Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 227 страниц)

Глава 7

7.

Вершинина держалась с ледяным спокойствием. Одета полностью, похоже – собиралась уходить. На голове чёрный платок. В квартиру пустила беспрепятственно, но не пригласила ни пройти, ни раздеться.

– Клавдия Тихоновна! – тихим-скорбным голосом попросил Громов. – Понимаем, что вам не до расследования. Но не хватает доказательств участия Трушкина в операциях с золотом. Он сел за незаконное удержание Аркадия, за такое светит мизерный срок – год-два, не исключено, что условно. И мы не знаем, кто исполнил его приказ на ликвидацию вашего мужа.

– Что вам нужно?

– Бумаги, записи Аркадия. Мы будем копать максимально глубоко. Я не верю, что за столько лет лишь вы знали, что поставки материалов и сбыт идут через Глеба Викторовича. Не исключаю, у ювелиров начнутся крупные неприятности.

– Плевать мне на их неприятности… Всё равно работать невозможно. Аркаша умер, Трушкин в тюрьме. Я не держала все ниточки в руках! Конец нашему ювелирному делу. Проживу. Продам дом в Красном Селе. Если бы мой со страху не отдал все имевшиеся дома наличные этому подлецу…

Леонид уловил, что женщина даже не скрывает, что имеет загашник. Ушли в милицейские хапужестые руки только хранившиеся в квартире ассигнации. То есть – предназначенные на оперативные нужды, так сказать, карманные деньги. Причём в сумме более 250 средних зарплат школьного учителя или врача. Основной капитал или вложен в товар, или частично укрыт до лучших времён. Например, закопан под яблонями в Красном Селе.

Она провела в комнату, напоминавшую гибрид мастерской с кабинетом, и махнула рукой – забирайте всё, что сочтёте нужным. Перерыв столы и ящики, Леонид с Громовым обнаружили не менее полкило золота в отливках, ломе и заготовках, это не считая украшений на самой вдове, не снимаемых даже дома, там навскидку грамм 200–300, не меньше. А вот записей, способных вывести на ювелиров – ноль. Или Вершинин держал их не дома, или…

– Сама их спрятала или уничтожила, если там имелись доказательства её соучастия, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Громов, когда вернулись к «волге».

– Что забавно, на вешалке в рядок висят норковая, ондатровая и пыжиковая шапки-ушанки, – добавил Воронов. – Говорит, супруга увели в вязаной шапочке, типа лыжной. Такую вряд ли подмоют из-под трупа. И с головы не свалится, когда падал с ветки с петлёй на шее. Ещё одна улика, что его вздёрнули другие.

– Я в этом почти не сомневаюсь.

– Сергей Михайлович! Дайте санкцию на прослушку её телефона. В идеале, чтоб кто-то из УБХСС походил бы за ней топтуном.

– Основания? Её причастность к золотым махинациям?

– Да хотя бы и защита. Вымогали деньги и грохнули мужа, возьмутся и за вдову. Мы – хорошие парни, предотвращаем новое преступление.

Громов вздохнул, потёр пальцами переносицу.

– Наверно – да. Но сейчас едем в морг. Я просил максимально ускорить вскрытие. Или отправим тело на экспертизу в Москву.

Не понадобилось отправлять. Работавший над телом судмедэксперт был старичком под 70 лет, с опытом работы ещё довоенным, когда НКВДшники не только делали сотни тысяч сограждан врагами народа, но и занимались обычным милицейским делом – ловили уголовных преступников, как правило – успешно.

– Ничего неожиданного я вам не скажу, уважаемые товарищи из Москвы. Повешен он живым. Следов смещения петли не обнаружено. Смерть наступила от комплекса типичных причин – нарушения кровообращения в голове, подъёма внутричерепного давления и асфиксии. Шея не повреждена, так что в прыжок с ветки с петлёй на шее я не верю. Кто так прыгает, рискует не только позвоночник сломать и разорвать спинной мозг, в моей практике был случай, когда голову снесло начисто. Если бельевая верёвка выдержит.

Единственный случай покупки бельевой верёвки накануне убийства вспомнила продавщица хозяйственного отдела универмага. На контрольке кассовой ленты сумма в 34 копейки отбилась одной из последних, то есть перед закрытием, а именно в интервале от 20.00 до 21.00. То есть Вершинин уже минимум пару часов находился на свободе (или в лапах будущих убийц), и именно тогда началась подготовка к его казни.

– Вы помните покупателя? – спросил её опер, не особо надеясь на удачу.

