Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 227 страниц)

Глава 10

– Что у тебя, Тарас Федотович? Проходи, что стоишь? – сказал я генералу Корнееву.

– Тут пришли очень интересные сведения от Рокоссовского.

– И какие эти сведения?

– В общем бойцы Рокоссовского, захватили в плен немецкого гауптмана – танкиста. И он на допросе показал, что третьей танковой группой уже больше недели, вместо генерала Гота, командует генерал Рейнгардт.

– А, что произошло? Куда делся генерал Гот?

– Согласно показаниям этого самого гауптмана ранен. При нашем воздушном налёте. Ещё до начала наступления.

– А,что показывают данные радиоперехватов?

– Действительно, следов Гота в эфире нет уже несколько дней.

Да. Похоже моё вмешательство в ход текущих событий изменило течении истории и в этом случае. В общем то именно сегодня восьмого октября генерал – полковник Герман Гот должен был сдать свою должность генералу Рейнгардту, командовавшему доселе сорок первым моторизованным корпусом, и отправится в группу армий «Юг», где ему надлежало принять командование семнадцатой армией. Но первые, самые решающие дни операции «Тайфун» он оставался ещё во главе третьей танковой группы. А тут всё вышло иначе. Налёт авиации Западного фронта вынудил Рейнгардта, принять эту должность на полторы недели раньше. Не самый лучший вариант конечно.

Я постарался вспомнить всё то,что знал о генерале Рейнгардте, который безусловно не относился к числу наиболее известных и популярных генералов Вермахта. Войну с СССР он начал в должности командующего моторизованным корпусом в составе четвёртой танковой группы. С ним он дошёл от границы до Ленинграда. В конце сентября вверенный ему корпус был перегруппирован на Московское направление, где и оказался в составе третьей танковой группы Гота. Переброска частей четвёртой танковой группы производилась столь спешно, что они прибыли к месту новой дислокации без своей артиллерии, которая отстала на марше. Через несколько дней после начала «Тайфуна» Рейнгардт заменил Гота в должности командующего танковой группой. Фон Бок высказывал по этому поводу большое сожаление в своём личном дневнике. Рейнгардт прокомандовал вверенной ему танковой группой всё время немецкого наступления на Москву. В конце 1941 года третья танковая группа была преобразована в третью танковую армию. 1 января 1942 года получил чин генерал – полковника. Это свидетельствовало о том,что он находился в явной фаворе у нового командующего группой армий «Центр» генерал – фельдмаршала Клюге, в отличии скажем от Гудериана, который был снят со своей должности и отправлен в отставку именно стараниями Клюге. Кстати взаимная неприязнь между Гудерианом и Клюге в конце концов достигла такого уровня,что последний в 1943 году даже вызвал Гудериана на дуэль. Которая всё же не состоялась. Гудериан в итоге послал Клюге письмо с извинениями.

Рейнгардт прокомандовал третьей таковой армией до 1944 года. В ходе операции «Багратион» она потерпела тяжёлое поражение под Витебском. Однако Рейнгардт после этого получил повышение, заняв пост командующего группой армий «Центр» защищавшей Восточную Пруссию. На этом посту, в этой должности и завершилась его военная карьера. В конце января 1945 года он был снят с должности и отчислен в резерв, за организацию несанкционированного отхода своих войск с так называемого озёрного оборонительного рубежа. Кстати немецкая группировка развёрнутая на этом рубеже в тот момент уже находилась под угрозой окружения. После войны Рейнгардт был осуждён как военный преступник и провёл несколько лет в тюрьме. Вот в общем то и всё. Негусто, скажем прямо.

– Что, Иван Степанович, повезло тебе? – спросил меня Жуков,– накануне наступления лишил фон Бока одного из самых его боевых генералов! Как это удалось тебе? Или всё вышло случайно?

