Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 227 страниц)

Глава 20

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 22 сентября 1941 года 93-й день войны.

… Группа армий «Центр»: Гудериан начинает приводить в порядок свои соединения. Противник усилил нажим на Ромны и Глухов (отмечено большое количество дивизий). Складывается впечатление, что противник перебросил в этот район свои танковые части, ранее находившиеся в районе Брянска.

4-я и 9-я армии приводят себя в порядок. Активность противника незначительна. Снова отмечено усиление действий авиации противника.

Запись от 23 сентября 1941 года 94-й день войны.

…Группа армий «Центр»: Гудериан открыл себе путь на восток и перегруппировывает силы. На остальных участках фронта группы армий «Центр» относительно спокойно.

Запись от 24 сентября 1941 года 95-й день войны.

Полёт в район Смоленска (в штаб группы армий «Центр»)

а. Обсуждение с фон Боком замыслов группы армий «Центр» по операции «Тайфун».

б. После завтрака – обмен мнениями с командующими 9, 4 и 2-й армиями и командующими 2,3 и 4-й танковыми группами.

Доложенные мне планы в основном соответствуют точке зрения ОКХ. Я информировал присутствующих о замыслах ОКХ…

Вечер провёл у фельдмаршала фон Бока вместе с Кессельрингом, Гудерианом и Грейфенбергом, а так же майором в отставке Зольданом. Ночёвка в специальном поезде группы армий в Смоленске.

Фон Бок сообщил,что хочет перейти в наступление на фронте Гудериана 30.09, а на остальных участках 2.10.

Но во всяком случае, между этими двумя фазами наступления должен быть перерыв не менее 48 часов.

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 22 сентября 1941 года.

На фронте по– прежнему затишье, лишь на участке 2-й танковой группы продолжаются бои.

У фронта 2-й и 9-й армий противник перегруппировывает силы для обороны и в отдельных местах отвёл войска от своих передовых позиций. Похоже, он выдвигает силы артиллерии; ушли ли оттуда танки установить сложно.

Запись от 23 сентября 1941 года.

…Задержки с подходом обещанных мне частей и соединений начинают всерьез беспокоить меня.

Начальники штабов 2-й и 9-й армий (Витцлебен и Векман) прибывают для обсуждения предстоящих задач.

Запись от 24 сентября 1941 года.

Ночью бомбовые удары русских по местам расквартирования наших частей…

Позже прибывает Браухич, которого которого я ставлю в известность о том,что наступление 9-й армии (Штраус) без содействия 8-го воздушного корпуса считаю неосуществимым. Браухич того же мнения и обещает разобраться. Мои намерения не вызывают у него возражений. На состоявшемся в его присутствии совещании командующих армиями и танковыми группами ничего нового не прозвучало, за исключением того, что Гудериану позволили наступать уже 30 сентября. По мне лучше, если у него будет немножко форы, потому что он далеко ещё от правого фланга, на котором будет нанесён главный удар и отдачи от действий его танков можно ожидать лишь 4–5 дней спустя после начала операции. Другие командующие будут готовы ко 2 октября, лишь Гот (3-я танковая группа) предлагает 3 октября.

Генерал – майор Корнеев докладывал мне:

– По данным разведки на центральном участке фронта концентрации танковых и моторизованных соединений противника не отмечено. Одна наша разведгруппа проникла далеко в расположение противника и установила, что перед фронтом 20-й, 16-й и 19-й армий стоят пехотные части немцев. В тоже время допрос пленных взятых на данном участке фронта показал,что среди солдат ходят слухи о скором наступлении вдоль Минской автострады. Так, в частности, один пленный немецкий офицер показал на допросе, что для наступления вдоль автострады сосредоточено более пятисот танков, а для руководства операцией в Смоленск прибыли Кейтель и Геринг. Всего по его словам для участия в операции будет задействовано порядка тысячи танков.

– А по данным разведки на Смоленском направлении сосредоточения мотомехчастей противника не отмечено? – переспросил я Корнеева.

– Пока не отмечено,– ответил мне он.

– Хорошо. А,что от Лукина?

– Лукин провёл силовую разведку как в полосе своей, так и в полосе подчинённой ему шестнадцатой армии. Взяты пленные.