– Конечно! – ответила мадам, одинокая женщина с ищущим взглядом. – Такой красавчик! Кавказского типа, с тонкими чёрными усиками, глаз масляный. Одёт в коричневое кожаное пальто с меховым воротником. На голове щёгольская чёрная шляпа. Мужчина мечты. Но с обручальным кольцом… Таких быстро расхватывают!

«Усы и шляпа – всё при нём!», перефразировал Леонид строчку песни из известного кинофильма, но не пропел вслух, мини-сериал «Д’Артаньян и три мушкетёра» в этом Советском Союзе ещё не снят. Эксперта спросил:

– Выяснить, был он бодр или в сознании на момент повешения, возможно? Или оглушили, напоили…

– Напоили. Да, похоже, – старичок-труповед стянул перчатки. – Я отмечу в протоколе: при обследовании ЖКТ ощущался характерный запах, типичный после употребления алкоголя. Как пахнут умершие пьяные, мне ли не знать, молодые люди. Кровь на анализ, биологические образцы взял, дайте скорее постановление о назначении биологической экспертизы. Желудок был почти пуст, одна жидкость. Не кормили его больше суток. Поэтому спиртное быстро впиталось и начало действовать. Кстати, он употреблял пентобарбитал или какие иные барбитураты? Алкоголь значительно усиливает их действие, а после смерти мы ломаем голову: человека умышленно вырубили, подсыпав в еду барбитураты перед принятием водки, или случайно произошло, что покойный запил спиртным лекарство, с алкоголем не сочетавшееся.

– Выясним! – Громов поблагодарил и принялся составлять бумаги: постановление о возбуждении уголовного дела, а также постановление о назначении экспертизы.

Леонид отдёрнул простыню, укрывшую тело – уже со сложенными обратно внутренностями и зашитое суровой чёрной ниткой от рёбер до лобка. Череп тоже вскрыт, но скальп возвращён на место, и если не трогать, голова кажется целой.

На лице – совершенно нейтральное, спокойное выражение, ни следа судорожного мучения, заметного у многих, принявших насильственную смерть, и сохраненного окоченевшими мышцами. Возможно, покинул подлунный мир тихо-мирно, находясь в пьяной отключке с голодухи, такой невзрачный мужичок щуплой комплекции и, возможно, чуть ниже ростом супруги. Даже сейчас, когда мышцы расслабились в подвешенном состоянии и тело вытянулось на 3–4 сантиметра, и то – коротышка. Яркая и видная супруга, привлекательная даже на пятом десятке, о муже отзывалась уважительно, лишь когда речь шла о ювелирном искусстве. В остальном в её речах сквозило: тряпка! Выручать его бросилась, потому что в их паре именно женщине выпала роль мужика, а не Аркадию.

И член у него был очень маленький, синий. Наверно, замёрз на морозе, пока неостывшие останки покачивались на ночном ветру. Леонид вернул простыню на место.

В машине поделился с шефом сразу двумя идеями.

– Мы проезжали по Советской, там большая вывеска: «Аметист» и чуть поменьше: «Изготовление и ремонт ювелирных изделий». Центровое место в городе! Сидящие там мастера наверняка были в поле зрения покойника. Пофиг его записи, ювелиры города и так на виду. Я бы сходил. Помните украинского ювелира и его опекуна в мастях и в авторитете?

– Которого ты вынудил меня послушаться, хоть надо было арестовать за одну только бандитскую рожу… Ладно, тряси «Аметист». Но меня высади около следственного изолятора, потом вернёшься.

Областной СИЗО располагался на окраине, «волга» поехала туда, аккуратно вписываясь в повороты. Песка и соли здесь не сыпали, задние колёса на «всесезонной» резине легко соскальзывали в занос, достаточно едва переборщить с нажатием на газ. Зато лёд неплохо залепил выбоины на дорогах.

– Мне нужен час. Максимум – полтора. Постарайся уложиться в это время.

Громов отправился к служебной проходной, свободной. У второй толпились люди, ждали на улице, невзирая на холод, рассчитывая передать что-то разрешённое заключённым.

Леонид снова взял курс к центру города. Советская была одной из главных улиц левобережья, проходящая вдоль реки. «Аметист» располагался в старинном доме дореволюционной постройки, мастерская спряталась в глубине, отгороженная от общего зала крепкой дверью, оббитой металлом. Над окошечком, напоминавшем бойницу для выдачи денег в заводских бухгалтериях, значилось: «мастер Левинзон М. А.»

Молодой человек в очках с очень выпуклыми линзами рассмотрел удостоверение и брякнул невпопад:

– Таки вы хотели что-то заказать у маэстро Левинзона?

