Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 227 страниц)

Но похоже, моё предложение всё же заинтересовало Сталина. Он ещё пару раз прошёлся по кабинету, а затем вновь вернулся на своё место.

– Хорошо, что вам необходимо ещё? -спросил меня он.

– Много чего ещё. Маршевое пополнение, боеприпасы, особенно артиллерийские. Вот я здесь изложил все минимальные запросы Западного фронта, – и я вытащил из папки машинописные листы. Понимая трудное время, которое переживает наша военная промышленность, я ещё раз подчёркиваю то, что требования эти минимальные!

– Кажется они настолько минимальны, – раздался голос Берия, – что я не удивлюсь тому, что для того, чтобы полностью исполнить их, нам придётся почти полностью лишить поставок другие фронты.

Сталин бросил короткий взгляд на Лаврентия Павловича и произнёс:

– А вот все вопросы, которые касаются артиллерии, вы и решите после этого совещания лично с товарищем Берия. И учтите, товарищ Конев, мы, конечно, понимаем и ценим ваше горячее намерение перейти в наступление и разбить фашистов, но и вы поймите нас. Ваш фронт и ваше направление сейчас важнейшее, спора нет. Но у нас есть и другие фронты и другие направления, которые тоже важны. И их также требуется снабжать. И боеприпасами, и техникой, и вооружением. Это я говорю к тому, чтобы вы заранее умерили свой аппетит.

По окончании совещания ко мне подошёл Берия.

– Ну что, Иван Степанович, -сказал он, – пойдём решать наши с тобой вопросы.

– На площадь Дзержинского?

– Нет. На этот раз нет. У меня имеется кабинет и в Кремле. Так что пошли. Посидим, подумаем, чем я смогу тебе помочь по артиллерийской и прочим линиям. Но на многое не рассчитывай. Сам понимаешь, какое сейчас время. Но, сколько сможем, всё тебе дадим. Не сомневайся.

– Ну что же, пойдёмте.

Я вошёл в госпитальную палату, в которой находился Лукин. Михаил Фёдорович лежал на койке и читал книжку. Его соседа в палате не наблюдалось.

– Здравствуйте, товарищ командующий фронтом, – приветствовал меня Лукин и попытался встать с кровати.

– Лежи, лежи, Михаил Фёдорович, – сказал я ему, как у тебя дела?

– Ну, несколько лучше, чем ожидалось, но всё равно поваляться в госпитале придётся.

– Возвращайся скорее. Мне тебя очень не хватает.

– Сам хочу, но врачи пока не пускают. А ты у Сталина был?

– Да. Вызван для доклада к Верховному Главнокомандующему.

– Ну и как?

– Готовимся к отражению нового немецкого наступления. А ты, как я посмотрю, читаешь. Расширяешь кругозор. Кто это у тебя? Лиддел Гарт, как я посмотрю. Интересный автор!

Здесь я нисколько не лукавил. Бэзилл Лиддел Гарт был одним из самых моих любимых авторов и в моей первой жизни.

– Не хватает мне тебя, Михаил Фёдорович, – сказал я Лукину, – очень не хватает. Генералов, поверишь много, а таких как ты, ты да Рокоссовский. Что доктора то говорят?

– Да что они говорят, – ответил мне Лукин, – рука, говорят спасена. А насчёт всего прочего, помалкивают. Вернее, каждый своё говорит. А так думаю не меньше месяца мне ещё здесь бока пролёживать. Это как минимум. До середины ноября точно. А там как видно будет.

Утром седьмого ноября я находился на своём КП в Перхушково. С минуты на минуту в Москве должен был начаться военный парад. Тот самый легендарный парад сорок первого года. Много парадов видела Красная площадь, но этот был, наверное, самым известным

– Ну что, – сказал я вошедшему Соколовскому, – что, Василий Данилович, параду быть!

