Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 227 страниц)

В Минск приехали уже затемно. Лёха заждался в гостинице «Турист», что на Партизанском проспекте, кинулся к Леониду обниматься.

– Вы же до шести должны были прикатить? А тут метель.

– Потому и ползли медленно. Знакомься, Громов Сергей Михайлович, старший нашей группы. Пухлик – следователь Айварс Ловкнис, если хочешь его разозлить, называй по имени-отчеству Айварс Раймондович. Ну и твоё высокое, даже высочайшее начальство из УБХСС союзного министерства – Самвел Ашотович Карапетян. Коллеги, это мой друг ещё со школы МВД – Алексей Петрович, отзывается просто на Лёху, трудится старшим опером в ОБХСС УВД города.

Минчанин каждому пожал руку, потом вскользь заметил:

– На одном курсе учились, за одной партой сидели… А ты вон куда успел взлететь.

– Я тебе тоже завидовал, когда ты поступил в горуправление, а мне пришлось прозябать на районе. В жизни многое меняется. Когда-нибудь вызовешь меня через секретаршу: товарищ Воронов, срочно зайдите ко мне в приёмную.

– Как знать. Лёня, поляну в номере накроем? У меня с собой.

– Нет, Лёха. В гостинице же есть ресторан. С дороги поужинаем горячим, пропустим по две капли, завтра в бой.

Осведомлённый о задании и намерениях московской группы только в самых общих чертах, он не скрывал скепсиса по поводу проверки завода вычмашин.

– Я его не веду, занимаются товарищи в Советском районе. Предприятие большое, но не самое перспективное в плане срубить палок в отчётности.

Они засели в зале ресторана на первом этаже гостиницы, по случаю понедельника практически пустом. Даже девочки нестрогого поведения не приходили с предложением услуг, и работницам этого сервиса положен выходной, поэтому разговаривали свободно, умолкая только при редком приближении официанта. Леонид заказал себе заливной говяжий язык, салат «Столичный» и котлету по-киевски с картошкой, другие ели примерно то же, Лёха ограничился драниками со сметаной. На шестерых взяли всего одну бутылку водки – чисто символически.

– Почему не перспективное? – уточнил Самвел.

– Мало чего можно украсть. Иногда хватают рабочих, выносящих спирт. Он нужен для протирки контактов. Списывают и тащат. Если 2 литра спирта за раз – уголовное дело. Меньше – административный протокол.

– Радиодетали? – ввернул Леонид. – Я же просил тебя поинтересоваться.

– Мало чего интересного для энтузиастов с паяльником. У нас стругают в основном три вида электроники на коленках: усилители для дома и вокально-инструментальных ансамблей, телевизоры и любительские радиостанции. Транзисторы и микросхемы, предназначенные для ЭВМ, на это не годятся.

– Радиолампы?

– Ценятся мощные для гитарных усилителей. В «Минск-1» лампы маленькие, их 800 штук, я узнавал. Но приходят уже изношенные. Проще спереть с радиозавода, где собирают телевизоры. А так – МЭМЗ, Минский электромеханический завод. С него тянут мощные транзисторы, они нарасхват. В НИИ списывают транзисторы на эксперименты. Поди проверь, сколько сгорело.

Москвичи переглянулись. Если сказанное типично для ОБХСС Белоруссии, то здесь милиция не задумывается вообще о ценности отходов с драгметаллами. Что ещё не делает их соучастниками незаконных операций и не оправдывает участие спецгруппы из управления Каракозова.

По окончании посиделок Алексей спросил:

– Ночевать будешь в гостинице? Или устал от казённой койки и поедешь к нам?

– А как же твоя бабушка?

– В больнице. Грех так говорить, но насколько легче…

– Понимаю. Живу один без бабушки. Мне выделили квартиру рядом с проспектом Вернадского. Занесёт в Москву, можешь на день-два у меня остановиться. Только скажи заранее, у меня сплошь командировки.

– Гнобишь милицию?

– Её, родимую. И, знаешь ли, совсем непростые клиенты. Хорошо, что ты не имеешь отношения к белорусской вычтехнике. Там такое… Даже не представляешь. Ладно, до завтра. Привет супруге.