– Если бы хотел заказать или купить, достал бы деньги, а не удостоверение Прокуратуры СССР. Гражданин Левинзон мне нужен для беседы.

– Ох… Ну что же, проходите.

В отличие от украинского еврея-коллеги, местный мастер представлял типаж барина, не унижающегося до традиционных причитаний: «ой вей, как всё дорого, и дальше будет только хуже…», наоборот, лучился самодовольством. Он был толстый, пухлогубый, голова накрыта шапочкой чуть больше ермолки, выбритое лицо к полудню уже подёрнулось упрямой щетиной, при желании ювелир запросто отрастил бы бороду не хуже, чем у хасидов, и прекрасно смотрелся с Торой в руках.

– Прокуратура СССР? Кто только не приходил к Моисею Абрамовичу, но от Генерального прокурора – впервые. Ему понадобилось особенное обручальное кольцо для любимой дочки на свадьбу?

– Увижу Генерального – непременно передам ваше предложение. Я присяду? – Леонид опустился на единственный стул в мастерской около кресла ювелира, не снимая пальто, только шапку в руки взял. – Сегодня, гражданин Левинзон, повод несколько иной и печальный. Вы слышали, что вчера найден повешенным ваш коллега – Аркадий Вершинин?

– Как в анекдоте… Пришёл русский к еврею и вместо «здрасте» сразу нанёс обиду, – ювелир откинулся в кресле и переплёл пальцы на животе. – Как вам не стыдно, ну какой он мне коллега?

– А в чём разница?

– Ювелир – это художник металла и камня. Вершинин тоже когда-то был, говорят, ювелиром. Но продал искусство золотому тельцу. Организовал производство колец, серёг и подвесок параллельно Красносельскому и Костромскому заводу, незаконное, нелегальное, опасное. Говорите, повесился?

– Или повесили. Мы не закончили расследование.

– Как у вас говорят: сколько верёвочке ни виться, не знаю, какие у него были покровители, всё равно рано или поздно погорел бы, останься в живых. Слишком большой размах. Они вдвоём с супругой столько давали на чёрный рынок, что мешали нам, честным и законопослушным. Не удивляюсь, что слухи доползли аж до Москвы.

– Таки я вас умоляю! – Леонид не удержался, чтобы чуть-чуть не поддразнить собеседника. – Честные… Скажете, у вас, в отличие от Вершинина, всё кристально чисто?

– Проверяйте. Миллиграмм в миллиграмм. Бумажка к бумажке. Расход золотого припоя строго по норме. А бывает, за особо качественную и быструю работу ценители искусства могут подарить мне и 50, и 100 рублей сверх кассы, но какое же это преступление? Тем более никто меня за получением подарка за руку не схватил и не схватит.

– Похвально. Давайте начистоту, Моисей Абрамович. Против вас лично у меня ничего нет, и копать не собираюсь. Но вы только что пожаловались, как промышленники-нелегалы отбирают у вас часть клиентуры.

– Я без куска хлеба с маслом не останусь, – насторожился еврей. – Что вы хотите?

– Имена работавших на Вершинина. Я склоняюсь к версии, что его устранил конкурент, желающий прибрать его бизнес к рукам и развернуть ещё шире. Если мы надаём по рукам и этому деятелю…

– Кто это?

– Называть фамилию не буду, тайна следствия, и он пока на свободе.

– Какой-то неравный гешефт! – ювелир расцепил пальцы, чтоб выписать руками в воздухе протестующий жест. – Я вам фамилии называю, вы мне – нет. Понимаете, чем рискую, натравливая вас на, как вы выразились, на «коллег»?

– Первое. Обойдёмся без протокола, ваша фамилия нигде не всплывёт. Допустим, фамилии я узнал от безутешной вдовы. Кошерный вариант? Второе. Я буду весьма благодарен вам за эту информацию. Как вы думаете, не окажется ли полезен такой контакт в Прокуратуре СССР? Против закона не пойду, но порой, не выходя за его рамки, можно порой составить совершенно иной взгляд на вещи.

– Ваш напор и ваше нахальство мне нравятся, молодой человек, – перековался Левинзон. – Проверьте, у вас наверняка среди предков затесались евреи, это не шутка, а комплимент. Я назову вам шесть бывших ювелиров, перешедших подёнщиками к Вершинину, все из Костромы. Из Красного Села не знаю никого. Уверен, хотя бы часть кинется писать чистосердечное признание, спасая себя, а на самом деле утопая глубже. Жалкие, ничтожные люди, как говорил Паниковский. Берите бумагу, пишите. А также оставьте свой телефон. Не дай Бог, конечно, но в мире случаются неожиданные казусы.