– Да, и погода похоже нам благоприятствует. Небо всё затянуло. Немцам даже при всём их желании долететь до Красной площади будет очень непросто.

– Не дадут им долететь. Даже если они очень сильно захотят. Я в этом уверен. Так что проведём парад на самом высшем уровне. Не сомневайся!

– Знаменательный факт. Немцы в ста километрах от Москвы, а мы проводим парад. Вряд ли кто-нибудь другой решился бы на подобное.

В этот момент из радиоприёмника раздался перезвон курантов. Парад начался.

После окончания парада я сказал Соколовскому:

– Всё-таки Ставка приняла моё предложение о формировании танковых дивизий. Пока начато формирование трёх из них. Командовать будут соответственно Катуков, Ротмистров и Рыбалко. Штаты, конечно, более сокращённые по сравнению с июльскими, но главное начать! Без танковых соединений мы будем как без рук! Пока дивизии. А там, к весне, наша промышленность наберёт обороты, и начнём корпуса формировать! Конечно, с командными кадрами пока туговато, но ничего, наберём!

– Поражаюсь я вашему энтузиазму, – сказал мне на это Соколовский, – и в вашей вере в наш скорый успех!

– Без этого невозможно командовать фронтом, Василий Данилович, – ответил ему я. Без этого, как вы говорите, энтузиазма и без этой веры в успех. Причём в успех скорый. Я уверен в нём! Да, пока нам многого не хватает, и много не умеем. Но это пока. И я уверен, что мы быстро всему научимся.

Глава 6

15 и 16 ноября немцы начали своё второе наступление на Москву.

К сожалению, мне не удалось полностью убедить Ставку во всех своих предположениях. Поэтому удар второй танковой армии Гудериана на Сталиногорско – Каширском направлении оказался в значительной мере неожиданным. К тому времени Брянский фронт был уже ликвидирован, его войска были слиты с войсками Западного фронта, а Георгий Константинович Жуков заменил маршала Семёна Константиновича Тимошенко на должности командующего Юго-Западным фронтом.

Вторая танковая армия немцев 18 ноября атаковала четыреста тринадцатую на Болховском, а двести девяносто девятую дивизии на Дедиловском направлениях. Атаковала после часовой артиллерийской подготовки.

Командующий пятидесятой армией генерал Ермаков стал предпринимать экстренные меры, чтобы предотвратить прорыв противника.

В этот момент в Узловой выгружалась спешно переброшенная с Дальнего Востока двести тридцать девятая стрелковая дивизия. Именно ей выпала главная тяжесть боёв на Венёвско-Сталиногорском направлении.

В этот момент меня очень занимала сложившаяся на Волоколамском направлении серьёзная обстановка, поэтому звонок генерала Ермакова (хотя я и ждал его) очень и очень встревожил меня.

– Вот что, Аркадий Николаевич, твоей задачей является не допустить немцев к Узловой и Венёву. Ну и соответственно дальше. Помощь тебе окажем. Какие силы ввёл противник в бой?

– По первым прикидкам, не менее двух танковых, двух пехотных и одной моторизованной дивизий, – ответил мне Ермаков.

В прежней реальности дивизии Гудериана были остановлены лишь под Каширой, усилиями переброшенного туда кавалерийского корпуса генерал-майора Белова. Самому Ермакову этот прорыв немцев стоил должности командарма и отдачи под суд. Как всё будет здесь? Сказать это было трудно. Всё теперь зависело от усилий бойцов и командиров, вступивших в бой с немцами.

Соколовский докладывал мне на следующий день-

– На левом крыле пятидесятой армии противник продолжает свои атаки. Генерал Ермаков перебросил на это направление свои резервы. Стрелковый батальон 290-й стрелковой дивизии, части 11-й танковой бригады и 34-й полк НКВД. Для нанесения контрудара так же привлекаются части сто восьмой танковой дивизии.

– Негусто, – ответил ему я.