– Да в общем и так и так. Разведка сообщила, что в деревне Рипшево размещён какой -то крупный немецкий штаб. Ну я и приказал Фёдору Георгиевичу Мичугину, чтобы его соколы как следует его побомбили. Но, что это будет штаб третьей танковой группы я даже не догадывался. Максимум на, что рассчитывал, так на штаб корпуса, не больше.

Тут я задумался. Получалось,что моё появление, здесь, в этой реальности уже кардинально поменяло ход событий. Но под силу это одному – единственному человеку? Да к тому же попавшему в совершенно чужое для него время? Если принять точку зрения, что под силу, то волей – неволей, напрашивался тот вывод, что я играл здесь и сейчас роль пресловутого «Бога из машины». Или «рояля в кустах». Можно было ещё допустить и то, что все эти события всего – навсего мой личный бред, порождение впавшего в кому мозга. Но,что -то мешало принять мне эти предположения. Как первое, так и второе и третье.

Но в любом случае получалось, что я получалось,что я явился тем камешком который запустил целую лавину событий. Тех событий которых не произошло в той реальности в которой я прожил свою первую жизнь. И ранение генерала Гота было одним из таких событий. Одно дело принять командование танковой группой, когда налицо первый успех, причём успех такого плана, который позволяет то или иное время фактически действовать по инерции,поскольку от тебя не требуется принятие решений фундаментального масштаба, и совсем другое дело принять командование соединением за день – два до начала наступления и начать его не успев толком смотреться и привыкнуть к новой должности.

Из этого возникал вопрос о границах влияния человека на ход боевых действий. Особенно таких масштабов, в которых участвовали миллионы людей. В своё время я много раз читал и перечитывал страницы «Войны и мира» Толстого посвящённые размышлениям подобного рода. Но Толстой опирался в своих рассуждениях на опыт Наполеоновских войн. Войн безусловно грандиозных для его времени, во время которых в строй было поставлено сотни тысяч людей. Но сражения эпохи Наполеона были лишь бледным подобием того с чем пришлось столкнутся человечеству в эпоху мировых войн. Теперь в строю под ружьём оказались десятки миллионов людей, размах и интенсивность военных действий многократно превысили всё то, что было во времена Наполеона. Наполеон двинул на Россию примерно полмиллиона солдат, но на острие его вторжения всегда действовало чуть больше ста тысяч. У фон Бока только на Московском направлении было сосредоточено войск почти в четыре раза больше. Это не считая вооружения и техники о которой в начале девятнадцатого века даже не догадывались. И глядя на всё это у меня невольно закрадывался вопрос, а может ли командующий пусть даже самый гениальный, со штабом сплошь состоящим из гениев военного дела, учитывать все возникающие факторы, когда в противоборстве сталкивается такая огромная масса людей? Или же он обречён быть просто напросто пассивным наблюдателем текущих событий? Пусть даже он убеждён,что предпринимаемые им действия и принимаемые решения самым серьёзным образом меняют реальность (хотя на самом деле это далеко не так)?

Возможно, что сам факт моего появления стал той самой флуктуацией которая пустила события совсем по другому руслу. Именно это, а не принимаемые мною решения. Те или иные решения в таком случае уже не играют существенной роли. В своё время я много размышлял о том,что история имеет не линейное течение.

