Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 227 страниц)

Латыш орудовал странным приспособлением, из которого торчала длинная антенна, едва не задевающая за шапку водителя, снабжённая посредине кольцом, на голову нацепил наушники.

Выехали на Ботаническую. На припорошенном асфальте отчётливо выделялся единственный след. Леонид, силящийся что-то разглядеть на дороге с заднего сиденья, заметил:

– Виляет! От прыжка через бордюр повредили подвеску. Шкворням – хана, но пока едет. Сейчас нагоним…

К его удивлению, водитель не торопился. Он был в штатском, представился как старший лейтенант Еремеев, дежурил в составе суточного наряда РОВД от уголовного розыска. Второй – тоже опер УР, лейтенант Степанов.

– Можно быстрее? – молил их Леонид.

– Куда там… Резина лысая, новую не выдают. И так нашу 21-ю «волгу» размолотили в хлам, – отнекивался старлей. – Еду как могу, иначе все поедем на кладбище.

– И бензина мало! – заныл рижанин, на что получил успокаивающее заверение: в багажнике запасена полная канистра.

Выкатились на Алтуфьевское шоссе, и там Айварс, наконец, поймал сигнал, становившийся всё громче. Ближе к кольцевой «шайтан-аппарат» указал в сторону гаражного массива. Шлагбаум на въезде поднят, в будке сторожа не маячило ни огонька.

Старлей аккуратно зарулил внутрь, по отчётливо видному единственному следу, приведшему к освещённому гаражу с распахнутыми дверями и видневшийся внутри кормой серой «ласточки».

– Пацаны, крутите дырки в кителях под орден. Сейчас будем брать! Айварс, будь сзади.

Леонид первым вышел из «москвича», шагнув к гаражу, где вокруг машины суетились какие-то типы, руку с пистолетом держал в кармане и как-то не очень даже удивился, когда увидел ствол, направленный ему в голову.

– Допрыгался, прокурорчик? – старлей зло сплюнул на снег.

Его напарник вытащил из «москвича» Айварса.

– Примерно это я и предполагал, – стараясь сохранить спокойствие в голосе начал блефовать Леонид. – У меня есть к вам предложение, от которого не сможете отказаться. Вся ваша команда на подозрении. Если правильно сработаем, выделяем в отдельное производство двух недотёп, которых взяли у Ботанической. Им объясняем – молчите, тогда целее будете. Без прокурорского прикрытия вам, парни, хана. Я, естественно, войду в долю.

Конечно, они не поверили. Еремеев с ухмлылкой глянул на Степанова, на крохотную долю секунды выпустив Леонида из поля зрения и сто пудов не предполагая, что у работника прокуратуры имеется «макаров». В кармане спустив предохранитель и взведя курок, Воронов выдернул руку и произвёл первый выстрел.

Надо было через карман… Но так шмаляют только в кино, в жизни – пальто жалко.

Второй выстрел – точно в голову Еремееву, контрольный, такого не хватило в Смоленске. Третий – в Степанова, тоже вытаскивающего ствол.

Предупредительный в воздух, стой, стрелять буду? Не, о таком не слышали.

Краем глаза заметил движение справа, тень мелькнула на фоне света из гаража… И едва увернулся от удара монтировкой, выстрелил дважды в упор.

Здоровенного мужика, ростом с самого Леонида, но вдвое шире, откинуло на открытую створку гаража, он остался на ногах и даже монтировку не уронил, из последних сил поднимая её для замаха…

Бывалые менты говорят: стреляй два раза. Первый – из самозащиты. Второй – точно в лоб или в сердце, чтоб у злодея не было своей версии происшедшего, во всяком случае, уже не мог её озвучить. Третий ни в коем случае, потому что сочтут превышением предела необходимой обороны…

Леонид влепил ему третью пулю точно в глаз. Может, и ещё раз бы увернулся от монтировки, но… Поздно жалеть.

В гараже погас свет, место драмы скудно освещалось только фарами «москвича», светившими в бок. Еремеев лежал недвижно, выронив пистолет, Степанов хрипел и сучил ногами, его оружие отобрал Айварс.

– Ты цел?

– Вроде – да.

– Так добей засранца.

Латыш истерически хохотнул.

– Оставь шуточки на потом. В гар-раже ещё минимум двое, – он повысил голос и закричал: – Выходить по одному!