В ответ на это Соколовский лишь пожал плечами. Пятидесятая армия вышла из Брянского котла в очень потрёпанном состоянии. А основные и, надо сказать, весьма немногочисленные её резервы были сосредоточены на её правом фланге и в центре.

– Двести тридцать девятая выгружается?

– Выгружается.

– Немедленно передать её в полное подчиненнее командарма-пятьдесят!

– Есть!

Ну что же, в своё время Ставка не очень восприняла мои аргументы на предмет возможного удара армии Гудериана от Тулы на северо-восток. Мне было приказано обращать главное внимание на район Тула – Серпухов. Все мои аргументы о возможности нанесения второй танковой армией удара в общем направлении на Каширу не были восприняты всерьёз. Естественно, что козырять своим послезнанием я никак не мог. Да и к тому же я уже ни в чём не был уверен. Фон Боку не удалось в октябре окружить и уничтожить войска моего фронта. Кто знает какие контуры примет его новая наступательная операция на Московском направлении? И будет ли в ней этот удар? Я, естественно, не мог знать этого. Но он всё же состоялся. И теперь у меня появился хороший шанс нанести Гудериану куда более значительный ущерб, нежели он претерпел в той реальности, из которой сюда прибыл я. Только для этого требовалось время. Время и силы.

– Сколько личного состава в сто восьмой танковой дивизии? – спросил я своего начальника штаба.

Соколовский посмотрел в свой блокнот и сказал:

– На сегодняшний день две тысячи сто сорок восемь человек.

– А техники?

– 10 танков КВ, 2 БТ-7,18 Т-60,2 БА-10, 2 Б-20, две 76 миллиметровых и две 45 миллиметровых пушки, две 122 миллиметровых гаубицы, пять тридцати семи миллиметровых зенитных пушки и два миномёта.

Нд-а и это называется танковая дивизия! Жалкие обломки это, а не танковая дивизия! Но что же приходится воевать с тем, что имеется. Полнокровных танковых корпусов и армий мне сейчас никто не предоставит.

– Вот что, Василий Данилович надо немедленно организовать директиву Ставки для передачи в состав пятидесятой армии сорок первой кавалерийской дивизии и трёх миномётных дивизионов из состава девятого гвардейского миномётного полка.

– Ясно. Выполним.

– Пусть генерал Ермаков действует как можно более активно. Не отсиживается в обороне. При первой возможности надо контратаковать противника!

Днём я позвонил командующему пятидесятой армии и повторил ему эти же слова.

– Всё понятно, товарищ командующий, – отвечал мне Ермаков, – но противник постоянно упреждает нас. К тому же наши части очень малочисленны, а имеющиеся в распоряжение командования армии резервы, прямо скажем, не богаты.

– Я прекрасно понимаю сложившеюся обстановку, Аркадий Николаевич. И в каком состоянии части вверенной тебе армии, тоже понимаю. Тебе передается сорок первая кавалерийская дивизия и три дивизиона гвардейских миномётов. И, кроме того, свежая и полнокровная двести тридцать девятая стрелковая дивизия, которая заканчивает выгрузку в Узловой. И немцы сейчас уже не те. Сейчас вторая половина ноября, а не начало октября. В общем, направление на Сталиногорск и Венёв держи изо всех сил. Понял меня?

– Понял, товарищ командующий.

– Тогда выполняй.

– Есть.

Вечером я спросил у Соколовского.

– А как там проходит формирование танковых дивизий?

– Насколько мне известно, лучше всего обстоят дела у Катукова. Дивизия уже сформирована в большей мере. У Ротмистрова и Рыбалко дела обстоят значительно хуже.

– Д-а-а, Василий Данилович, времечко. Меньше чем за три недели сформировать буквально с чистого листа боеспособную танковую дивизию! Да ещё при таких обстоятельствах!

– Ну, ты сам говоришь про обстоятельства. Они и диктуют темпы.

