Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 227 страниц)

Глава 4

4.

С Ленинградского вокзала Леонид не поехал к себе домой, а остался с Айварсом – скоротать несколько часов перед выдвижением к Эльдорадо с новыми «волгами». Туда прикатили к началу второго ночи, рассчитывая занять очередь первыми… и застали целую толпу будущих автосчастливцев.

Айварс нырнул в неё и скоро вернулся, показав на руке жирную цифру 19 и букву В.

– За «волгами» там немного. Это сплошь москвичисты. Им пишут М и ном-мер очереди, уже больше 40 человек.

– А сколько всего «волг» сегодня?

– Говорят, вроде как 50. То есть я – в четвёртой пятёрке. Нормально, выбор будет. Говорят ещё, что там мастера крутятся. Если сунуть 50 рублей, выб-берет машину получше.

– Не дам! – Леонид убил надежду на очередной займ в зародыше.

– И не надо. Я лучше люб-бого мастера разберусь.

Леонид пересел за руль. То дремал, то просыпался и заводил мотор, чтоб прогрелся и протопил салон. Айварс каждые полчаса бегал-отмечался, чтоб не потерять очередь и не очутиться в последней пятёрке.

К 9.00, то есть к открытию магазина, появилась пара каких-то очень важных типов в пальто с меховым воротником и в норковых шапках-ушанках, они склеили морды кирпичом и ввинтились в голову очереди за «волгами», не сильно удостоив остальных покупателей, почему считают себя особо привилегированными персонами. И мужики пропустили их… Потому что боялись потерять очередь вообще.

Айварс, учуяв, что теряет место в своей пятёрке, рыпнулся вперед, но его остановил Леонид.

– Не мельтеши. Работает специалист, владеющий восточным боевым искусством «перехами хама». Учись, пока я жив.

– Ну-ну…

Леонид вразвалку подошёл к парочке в норках и продемонстрировал служебное удостоверение отработанным ментовским жестом, когда видно, что предъявлен мандат об особых полномочиях, но никак не разобрать – кто и откуда козыряющий корочками тип.

– Проверка правопорядка при реализации автомашин гражданам. На вас поступила жалоба – лезете без очереди как трамвайное хамло. Предъявите паспорта и накладные на получение машин. Граждане! Вы и вы, будьте понятыми, – он поманил москвичистов, с радостью откликнувшихся.

Норковые, очень похожие внешне, весьма различались интеллектом. Более сообразительный отступил на шаг назад, тогда как тупой полез в пузырь, начал орать, а потом даже толкнул Леонида в грудь.

– Товарищи, все видели? Я вынужден прибегнуть к самозащите.

Он коротко и резко ткнул нахала в печень, толстое зимнее пальто смягчило удар, но лишь в небольшой степени. Главное, начальничек совершенно не привык, что его лупят прямо на глазах непочтенной публики.

– Сейчас мы с вами пройдём в отделение для установления личности и оформления протокола. Нападение на должностное лицо и сопротивление при исполнении должностным лицом служебного долга обойдётся вам в 15 суток административного ареста. Боюсь, ваша очередь на «волгу» будет аннулирована полностью.

Тот согнулся после удара, словно кланяясь, медленно и с трудом распрямился. Морда налилась красным, рот несколько раз открылся и закрылся, издав лишь нечленораздельное бульканье. Его спасло только вмешательство более умного товарища.

– Прокофьич! Идём. Извините, товарищи.

Когда Айварс уже выгнал «волгу» снежно-белого цвета, а Леонид тронулся вслед на «москвиче», близ автосклада тормознул сине-красный милицейский «газон», из него выбрался тот самый Прокофьевич и потянул двух сержантов к покупателям – искать обидчика. Можно было, конечно, остановиться, ещё раз предъявить удостоверение и обратить праведный милицейский гнев на самого заявителя, таковы славные милицейские традиции из поколения в поколение, но не хотелось тратить времени.

И без того на Пушкинской оба получили нагоняй от Каракозова за 2-часовое опоздание на службу, Айварс был вынужден поклясться, что купленное в рабочее время авто непременно будет использовано в интересах укрепления социалистической законности.