– И,что они говорят?

– Ничего определённого. Среди них тоже ходят слухи о возможном скором наступлении на Москву. В то же время некоторые из них показали, что у них в тылу на Ярцевском направлении появились какие -то танковые части. Но сведения об этом крайне не определённые. Слухи есть слухи. Кто -то сказал или кто -то, где -то видел танкистов. Но не сами эти пленные. Вот и всё. Это вполне может быть немецкой дезинформацией.

Я поднялся со стула, вышел из– за стола и подошёл к окну. На улице стояла хотя и пасмурная, но тёплая погода. Бабье лето было в самом разгаре.

– А,что от Яковенко, приходили какие – ни будь сведения?

– Группа под командованием капитана Васильева перешла линию фронта в полосе сорок третьей армии и от неё никаких сведений пока не приходило. А от самого Яковенко который проник в тыл противника в полосе армии Хоменко, пришла радиограмма.

– И,что в ней?

– Яковенко со своей группой сумел проникнуть глубоко в расположение противника. Взять пленных. По полученным им сведениям в районе Духовщины отмечено большое скопление автотранспорта противника. Зафиксировано передвижение танковых колонн в ночное время. Согласно показаниям полученным от одного пленного унтер– офицера– танкиста в их подразделение совсем недавно прибыла большая партия запасных частей и деталей. В быстром темпе проводятся ремонтно – восстановительные работы. К 1 октября предписано довести количество боеготовых машин в подразделении не менее чем до восьмидесяти пяти процентов.

– Значит к первому октября,– задумчиво произнёс я,– вот вам, Тарас Федотович, и дата перехода немцев в наступление. Первое, в самом крайнем случае второе октября. Ещё,что сообщил Яковенко?

– По добытым им сведениям местных жителей в массовом порядке привлекают на какие -то работы в районе болот. Характер этих работ выяснить не удалось.

– Да, гати они стоят. Гати,через болота. Построят и мигом перебросят все свои танки по ним. Вот вам и внезапность. Мы то думали,что район болот не проходим для бронетехники немцев, и соответственно не ожидали удара оттуда. А они решили рискнуть. Зато в случае успеха, добьются оперативно – тактической внезапности. Как по мне, так игра стоит свеч. Риск конечно не малый,зато в случае успеха полностью оправдывает себя. Есть ещё, что – ни будь от Яковенко? Или это всё?

– Есть ещё кое – что.

– Что именно?

– Согласно добытым группой Яковенко сведениям в деревне Рипшево, размещается штаб какого -то крупного немецкого соединения. В этом районе отмечено движение большого количества легковых автомобилей, перевозящих представителей командного состава противника.

– Рипшево, Рипшево. А где это? Ну – ка давай глянем на карту.

Корнеев показал на карте где находится это самое Рипшево.

– Т-а-а-к -к. Очень интересно. А не подкинуть ли нам немцам ежа за пазуху? И ударить по этому самому Рипшеву?

– Надо полагать, что если там действительно размещён крупный штаб противника, то он надёжно прикрыт, в том числе и средствами ПВО,– ответил мне Корнеев.

– Понятно,что прикрыт. А мы рискнём пожалуй. А, Тарас Федотович? А то немец очень любит наши штабы, да командные пункты шерстить. Пора ему воздать по заслугам. Или мы,что толстовцы – непротивленцы?

Я поднял трубку телефона и сказал в неё:

– Фёдор Георгиевич. А ну ка зайди ко мне.

Через несколько минут в мой кабинет вошёл командующий ВВС фронта генерал – лейтенант Фёдор Георгиевич Мичугин.

– Вызывали, товарищ командующий? – спросил он меня.

– Вызывал, Фёдор Георгиевич, смотри какие интересные сведения на разведка принесла. Как сорока на хвосте. Нет, даже лучше чем сорока. Вот, вот смотри на карту! Видишь деревня Рипшево?

– Вижу и,что? – ответил мне Мичугин.

– А то, уважаемый Фёдор Георгиевич. Что по разведданным в этом населённом пункте размещается штаб какого -то крупного немецкого соединения.

Мичугин хмыкнул в ответ.