Тут мне в голову пришла мысль, что возможно я сам не желая того оказал существенное влияние на будущую структуру советских бронетанковых войск в годы Великой Отечественной Войны, поспособствовав возвращению в них утраченного в сражениях лета и осени 1941 года дивизионного звена. Помог тем самым преодолеть так называемую «бригадную ересь» (по выражению одного популярного в двадцать первом веке военного историка).

ШАПОШНИКОВ: здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: здравия желаю, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: доложите сложившуюся на Венёвско-Сталиногорском направлении обстановку.

КОНЕВ: на вечер двадцатого ноября на данном направлении сложилась следующая обстановка.

413-я стрелковая дивизия в течение всего дня двадцатого ноября вела бой с превосходящими силами противника за БОЛОХОВО, к исходу дня, находясь под угрозой окружения, дивизия была вынуждена оставить БОЛОХОВО и начать отход на северный берег р. ШАТЬ и на рубеж МАРЬИНО – ПЕТРОВО, на котором должна закрепиться к утру 21 ноября. Согласно донесению генерала Терешкова, вверенная ему дивизия за три дня боёв понесла очень тяжёлые потери и в значительной мере утратила боеспособность. В составе дивизии практически полностью отсутствуют средства ПВО и ПТО.

К вечеру 20 ноября подвижные части противника достигли района в 6 километров северо-западнее СТАЛИНОГОРСКА и попытались с хода через КУКУЙ прорваться к ВЕНЁВУ. Эта попытка отражена частями 50-й армии.

Противник вышел на фланги 239-й стрелковой дивизии.

ШАПОШНИКОВ: Какие мероприятия собирается предпринять командование фронта и пятидесятой армии для нормализации обстановки на данном направлении?

КОНЕВ: Командование пятидесятой армии планирует создать оборонительный рубеж на левом фланге армии, проходящим по северному берегу реки ШАТЬ и далее КЛЮЧЕВКА, СТАЛИНОГОРСК, ДОНСКОЙ, ДУБОВО, КАРАЧЕВО (12 километров восточнее ДОНСКОГО). Для этого 413 -я дивизия с 32-й танковой бригадой должна удерживать северный берег реки ШАТЬ на участке МАРЬИНО – ПЕТРОВО. Особенно прочно надлежит удерживать переправы у населённых пунктов ПОБЕДА, КУРАКИНО, СЛОБОДКА, ПЕТРОВО. Все переправы южнее р. ШАТЬ приказано уничтожить.

108 -я танковая дивизия должна занимать рубеж по северному берегу р. ШАТЬ на участке ПЕТРОПАЛОВКА – УРУСОВА, со сосредоточением танков в КУКУЕ И ГОРОДИЩЕ. В распоряжение командования дивизии переходят части 299-й сд и 11-й тбр, а также все войсковые части сосредоточенные в районе СТАЛИНОГОРСК-2, за исключением батальона 180-го полка НКВД, который после уничтожения им переправ восточнее и южнее СТАЛИНОГОРСК-2, должен войти в подчинение командование 239-й сд. Которая в свою очередь к 12.00 21 ноября должна завершить отход на рубеж КЛЮЧЕВКА – СТАЛИНОГОРСК-1, МОИСЕЕВСКИЙ, БОБРИК, ДОНСКОЙ, НИКОЛЬСКОЕ, КАРАЧЕВО.

41-я кавдивизия выводится из района КАМЕНКА-КАРАЧЕВО на прикрытие шоссе ЕПИФАНЬ-ВЕНЁВ. Следует заметить, что данные соединения, за исключением 239-й сд, сильно ослаблены и испытывают большой некомплект как в людях, так в технике и вооружении. Особенно ослаблена 413-я сд. Противник же, по данным на сегодняшний вечер, ведёт наступление силами двух пехотных и двух танковых дивизий. Находящиеся на левом крыле 50-й армии соединения, как правило, не имеют сплошной обороны. Необходимо срочное укрепление обороны армии на данном направлении.

