили. Ты чего Гриш? Об десяти семьях слыхом не слыхивал что ли?

Я замотал головой.

– Николай. Да откуда мне слышать о таком. Я сам в свет ни ходил. Из дядиного поместья сразу в гимназию. Можно сказать из одного закрытого места в другое. Что там, что там о таком не говорили, так откуда мне знать об этом.

Николай понимающе посмотрел на меня, и слегка замешкался, словно о чём-то стал думать. Хотя все его мыслительные процессы отражались у него на лице.

– Ты это дело брось, – улыбнулся я князю. – Думать я про Розу плохого не собираюсь. Даже если её семья в прошлом что-то худое творила.

– Спасибо Гриш. – По-дружески толкнул меня в плечо Николай.

– Ну, так что там с десятью родами то? – Шутливо и заинтересованно протянул я.

– Да всё просто. Они против нового Императора были. Чуть гражданская война тогда не началась. Как ты понимаешь, они проиграли. Многие тогда умерли, а кто остался, тот в немилость попал. Сослали с глаз долой, да прав и привилегий лишили. А сейчас император амнистию им дал. Теперь они вновь в своих правах и привилегиях восстановились.

– Ну, раз вернули. Значит, простили их. Так зачем прошлое то ворошить. – Произнёс я, и в это время в зал влетела, словно маленький ураган Роза.

– Нас оставили в поместье. – Радостно подбежала к Николаю девушка, и резко остановилась в полуметре от него, внезапно посмотрев на меня.

– Ох, – отвернулся я в пол оборота от парочки. – Нашли, кого стеснятся. Я вас прикрываю, а они и передо мной спектакль устраивают. Хотели обняться, так обнимайтесь уже.

Роза смутилась, как и Николай, но всё же через секунду князь робко обнял девушку за талию, слегка притянув к себе.

– Ладно, я пойду в библиотеку, а вы хоть для виду туда загляните, перед тем как Мария Павловна и Дарья Филипповна покинут поместье. – Улыбнулся я уголками губ, и развернулся к двери, пошёл на выход.

На часах было десять вечера, когда я отложил читаемую книгу на небольшой столик.

Весь день я провёл в библиотеке, изначально делая нужную работу, после которой уже смог приступить к изучению последних книг Остроговых, которые я ещё не расшифровал в первый свой визит сюда.

Но вот как чуть больше получаса, я не мог сосредоточиться из-за навязчивых мыслей, которые лезли мне в голову.

Все они крутились вокруг выведанной у одного из гимназистов информации, о беспорядках и диверсиях.

Теперь я узнал, что некие десять семей, которые в прошлом выступили против императора, были помилованы и допущены вновь до императорского двора.

Очень странные стечения обстоятельств.

Подготовка гимназистов и лицеистов к ведению боёв в городской черте. Создание скрытых диверсионных ячеек из учащихся. При этом, во всём этом виднелась рука тайной канцелярии.

Теперь вот возвращение бывших мятежников, с полным возвратом их прав и привилегий титулов.

Всё это было едиными частями, чего-то одного.

Самое простое, что приходило на ум, это усиление императорской силы за счёт дополнительных аристократов в преддверии неминуемых событий. Завербовать их, дав вновь утраченные права, дабы их не завербовал враг, пообещав то же самое в случае победы.

Или прощение это только ширма, и в пылу беспорядков, власть хочет их устранить. Но не всех. А только изначальных противников Императорского рода, при этом сделав это чужими руками, а те, кто останется примкнут сами к императорской свите, так как будут думать, что это не их рук дело и, они борются на одной стороне.

Тогда становится понятны подпольные кружки наподобие того, что собрал граф Брилов. К канцелярии и к императору отношения не имеют. Собраны исключительно из непризнанных аристократами или бывших крепостных. Такие, не имеют ничего общего ни с одним домом знати. Они простой безродный народ. Разменная монета, которая не сможет привести по своему следу к заказчикам.

Так бы я и сидел в кресле в гордом одиночестве в библиотеке, ломая себе мозг догадками, если бы в неё не зашли Роза и Николай, дабы позвать меня на поздний ужин.

К этому времени Мария Павловна и Дарья ещё не приехали в поместье, от чего быстро перекусив, я, сославшись на усталость, покинул обеденный зал, и направился в выданную мне комнату.