– Вы, товарищ командующий, хотите дать задание моим соколам разбомбить этот штаб? Так?

– Именно так, Фёдор Георгиевич, именно так. Надо постараться вдарить по нему так, что бы во все стороны перья полетели! Понимаешь задачу?

Мичугин задумался, а потом сказал:

– Ну днём туда соваться бесполезно. Если в этом самом Рипшеве в самом деле размешается какой -то крупный штаб, то он прикрыт и с земли и с воздуха. Так,что если сунемся днём то напрасно потеряем и людей и технику. Кого «мессеры» не собьют того с земли из зениток достанут. Нет, дневной налёт – это гиблое дело!

– А, ночью, ночью твои соколы справится смогут? – спросил я Мичугина.

– Ночью? Ночью попробовать можно. Есть у меня такие экипажи. Да и в прибывших в наше распоряжение бомбардировочных полках они тоже имеются. Так,что ночью очень даже можно попробовать.

– Ну вот и хорошо. Поручаю это дело вам, Фёдор Георгиевич. Надо вдарить как следует по этому штабу! Да так,что бы от него один дым остался!

Я в своём кабинете работал с Василием Даниловичем Соколовским над планом обороны фронта. Просматривая присланные нам армейские планы с досадой произнёс:

– Никак не могу добиться от Собенникова внятного плана обороны в полосе его армии. А ведь она судя по всему будет находится на направлении главного удара. То,что он прислал нам по сути никуда не годится. Его сосед Ракутин тоже подготовил не Бог весть,что, но то,что выдал Собенников вообще никуда не годится. А времени осталось совсем в обрез. Собенников действует так, как будто у него в запасе минимум месяца три. Кстати, Василий Данилович, а каково ваше мнение о командующем сорок третьей армией?

– Трудно сказать, Иван Степанович, времени с момента включения его армии в состав нашего фронта прошло совсем немного. Но на мой взгляд он какой -то вялый и безынициативный.

– Вот именно, вы совершенно точно охарактеризовали его. Вялый и безынициативный. Вот посмотрите план обороны разработанный в штабе Лукина, посмотрите на предложения Рокоссовского. Да у и Ершакова, с Хоменко всё очень не плохо. Но Собенников! Как он вообще командовал фронтом, хотел бы я знать! Честно говоря возникает мысль вообще заменить его. Останавливает только то,что времени у нас уже по сути нет, да и нужной кандидатуры днём с огнём не сыщешь. Очень я опасаюсь за наше левое крыло! С таким командующим, может случится всё,что угодно. Вроде и сил мы ему предоставляем вполне достаточно, но всё равно неспокойно у меня сердце.

Ракутин тоже хорош,– заметил Соколовский,– очень и очень не охотно передаёт в сорок третью те части которые мы наметили изъять у него и направить в Собенникову для усиления его войск. Особенно это касается артиллерии.

– Вот,что,– сказал я Соколовскому,– хотя и времени у меня в обрез и работы в штабе полным полно, но вижу, свою крайнюю необходимость вновь посетить штабы Ракутина и Собенникова,что бы решить все возникшие проблемы на месте. Иначе эти деятели так и будут тянуть резину до самого начала немецкого наступления!

В этот момент раздался стук в дверь.

– Войдите! – крикнул я.

Дверь отворилась и в кабинет вошёл Корнеев с очень озабоченным лицом.

– Что случилось? – спросил я его,– Тарас Федотович, на вас лица нет!

– Пришла радиограмма от группы Васильева.

– И,что в ней?

– Удалось захватить в плен немецкого офицера. Гауптмана. Он служит в штабе 4-й танковой группы.

– Вот как,– произнёс я.

– Но насколько мне известно никаких данных о переброске частей 4-й танковой группы из под Ленинграда наша разведка не получала,– заметил Соколовский.

– Ну вот теперь они появились, Василий Данилович,– ответил ему я, и обратился к Корнееву.-а какие ни будь ещё подробности в этой радиограмме ещё имеются? При этом гауптмане имелись какие ни будь важные документы?