Благодаря сговорчивости Левинзона Воронов вписался в отведённые полтора часа, причём, около половины времени заняла скользкая дорога. Айварс, гоняя на «ласточке» полгода, не причинил ей ни единой царапины, очень не хотелось её разложить в первой же командировке.

У изолятора прошёл час, начался второй… Давно рассосалась очередь жаждущих сдать передачу. Не выдержав, сунулся в проходную и узнал, что Громов не выходил, его удостоверение лежит на месте.

Ещё час… Время бить тревогу? Нет, шеф вышел вполне целый и комплектный. Немного уставший, несмотря на совсем ещё не позднее время.

– Что у тебя?

– Список из шести самых активных монтировщиков Вершинина.

– Уже неплохо. Едем в прокуратуру.

– Понимаю, что расскажете всем. Ну а вкратце – мне одному?

– Я закурю прямо в машине?

– Вы же начальник, машина – служебная.

– Открою окно… Слушай. К Трушкину приходил Пахомов. Со слов Трушкина – угрожал. И майора прорвало. Пахомов одно время работал начальником РОВД в Красном Селе. Именно тогда начался бизнес Вершининых. И это Пахомов, по словам Глеба, делал всё то, что Клавдия приписала ему!

– Что же он молчал в вечер задержания?

– У Пахомова море компры на Трушкина. Поэтому майор молчал, даже когда тот отрицал получение рапорта и золота. Теперь начал паниковать. Я пошёл к начальнику СИЗО, устроил скандал: почему к моему подследственному приходят третьи лица, не ведущие процесс. Тот даже не понял, отчего я разношу его в хлам. СИЗО – в прямом подчинении областного УВД, Пахомов – непосредственный начальник. Как запретить? Набрал Пахомова прямо оттуда и тоже ввалил. Предупредил: если с Трушкиным хоть что-то случится, его обвинения, что полковник порвал рапорт о реализации взятки и прикарманил золото, получат особое внимание. Написал распоряжение о переводе обвиняемого в СИЗО Москвы… Если доживёт.

Вариант самим забрать его из СИЗО немедленно, сунуть в «волгу» и отвезти в столицу Громов не предложил. Видно, о судьбе милиционера, на которого собралось «море компры», рядом с которым незаконное задержание – просто пыль, старший группы не особо волновался.

– Я главное не сказал. Спросил Трушкина, что за тип с лицом кавказца и в приметном пальто с кожаным верхом, тот сразу по описанию признал водителя Пахомова! Какой-то родственник его жены. Пижон. Старшина милиции, но начальник позволяет ему носить гражданку на службе.

– То есть «волга» гражданская, сам не по форме, водитель в цивильном… Они что – стыдятся принадлежности к милиции?

– Это я стыжусь, что такие деятели имеют отношение к милиции. Делаем вот что, Лёня. Пусть УБХСС шерстит твоих шестерых ювелиров. Им нужны как раз эпизоды преступлений по незаконным операциям с драгметаллами, для отчётности. Как ты и сказал, немедленно берём Вершинину под наблюдение. А потом хватаем водилу, прижимаем, он не раскалывается, но пугается. Если Пахомов и правда виновен, то действует в связке с мадам. Позвонит или поедет на встречу. Там их и прижмём.

Один из оперов засел на узле связи и перехватил звонок полковника почти сразу, гораздо раньше, чем люди Громова успели бы взять под уздцы водителя.

– Клава! Мне Сеня-ювелир звонил. Его ОБХСС потрошило. Боюсь, сказал лишнего… Выходи через четверть часа, я сейчас приеду.

– А что он сказал?

– Клавочка, не по телефону. Пройди за сквер, там пустырь. Не хочу, чтоб кто-то видел, как ты садишься ко мне.

Дальше случилось автомобильное родео. Айварс, сидя за рулём серой «ласточки», держался на удалении от ГАЗ-21 полковника. Уже основательно стемнело, когда выкатились за город в направлении Красного Села. Здесь не заметить преследование стало невозможно. 21-я сначала притормозила, когда её водитель понял, что их не обгоняют, начала быстро удаляться.

– Догнать? – спросил Айварс и, не дожидаясь подтверждения, притопил. – Им не уйти.