Конечно, он мог принять предложение, тем паче вредной старухи в квартире нет. Но тогда снова за стол, снова придётся выпить… Нет, потом. Дело важнее.

Глава 11

11.

Минский завод вычислительной техники раскинул корпуса прямо у центральной улицы города – Ленинского проспекта. Понимание, что промышленные производства нужно выносить на окраины, а лучше вообще за границы столь крупного населённого пункта, придёт куда позже. Мрачноватое здание с кубической башенкой наверху соседствовало с таким же, принадлежащем полиграфкомбинату. С другой стороны проспекта, за площадью Якуба Коласа и физкультурным институтом, целый квартал занимал радиозавод, немножко снабжавший население телевизорами, а в основном работавший на армию и промышленность. Спасибо, что ни один из них не имел литейного производства, особо удобряющего воздух. Зато по Ленинскому проспекту бодро катили многочисленные грузовики, доступ в центр им пока не запретили. На крыше основного цеха завода вычтехники, выходившего на площадь, краснели буквы, складывающиеся в лозунг: «Слава советскому народу – народу созидателю». Утром во вторник, пока ещё солнце не пробилось сквозь зимние тучи, эти буквы горели неоном, но неравномерно, часть ламп мигала или вообще перестала светить, отчего жизнеутверждающий лозунг выглядел как-то не слишком убедительно.

Вообще, лозунгов и на проходной, и дальше внутри заводоуправления, и в цехах попадалось множество – в количестве, избыточном даже по меркам СССР. «Тебе, Родина, наш ударный труд». «Задания партии выполним и перевыполним». «Делу Ленина верны». «Слава передовикам социалистического соревнования». Они были совершенно однотипные, ничто не напоминало ни о вычислительной технике, ни о Белоруссии, такие можно вешать от украинского скотного двора до пастбища оленей на Чукотке, от Калининграда до Владивостока. Поэтому нетленные перлы безымянного пропагандистского гения казались особенно фальшивыми и оторванными от реальности.

Как только в руководстве завода услышали, что без предварительного уведомления припёрлась внушительная бригада из прокуратуры и ОБХСС, незваным гостям тут же был выделен гид в чине заместителя главного инженера. Тот моментально смекнул, что москвичи уедут, минский опер останется, поэтому обращался преимущественно к нему.

– Алексей Петрович! Мы тесно взаимодействуем с УВД города, помогаем в освоении вычислительной техники, вот, буквально недавно оказывали содействие в организации электронной картотеки по уголовным делам… Прошу за мной, товарищи, я покажу электронные вычислительные машины будущего.

Человечек был в синем заводском халате, из-под которого проглядывали пиджак и рубашка с галстуком. Рано облысевшая голова, на вид ему было не более сорока, прикрывалась самым неприятным образом, справа остатки волос отросли по длине на зависть хиппи, переброшенные через голую кожу черепа на левую сторону скобочкой. Попади с такой причёской под ветер, слева уместна женская заколка-«невидимка», чтоб жидкая и длинная прядь не повисла на правой щеке унылым хвостом. К сожалению, мода 1970-х годов на длиннопатлые причёски а-ля Deep Purple проявляла жестокую безжалостность к плешивым, это в следующем тысячелетии остригся под машинку – и нет проблем. Звали гида Марком Захаровичем, и он, отрабатывая обкатанную программу презентации, потянул группу демонстрировать подготовку к запуску в производство новейшей вычислительной машины ЕС-1020. Он потащил их в цех, где, ухватив в руки плату загадочного назначения с радиодеталями, выдал длинный спич, переполненный техническими подробностями.