– Насчёт этого в радиограмме ничего не говорится. Сказано только,что в столкновении с немцами группа потеряла двух человек и имеет одного тяжелораненого. Васильев продвигается к линии фронта, но понятным причинам его движение очень затруднено. Немцы висят у него на хвосте.

– Они далеко от линии фронта?

– Не очень.

– Тарас Федотович, необходимо сделать всё возможное или даже невозможное, для спасения группы Васильева. Ну или по крайней мере для того,что бы доставить пленного немца сюда. В штаб фронта. Вы поняли меня? Сейчас для вас нет задачи важнее.

– Постараюсь сделать всё возможное,– ответил мне Корнеев.

– Так идите и принимайте меры!

– Есть.

Когда Корнеев вышел из кабинета я обратился к Соколовскому.

– Василий Данилович, ты понимаешь,что это означает?

– Как минимум то,что управление 4-й танковой группы переброшено на наше направление.

– Верно. Но не одно же управление. Значит танковые части входящие в состав этой группы или находятся на марше, или уже прибыли в места своей новой дислокации. Всё это приводит к одной мысли. До удара немцев остались считанные дни. Вряд ли они будут мариновать свои дивизии переброшенные с Ленинградского направления.

– Согласен.– ответил мне Соколовский.

– А у нас некоторые командармы не могут поделить войска. Чёрте,что творится. Нет, мне надо немедленно выезжать к Ракутину и Собенникову и решить все их разногласия на месте. Нет, не выезжать, а вылетать. Времени совсем нет.

– Опасно,– заметил Соколовский,– можно на мессер нарваться.

– Ну риск входит в обязанности командующего фронтом. Разумный риск конечно. Я думаю,что в данном случае он вполне разумен и умерен. А главное оправдан.

Глава 21

Командование центральной группы армий Сов.секретно

ОКХ Главный штаб

Оперативный отдел

№1020/41 сов.секретно 26.09. 1941.

ПРИКАЗ ПО ГРУППЕ АРМИЙ О НАСТУПЛЕНИИ

После трудного времени ожидания группа армий возобновляет наступление.

4-я армия с подчинённой ей 4-й танковой группой наступают в общем направлении по обе стороны дороги Рославль – Москва. После осуществления прорыва армия,прикрываясь с востока, поворачивает крупными силами в направлении автомобильной дороги (автострады) Смоленск– Москва с обеих сторон Вязьмы.

9-я армия с подчинённой ей 3-й танковой группой прорывает позиции противника между автодорогой и г. Белый и прорывается к железной дороге Вязьма – Ржев. Главный удар моторизованных частей, получающих постоянную поддержку пехотных соединений, должен быть нанесён в направлении на Красный Холм; предполагается поворот восточнее верхнего течения р. Днепр в направлении автодороги западнее Вязьмы при одновременном прикрытии с востока. Наступление армий должно быть прикрыто с севера. Дорога ведущая через Еткино на Белый, должна быть захвачена для подвоза снабжения.

На внутренних флангах 4-й и 9-й армий, между районом Ельни и автодорогой, впредь до получения возможности наступления на этом фронте необходимо противника вводить в заблуждение, создавая видимость наступления, и путём отдельных сосредоточенных ударов с ограниченными целями максимально сковывать противника…

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 26 сентября 1941 года.

…Штраус докладывает,что в соответствии с предстоящей операцией он в следствии явной нехватки сил вынужден отказаться от наступления на столь важную для его войскового подвоза дорогу Еткино – Белый.

Группа армий «Север» сообщает о дальнейших задержках с отправкой 19-й танковой дивизии (Кнобельсдорф)…Докладываю ОКХ, о том,что вынужден перенести сроки начала операции в случае если не пребудет 36-я дивизия Гольника и не ускорит темп марша 19-я дивизия Кнобельсдорфа…

Издан приказ о наступлении.

Полёт прошёл нормально, хотя я впервые летел на таком чуде техники как самолёт ПО-2. Периодически возникавшую болтанку я перенёс в общем хорошо, а обстановка в воздухе по крайней мере по трассе моего полёта была в этот день удивительно спокойной.

На аэродроме (вернее обыкновенной площадке в лесу, приспособленной для взлёта и посадки самолётов– явно не Внуково) меня собственной персоной встречал командарм −24 генерал – майор Ракутин.