Прокурорский генерал ничуть не оттаял.

– Кстати… Тебе не слишком жирно? Своя «волга». Служебная «волга», закреплённая за тобой, вышла из ремонта. А ещё с превышением власти изъятый в Кировском РОВД «москвич»…

– Это вещдок в уголовном деле о банде угон-нщиков!

– На котором раскатываешь, как я понимаю, и по личным вопросам. Дело у тебя в производстве как у следователя? Да что я спрашиваю, оно же в КГБ!

Айварс кивнул, терпеливо пережидая начальственную выволочку.

– Сегодня же, слышишь? Прямо сегодня или сдай автомобиль кировцам, или комитетчикам. Что же касается служебной… Леонид, ты – безлошадный?

– Да, Герман Петрович.

– Вот и забирай серую. Закреплю за тобой. Тем более вам скоро в дорогу.

Вот в чём причина недовольства – не явились на какое-то утреннее совещание, созванное из-за нового задания. А они, новые поручения, никогда не бывают от хорошей жизни, значит, где-то что-то произошло отвратительное, откуда торчат синие милицейские уши с красной полоской.

Нет, ничего конкретного начальник им не поручил. Утром всего лишь созвали расширенную коллегию с участием нескольких чинов из МВД и КГБ, осмысливали итоги последних операций. Вроде бы ничего сверхъестественного не произошло в последний год, но количество тяжких преступлений с участием милиции стремительно выросло. Прокурорские рейды выявили массу негативного, в том числе организованные группы из коррумпированного районного и областного начальства. Раскрытые преступления, что само по себе – большое достижение, резко ухудшили статистику. Некоторые руководители среднего звена в ЦК начали задавать вопросы: быть может, стоить снизить темп? Меры по очистке общества проводить постепенно и планово, не форсируя.

Сами замараны и боятся разоблачения? Кто знает… Скорее всего – именно так.

Члены оперативно-розыскных групп составляли меньшинство на том совещании, поскольку преимущественно трудились в командировках. Тройка Громова, самая нашумевшая, была представлена лишь его главой, и тот невнятно ответил, чем заняты его обе правых руки, совещание прогулявшие.

– Резонанс, что особые группы Прокуратуры СССР стали единственным местом, где можно найти управу на оборотней в погонах, уже пошёл в народ, – Каракозов, наконец, перешёл к делу. – Заявления о милицейских злоупотреблениях начали сыпаться к нам напрямую, минуя отдел писем ЦК КПСС, и скоро мы в них утонем. Абсолютное большинство переправляется в прокуратуры районов – разбирайтесь, но если на местах бессильны, отправим вас, тяжёлый танк.

– Куда именно? – не утерпел Громов.

– Заданий сейчас больше, чем свободных групп… Но на 14−00 ко мне на приём записана одна женщина с крайне необычным вопросом, а у меня как раз обязательный приём граждан. Ждите! Изучайте сводки, доклады коллег о расследованиях, не теряйте времени. И так неделю после той встречи у гаражей ни Айварса, ни Леонида не вижу.

– Про гаражи, – напомнил Воронов, когда покинули начальственный кабинет. – Давай сгоняем в автохозяйство, примем машину из ремонта. Потом отгоним «москвич». Или у тебя, Айварс, ломка как у наркомана – давно бумажки не листал, не перекладывал?

– Одобряю, – кивнул Громов. – Я сам посмотрю, что накопали другие.

У здания прокуратуры латыш для начала кинулся к своей белоснежной и ласково провёл по капоту рукой, точь-в-точь как по лошадиной гриве. Только потом попёрся к ставшему привычным за это время «москвичу».

– Лёня! Отгоним его потом на площадь Дзержинского, а не в Кировский. В КГБ ехать ближе.