Уже за закрытыми дверями, я, скинув одежду, оставшись только в одних штанах, подошёл к окну и, отодвинув тяжелую штору, стал смотреть в окно. При этом я сложил печать техники, которая при первом моём знакомстве с ней меня напугала, и даже родила мысли, что лучше не изучать данный самый тайный раздел силы Остроговых.

Техника разума имеющая пять ступеней сложности, которые на самом желе были кодом к истинной сути техники, где от исполнителя требовалось безупречного исполнения и контроля над своим разумом и духом, и родовыми центрами.

Техника, которую по описанию боялись все враги Остроговых, и жаждали её больше всего на свете. Техника, которая могла убить своего исполнителя за малейшую ошибку или свести с ума.

За полгода в гимназии я смог узнать, что существовали похожие техники, скорее всего построенные на принципах Остроговых, после разграбления их библиотек.

Однако по слухам и записям я сделал вывод, что дальше второй ступени они не продвинулись.

Больше двух месяцев я разбирал эту технику, додумывая её недостающие части. При этом всё это время я тренировал медитации, нацеленные на контроль своего разума, и разделение сознания.

И вот, наконец, как я думал, я был готов начать тренировки истинной тайной техники разума.

За окном была ночь, и падал не спеша снег, рядом с моим окном росло большое дерево, которое было покрыто снегом.

Открыв ставни, я впустил морозный ветерок в комнату. После этого вынув из кармана кусочек хлеба, я кинул его на самодельную кормушку для птиц. Её я еще вчера привесил на самую ближнюю к окну ветку.

Время шло, и вскоре появились несколько воробьёв, которые с радостью решили полакомиться хлебным мякишем.

Стоило им сесть рядом с кусочками хлеба, как мои пальцы сотворили печати, после чего птицы в страхе сорвались с места, а я, застонав в голос, схватился за глаза, из которых потекли кровавые слёзы.

– Твою мать, – шипел я, протирая глаза. – Почти получилось.

Утерев кровь, я закрыл окна, и сев на кровать стал размышлять над своими ошибками, а через десять минут услышал тихий стук в дверь.

Встав с кровати засовывая окровавленный носовой платок в карман, я подошёл к двери и, отодвинув щеколду, приоткрыл ее, выглядывая в коридор.

На пороге стояла Дарья, которая сразу же без лишних реверансов проскользнула в комнату, и повисла у меня на шее.

– Григорий как хорошо, что вы не спите. Я так ждала вас. Но всё не получалось остаться с вами наедине. – Шептала мне на ухо Дарья Филипповна.

Одна моя рука легла чуть ниже поясницы женщины, прижимая её к себе, а вторая, захлопнула дверь, после чего закрыла её на щеколду.

Я не врал себе, что не ждал ночей, которые проведу с баронессой. Я был в объятиях красивой особы, которая сейчас шептала мне на ухо лестные слова, слегка касаясь его губами, словно обжигая кожу своим дыханием.

Мы оба знали, что на данном этапе, да и вообще нам не светит быть вместе, но при этом нам было хорошо друг с другом, и мы были оба честны в своих желаниях и потребностях перед собой и друг другом.

Моя голоса слегка подалась в сторону, и я, найдя губы Дарьи, поцеловал её, сильнее прижимая её тело к своему, после чего приподняв баронессу, шагнул к кровати.

Пальцы Дарьи скользили по моей голой спине, начиная слегка царапать кожу, а я, разорвав поцелуй, повалил женщину на кровать, после чего она ловко стала выбираться из своего платья, которое чуть меньше чем через минуту полетело на пол, оставляя Дарью в одной белой ночной рубашке.

Я же, за это время, освободившись от последних деталей одежды, навис над лежащей женщиной, а моя рука заскользила от её колена вверх, задирая подол ночной рубашки, оголяя при этом тело Дарьи.

Когда ткань была поднята практически до груди, я припал губами к животу баронессы, и стал покрывать её тело поцелуями.

Я, поднимаясь то вверх, то вниз к бёдрам, не забывая при этом играть с её грудью, подметив при этом, что на пальце женщины было кольцо, как тогда в последнюю нашу ночь перед моим отъездом.

Дарья слегка стонала, запуская свои пальцы мне в волосы, притягивая тем самым мою голову впритык к своему телу.

Когда мои ласки внизу живота вызвали спазм и, тело Дарьи выгнулось дугой, я резко отстранился от неё.