Вот, кто лишён всяческой философской рефлексии, даже намёка на неё, – подумал я посмотрев на Жукова, который с аппетитом прихлёбывал чай из стакана,– для него самое важное соотношение сил и направления главных ударов. О прочем он даже и не размышляет. Это заметно даже по его мемуарам. Хотя кто из советских полководцев рисковал философствовать? Надо было побольше восхвалять руководящую роль партии, которая неизбежно находила выход из самых сложных положений, будучи вооруженной самым передовым марксистко – ленинским учением, которое позволяло с непоколебимой уверенностью смотреть как на прошлое, объясняя все его изгибы, так и в будущее. А все промахи и упущения неизбежно списывались на пресловутый «субъективный фактор». После двадцатого съезда КПСС место главного вредоносного «субъективного фактора» занял Иосиф Виссарионович Сталин, который не сделал то, или наоборот сделал,что -то неправильно. Не снимая ответственности со Сталина за совершённые промахи и упущения, я тем не менее, со временем пришёл к выводу,что катастрофа которая постигла Красную Армию в 1941 году, определялась целым массивом факторов, многие из которых имеют своё начало подчас в достаточно далёком прошлом страны. Это конечно не снимает и не уменьшает ответственности с тех или иных, облечённых властью людей за принимаемые ими те или иные неверные решения. Ведь можно усиливать влияние этих негативных факторов, а можно наоборот уменьшать их. В любом случае оказавшись волей неведомых мне сил на посту командующего Западным фронтом, да ещё в такой драматический момент истории моей страны, я чувствовал максимальную ответственность за разрабатываемые и принятые мною решения, не взирая на все свои философские размышления, предаваться которым у меня сейчас совершенно не было времени. В общем как говорил Римский император Марк Аврелий;– ' делай,что должен и будь,что будет'. Другого варианта действий я для себя просто не представлял.

– О чём задумался, Иван Степанович,– донёсся до меня голос Жукова.

– Да так, Георгий Константинович, не о чём. Честно говоря от этих дум уже голова гудит.

– Что непросто командовать фронтом?

– Наверное. Честно говоря когда началось немецкое наступление и минутки свободного времени не было, чтобы задуматься на такие посторонние темы.

– Привыкай. Если понравишься хозяину, то должностей ниже уровнем тебе не занимать.

Я бросил быстрый взгляд на Жукова. Хотя карьеризм одна из его ярких черт. Впрочем не мне его судить. Сам всю службу мечтал стать генералом. И вот наконец кто-то откликнулся на это моё желание и сделал меня им. Правда в таком весьма специфическом варианте. Хотя профессиональному военному, который не мечтает стать генералом нечего делать в армии.

– Ну ладно, напоил, накормил,– сказал Жуков, отодвигая от себя пустой стакан,– спасибо тебе за это. Только, что сам -то не ешь и не пьёшь?

– Честно говоря устал так, что кусок в горло не лезет.

– Да. Я тоже устал. Иной раз чуешь, что на ногах еле стоишь. Ну ничего после войны отдохнём и выспимся. Всласть! Ну всё поехал я дальше.

– Как поехал? На дворе ночь. Оставайся до утра у меня.

– Невозможно. Мне ещё в к Будённому поспеть надо. А ночь, она скоро кончится, до рассвета совсем недолго осталось.

Я глянул на часы и убедился, что Жуков прав. Действительно до рассвета осталось всего чуть – чуть.

– Какую же ночь подряд я не сплю? По моему вторую. Да. Так недолго и с копыт свалится. Хотя Жуков прав. Сейчас спать и отдыхать нет времени. Совсем нет.

Тут я вспомнил главнокомандующего британскими экспедиционными силами на Западном фронте Первой мировой войны фельдмаршала Дугласа Хейга, который в любых условиях и при любом развитии событий неизменно придерживался железного распорядка дня. Хотя он мог позволить себе это. Война на Западном фронте тогда носила позиционный, а не маневренный характер. Посмотрел бы я на этого Хейга, и его распорядок дня если бы он оказался на моём месте.

Ты место дислокации своего КП менять не собираешься? – спросил меня Жуков, когда мы вышли на улицу,– фронт приближается. Смотри налетят немцы и разнесут всё в клочья!

– Да, конечно надо переносить КП, поглубже в тыл.

– Куда думаешь переезжать?

– Куда – нибудь в район Можайска.

– Да, несмотря, на всё, фронт к Москве, всё ближе и ближе,– задумчиво произнёс Жуков.

– Георгий Константинович, надо мало по малу выдвигать хоть какие нибудь войска на Можайскую линию.