ШАПОШНИКОВ: Какие мероприятия для этого планирует предпринять командование фронта?

КОНЕВ: С согласия Ставки я имею намерение передать в состав пятидесятой армии части формирующейся в КАШИРЕ 173-й сд. Со сосредоточением её частей по мере готовности в ВЕНЁВЕ. Немедленно туда отправляется 1315-й полк данной дивизии, сапёрный батальон и артиллерийская батарея. Также для обороны ВЕНЁВА перебрасывается 702-й полк ПТО с подчинением ему 168-го и 4-го отдельных зенитных артиллерийских дивизионов. Мною лично потребовано от генерала Ермакова не допустить проникновения противника в район ВЕНЁВА.

ШАПОШНИКОВ: Ставка предлагает командованию Западного фронта создать Венёвский боевой участок. Необходимо любой ценой предотвратить прорыв немцев к КАШИРЕ и переправам через ОКУ,

КОНЕВ: ясно, товарищ Шапошников.

ШАПОШНИКОВ: внезапное обострение ситуации на левом крыле 50-й армии очень беспокоит Ставку. Вам необходимо принять срочные меры для локализации прорыва противника на ВЕНЁВ и недопущение его выхода к КАШИРЕ. Вам ясна задача?

КОНЕВ: ясна, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: учтите, в случае захвата КАШИРЫ и переправы через ОКУ положение Западного фронта может сильно осложниться. Необходимо самым срочным образом не допустить подобное развитие событий.

КОНЕВ: мне это понятно.

ШАПОШНИКОВ: тогда у меня всё.

КОНЕВ: у меня тоже всё.

ШАПОШНИКОВ: до свидания, товарищ Конев.

КОНЕВ: до свидания, товарищ Шапошников.

Покидая переговорный пункт, я испытывал смешанные чувства.

Во-первых, конечно, досаду на Ставку и Генеральный штаб, которые не стали всерьёз рассматривать мои предположения о возможности нанесения удара Гудерианом в обход Тулы на Венёвско-Каширском направлении.

Во-вторых, досаду на себя, что не сумел убедить вышестоящее руководство в возможности нанесения такого удара. Не проявил должной уверенности и не подобрал нужных слов.

Но кроме того, зная, как будут развиваться события в дальнейшем, я как-никак получил в руки уникальный шанс потрепать Гудериана под Каширой куда как сильнее чем это было в моей реальности. Посмотрим, посмотрим, «быстроходный Гейнц», кто окажется хитрее и сильнее! К Кашире-то выйдешь – это понятно. А вот как уйдешь и уйдешь ли – это ещё надо посмотреть!

– Ну что, очередной кризис? – спросил меня присутствовавший при переговорах Соколовский.

– Очередной, но не последний, Василий Данилович. К тому же этот кризис при желании может перейти в наш очень значительный успех. Так что ещё бабушка надвое гадала, кому сейчас надо больше опасаться. Гудериану или нам.

На следующий день, двадцать первого ноября, положение на Венёвском направлении продолжало ухудшатся. Венёвский боевой участок был создан, командовать им был назначен командир 413-й стрелковой дивизии генерал-майор Терешков. Прибыло к нему и подкрепление – сто двадцать пятый отдельный танковый батальон, да только это мало изменило обстановку. Противник, владея инициативой, всё время упреждал наши намерения и, действуя очень активно, опережал наши действия, занимая рубежи, намеченные для развёртывания ударных группировок пятидесятой армии. Вести активную оборону, наносить контрудары и осуществлять контратаки, мешая тем самым врагу продвигаться вперёд, никак не получалось.