Моя рука подхватила за спину женщину, и я мягким рывком дёрнул её на себя, при этом усаживая её на свои бёдра.

Дарья тут же обняла меня руками, впившись губами в шею, и приподнимая свои бёдра, дабы я мог легче войти в неё, а через секунду она рывком опустила свои бёдра вниз, кусая меня при этом за шею изливая глухой стон наслаждения.

Мои руки тут же сжали ягодицы женщины и стали помогать, ей двигаться, от чего Дарья, словно дикая кошка, стала больше крутить своей пятой точкой, извиваясь на мне в сладострастном желании близости.

Пальцы женщины по мере нарастания удовольствия и кульминаций, расцарапывали мне спину, но в таком состоянии отдавшись полностью страсти, Дарья не могла заметить как кожа, разодранная её ногтями, уже через несколько секунд начинала срастаться вновь, не оставляя даже намёка на царапину.

Через пару часов Дарья мирно спала в моей кровати, уткнувшись лицом в подушку, а на её губах даже во сне играла счастливая улыбка.

Я же в одних трусах стоял у окна и смотрел в ночь, размышляя над тайной техникой Остроговых.

Мысли текли плавно и размеренно, давая понимание техники под новым углом осознания.

Секс с Дарьей заставил меня на пару часов откинуть прочь все проблемы и мысли, дав мне на это время просто отдохнуть душой и телом, очистив от всего мой разум.

Задвинув шторы, я лёг в кровать, обняв и поцеловав при этом спящую женщину, которая сама не осознавая этого, подарила мне возможность, переосмыслить самую сложную и страшную технику Остроговых.

Рекомендую книгу Виктора Глебова "Агентство «Эргоном: Последний ассасин». Цикл: Эргоном: /work/227879

Аннотация: Моё кредо – эргономичность во всём. Этого требует моя профессия, ведь я – киллер экстра-класса. Вот только не ожидал, что меня подставит контора, на которую я работал пятнадцать лет! А что окажусь в другом мире, где правят аристократические кланы, а окружённый крепостной стеной город атакуют полчища гулей – тем более. Теперь мне, последнему из рода, нужно выжить и овладеть местной магией, ведь вокруг – одни враги, жаждущие моей скорейшей гибели. Но тот, кого прозвали Зодчим смерти, не доставит ублюдкам такого удовольствия!

Глава 19. Круговорот судеб или путь на Петербург.

Сидя в удобном большом кресле в библиотеке, я после проделанной работы наконец мог приступить к изучению последней из имеющихся тут книг Остроговых.

Внезапно дверь в библиотеку распахнулась с такой силой, что открывшись, влетела в стену и отскочила назад, где её остановил рукой взволнованный Николай.

Я же от такого появления князя подскочил в кресле, и чуть не выронил книгу из рук, непонимающе тараща глаза на Николая.

– Всё! – Нервно произнёс Коля.

– Если ты про мой инфаркт, слегка не дотянул с появлением, – нервно улыбнулся я. – Что всё то?

Николай закрыл за собой дверь, да так, что косяк жалобно скрипнул.

– Я признался крёстной, что мы с Розой хотим быть вместе. И что кроме неё мне никого не надо.

– И что Мария Павловна? – Отложил я книгу на столик рядом с креслом.

Николай прошёл к рядом стоящему креслу и плюхнулся в него со всего маху.

– Сначала была в шоке. Потом вроде отошла. Когда как я понял, поняла, что я серьезно хочу связать свою жизнь с Розой, мы поговорили, и она меня поддержала. Даже сказала, что встретится с главами Горлицыных. На семью то надёжи нет.

– А почему? – Удивленно посмотрел я на Николая.

– Гриш, – поджал губы князь. – Я же говорил уже, что меня в семье со счетов списали. Дело не только в моей болезни. – Словно вырывал слова из себя Николай, при этом запинаясь после каждого слова.

– Ох, – выдохнул я, и со лба загрёб отделившиеся пряди от маленького хвоста, связанного подобием чёрной ленты. – Коль. Ну, ты что как дитя малое. Я тебя при Розе побью право слово. Что бы у вас там, в семье не творилось за ширмой. Мне до этого как до фонаря. Даже если тебя, к примеру, лишат всех привилегий рода и денег из-за желания быть с Розой. То для меня ничего не поменяется. Я буду счастлив за вас. Вы же мои друзья.