Две «волги», старая и относительно новая, летели в ночь. УБХССная машина отстала, Карапетян ехал с прокурорскими – на заднем сиденье с Леонидом. Бормотал невнятные ругательства, когда их заносило на поворотах, едва не выбрасывая в кювет, Айварс не успокаивал пассажиров, наоборот, костерил нерасчищенные дороги со льдом и «всесезонные шины», сезонов для которых ещё не найдено на планете Земля.

Приблизились.

– Бодни в бампер! – приказал Громов. – Если вякнешь, что «наш бампер поцарапаем», посажу за руль Лёню или сяду сам.

– Так может – лучше в заднее колесо? Сброшу с дороги, вокруг снег.

Ни того, ни другого намерения он осуществить не успел. 21-я не вписалась на скорости в левый поворот и улетела с трассы в кювет. Справа из темноты пару секунд мелькали сполохи света от фар, потом там всё остановилось. Айварс притормозил плавно, сдал назад за поворот и включил аварийки.

– Снег глубокий, – посетовал Карапетян. – А идти надо. Валенки бы.

Леонид почувствовал его правоту через пару шагов – снег забрался в высокие зимние ботинки, ноги проваливались почти до колена. С направления сбиться не могли, полковничья «волга» стала на колёса и продолжала светить фарами и габаритами, хоть звук мотора не доносился.

«Пристегните ремни безопасности»… В ГАЗ-21 они не предусматривались.

Первой открылась водительская дверь. При всех своих недостатках тонкостью железа эта машина не отличалась, даже после переворотов через верх не заклинило дверь в проёме. Водитель кое-как выбрался наружу. Помотал головой, похоже – приложился о крышу.

– Старшина Георгадзе! – вместо приветствия выпалил Громов. – К вам единственный вопрос. Позавчера вечером вы купили верёвку в хозяйственном отделе Универмага, уже заранее зная, что она предназначена для убийства Вершинина?

– Нэ знал! Мамой клянусь, ничего нэ знаю!

– Хорошая позиция, – Громов подошёл вплотную. – Правильная. Раз нет никаких комментариев, пойдёте с полковником под расстрельную статью оба на равных – как соучастники.

– Нэт! Я никого нэ убивал!

– Сказки мне не рассказывай. Пахомов – некрупный. Что, он сам затащил Вершинина на дерево? Без твоей помощи?

– Затащил… Тот ногами дрыг-дрыг и затих. Но только начал узел вязать, нэ удержал. Тот упал, Афанасий Игоревич опять тащил. Я помог… Чэсное слово, тот уже савсэм мёртвы был.

– Ещё одно слово, сука, и стреляю!

Свою угрозу вылезший из задней правой двери Пахомов осуществить не смог, Леонид с Самвелом уронили его на снег и скрутили. Отобрали пистолет. Айварс подёргал за ручку и открыл-таки заднюю левую дверь, посветил предусмотрительно взятым фонариком.

– Сергей Михайлович! Верёвка-то длинная. На несколько раз хватило.

Клавдия Вершинина развалилась на заднем сиденье, наверно, её помотало во время переворотов машины. Чёрный платок съехал с головы. Верёвочная удавка охватила шею.

Айварс сунул руку под петлю.

– Пульса нет. И нижняя челюсть, похоже, плохо движется, началось окоченение. Явно её придушили ещё минут 30–40 назад, пока ехали по гор-роду и не видели нашего преследования.

Леонид набросил наручники на Георгадзе. Обоих задержанных повели к дороге.

– Знаешь, на что я обратил внимание, но не придал значения поначалу? – Сказал ему Громов. – Ещё когда первый раз был у Вершининых в квартире, привёз туда Клаву, ждали, что Аркадий придёт домой. В зале висит фото на стене, где она с сыном, и у парня типично монгольские скулы. Посмотри на начальника УВД. А Аркадий – вылитый русак с узким лицом, – Громов окликнул Пахомова: – Афанасий Игоревич, выходит, ты только что убил мать собственного сына⁈

– Без комментариев, – ответил тот злым тоном, будто матом послал подальше.

Был ещё вечер, не ночь, но Леонид догадывался, что и сегодня толком отдохнуть не удастся. Надо обеспечить доставку двух арестантов в город, процессуально оформить задержание, провести допросы и очные ставки, произвести осмотр места происшествия, где в слегка помятой машине лежит сильно помятая мёртвая вдова… Обыск в квартире и на даче Пахомова необходим незамедлительный, уж там наверняка найдутся деньги и ценности, добытые неправедным путём. В командировках не расслабишься.

Зато никто ни в кого не стрелял на поражение, только сотрудник УБХСС пальнул в воздух. Разнообразие!