– Терешков доносит, что в составе вверенной ему дивизии в строю осталось всего-навсего пятьсот семьдесят два человека. Не дивизия, а батальон! А фронт обороны как у дивизии! А вооружении я даже не говорю. На всю дивизию имеется всего двадцать восемь лошадей! Всего двадцать восемь! Полагаю, что и остальные части, входящие в состав Венёвского боевого участка, по своей численности и вооружению не особенно отличаются от дивизии Терешкова. За некоторым исключением, конечно, —говорил я стоявшему рядом со мной Маландину.

В этот момент раздался телефонный звонок. Я взял трубку и услышал в ней голос генерала Ермакова.

– Товарищ командующий, – сказал он мне, – мне недавно позвонил командир двести тридцать девятой дивизии. Около сорока танков противника ворвались в Узловую. Дивизия вынуждена отступить на рубеж Сталиногорск-1 – Смородино!

– Аркадий Николаевич! Необходимо во что бы то ни стало вернуть Узловую! С потерей Узловой единственной линией снабжения для Тулы остаётся Симферопольское шоссе и железная дорога Москва – Тула!

– Мартиросян не уверен, что для этого у него хватит сил. Он, конечно, контратакует немцев, но скорее всего успеха не добьётся.

– Аркадий Николаевич, твой КП находится по-прежнему в Зарайске?

– Да именно там.

– Переезжай в Тулу! И руководи боевыми действиями оттуда. Понял?

– Понял.

– Раз понял, то исполняй.

Положив трубку, я сказал Маландину.

– Захвачена Узловая. Полковник Мартиросян будет контратаковать, но в успехе не уверен.

– То есть железная дорога Москва-Ростов перерезана, – ответил мне Герман Капитонович всматриваясь в карту.

– Это так. И теперь к тому же само снабжение Тулы под вопросом.

– Да, ситуация обостряется. Час от часа. Похоже, Гудериан стремится пробиться к Кашире и Оке.

– И тем самым он может оказаться в нашем тылу. Ты предполагал такое развитие событий три недели назад! А мы тогда ещё всерьёз не воспринимали твои слова! А они оказались правильными. Но каков авантюрист этот Гудериан! Не захватив Тулу, ударить на северо-восток! Мы и подумать не могли об этом! Пожалуй, ты единственный, Иван Степанович, кто постиг авантюрный характер этого самого немецкого генерала. Как тебе это удаётся! Я бы на месте Гудериана ни за что не решился на такой шаг!

– Оставь, Герман Капитонович, всякую лесть, – ответил я Маландину и склонился над картой, не до неё сейчас. Гудериан, конечно, затеял авантюру. Он рассчитывает на то, что у нас нет сил. Сплошной обороны у нас нет, и он таранным ударом хочет пройти до самой Оки. Далее захват переправ, и он тем самым заходит нам в тыл. Вот такой его замысел. Тула для него оказалась крепким орешком. Он её оставил на потом. Сейчас он рвётся к Кашире. В районе Каширы необходимо сосредоточить сильные резервы! Иного выхода я не вижу.

За окном стояла густая ночная тьма. Гудериан говорил фон Боку по телефону:

– Господин генерал-фельдмаршал! Сегодня после четырёхдневного ожесточённого сражения на рубежах рек Шиворонь и Упа, под населёнными пунктами Дедилово и Присады мне удалось прорвать хорошо оборудованную оборону русских. Мне удалось форсировать реку Шат и, овладев Узловой, получить свободу действия для двадцать четвёртого моторизованного корпуса. Разгромлены части трёх русских пехотных дивизий и одной танковой бригады. Железная дорога Москва – Ростов перерезана. Противник понёс чрезвычайно высокие потери. Всё это при морозе в –10 градусов! Захвачено 3498 пленных, 12 орудий, 24 танка, 13 противотанковых пушек, 10 зениток. Все это достигнуто в очень сложных условиях. Завтра я овладею Сталиногорском! Я могу твёрдо гарантировать. Противник разбит! Каширско-Сталиногорский промышленный район в самые ближайшие дни перейдёт в наши руки! Можете твёрдо передать это фюреру.