В автохозяйстве дотошно облазил серую «волгу», завёл, проехался и загнал её обратно с претензией – неправильно выставлены развал-схождение. К подобным наездникам слесаря относились двояко: злились из-за дополнительной работы, но в то же время уважали за понимание машины. Айварса знали как самого дотошного с Пушкинской, у него рука не отсохнет написать телегу: из-за неудовлетворительной регулировки углов передних колёс прошу пересмотреть норму замены резины, ущерб от раннего износа шин взыскать из заработной платы нерадивых.

Из-за автомобильных забот вернулись на службу только в четвёртом часу, сразу нарвавшись на очередное возмущение. Громов беседовал с женщиной, ранее атаковавшей Каракозова, подчинённых встретил новостью:

– Едем в Кострому. Я собран. Если бы не валандались, сегодня вечером уже успели бы…

– Каждый час на счету! – перебила его дама. – Завтра Аркадий, возможно, уже будет мёртв.

Ей на глаз Леонид определил бы лет 40 от роду, быть может – несколько больше. В молодые годы наверняка пользовалась повышенным вниманием мужчин, даже в послевоенные, когда их остро не хватало после потерь на фронте, и сейчас сохранила шарм. Не красотка в привычном понимании, черты лица несколько неправильные, оно вытянутое, с длинным носом и большим пухлым ртом. Волосы цвета ночи собраны в замысловатое и высокое сооружение. Чёрное узкое длинное платье придавало облику строгую торжественность. В этой даме было что-то особенное, приковывающее заинтересованные взгляды.

– Коллеги, у нас самое необычное задание с момента начала общей работы. Знакомьтесь – Клавдия Тихоновна Вершинина, жена Аркадия Вершинина, возглавляющего крупнейшую преступную группировку Костромы. Впервые защиту от милицейского беспредела запросила организованная преступность.

Поскольку группы находились преимущественно «в поле», маленькая армия Каракозова не имела отдельных кабинетов, только один обширный общий, где каждому трио или квартету отводился стол и сейф. Сейчас, кроме троицы Громова и яркой посетительницы, там больше никого не было.

– Аркадий задержан милицией? – спросил Леонид.

– Официально – нет. Просто похищен. За него требуют выкуп – 100 тысяч рублей. Не позже, чем завтра к 18−00, – она заломила руки. – Мы не входим в воровское сообщество, не отстёгиваем на общак. К авторитетам обратиться не можем! К вам – тоже против правил и здравого смысла, но я в отчаянии. Готова продать душу дьяволу!

– Продать душу дьяволу? – переспросил Айварс. – Тогда вы пришли по ад-дресу.

– Отложи шуточки на потом, – раздражённо осадил его Леонид. – Чем вы занимаетесь? Если заказными убийствами или…

– Ничего подобного, – ответил за женщину Громов. – Фактически они – цеховики, прилепившиеся к Красносельскому ювелирному заводу. Нелегальное производство и торговля ювелирными изделиями. Тоже не строители коммунизма, но и не торговля живым товаром. А вот методы их милиции, обложившей ювелиров-кустарей данью, словно в годы монголо-татарского ига, заслуживают нашего внимания.

– Тогда я знаю, где и как очень быстро найти группу поддержки. УБХСС! Гражданка Вершинина, вы же понимаете, что щадить ваш незаконный бизнес мы не вправе?

Леонид стал перед ней, уперев руки в бока.

– Понимаю… Мне всё равно. Если спасёте Аркадия, начнём заново.

– Раз так… – решил Громов. – Лёня, набирай Карапетяна. Мы выдвигаемся как можно быстрее, они – как смогут.

– Набираю! – он потянулся к телефонной трубке. – Нам там всё равно не особо найдётся чем заняться, пока не будет пачки денег с водяными знаками УБХСС. Кстати, гражданка Вершинина, неужели у вас такой суммы не нашлось?

– Своих – недостаточно. Деньги в работе, – откровенно призналась она. – Наскребла бы по знакомым. Но это не гарантия, что Аркадия отпустят живым.

Как раз в телефонной трубке прозвучало «алло», нужный человек оказался на месте.