В ответ был послан на три и пять букв. В качестве оперативника, задерживающего преступников, Айварс не котировался.

А у Леонида началось что-то вроде помутнения рассудка, злость перехлёстывала через край. Воспоминания о Смоленске и беззубости тамошней Фемиды, перемноженные на попытку только что их убить, сорвали какие-то предохранители. С тремя уродами разобрался без сантиментов. Что, остальных пожалеть? Не дождётесь.

– Значит так, пидары гнойные. Я в безвыходном положении. Внутрь в темноту вешать вам наручники не пойду. Стрелять больше не буду, вы укрыты «волгой». Но и оставить не имею права. Если метнусь за помощью, удерёте. Поэтому поступим просто…

Он вытащил из «москвича» канистру, поставил около кормы «волги» и опрокинул её, открыв крышку, бензин потёк внутрь. Затем захлопнул створки гаражных ворот, вставив в широкие петли монтировку как засов.

– Ты что творишь? – вякнул Айварс. – Там же «ласточка»…

– А снаружи мы и наши карьеры, – он закричал: – Эй, недоношенные! Ворота заперты. Запах бензина чувствуете? Сейчас канистра выльется вся, через щель кину зажжённую спичку. Бензин вспыхнет, потом взорвётся бак «волги». В рапорте напишу: не желая сдаваться и идти на зону, вы подожгли себя сами, предпочитая смерть тюрьме. Покойтесь с миром, тупорылые!

Он посмотрел на Айварса. Во взгляде напарника увидел: если те откажутся выйти всё равно, что делать? Если на эту угрозу не повелись, не поддадутся и на другие.

Сам это тоже понимал, прокручивая в голове варианты. Как минимум, обязан оказать помощь лейтенанту Степанову. Или хотя бы изобразить её. О стрельбе полагается доложить как можно скорее, тем более стрельба на поражение по работникам милиции прямо в городской черте Москвы – скандал далеко не местного масштаба, особенно учитывая послужной список и неоднократные задержания с применением оружия. Похоже, с каждым новым «подвигом» Леонид всё более загонял себя в тупик. А ещё мутило, как бы то ни было, человека убил впервые в жизни. Сразу двух! И третий ранен тяжело.

Убийство противоречит моральному кодексу строителя коммунизма. Особенно кандидата в члены КПСС, зло подумал он про себя.

Глава 2

2.

Изнутри гаража раздался стук, потом мольба:

– Не поджигай! Выходим!

Айварс принёс единственную пару браслетов, найденную у оперов из Кировского. Предложил мстительно:

– Пусть ещё под-дышат бензинчиком. Через полчаса вытащим их без сознания.

– Я бы всё-таки поджёг. Но как бы цену «волги» не вычли из наших окладов, – крикнул: – Эй, убогие! Сейчас открою. Выходить по одному и медленно, руки на виду. Чуть что – стреляю. А пуля воспламенит бензин.

Несмотря на приблатнённость в речах, оба выбравшихся мужичка на уголовников внешне не смахивали никак. Покорно плюхнулись в снег, Леонид сцепил им лодыжки. Убежать можно, синхронно шевеля ногами вдвоём, но вряд ли.

– Лёня, надо убедиться, что внутри больше ник-кого.

– Садись за руль и выгоняй «ласточку». Там и посмотрим.

– А если иск-кра из глушителя? И я превращусь в маленькое солнце?

В честь тебя Виктор Цой напишет «Звезда по имени Солнце», подумал Воронов и утешил:

– Значит, тебе не повезло.

Чертыхаясь на двух языках, латыш всё-таки завёл и вывел машину наружу. В передней подвеске и рулевом что-то громко стучало. Фары осветили безлюдный гараж и пустую яму, Леонид не поленился войти внутрь и осмотреться.

Там была оборудована не просто яма – целый подземный этаж, битком набитый автозапчастями. Под ногами хлюпал бензин, и пришлось скорее выбираться наверх, чтоб самому не потерять сознания, надышавшись испарениями.

– Никого, только тонны награбленного, – сообщил товарищу. – Айварс, наша на ходу?

– Я бы её не мучил, – ответил московский «принц», открыв дверь.