– Гриш я и не сомневался в тебе, – улыбнулся уголками губ князь. – Видишь ли, в чём соль. Я чужой для своей так сказать семьи. Моя мать это единственное, что нас связывает. Я ведь даже фамилию имею другую. Я князь Ястрин, последний представитель данной династии, не считая конечно мою крестную, которая сейчас Худалова. Не буду вдаваться в подробности, так как я их сам всех не знаю. Но что знаю, расскажу как на духу, ведь ты мой друг. Ты ведь помнишь наш разговор про отлучённые семьи.

Я кивнул, а князь продолжил говорить:

– Мой отец был одним из тех, кто поддерживал предыдущую ветвь монархии. Он разорвал брачные узы с моей матерью, и откупился от нас частью родового имущества, но сделал он это так, что я остался Ястриным, и всё что он отдал по закону, принадлежит только мне, за малой частью, которая отошла моей матери.

Пока я был мал, естественно моя мать распоряжалась имуществом, а когда вышла второй раз замуж за князя Мельникова, то передала ему право вести дела. Моя семья не горит желанием отдавать обратно, то чем они пользовались в течении более чем пятнадцати лет.

Мать неоднократно говорила мне, что я уже не один и у меня есть брат, и сестра, которые родились от Мельникова, и им тоже полагается часть этого откупа. И она бы, если могла, отписала равные части на них. Но по закону только представитель княжеского рода Ястриных может ими распоряжаться. Моя мать таковой не является, как и Мельников. А их дети и подавно. Из-за этого в семье у меня разлад. Меня считают, чуть ли не предателем, и неблагодарным пасынком. На этом фоне меня уже лишили практически всех прав и возможностей обращаться с просьбами к семье. Тем самым намекая на то, что без них я никто, и решить ничего не смогу сам, как и управлять наследством.

А теперь представь, когда они узнают, что я хочу жениться на Розе. Её род даже в опале в десятки раз богаче и сильнее Мельниковых. А сейчас их возвращают в свет со всеми правами и свободами.

Они больше не смогут тыкать меня тем, что я один, и мне не у кого кроме крёстной просить о помощи. Гриш, прошу не думай обо мне как о расчётливом уроде, который хочет жениться только из-за корыстных мотивов, дабы решить свои проблемы. Я был бы с Розой, даже если бы она была крепостной. Ты же мне веришь?

Я скривился и, встав из кресла, шагнул к князю, после чего влепил ему шутливую затрещину, чиркнув ладонью по его макушке.

– Дурные мысли выбил?

Николай непонимающе таращил на меня глаза, и открыл рот, но слов не последовало.

– Я, по-твоему, слепой что ли? Я же вижу, как ты на Розу смотришь. Конечно, я тебе верю. Ты же за неё в лепёшку готов расшибиться. А что своё по праву отдавать не хочешь, так это твоё. Сам подумай Коль.

Мельников твой, более десяти лет обогащался за счёт тебя. Да он должен тебе спасибо говорить, а не требовать чего-то. И какие равные права на твоё наследство у сводных братьев и сестёр. Мать твоя их в браке родила от другого и к Ястриным они отношения не имеют вообще никакого.

Тебе же, как я думаю, не дадут права требовать части состояния Мельникова из-за того, что он женат на твоей матери. У него свои наследники и, в свою завещательную волю Мельников тебя точно не включит.

Так что гони ты дурные мысли прочь да не надумывай себе лишнего. А если надумаешь всё же, то обращайся, я тебе ещё раз их из головы выбью. Корысти в тебе нет. Вот тебе пример. Я блин кто? Да никто я среди вас. А ты со мной дружбу водишь. Мало? Давай ещё. Тебя обокрасть пытаются, и принизить, а ты за них как я понимаю, переживаешь, да думы гоняешь, что может они и правы, и ты их предал. В общем как то так. Извиняй если я без этикета и реверансов тебе высказал, что я думаю. Просто ты мой друг Николай, и я тебе добра желаю.

Николай, широко раскрыв глаза, выслушал мою эмоциональную тираду, а как я закончил говорить, поджал губы, произнёс:

– Спасибо тебе Гриш. Ты настоящий друг.

– Не за что, – уселся я опять в кресло. – Кто-то же должен тебе мозг вправить. Если что обращайся. Всегда рад помочь.