– Боишься не удержать фронт?

– Сделаю, всё возможное. Но ты должен понимать, что на Ржевско– Вяземском рубеже я надолго немца не задержу. Моя ближайшая цель избежать окружения войск фронта. А хоть какие – нибудь резервы развёрнутые на Можайской линии мне будут совсем не лишние. Ты же военный человек и должен хорошо понимать это.

– Понимаю тебя, Иван Степанович, ну ладно, до встречи, поехал я, – сказав это Жуков открыл заднюю дверь своего автомобиля.

Проводив Жукова, и возвращаясь к себе я вдруг вспомнил о генерале Маландине. Интересно почему у него совершенно не сложилась карьера в годы войны? Как по мне, так Герман Капитонович, был отличный штабной генерал. Умный и хладнокровный. Что же случилось такого, за,что хорошего и опытного штабного генерала на два года перевели на должность начальника Академии Генерального штаба?

Насколько мне было известно возможной причиной снятия генерала Маландина с должности мог послужить эпизод произошедший под Волоколамском, у деревни Скирманово, в конце октября 1941 года. Бывший тогда в расположении двадцать восьмой танковой бригады, генерал Маландин, не разобравшись до конца в обстановке и неправильно оценив силы противника приказал командиру танковой бригады атаковать эту самую деревню, с целью выбить из неё противника. Атака завершилась неудачей и бригада понесла большие потери. Жуков, бывший тогда командующим Западным фронтом, устроил разнос Маландину, и заставил его писать объяснительную на имя начальника штаба фронта. А вскоре Германа Капитоновича перевели на тыловую должность. На фронт он вернулся лишь через два года с солидным понижением. Не исключено,что причина опалы Маландина была вовсе не в том,что предпринятая по его настоянию атака завершилось неудачей. На фоне тех ошибок и промахов, которые совершали генералы Красной Армии в 1941 году ( да и позже) это была так, мелочь. Истинной причиной могло быть то, что у него не сложились отношения с Жуковым. Георгий Константинович, кстати открыто не любил генерала Маландина.

– Ладно, надо подремать хоть часок,– подумал я и вошёл в дом.

Утро началось с доклада об обстановке,который делал генерал Маландин.

За ночь существенных изменений в обстановке на фронте не произошло. Немцы по прежнему не любили воевать по ночам, особенно по таким холодным и ненастным, которая выпала на этот раз. Но скоро всё изменится. Причём вести ночные действия они начнут зачастую не ради достижения каких-то тактических или даже упаси Бог оперативных успехов, а зачастую,чтобы заполучить крышу над головой для ночлега. Ночевать по сути в летнем обмундировании в чистом поле, не самое комфортное занятие.

– Группа генерал – лейтенанта Рокоссовского сумела сковать своими действиями крупные силы противника. Поскольку погода ощутимо ограничивает действия вражеской авиации Рокоссовский сегодня планирует предпринимать более активные действия.

– Что под Белым? – спросил я Маландина.

– Моторизованная бригада и кавдивизия Доватора предприняли атаку. Результаты пока неизвестны.

– Значит не очень эти результаты. Были бы успешные у нас бы уже телефоны раскалились бы от звонков, – сделал вывод я,– каждый бы торопился доложить об успехе, причём стремился сделать бы это раньше всех. А раз помалкивают значит похвастаться особенно нечем. Что там с семнадцатой танковой бригадой? Прибыла в район Юхнова в полном составе?

– Да, практически полностью закончила выгрузку.

– Очень хорошо. Эту бригаду пока не трогать! Пригодится в будущем. Сейчас следует ожидать усиление натиска немцев вдоль Варшавского шоссе. А то знаю я наших командармов. Как они любят раздёргивать соединения для затыкания возникающих у них дыр. Туда батальон, туда полк. В итоге от боеспособного соединения за пару дней буквально рожки да ножки остаются. Какие известия от Лукина?