– Здравия желаю, товарищ командующий фронтом,– приветствовал он меня, когда я вылез из самолёта и подошёл к нему,– нормально долетели?

– Здравствуй, Константин Иванович, долетел нормально, только времени у нас с тобой в обрез сам понимаешь, так,что давай прибережём любезности для другого времени, а сейчас быстро поедем в твой штаб!

Судя по возникшему на лице Ракутина кислому выражению он был не очень доволен моему такому внезапному приезду.

Оказавшись в расположении штаба я осмотрелся и сказал командарму:

– Константин Иванович, ты грамотный?

– Не понял,– ответил он мне

– Я спрашиваю тебя ещё раз, ты грамотный? А то может быть только по складам читать умеешь. Ты, где учился?

– В Высшей пограничной школе ОГПУ и Академии Фрунзе. А в чём дело? Я,что -то не пойму вас.

– А я думал только в церковно – приходской школе. И из той выгнали за неуспеваемость. Но раз ты грамотный то скажи мне ты, что решил,что приказ за моей личной подписью о мерах по дополнительной маскировке штабов и командных пунктов тебя,что не касается?

– Ах вы про это!

– Да, про это! – я почувствовал как начинаю закипать, – немецкое наступление на носу, а он понимаешь устроил здесь себе дом отдыха! В двадцать четыре часа,что бы сменил место дислокации штаба! Понял меня?

Выражение лица Ракутина приобрело ещё более кислое выражение,но тем не менее он произнёс:

– Есть.

Когда мы оказались в кабинете Ракутина я прямо спросил его:

– Ответь мне, Константин Иванович, что ты за волынку затеял? Почему медлишь с передачей войск Собенникову?

– Товарищ генерал – полковник, – начал было оправдываться Ракутин,– вас ввели в заблуждение! Я не медлю с передачей войск своему соседу. Просто для этого необходимо время. Вы сами должны понимать это. Вверенные войска находятся в тесном соприкосновении с противником поэтому…

– Не понимаю и не желаю понимать! Вы,что, товарищ генерал – майор, решили заняться саботажем? Саботажем приказов командующего фронтом? Вам было приказано передать командующему сорок третьей армии две стрелковые дивизии и две танковые бригады из состава вашей армии. Это не считая артиллерии. Если стрелковые дивизии вы ещё как -то передали, то танковые бригады и артиллерия до сих пор не поступили в распоряжение генерал – майора Собенникова. Как всё это следует понимать? Вы,что шутить вздумали? Противник со дня на день нанесёт удар, сорок третья армия находится на направлении главного удара немцев, а вы устраиваете этот цирк! Или вы решили поработать на противника? Так это следует понимать? Немедленно, я повторяю немедленно начинайте передачу войск! Или с вами будут разговаривать совсем другие люди.

– Есть,-вновь ответил мне Ракутин.

– Так дальше,– продолжил я,– ознакомился с тем планом обороны своей армии который ты соизволил прислать мне. После долгих напоминаний, между прочим. Так вот, скажу тебе сразу, мне отписки не нужны. Немедленно переделать план! Понял, немедленно! Даю тебе на это двадцать четыре часа.

– Товарищ, генерал – полковник,– начал было Ракутин.

– Генерал – майор Ракутин, смирно! – не выдержав заорал я.

Ракутин встал по стойке смирно. Я окинул его с головы до ног и произнёс ледяным тоном:

– Товарищ, генерал – майор, я,что -то не пойму. Вы осмеливаетесь оспаривать приказы старшего по званию и должности? Отвечайте. Я слушаю.

– Никак нет, товарищ генерал – полковник.

– Тогда в чём дело?

– Ни в чём.

– Выполняйте приказ!

– Есть.

– Вольно. А теперь смотрите сюда,– и я подошёл к карте,– вот здесь, Ракутин, смотрите,что творится у вас на левом фланге.

Ракутин подошёл к столу, наклонился над ним и стал напряжённо всматриваться в карту.

– Видишь, что у тебя здесь происходит?

– Ну,да, слабовато прикрыт стык с соседом,– ответил мне Ракутин,– не доглядел, каюсь.