– Григорий, может это поспешно с моей стороны, – виновато улыбнулся князь. – Просто ты мой, наверное, единственный искренний друг и товарищ. Вот я и хотел спросить. Точнее попросить.

Я исподлобья посмотрел на друга, который начал нести несвязную речь.

– Не тяни кота за хвост. Говори как есть. Что хотел?

Николай поджал губы и постарался даже при этом улыбнуться.

– Я хотел спросить тебя. Согласишься ли ты мне помочь вести дела, когда я вступлю в наследство. Я хотел попросить крёстную. Но она сказала, что стара для этого. Мол, советом подсобит, но не более. А кроме вас двоих у меня и некого попросить о помощи. Семью Розы не хочу просить. Я свататься собрался. Надо словом и делом доказывать, что я достоин её и я опора ей, а ни её семья мне. – Словно скороговорку выпалил Николай, стараясь не смотреть на меня в упор.

– Николай. Давай сначала доживём до этого. А там посмотрим. В помощи не откажу. Да вот только на ближайшие годы подневольный я. Зашлют на дальнюю заставу или отдалённый городишко. Какая от меня помощь тебе. Так что я не отказываюсь, но и не обнадёживаю тебя друг мой.

– А большего мне и не надо, – расплылся в улыбке князь. – Спасибо.

Вскоре к нам заявилась Роза, которая, уже не стесняясь меня, даже поцеловала Николая в щёку, после чего утащила его в неизвестном мне направлении.

Я вновь остался один, но вот читать мне уже не хотелось. В голове всплыли события нападения на экипаж Николая.

Выходило, что это не политические мотивы и даже не акт устрашения, а банальное нежелание отдавать истинному владельцу его наследство. Нет наследника, некому возвращать наследство.

За день до кануна нового года, в усадьбу Негиной приехал экипаж. Его владельцем оказался высокий и бравый мужчина сорока лет, который обладал военной выправкой, и хорошо развитой мускулатурой, хоть раскаченным человеком его можно было назвать разве что с бодуна.

Судя по реакции хозяйки поместья, она его знала, но не ожидала увидеть в своём доме. Мария Павловна, так же как и Дарья несла отпечаток удивления, вот только какой-то вялый и посредственный. Ну и старая княжна как я понял, тоже знала нежданного гостя.

Весь день после приезда как я узнал при знакомстве графа Ефима Григорьевича Бельгинского, я не видел как княжну Худалову, так и Дарью Филипповну.

Хотя я большую часть дня провёл в библиотеке, где меня частенько навещали Роза и Николай, которые и поведали мне, что Бельгинский, это один из представителей возвращённой ко двору императора семьи.

Также Роза рассказала, что хорошо знала этого человека, так как он был частым гостем в их доме, и лестно отзывалась о мужчине. Чем слегка вызывала нотки ревности у Николая.

Поздним вечером, когда я уже закончил медитативные тренировки, и хотел лечь спать, в дверь настойчиво постучали.

Подойдя к двери, я отодвинул щеколду и открыл дверь. На пороге моей комнаты стояла Дарья.

Пока она, молча, входила в комнату, я уже примерно понял, что меня ждёт, и это была не ночь любви.

Дарья Филипповна была собрана и слегка нервничала, сминая складки своего платья своими пальцами. К тому же я так и чувствовал исходившую от женщины неловкость и словно вину.

Закрыв за хозяйкой дома дверь, я запер её вновь на щеколду и посмотрел на вставшую посередине комнаты женщину.

– Григорий, – не оборачиваясь, обратилась ко мне Дарья. – Нам надо поговорить.

Я, поджав губы, стащил подобие ленты с волос, чувствуя лёгкость на их корнях, после чего прошёл к кровати и сел на её край перед Негиной.

– Я весь во внимании Дарья Филипповна. – Улыбнулся я женщине.

– Григорий. Я очень хотела провести эти гуляния с вами. Но судьба распорядилась по-иному.

Видите ли, я хочу быть с вами полностью честной, – слегка, запинаясь, начала свою речь Негина, хотя я уже можно сказать знал суть её посыла. – Ещё летом я познакомилась в одной из поездок с княжной Худаловой с Ефимом Григорьевичем. Между нами завязалась переписка. Поначалу ничего такого, но уже в ноябре она переросла в нечто большее. Я и сама не поняла, как так вышло. Я думала, что это просто флирт от нечего делать, который затянул два разбитых сердца. Граф Бельгинский писал, что если судьба позволит ему скинуть оковы запретов, то он приедет ко мне просить моей руки. Что я тем летним вечером вошла в его сердце и пленила душу. Я отвечала ему взаимностью Григорий. Он стал для меня родной душой томящейся в неволе. И вот он тут передо мной. Это словно снег на голову, ведь я и помыслить не могла, что он всё же может быть рядом.