– Должен был сегодня ночью прорываться на восток.

– И каков результат?

– Пока никакой информации в к нам штаб не поступало.

– Что там с дивизиями передаваемыми нам из состава тридцать второй армии?

– Пока на марше.

Да. Темпы переброски соединений Красной Армии мягко говоря оставляли желать лучшего. Зачастую пока они успевали прибыть в условленное место, обстановка менялась так, что задачи для решения которых и предпринималась их переброска уже теряли всякий смысл. С автотранспортом в начале войны в Красной Армии дела обстояли далеко не самым лучшим образом, что существенно снижало мобильность её частей и соединений.

Мои мысли невольно вернулись к ночному визиту Жукова в штаб фронта. Выходит Сталин не вполне доверял мои донесениям и донесениям моего штаба, раз прислал такого ревизора. Оставалось надеяться, что теперь Верховный Главнокомандующий немного успокоится и будет относится к информации о складывающейся обстановке, поступающей из штаба Западного фронта с большим доверием. Что же касается меня, то я с самого начала своей военной службы категорически отказывался дурить вышестоящее начальство донесениями о ложных успехах, справедливо полагая, что такие донесения рано или поздно могут выйти боком. Хотя при этом знал немало офицеров, ловких настолько,что им удавалось делать не плохую карьеру, вливая в уши начальства разнообразную патоку. Но для этого, видимо надо иметь соответствующие способности, которыми лично я был обделён напрочь.

– Ладно, Герман Капитонович, – сказал я по окончании доклада,– у нас теперь одна задача. Продержаться ровно до того момента, пока войска фронта успеют завершить начавшийся отход.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645

Глава 11

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 9 октября 1941 года. 110-й день войны.

Группа армий «Центр»: давление противника на западный фланг танковой группы Гудериана всё время усиливается. Следует обратить на это серьёзное внимание и бросить сюда танковые части для ликвидации угрозы. Конечно в результате этого наступление от Орла на Тулу ещё более задержится…Усиливающиеся давление противника с запада на фланг танковой группы Гудериана серьёзно сковывает действия наших войск.

Дневник генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 9 октября 1941 года.

Звоню Гальдеру и заявляю ему,что этот «котёл» намеренно мною не упоминался, так как его восточный фронт хрупок,как стекло, а слабые силы Гудериана не сумеют воспрепятствовать русским вырваться из кольца окружения. Во второй половине дня с огромным трудом удалось залатать две возникшие бреши. Гудериан собирает всё,что есть, ради предотвращения массового исхода русских из окружения. Брянск и Трубчевск взяты с запада.

– Мой фюрер,– произнёс в телефонную трубку фон Бок,-согласно данным полученными разведкой русские начали отвод своих войск.

– Этого и следовало ожидать, Бок.– раздался в ответ гортанный голос Гитлера, – вы так долго ковырялись с прорывом их фронта, что даже слепой и глухой догадался бы о ваших планах. А как внезапно выяснилось, русские и их командование, совсем не страдают глухотой и слепотой. Более того они, а особенно их командование внезапно для вас оказалось весьма прозорливым. Не удивлюсь тому факту,что русские с самого начала были прекрасно оповещены о ваших планах устроить им очередные Канны. Что вы намерены делать теперь?

– Во – первых, немедленно организовать преследование отходящих частей русских, а во – вторых, мне всё же удалось добиться прорыва фронта Конева, особенно на его правом фланге. Ближайшей задачей наших подвижных соединений будет захват Холма, выход к Днепру, его форсирование и захват плацдармов. И уже с этих плацдармов будет нанесён удар в направлении Вязьмы. Мы успеем зайти в тыл отходящих русских войск.

– То есть ваш план, остаётся неизменным?

– Мой фюрер, но у меня нет времени на его кардинальную переработку! Любая задержка в действиях приведёт к тому, что русские сумеют ускользнуть из капкана который готовим им мы.