– Слабовато прикрыт? – да вы,что издеваетесь на до мной? На десять километров фронта у вас всего один стрелковый батальон! У вас не слабовато прикрыт стык, а отсутствует локтевая связь с сорок третьей армией! Против этого батальона стоит целый пехотный полк немцев. Это если судить по тем данным которые отображены на этой карте! А если немцы развернут против этого единственного батальона не полк, а дивизию? Что тогда будет? Вы,что предлагаете противнику вбить клин между вами и соседом? Скажите, Ракутин, вы,что прогуливали занятия в Академии?

Ракутин ничего не ответил мне. Только его лицо медленно покрывалось багровыми пятнами.

Через полтора часа дав нагоняй всем кому положено я вылетел к Собенникову.

Самолёт едва успел взлететь как вдали показался мессер. Видимо это был так называемый «свободный охотник»

С большим трудом лётчику удалось уйти от немца. Почти весь путь до расположения штаба сорок третьей армии он проделал низко прижавшись к земле.

В штаб сорок третьей я позвонил ещё находясь у Ракутина, поэтому её командующий так же встречал меня.

Вылезая из самолёта я чувствовал, как внутри меня ещё всё клокочет. Увидев.командарма −43, я с неприязнью подумал о нём:

– Ишь какой! Похож на какую -то рыбу.

Пётр Петрович Собенников происходил из дворян, в царской армии имел чин корнета, а после революции ( с мая 1918 года) служил в Красной Армии. За участие в гражданской войне был удостоен ордена Красного Знамени. В июне 1941 года занимал должность командующего 8-й армией в составе Прибалтийского Особого Военного Округа.

Когда 3 июля командующий Северо – Западным фронтом генерал – полковник Кузнецов был снят с должности, на его пост заступил генерал – майор Собенников. Судя по всему единственным главным аргументом «за» при назначении его на эту должность было то,что вверенная ему армия всё же понесла наименьшие потери по сравнению с другими соединениями фронта (11-я армия генерала Морозова,например, не выдержав удара немцев вообще разбежалась в разные стороны). Северо – Западным фронтом Собенников прокомандовал до 23 августа. Сумел организовать и осуществить довольно успешные контрудары под Сольцами и Старой Руссой. Тем не менее Ставка всё же осталась недовольна его действиями, он был снят с должности и с понижением отправлен командовать армией на Резервный (а теперь Западный) фронт.

Здороваясь в командармом я всё же постарался по глубже спрятать своё раздражение. Не зачем представать перед подчинённым этаким самодуром – начальником, который с места в карьер начинает разносить всех и вся.

Когда мы прибыли в расположение штаба армии, то оглянувшись по сторонам я с удовлетворением заметил, что похоже в сорок третьей армии очень добросовестно отнеслись к исполнению требований содержащихся в моём приказе о дополнительной маскировке штабов и командных пунктов.

Настроение моё ещё больше улучшилось после того как я выслушал доклад командарма, оказавшийся кратким и дельным. Оно улучшилось ещё больше, как только я ознакомился с переработанным планом обороны армии.

– Ну вот, Пётр Петрович, можешь же когда захочешь! Почему сразу нельзя было нормальный план составить? Ладно, что у тебя с противником? Каковы данные разведки?

– Мы провели силовую разведку, захватили пленных,– ответил мне Собенников.– согласно их показаниям, в тылу у противостоящих нам частей противника появились какие -то танковые и моторизованные части. Причём в большом количестве. Пленные так же показали,что среди немецких солдат ходят упорные слухи о том,что очень скоро начнётся наступление на Москву. Вроде бы, даже 1 октября.

– Первого октября? Похоже твои пленные не так далеки от истины. Вот,что создавай артиллерийскую группировку для проведения контрартподготовки. Надо накрыть немцев в тот момент, когда они будут выдвигать свои мотомехчасти к переднему краю. Особенное внимание удели стыку твоей армии с пятидесятой армией Брянского фронта, твоих непосредственных соседей. О времени открытия огня тебя особо известят из штаба фронта.

К себе во фронтовой штаб я вернулся уже глубокой ночью. Несмотря на это работа в нём кипела во всю.