Мы же оба понимали Григорий, что нас не может быть. Я хочу сохранить все, что вы мне дали Григорий в сердце до конца своих дней. Но мы больше не можем иметь те отношения, что есть сейчас. Граф сделал мне час назад предложение руки и сердца, и я согласилась.

Вы простите меня Григорий?

Я остался не возмутим лицом, но в груди, словно когтями по сердцу полоснул ревностный зверь, это продлилось всего мгновение, после чего я улыбнулся застывшей в ожидании от меня ответа баронессе.

– Вам нечего оправдываться Дарья Филипповна, – встал я с края кровати перед женщиной. – Мы наслаждались друг другом, зная, что рано или поздно это должно прекратиться. Мне не за что вас прощать. Напротив я хочу вас поздравить. Вы на пути к своему счастью, и я рад за вас. Надеюсь, ваша последующая супружеская жизнь будет как ровная дорога без единого ухаба. Так что ещё раз поздравляю. Мир да любовь вам.

Дарья услышав мои слова сразу приободрилась и, подойдя ко мне обняла меня, но уже по дружески.

– Спасибо вам Григорий за понимание. Вы навсегда останетесь моим другом, и мои двери всегда будут открыты для вас.

– Спасибо, – отстранился я от светловолосой женщины, и улыбнулся ей. – Вы также можете рассчитывать на мою дружбу Дарья Филипповна.

Через пару минут, Негина покинула мою комнату, оставляя меня одного с лёгкой тоской в сердце.

Следующий день был насыщен на подготовку к вечерним гулянием.

Дарья и Ефим поначалу пародировали Николая и Розу, следуя друг за другом по пятам решая организационные вопросы праздника.

Мария Павловна забрав с собой Николая и Розу, отправилась в соседний городок дабы закупить только ей ведомые покупки, а я старался не мешаться под ногами, засев в библиотеке завершая свою работу по описи и расстановки книг.

Несколько раз ко мне в библиотеку заглядывал граф Бельгинский, и на деле он оказался нормальным мужиком, без пафосных заскоков аристократа.

Мы с ним разговаривали на разные темы, и выяснилось, что он был неплохо начитан, и обладал светлым умом.

Также Ефим каждый раз притаскивал с собой алкоголь, который мы с ним и распивали украдкой от хозяйки поместья.

В конечном итоге, когда приехала княжна, я уже успел практически протрезветь, и заимел себе нового знакомого через путь собутыльника.

А вечером начались гуляния сопровождающиеся катанием на санях и взрыванием подобия петард.

Ближе к полуночи, когда все собрались перед усадьбой, начался праздничный салют. Десятки залпов озаряли ночное небо фейерверками, притягивая к этому зрелищу всё внимание собравшихся.

Я стоял в нескольких метрах позади, держа в руках бутылку шампанского, из которой и пил из горла, смотря то на небо, то на спины счастливых образовавшихся пар под сводами этого дома.

Может из-за алкоголя, или от созерцания счастливых людей, мне было слегка грустно. В голову лезли воспоминания о прошлой жизни. О знакомых и родных, которых я больше никогда не увижу. О том что, мне так же хотелось сейчас быть с кем-то рядом, а не стоять чуть поодаль практически одному.

– Замечательный салют. Вы не находите Григорий? – Обратилась ко мне не пойми откуда, взявшаяся рядом со мной княжна Худалова.

– Да. Очень красиво Мария Павловна. – Ответил я, после чего глотнул шампанского.

– Надо будет такой же организовать на свадьбе Николая. Смотрите, как они счастливы. Главное чтобы всё получилось, и свадьба состоялась.

Я повернул голову на пожилую женщину, и уставился на неё удивлённым пьяным взглядом.

Мария Павловна же стояла с фужером шампанского, и смотрела в небо, где сотнями всполохов взрывались салюты.

– Да именно так Григорий, – не поворачиваясь на меня, произнесла Худалова. – Свадьбы может не быть.

– Почему? – Только и смог произнести я.