– То есть этим самым вы фактически признаёте, что противник успешно навязал вам свою инициативу. Так это следует понимать?

Фон Бок никак не ответил на этот вопрос Гитлера. А,что тут ответишь? Этот Конев, будь он трижды проклят, словно читал его, фон Бока, мысли.

– Ладно, Бок, что вы намерены предпринять на своём правом крыле?

– Спас– Деменск пал, мой фюрер. Русские войска противостоящие нам на этом участке фронта полностью разгромлены.

– Это мне прекрасно известно. Как мне известно, что ваше продвижение вдоль Варшавского шоссе происходит воистину черепашьими темпами. Следовательно либо не все русские войска оборонявшие Спас – Деменск разгромлены, вопреки вашему утверждению, либо русское командование успело перебросить на данное направление сильные резервы и под их прикрытием спокойно отводит свои войска на восток. А теперь ответьте мне на вопрос, не произойдёт тоже самое, в процессе вашего преследования русских армий, которые отходят по обе стороны автострады?

– Мы сделаем всё возможное. Я уверен, мой фюрер, что русские армиям не удастся успешно осуществить отход на новые позиции. Они будут опрокинуты и разгромлены, а их остатки добиты в районе Вязьмы. И дорога на Москву будет открыта!

– Что у вас происходит в районе Брянска?

– Гудериан предпринимает все усилия для уплотнения кольца окружения, в котором оказались три армии русских.

– Из которого они выходят целыми колоннами с танками и тяжелым вооружением. Что это за огромные потери которые понесла четвёртая танковая дивизия под Мценском? Вы разобрались с этим вопросом, Бок?

– Да разобрался. К сожалению в боях под Мценском выявилось значительное качественное превосходство русских танков Т-34 над нашими танками. Именно этим объясняются такие большие потери которые понесла в этих боях четвёртая танковая дивизия.

– Чушь, чушь! Вы опять лжете мне Бок. Не далее как месяц назад Гудериан доказывал мне, что эти самые Т-34 и гроша ломанного не стоят по сравнению с нашими танками. Кому я должен верить? Скажите мне Бок вот, что. Мы воюем с русскими уже четвёртый месяц. За это время мы уничтожили и захватили тысячи их танков. Включая и эти самые пресловутые Т– 34! Почему же до сего момента никто не говорил мне о том, что эти танки русских так серьёзно превосходят по своим техническим характеристикам танки состоящие на вооружении Вермахта?

– Вот,что.– продолжил Гитлер.– немедленно организовать преследование отходящих русских войск. Приложить все мыслимые и немыслимые усилия для их разгрома. Что кстати делает Люфтваффе? Чем занимается весь Второй воздушный флот?

– К сожалению очень плохие погодные условия самым серьёзным образом затрудняют действия Люфтваффе,– ответил Гитлеру Бок.

– Ерунда! Эти же самые погодные условия нисколько не мешают действовать авиации русских! Или вы хотите сказать,что уровень подготовки пилотов Люфтваффе ниже чем у русских? По моему подчинённые Кессельринга решили просто напросто побездельничать! Конечно куда, как лучше сидеть на своих базах, пить коньяк, чем рискуя жизнью совершать боевые вылеты! Немедленно, вы слышите, Бок, немедленно второй воздушный флот должен всей своей мощью обрушится на русских и уничтожить их! Вы поняли меня?

– Да мой фюрер, я прекрасно понял вас.

– Очень хорошо. Выполняйте! – и Гитлер прервал разговор.

Несколько минут фон Бок сидел в полном безмолвии. Затем он поднял трубку и набрав номер, дождавшись ответа произнёс:

– Кессльринг? Вот,что Кессельринг, необходимо всеми силами вверенного вам Второго воздушного флота обрушится на отходящих русских. Вы поняли меня? Да, не взирая на погодные условия. Я всё понимаю Кессельринг, но это прямой и категорический приказ фюрера.