– Бареф дзес, Самвел-джан! Читал, что партия и правительство разрешили часть платежей партнёрам по СЭВ перевести в СКВ, а не только рассчитываться рублями? Конечно – читал. Правильно, в связи с этим предписано навести порядок в обращении валюты, драгкамней и драгметаллов внутри страны. Хочешь прокрутить дырку в кителе под новый орден? У нас сидит дама с повинной о преступной деятельности, связанной с оборотом драгметаллов на Красносельском ювелирном заводе под Костромой. Не падай со стула, ты правильно всё услышал. В обмен на сотрудничество просит найти её мужа, похищенного сотрудниками милиции в целях вымогательства денег. Так и знал, что тебя воодушевлю. Заедем. Не прощаюсь.

Он положил трубку и встретился взглядом с Клавдией Тихоновной, с запозданием почувствовав, что шутливый тон, принятый у них с Самвелом, несмотря на разницу в возрасте и звании, дисгармонирует с тревожностью женщины, имеющей шанс овдоветь.

Та готова на всё, понимает, что играет с огнём и при неблагоприятном исходе сядет сама, не выручив супруга. Но, похоже, иного пути не видит. Любой мужчина желал бы иметь за спиной столь преданную спутницу жизни. Лена, Жанна? Ну, во-первых, их не так уж много связывает с Леонидом и Айварсом. Во-вторых, обе слишком молоды и неопытны для столь радикальных шагов.

– Что сказал Карапетян? – спросил Громов.

– Подключается. Сам на работе, схватит тревожный чемоданчик – и в путь. Его кавалерия прибудет завтра к утру. Предлагаю ехать на серой «волге» всем пятерым, Клавдия Тихоновна расскажет подробности.

– Сколько вам с Айварсом нужно времени на сборы?

Напарники переглянулись.

– Метнуться до-мой на Ботаническую… Пристроить новую «волгу» на площадку…

– Она прекрасно тебя дождётся и во внутреннем дворе прокуратуры, – не поддержал Леонид. – Мыльно-рыльное при себе? Тогда берём стволы и едем немедленно, заскочив за Самвелом. Гражданка Вершинина, сколько времени требуется для поездки на машине?

– Я добралась поездом. Считайте сами. От Москвы до Костромы 350 километров, не меньше 5 часов, скорее даже 6 часов, дорога не позволит ехать быстрее, особенно зимой. Там открылся новый мост через Волгу, с него повернём направо, и ещё час ехать до Красного Села. Наш дом уединённый, перед въездом, сможете отдохнуть с дороги.

Если бы не дедлайн 18−00 следующего дня, Леонид предпочёл бы не спешить со стартом. Сначала провели ночи в развесёлой компании с подружками, конечно, не непрерывно с вечера до утра – сплошные утехи, но всё же, потом бдение у автосклада близ Южного порта, оттого прикорнуть хотелось весьма и весьма, Айварс тоже давил зевоту. До вожделенного пункта назначения ещё нужно допилить по узкой и тяжёлой зимней дороге! 7, если даже не 8 часов.

– А где встреча с похитителями? – поинтересовался Громов.

– В Костроме. За Ипатьевским монастырём. То есть завтра ещё час возвращаемся обратно в Кострому.

– Значит – отправляемся немедленно, – Громов пресёк колебания. – Леонид, Айварс, вы отдохнули за эти дни, пора за работу. Берите Клавдию и ведите к машине. Я забегу к Каракозову – забрать подписанные бумаги на командировку.

Последним в машину сел Самвел, забросив в багажник объёмистую сумку вместо обещанного тревожного чемоданчика. Пока прокурорская «волга» тащилась к зданию МВД СССР, он успел приготовиться тщательнее, из сумки одуренно пахло, несмотря на застёгнутый замок.

Рулил Айварс, женщину галантно усадили на самое удобное место – переднее правое, но ехать ей пришлось в пол-оборота, рассказывая спутникам о случившемся.