– Программа развития вычислительных машин, утверждённая партией, предусматривает единую архитектуру для всей серии ЕС. То есть у нас будут единые интерфейсы, позволяющие соединять машины в сеть, унифицированное программное обеспечение и периферийное оборудование. Машины нового поколения обретут способность не только производить расчеты, но и обрабатывать массивы данных, что не умели первые ламповые ЭВМ серий «Урал» и «Минск». В ближайшие месяцы вместо устаревших моделей мы начнём поставлять машину ЕС-1020 – в точности с плановыми заданиями и даже с некоторым опережением графика, как записано в наших социалистических обязательствах. Эта машина состоит из процессора ЕС-2020, блока ОЗУ ЕС-3220, а также внешних запоминающих: накопителей на магнитных дисках ЕС-5551 и накопителей на магнитной ленте ЕС-5511. Устройствами ввода-вывода будут: аппаратура связи оператора с ЭВМ ЕС-7070, ЕС-6012, ЕС-6022, а также устройства вывода ЕС-7030, ЕС-7010, ЕС-7022. Машина компактна, для её размещения хватит небольшого зала площадью всего около 100 квадратных метров…

– Понятно, – перебил его Громов, в действительности переваривший менее четверти тарабарщины. – Продукция завода расписана до конца пятилетки. У нас другие намерения – получить старые ЭВМ для обучения основам программирования и составления электронных картотек силами студентов московских вузов, для чего достаточно моделей начала 1960-х годов. Но в Москве и в Московской области, куда мы обращались, ЭВМ первых поколений либо сданы для извлечения драгметаллов на аффинаж, либо отправлены в Минск – на ваше предприятие. Первый вопрос: какие-то накопители или иные устройства от старых машин «Минск» и «Урал» пригодны для применения в серии ЕС?

– Конечно же – нет, – самодовольно ухмыльнулся Марк Захарович. – Не говоря о физическом износе, при их разработке никто не ориентировался на архитектуру машин ЕС. Поверьте, они – вершина современной вычислительной техники!

– Не поверю, – впервые подал голос Леонид. – Я читал в закрытых источниках, что ЕС-1010 и ЕС-1020 являются клонами американского компьютера IBM System/360 1966 года, причём в содружестве социалистических стран первыми такую копию сделали в ГДР на предприятии «Роботрон». Марк Захарович, мы не на допросе, но прошу вас говорить одну только правду. Мы приехали за ЭВМ, а не расследовать или выводить кого-то на чистую воду.

Производственник аж присел от удивления и ужаса. Лапша, свободно развешиваемая на уши каких-нибудь партийных экскурсантов из ЦК или Совмина республики, внезапно оказалась бесполезной.

– Вы, безусловно, правы, – проблеял он. – Мы работаем не в отрыве от мировой научной мысли. Нами проведена огромная работа по адаптации Системы 36 под советские технологии и возможности отечественных заводов.

– В чём желаю вам творческих успехов. А теперь покажите, как используются поставленные на завод старые ЭВМ. Мы примем решение – вызывать ли в Минск команду специалистов, чтобы скомпоновать из бывших в употреблении блоков работоспособный агрегат, – продолжал давить Леонид при молчаливой поддержке Громова и Ловкниса, Лёха как-то незаметно оттёрся на второй план.

Несколько напуганный чрезмерной эрудицией прокурорского работника, вначале показавшегося простаком, Марк Захарович предпочёл не вертеть хвостом и повёл четвёрку посетителей на склад.

Он выглядел уныло. Массивные ящики блоков ЭВМ, местами царапанные, помятые, а то и вообще ржавые, громоздились друг на дружке. Если бы у москвичей теплилась мысль и в самом деле вернуть что-либо из этой былой роскоши к жизни, то… «оставь надежду всяк сюда входящий», как у Данте при входе в ад. Только это был ад для первобытных компьютеров, очень далёких от эпохи искусственного интеллекта.

– Что же вы с ними делаете? – спросил Громов.

– Актируем и вывозим на свалку, – пожал плечами зам главного инженера, и от этого жеста опасно сдвинулась липкая прядь поперёк лысого черепа. – Откровенно говоря, товарищи, я и не знаю, для чего их к нам свозят. У нас нет ни людей, ни возможностей извлечь из этого хлама хоть что-то полезное.

– А драгоценные металлы? – включился Айварс. – В каждой ЭВМ одного только золота десятки грамм!

– Формально – должны извлекать детали с содержанием золота и отправлять на аффинаж. Но у нас нет кадров на это. Каждая ЭВМ весит много тонн, и извлечь из них 20 или 30 грамм золота невообразимо труднее, чем из золотоносного песка. Знаете, какая у него будет себестоимость? Гораздо выше цены самого золота!