– Группа Рокоссовского находится в тяжёлом положении. Противник сосредоточил против неё превосходящие силы, включая танковые,– слышал я негромкий голос Маландина.

– Передайте, Константину Константиновичу мой категорический приказ. Держатся во,чтобы то не стало,– произнёс я.– держатся и держатся. Он сковывает в данный момент очень крупные силы немцев.

– Но у Рокоссовского заканчиваются боеприпасы, включая артиллерийские. Танковые бригады понесли очень тяжёлые потери,– возразил мне Маландин.

– Я всё понимаю, Герман Капитонович, но у нас нет иного выхода. Я ещё раз повторю оперативная группа Рокоссовского сковывает слишком крупные силы немцев. Их высвобождение крайне не желательно для нас. По крайней мере в настоящий момент. Рокоссовский сейчас как шило в боку для немцев рвущихся к Днепру. Надеюсь вы понимаете меня.

– Авиация противника сегодня с утра резко усилила активность в воздухе не взирая на плохие погодные условия.

Я лишь усмехнулся в ответ.

– Видимо Гитлер накрутил как следует хвост фон Боку. Вот немцы и засуетились. Как происходит отход войск?

– Согласно плану. В общем и целом отходящим войскам под прикрытием сильных арьергардов удалось оторваться от противника. Дело облегчается ещё и тем,что по обе стороны от автострады у немцев нет подвижных частей. Противник может лишь выбросить вперёд сравнительно небольшие по численности мобильные группы. В целом подготовка к отходу прошла на очень хорошем уровне.

– Ускорить темпы отхода! До максимума. До упора. Учтите,что немцы сейчас будут наносить по отходящим войскам воздушные удары. При отходе уничтожать все мосты, минировать дороги. Следует в самой максимальной степени затруднить немцам ведение преследования. Пусть они ковыряются на каждом километре.

Раздался телефонный звонок прервавший мой обмен мнениями с генералом Маландиным. Я взял трубку и услышал в ней голос генерала Корнеева.

– Иван Степанович, есть очень важные новости.

– Если важные то заходи и поделись с ними, Тарас Федотович.

– Сейчас Корнеев придёт, – сказал я Маландину,– у него какие-то срочные новости по его линии.

Генерал Корнеев появился через несколько минут. Не успел он войти в комнату, как я ещё от порога заметил очень озабоченное выражение его лица.

– Заходи, Тарас Федотович, – сказал я ему,– не стой на пороге. Говорят примета плохая. Что у тебя стряслось? Вижу,что-то важное. Вон хмурый какой.

– Есть основания, быть хмурым, Иван Степанович.

– Ну говори, не томи!

– В общем я получил новости по своей линии.

– И,что это за новости?

– В общем по данным, поступившим по каналам разведки зафиксирован факт переброски механизированных сил противника из состава группы армий «Север» в полосу группы армий «Центр». Разведкой, в том числе и авиационной обнаружено движение крупных танковых и моторизованных колонн противника из под Ленинграда в нашем направлении.

Наступила пауза. Молчали генерал Корнеев, генерал Маландин, молчал и я.

– Каковы примерные сроки прибытия новых дивизий немцев в полосу нашего фронта?-первым нарушил молчание я.

– Не исключено, что первые подразделения уже прибыли в распоряжение командования группы армий «Центр».

– Ну с одной стороны, это товарищи, хорошая новость,– произнёс я,– это означает только одно – танковые дивизии фон Бока понесли столь значительные потери,что Гитлер вынужден был ограбить группу армий «Север»,что безусловно облегчает ситуацию для всего Ленинградского фронта в целом. Всё это говорит только о том,что имеющимися силами фон Бок не может добиться быстрого решения поставленных перед ним, на Московском направлении, задач.

– А,какая же плохая новость? – спросил меня Маландин.