– На Красносельском заводе работает несколько сот человек. Кто-то занимается подготовкой восковок и литьём, кто-то сборкой изделий, полировкой, потом закрепщик вставляет камни. Самой тонкой и точной считается профессия ювелира-монтировщика. Он осуществляет пайку, подгонку, шлифовку, сверление и соединение элементов будущих изделий перед закрепкой и финальной отделкой. Если опустить детали, именно монтировщики обладают квалификацией на поточном производстве, позволяющей изготовить кольцо, серьги, кулон или брошь от начала и до конца. В том числе в домашних условиях, если оборудовать нормальное рабочее место. Вы увидите Красное Село: завод и россыпь покосившихся избушек-пятистенок, большинство ещё до войны построено. Глушь, убожество, если со стороны смотреть. А чуть ли не в каждой пятой – ювелирная мастерская. Смену отработал на заводе – пару часов отдай на благо семьи. Сделай что-то ценное на продажу.

– Из краденого на заводе золота? – хмыкнул Карапетян.

– Его не просто украсть, за ним учёт и контроль такой, будто это плутоний для атомной бомбы. Даже тряпочки, которыми рабочие протирают столы, находятся на строгом учёте, потому что в них застревают золотые пылинки. Через какое-то время тряпки сжигаются, из пепла достаются миллиграммы золота. Нет, золото приходится добывать иначе – из лома и из обломков радиоаппаратуры, это отдельная история. Близость завода хороша другим – можно тащить восковки и дома заниматься литьём.

– Клавдия Тихоновна, мы не подкованы в ювелирном деле. Объясните, что такое «восковка», – попросил Громов.

– О, это надо вернуться в 50-е годы. Ещё при Хрущёве. Помните «догнать и перегнать»? А проще всего – украсть. Советские дипломаты во Франции и Италии получили поручение: скупить самую модную и красивую бижутерию. Несколько чемоданов приехали в Москву, там особая комиссия Министерства торговли отбирала наиболее удачные образцы, их распределили по заводам. Из этой бижутерии достали камни, металл превратили в мастер-модели. Каждая модель обливается резиной, отливка разрезается, модель достаётся, у нас получается литьевая форма.

– В резину лить расплавленное золото? Клавдия-джан, не поверю, – вмешался Самвел. – Резина расплавится.

– Естественно. Поэтому туда заливается воск, и форма восковки точно соответствует мастер-модели. Затем восковка засыпается песком, только тогда льём жидкое золото, замещающее воск. Оно застывает, убираем песок, и у нас остаётся заготовка кольца, швензы, каст…

– Не ругайтесь матом, – ввернул Айварс.

– … Остаётся заготовка части ювелирного изделия. Мастер-модель практически вечна, резиновые формы имеют срок службы, а восковки – одноразовые. Воск почти ничего не стоит, так что их льют в любом количестве, в том числе как в буфете – на вынос. Производительность труда ювелира, работающего с отливками, многократно выше, чем изготавливающего украшение с нуля, расплавляя, а потом прокатывая лом в вальцах. То есть дома каждый монтировщик способен отлить заготовки с помощью комплекта восковок, собрать изделие и довести до финиша. При желании – усовершенствовать и сделать уникальное произведение. Крепить вставки научиться недолго… Мой Аркадий умел всё.

– В том числе – тащить с завода и делать дома левак? – в этот вечер Самвел не блистал армянской учтивостью перед дамой. Ни разу не присоединили к её имени или фамилии уважительное «джан».

– Да, и левак, – не стала отрицать Вершинина. – Однообразная работа отупляет. Аркадий – настоящий художник. Мы и познакомились на заводе, я работала мастером участка финишной мойки. Поженились, получили надел и построили дом в Красном Селе, не тот, в который мы едем, а избу на берегу Волги. Муж, естественно, оборудовал мастерскую. С литейкой. Зарплата у меня была 130, иногда премии, у него чуть больше… В общем, как только удавалось прикупить лом, брал на участке литься комплекты восковок и дома что-то делал. Продавали через комиссионный, под паспорта родственников.

– Пробирное фальшивое клеймо тоже ставил сам? – не успокоился Карапетян.