Увидев меня Соколовский сказал:

– Иван Степанович, вас дожидается Тарас Федотович. У него очень срочная и очень важная информация только,что полученная от Яковенко.

– Зови его сюда!

Соколовский поднял трубку телефона и вызвал генерала Корнеева.

Он явился очень быстро. На его лице было очень озабоченное выражение.

– Иван Степанович, важнейшее сообщение от Яковенко!

– Я понял. Не тяни, Тарас Федотович, давай излагай.

– Группой Яковенко взят в плен фельдфебель – танкист. По его показаниям и согласно взятым на нём документам он служит в 1-й танковой дивизии.

– Как в 1-й танковой? – воскликнул Соколовский,– позвольте, но эта дивизия действует под Ленинградом!

– Действовала. Действовала, Василий Данилович. Ещё на прошлой неделе. А сейчас она развёрнута против правого крыла нашего фронта. Согласно показаниям этого пленного дивизия была быстро выведена из боя и форсированным маршем переброшена сюда, на наше направление.

– Что с группой Яковенко? – спросил я.

– Возвращается домой.

– А Васильев?

– Сумел оторваться от погони. Возможно уже сегодня ночью будет пытаться перейти линию фронта. Тут, Иван Степанович, такое дело. Из Москвы прибыла целая группа специалистов, по душу Васильева. Как я понимаю информация которую он сумел добыть признана важнейшей на самом верху!

– Понятно,– сказал я на это,– ещё,что – ни будь есть?

– От Лукина. Согласно данным полученным его разведкой немцы привлекают местное население для сооружения гатей через болото.

– Ну,что, товарищи, сказал я, по – моему всё ясно. Всё одно к одному. Кстати у Собенникова та же картина. По его данным в тылу у немцев происходит концентрация танковых и моторизованных частей. Намерения противника теперь ясны. Как и ясны направления его главных ударов. Судя по всему до начала главных событий осталось совсем немного времени. Времени для подготовки у нас осталось очень мало.

КОНЕВ: у аппарата Конев.

ШАПОШНИКОВ: у аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: Здравия желаю, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: Что у вас нового по обстановке?

КОНЕВ: данными разведки установлен факт концентрации не менее чем трёх танковых дивизий противника против правого фланга Лукина, на участке Шелепы. Среди соединений противника отмечено наличие 1-й танковой дивизии из состава 4-й танковой группы. Местное население активно привлекается немцами для прокладки гатей через болото. В ближайшем тылу немцев нашей разведкой установлено скопление большого количества автотранспорта и передвижение по ночам танковых колонн немцев. Радиоразведка установила появление двух новых штабов немцев. Согласно данным полученным артиллерийской инструментальной разведкой зафиксировано появление новых артиллерийских батарей противника на том же участке.

ШАПОШНИКОВ: Ваши выводы?

КОНЕВ: Противник готовится к нанесению удара по правому крылу Западного фронта из района Шелепы в общем направлении на Канютино. В первом эшелоне противником будет задействовано не менее трёх танковых и двух пехотных дивизий.

ШАПОШНИКОВ: какие вами принимаются меры для отражения удара противника?

КОНЕВ: на правом фланге Лукина оборудуется, подготовленная в инженерном отношении оборона, не менее чем в два эшелона. Производится скрытное минирование полосы танкодоступной местности в районе ШЕЛЕПЫ. Мною принято решение о создании на правом фланге Лукина артиллерийской группировки, включая полк РС. Задача группировки нанести огневое поражение мотомехчастям противника в момент их выдвижения к передовой. Для этой же цели я планирую использовать переданные мне Ставкой полки дальнебомбардировочной авиации. На случай прорыва противником обороны Лукина для нанесения контрудара по прорвавшимся частям противника мною будет задействована оперативная группа под командованием Рокоссовского в составе двух стрелковых и одной кавалерийской дивизий и двух танковых бригад. Группа сейчас получает дополнительное усиление средствами ПТО и ПВО.

ШАПОШНИКОВ: Ставкой принято решение о доставке вашему фронту дополнительных боеприпасов, включая артиллерийские, а так же ещё одного полка РС. У меня всё.

КОНЕВ: до свидания, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: до свидания.