– Ну это совершенно ясно. Понятно,что фон Бок не будет медлить с вводом этих дивизий в бой.

– А, где он может ввести их в бой? – вновь спросил меня Маландин.

– Полагаю,всё там же. На нашем правом крыле. Бок будет неизбежно подкреплять свою третью танковую группу. Полагаю главной его целью является скорейший выход к Днепру, быстрое его форсирование, и разворот в сторону Вязьмы. Факт нашего отхода известен немцам. Значит,что им остаётся делать в такой ситуации? Правильно! Быстрее нас выйти на вторую полосу Ржевско – Вяземской линии и постараться обойти её. Никакого другого варианта действий для фон Бока я пока не вижу.

– Да, похоже на правду,– задумчиво произнёс Маландин, – вторую полосу сейчас занимают три армии Резервного фронта и немцам, пожалуй не остаётся ничего другого, как обойти их с фланга, одновременно наращивая удары вдоль Варшавского шоссе, в направлении Юхнова. Тут ещё надо учитывать и тот факт,что войска нашего фронта порядочно ослаблены в предшествующих оборонительных боях, а часть сил Резервного фронта уже переданы в наше распоряжение. На это видимо и рассчитывает фон Бок.

– Да, скорее всего,– сказал я.

В этот момент раздался звонок телефона ВЧ– связи и прервал нашу такую содержательную беседу.

Я поднял трубку и услышал в ней голос Поскребышева, обращающегося ко мне.

– Товарищ, Конев, с вами сейчас будет разговаривать, товарищ Сталин.

В трубке послышался шорох и до меня донёсся голос Сталина.

– Здравствуйте, товарищ Конев.

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Ставкой принято решение о ликвидации Резервного фронта и передаче его войск в состав Западного фронта.

– Я понял, товарищ Сталин.

– Какова ваша оценка сложившейся обстановки? Как совершается отход?

– Отход совершается согласно намеченному плану. Отходящим войсками удалось оторваться от преследующих немцев. Правда сегодня, не смотря на неблагоприятную погоду значительно активизировалась авиация противника. Это естественно затруднит процесс отхода войск. Однако мною отданы соответствующие указания генералу Мичугину. ВВС фронта будет прикрывать отход войск.

– Хорошо. Вам надо съездить в штаб Резервного фронта и принять дела у Будённого.

– Слушаюсь, товарищ Сталин.

Завершив разговор со Сталиным, я вызвал к Соколовского и когда он пришёл, сказал ему:

– Василий Данилович, Ставка наконец -то приняла решение о слиянии Западного и Резервного фронтов. Только,что об этом мне сообщил Сталин. Он же приказал мне отбыть в штаб Будённого и принять у него дела. Я сейчас же еду к маршалу.

– Понятно, Иван Степанович.

Было ясно, что Сталин не хотел обижать своего старого соратника, поэтому он приказал мне прибыть в его в штаб и принять у него дела, несмотря на очень сложную обстановку на фронте.

– Так вот я отбываю на КП Резервного фронта, а ты остаешься за меня. Понял?

– Понял, Иван Степанович.

– Ну ладно, счастливо оставаться. Надеюсь, что за время моего отсутствия не произойдёт ничего чрезвычайного.

– Будем стараться, Иван Степанович,-сказал мне на прощание Соколовский, – не волнуйся справимся. Да и ехать до штаба Будённого всего ничего.

Старшина – водитель с сомнением посмотрел в небо.

– Прояснятся начало, как назло. Глядишь фрицы по пути налетят.

Погода с самого утра бывшая ненастной, сейчас действительно потихоньку начала налаживаться. Дождик сеющий всё утро и большую часть ночи, как -то незаметно утих, в густой пелене облаков появились разрывы, сквозь которые временами проглядывало холодное осеннее солнце.

– Ладно, Андрееич, не ворчи, – сказал я водителю, – тут ехать то всего ничего. Ты у нас водитель,что надо. Мигом домчим.