– Зачем… Знакомый в Доме быта. Не только Аркадию, многим. И 583 пробу на золото, и 925 на серебро. Долго рассказывать. В общем, это случилось около 1960 года, к Аркадию прицепился Глеб Трушкин, инспектор ОБХСС из Красносельской милиции. Забрал изделие мужа из комиссионки, как-то узнав, что стоит там от имени моего брата. Колечко один в один как с завода, а проба из Дома быта. Пришёл к нам домой, увидел мастерскую, Аркадия прижал… Я стояла под дверью, слушала. Раз сразу наручники не надел, поняла, что-то хочет. Думала – будет вербовать, чтоб стучал на товарищей по смене. Наоборот! Предложил поставить дело на поток. С него – лом золота, клеймение изделий и сбыт. С Аркадия и двух-трёх мастеров, кого он привлечёт, только работа. Индивидуальное творчество приветствуется.

– А бриллианты? – не мог не спросить Леонид, помнящий смоленскую эпопею.

– Бриллианты он приносил редко. Как-то подписал скупку в Костроме. На приёме ювелирных изделий в лом цена вставок не учитывается. Их просто выдирают отвёрткой. Бриллианты, конечно, нет, а вот синтетические рубины – огромные красные камни, тем более полудраги, особенно топазы, аметисты, александриты, у скупщиков накапливалась гора. Трушкин их забирал на вес как картошку, думаю – и по цене картошки, вёз в Красное Село. Мы с Аркашей сортировали. Подбирали камни, которые можно перегранить под модели с завода. Ну или вручную муж впаивал крапаны, их в народе называют лапками, те, что держат вставки. Года за три раскрутили дело! Когда милиция прикрывает, нечего бояться. Мы построили дом гораздо богаче, потом купили ещё в Костроме кооперативную квартиру на моего брата. Аркадий с завода уволился и формально работает в Комбинате бытового обслуживания ювелиром, но фактически руководит производством. У нас 32 монтировщика из Красного Села и 11 на Костромском ювелирном заводе.

Цифры произвели впечатление. Если каждый за вечер ювелир изготавливает хоть одно левое изделие, то 43 изделия по средней цене, допустим, всего лишь 100 рублей, дают 4300 рублей выручки за одну «трудовую вахту». Под сотню тысяч в месяц! Даже с учётом затрат на покупку материалов, подпольный завод был бы прямо передовиком социалистического соревнования… Если бы в нём участвовал.

– А потом однажды не поделили деньги, – предположил Громов.

– Да… Трушкин вырос до начальника Ленинского РОВД Костромы, потом стал первым замом начальника областной милиции. И ему всё мало. Говорит – ему тоже приходится делиться, чтоб нас не прихлопнули. Что-то там стряслось… Неделю назад позвонил, потом приехал. Говорит: надо 100 кусков. Аркадий: дам, но не всё и не сразу. Трушкин: если не найдёшь к пятнице, тебе труба. В пятницу с самого утра позвонил в дверь, я открыла, он: деньги есть? Рассвирепел, как узнал, что дома лишь 30 тысяч, забрал их. И мужа. Мне сказал: 100 тысяч к 18−00 во вторник. Или получишь своего обратно, но по кускам.

– То есть те 30 тысяч в зачёт сотки не вошли, – заметил Айварс, дотошный как бухгалтер.

Они выехали из Москвы и приближались к хорошо памятному месту – Загорску, где точно бы не хотелось останавливаться. Явно увлечённый рассказом, водитель даже зевать от недосыпа перестал. Но это ещё лишь начало дороги.

– Что? – переспросила Клавдия, сбитая с мысли. – Ах, да. Получается, именно так. Вроде штрафа, что не исполнили его ультиматум к пятнице.

Изложенная кратко и сумбурно, история костромского рэкета требовала массы уточнений. Но время ещё будет…

– Айварс! Ты как, в сон не клонит?

– Как только усну – скажу, – не замедлил тот.

– Договорились. Я подремлю. Устанешь – сменимся.

И Леонид уронил голову на грудь, наполнив салон переполненной машины сопением и причмокиванием. Разговоры пассажиров ему не мешали.