Ничего не возразив, Леонид постарался скрыть эмоции. То ли ему помогает некий бог сыска, неизвестный ни в каком пантеоне, то ли случайно удалось попасть в точку с первого выстрела. Никто не требует свозить на аффинаж многотонные корпуса и шасси, а извлечь платы и разъёмы с драгметаллами ничуть не трудозатратно. Максимально ровным голосом спросил:

– А куда и когда вы выбрасываете отходы вычислительной техники?

– Так на выезде на Раков есть свалка. Приходит самосвал, блоки на него грузит погрузчик. Там вываливаются. Списали – вывезли. Освободили место для новой партии. Видите? Места почти нет. Скоро очистим склад. Могу узнать у транспортников – когда.

– А узнайте! – подтвердил Леонид. – Коль место освободите, вдруг пришлют что-то новее, нам подходящее. А мы в Москве узнаем, вдруг перехватим ЭВМ прямо на месте, до отправки в Минск.

Лёха записал телефон Марка Захаровича, после чего все четверо вышли через проходную на улицу. Вчерашний мороз и метель сменились резкой оттепелью, под ногами хлюпало, шёл мелкий дождь, совсем не по сезону. Погода словно подчёркивала абсурдность происходящего.

– Очуметь! Ведь всё руководство завода можно сажать за грубое нарушение правил обращения с ломом, содержащим драгметаллы, – изумлялся опер. – Вот доложу в управлении…

– Не смей! Вообще пока молчи, – одёрнул его одногруппник. – Наша следующая задача – вычислить, кто собирает и вывозит остатки ЭВМ. Раскроем – и на тебя ляжет луч славы. Но если сейчас поднять волну, спугнём. Ты хоть знаешь, где эта свалка?

– Примерно. Это в сторону моего дома ехать и дальше на Раков. По правой стороне.

В машине Громов поделился сомнениями.

– Боюсь, волну мы уже подняли. Тот Марк Захарович – ушлый тип, клейма ставить негде. Да ещё Карапетян пошустрит по другим предприятиям. Забеспокоятся. Легенда о приобретении старой ЭВМ не правдоподобнее сказки о рыбаке и рыбке. Золотые дельцы на время залягут на дно.

– Предлагаете вернуться в Москву и повторно приехать позже? Давайте сделаем всё, что возможно, прямо сейчас, – не согласился Леонид. – Вон, у Айварса ломка началась как у наркомана. За неделю не отпечатал ни одного постановления на арест ментов! Жизнь проходит зря. Сорвётся – нашего Лёху арестует. Машинально, чисто по привычке.

Тот, сидевший с Лёней на заднем сиденье, заметно вздрогнул. Наверно, ощущал себя гипертоником в компании голодных вампиров.

– Милицейский след пока не просматривается, – серьёзно возразил Громов. – А что их ОБХСС не раскрыло очевидной преступной халатности с драгметаллами – так это их обычное разгильдяйство. Вот ловить на проходной несунов со спиртом в резиновых грелках они горазды.

Лёха промолчал, крыть нечем.

«Волга» выехала за последние дома, и опер указал на нагромождения справа от дороги. В 1970-м году ещё не началась борьба со стихийными свалками, отходы не свозились исключительно на выделенные полигоны. Достаточно опрокинуть на каком-то пустыре два-три самосвала, и понеслось: останки металлоконструкций и арматуры, ржавые рамы грузовых автомобилей, ломаные погнутые трубы и прочий мусор начинали заполнять пейзаж. С этим боролись довольно странным методом – объявлением общественных мероприятий по сбору металлолома. Естественно – на безвозмездных добровольных началах. Перепачканные пионеры шныряли по дворам и собирали чёрные металлы до последней гайки, стягивали к школе, потом туда приезжал грузовик забрать добычу на переплавку, а самый отличившийся отряд получал переходящий вымпел передовика соревнования. Но ни один даже самый крупный пионер и даже пионерский отряд не утянет раму или мосты от ЗиЛа либо станину от станка. И хотя страна нуждалась в металле, рекордные плавки регулярно показывали по телевидению наряду с рекордными удоями, утилизация металлолома в больших городах производилась из рук вон плохо.

– Где-то здесь. Наверно, – предположил Лёха и, как только машина остановилась, вылез под дождь, прокурорские выбрались следом.

– Айварс! Лезь внутрь свалки, пиши протокол осмотра. Я тебе понятых поищу, – Леонид обрадовал латыша новой инициативой, но тот и не подумал пачкать обувь в смеси жидкой грязи и тающего снега.

– Нет-ту здесь ЭВМ!

Действительно, насколько хватало взгляда, из-под снега виднелись самые разные металлоконструкции и неметаллический мусор, выделялась ржавое плетение лежащего башенного крана, но ничто не напоминало ящики, предъявленные часом ранее на складе завода имени Орджоникидзе.

– Лёха! Ты часом свалку не попутал?

– Не знаю… Как-то видел здесь именно такие блоки, не придал тогда значения. Может, ещё покатаемся?

Не рискуя далеко съезжать с дороги на Раков, ибо забуксовать было проще простого, они ещё с полчаса изображали ищеек, обшаривая свалки. Увы – с тем же результатом. Понятых, как обещал Леонид, он вряд ли бы нашёл, скопища мусора оставались безлюдными, никто здесь не шарился в грязи и под дождём, да ещё в первой половине рабочего дня. Это в сухую тёплую погоду свалку наверняка посещают ребятишки поиграть в войну и любители найти какие-то ништяки.

– Одно из двух, – подвёл черту Громов. – Или мы элементарно не обнаружили, где сваливаются блоки ЭВМ, или их, в отличие от иного хлама, моментально прибирают. Давайте так. Леонид, даже не звони этому пройдохе Марку Захаровичу. Возвращаемся к заводу и устанавливаем наблюдение, отслеживаем самосвал. Потом смотрим, кто явится за блоками.

Все приуныли. Организация наружного наблюдения да при такой погоде – счастье ниже среднего.

– Машину около ворот завода не спрячешь, – огорчённо заметил Лёха. – Там улица Веры Хоружей, всего пара жилых домов этажа на четыре и дальше – частный сектор. Да ещё Комаровский рынок за заводом, попросту – кусок поля с наброшенными досками, чтоб не хлюпать по грязи, несколько навесов, но большинство там торгует с земли или с телег.

– Значит, машину ставим дальше, метров за 300–400. В пределах уверенной связи наших раций. По очереди фланируем там, где до грузовой проходной прямая видимость, – предложил Лёха, в подобных акциях участвовавший лишь в годы обучения в школе МВД. – Кто заметит выезжающий самосвал, сразу по рации сообщает водителю, тот катит за самосвалом, не подбирая наблюдателя, чтоб не терять время. Вряд ли водитель грузовика во что-то посвящён. Избавляться от хвоста и не подумает.

– Я – на месте водителя! – взмолился Айварс. – В Риге такая погода каждый год, и каждый год я простуживался. Топтуном точно не смогу.

– Ничего. Жанна тебя отогреет, – шепнул Леонид, но тихо, чтоб другие не слышали.

– Хорошо, – смилостивился Громов. – Алексей и Леонид ходят по очереди. Я поеду в УВД и постараюсь ещё до вечера отыскать Карапетяна. Если самосвал не выйдет в течение дневной смены, сворачивайтесь. Утром с 8−00 продолжим.

Начальник удалился, а Лёха озвучил здравую мысль:

– Айварс и кто-то из нас с ним уедут за грузовиком, а третий останется мёрзнуть на улице? Из гуманистических соображений надо сгонять в гастроном «Столичный», он как раз через площадь Якуба Коласа, купить чекушку. «Волга» и грузовик уехали, имеешь право на сугрев!

К вечеру снова приморозило, дождевая влага замёрзла, улица Веры Хоружей превратилась в каток. Ни один начальник транспортного участка по такой погоде грузовую машину не выпустил бы, ДТП практически гарантировано. Леонид и Алексей честно разделили 100 грамм пополам под плавленый сырок, опер потопал на троллейбус, чтоб вернуться домой, Ловкнис с Вороновым поехали в гостиницу. Айварс вёл машину с величайшей осторожностью, о том, чтоб посыпать улицы песком с солью, здесь пока никто не догадался.

Переменчивая и очень недружелюбная погода толкнула Леонида на следующий шаг. Он вышел из «волги», не доезжая гостиницы, и отправился к почтовому отделению на правой стороне Партизанского проспекта, поминутно поскальзываясь на предательски блестевшем асфальте. На почте скормил 15 копеек автомату междугородней связи и набрал калининский номер. На этот раз трубку подняла Лена. Голос был радостный, и до чёртиков не хотелось её обламывать. Но – надо.

Он сказал, что был срочно отправлен в командировку в Белоруссию, после чего, скорее всего, их прямо из Минска перебросят в Узбекистан не менее чем на три месяца. Встречаться с девушкой и, тем более, что-то ей обещать, а также просить ждать, очевидно, он не имеет права. В общем, спасибо за всё, ты – лучшая в мире, но служба и судьба не велят быть вместе, прощай. И повесил трубку, ощущая себя последним гадом, ровно так, как его охарактеризовал Айварс. Но лучше рубануть с плеча, чем затягивая до бесконечности. И дело не в Лейле. Милая студентка из областного центра ему была симпатична, но не более. Воспользовался её расположением? Да. Но девушке самой был полезен этот роман, а мучить её, доводить до черты, чтоб первой сказала «прощай», куда менее гуманно.

Второй пятнашки не нашлось. Пока разменял рубль, часы показали начало седьмого. Лейлы точно на работе уже нет, и разговором с ней не смыть неприятное послевкусие от разрыва с Еленой.

В гостинице собрались все, Карапетяну прибыло пополнение из двух человек. Ничего интересного за день УБХССники не добыли. На других заводах Минска оборудование, содержащее драгметаллы, всё же разбирали, чтоб отдельные элементы отправить на аффинаж, если нарушения и встречались, то далеко не столь наглые, как на заводе ЭВМ. Поэтому предприятие, пестрящее лозунгами «Тебе, Родина, наш ударный труд», стало объектом №1 для наблюдения, а следующий день принёс плоды, отчасти – неожиданные.

Буквально через час после того, как газовский самосвал опорожнил кузов, сбросив как хлам оборудование, ещё лет 6–8 назад стоившее десятки тысяч, если не сотни тысяч рублей, на свалку приехал тентованный ЗИЛ-131 армейского цвета хаки. Вот тут началось самое интересное.

– Чтоб глаза мои лопнули… Это зэки! – воскликнул Карапетян, Громов едва ли не силой вырвал у того бинокль.

Леониду с Айварсом бинокля пока не досталось, напрягали зрение как могли, припарковавшись в четырёх сотнях от места упокоения очередной ЭВМ. Наконец, полковник смилостивился и тоже им дал посмотреть.

Из кабины с водительской стороны вылез военный в шинели и шапке-ушанке, с противоположной стороны показался офицер. А из кузова, откинув задний борт, ссыпались четверо в одинаковых чёрных телогрейках и чёрных шапках. Они уложили доски типа сходней и начали по ним затаскивать блоки ЭВМ в кузов – двое тянули за верёвку вверх, вторая пара толкала снизу. Тем самым четвёрка осуждённых заменяла гидравлический погрузчик.

– Хватаем их? – возбуждённо предложил Айварс, поглядывая через запотевшее стекло на вторую «волгу», где ждали двое оперов Карапетяна. Итого за московскую команду 6 человек, пятеро с оружием, соотношение вполне в их пользу, но…

– А что мы им предъявим, Айварс-джан? – справедливо заметил Карапетян. – Имущество выброшенное, бесхозное. Мало ли зачем им понадобилось – для зэковской художественной самодеятельности, например.

– Какие-то нарушения сможем найти, – согласился Громов. – Например, кто и зачем выделил машину и уголовников на этот рейс. Вряд ли сбор металлолома входит в «исправление и перевоспитание» осуждённых. Но это – пыль. Аффинаж им не докажем. Зато присутствие группы оправдано. Офицер – в форме внутренних войск МВД. Наш клиент!

– Значит, наблюдаем, куда они едут. Аффинаж в столе не спрятать. Так, Сергей Михайлович? – предложил Леонид.

Громов кивнул.

– Конечно, хочется операцию провернуть быстро. Но не выйдет. Самвел, командуй своим. Поедем за ЗиЛом двумя машинами, одна уходит вперёд, ждёт, догоняет, меняемся. Ох, чему я, прокурор, учу оперативника?

– Век живи – век учись, – поскромничал Карапетян. – Именно вы выявили завод с расхитителями. Ваше оперативно-розыскное мероприятие называется «разведопрос», когда спрашиваешь одно, а выясняешь совсем другое. Может, вы и не учили теорию оперативно-розыскной деятельности, но сработали верно. Так что вы – прирождённый опер, Сергей Михайлович.

«Выяснилось позже, я с испугу разыграл классический дебют», – Леонид процитировал Высоцкого, но только про себя, не будучи уверенным, прозвучала ли уже песня «Честь шахматной короны» в этой реальности.

Пока они сидели и беседовали, а военные из внутренних войск курили, итого 8 человек пребывало в праздности, одна только четвёрка осуждённых вкалывала как ударники социалистического труда. Зэки набили блоками ЭВМ весь кузов, закинули обратно доски и с трудом уместились сами между грузом и задним бортом.

Ехали часа полтора – к Борисову и до поворота с указателем «Новосады».

– Айварс! Тормози. Не поворачивай за ними, – попросил Леонид с заднего сиденья, когда ЗиЛ свернул направо с дороги на Москву. – Я там не был, но знаю – в Новосадах расположена колония строго режима. Наверно, самая суровая в Белоруссии. Больше им некуда ехать. Не будем привлекать пока внимания.

Латыш исполнительно притормозил, сзади остановилась «волга» УБХСС.

– Тут хорошо надо подумать. ИТУ – это целая крепость с вооружённой охраной, – прикинул Громов. – Охрана подчиняется «хозяину», то есть начальнику исправительно-трудового учреждения. Они имеют право не пустить нас внутрь без соответствующего предписания, даже на моё постановление об обыске не обратят внимания. В тюрьме свои правила. Так что на штурм с набега не пойдём.

Айварс тем временем вытащил из бардачка атлас.

– Смотрите. Новосады – это посёлок. Поехали не в колонию, а туда, в центр. Поговорим с местными жителями. Я слышал, что при выделении золота вонища стоит запредельная. Узнаем…

– При всём уважении, Айварс Раймондович, – возразил Самвел. – Но ты второй раз за сегодня предлагаешь глупость. В маленьком посёлке, где расположена колония, жизнь крутится вокруг неё. Заговоришь с продавщицей в сельмаге, а она – жена или какая иная родственница кума, то есть начальника оперчасти ИТК. Им мигом станет известно, что под них копают.

– Сейчас вряд ли в колонии стоит вонь, – предположил Леонид. – Старые партии они должны были переработать. Эту ЭВМ ещё только предстоит разобрать. Я другое предлагаю. Народа здесь сидит много. Многие сотни. Быть может – тысяча, не знаю. Но, скорее всего, почти ежедневно у кого-то выходит срок. Если организовать наблюдение и отловить отпущенного зэка, у него много что можно выведать.

– Их встречают, – попробовал реабилитироваться Айварс.

– Не всех, – поправил Карапетян. – Хватает одиночек, потерявших семью, и сами не столь в авторитете, чтоб их ждали у ворот. Пока что все мероприятия с внешним наблюдением нам удались. Лёня-джан прав. Хватаем любого освободившегося под соусом проверки документов и берём в оборот. Поскольку бизнес с золотом запущен не без участия администрации зоны, покрывать «вертухаев» заключённые не станут.

Поскольку Новосады расположены рядом с Борисовым… Вот почему костромские дельцы называют золото после кустарного аффинажа Борисовским, догадался Леонид.

Конечно, можно идти и официальным путём. Выпущенные воспитанники Новосадской колонии обязаны становиться на учёт по месту жительства, с ними работают участковые и опера. Кого-то наверняка вербуют под угрозой посадить снова за нарушение правил административного надзора. У подписавших обязательство о сотрудничестве выпотрошить сведения куда проще, чем у случайно схваченного.

Но официальный путь – долгий.