– Тогда садись в «москвич» оперов и дуй выполнять протокольные телодвижения. Найди телефон, начни с Каракозова и Громова. Отдельно набери «скорую», у нас раненый. Сам знаешь. Если у сторожа на въезде не работает…

– Поеду к телефону-автомату. Ох, грядут нам разборки…

– Да. Но девушек из Калинина я всё равно приглашу. Любой стресс лучше всего снимается половым путём. Главное – не заниматься самолечением.

Шутка, в 2026 году бородатая, заставила Айварса широко открыть глаза, будто услышал откровение свыше. Оглядываясь на место побоища, он потопал к «москвичу» и скоро уехал, оставив Леонида наедине с преступниками и парой трупов.

Убедившись, что гаражные лиходеи смирно сидят, отмораживая на снегу задницы и почки, Воронов подошёл к Степанову и присел на корточки. Как только удалился «москвич», стало довольно темно. Расплывавшаяся под опером лужа крови казалась угольно-чёрной на фоне снега. Пуля попала куда-то в верхнюю часть туловища или даже ближе к шее, детальнее рассмотреть не мог.

– Как зовут тебя, летёха?

– Потап…

– Имя какое-то редкое. Не важно. Поверь, больше всего мне охота зажать тебе рот и нос. Всё равно поставят смерть от пулевого ранения и кровопотери. Въезжаешь?

– Мне всё равно… – закашлялся. – Холодно. Рук и ног не чувствую.

– Тебя ещё можно спасти, если поторопиться. Но не задаром. Всего один вопрос: кто из вашей банды угонщиков ушёл на повышение в МУР?

– Сеня Рубцов…

Естественно, куда-то спешить Леонид не собирался, и так формально сделал всё, что мог, отправив горячего латышского парня курьером. «Скорая», кстати, приехала раньше милицейских машин. Но Степанов уже не дышал. Молодой врач осмотрел место бойни с лёгким ужасом, медсестра средних лет потянулась за фляжкой и громко глотнула, игнорируя нахождение на дежурстве и присутствие свидетелей, водитель «скорой» вообще не вылез из-за руля.

В следующие полчаса между гаражами стало не протолкнуться из-за наехавшего прокурорского и МВДшного начальства, вернувшийся Айварс кинул «москвич» в полусотне метров от гаража и «ласточки». Леонид, сдав задержанных наряду из ГУВД, забился в салон «волги» Каракозова, рассказав о предшествующих событиях.

– Мне уже успел Самвел Ашотович набрать, всю Москву за эту ночь переполошили. Туда к Ботанической приехал начальник РОВД и приказал отпустить двух «честных», которых ты задержал. В рейде были против угонов, понимаешь ли, ошибочка вышла!

– То есть и начальник РОВД в доле?

– Не уверен. Возможно, пытается своих выгородить. Если половина розыска его райотдела – в банде, херовый он начальник!

– Половина – нет. Арифметика не сойдётся. Слишком много хлебальников раскроется на навар с каждой подмытой машины. Но те двое – точно в доле. Когда их «волга» свернула во двор, мы разбудили Айварса по рации. Он под присягой подтвердит: вскрывавшие нашу машину вылезли из 21-й, на которой приехали менты, сам видел из окна. А я подтверждаю: сигналка сработала примерно через минуту, когда эти «блюстители порядка» оказались под окном у Ловкниса. Таких совпадений не бывает.

– Ничего… Эти никуда не денутся. Тем более двое, которых ты задержал живьём и неподстреленных…

– Надо было всех – в расход⁈ – не удержался Леонид.

– Не паясничай. Те дадут наверняка очень интересные показания. Хоть будут валить вину на хмыря, что пытался тебя рихтовать монтировкой, и на мёртвых оперов. Охо-хох… Бумаги изведём, отписываясь – целому пионерскому отряду хватило бы на сбор макулатуры. Лёня, ты как?

– Похоже, начался нервный озноб. Там, на севере Украины, я задержанному только ногу прострелил. В Микрашевича стрелял чисто наугад, голова плыла после удара, и бок со сломанным ребром горел… Сейчас, поймите, я хладнокровно и практически в упор расстрелял насмерть троих. Нервы не железные. Герман Петрович, у вас водка в бардачке не лежит?

Прокурорский генерал раздумывал не более пары секунд.

– Сейчас приедет Громов. С минуты на минуту. Пусть он тебя везёт домой. Водку – дам. Но нажрись уже в своей квартире, а не здесь, на слёте воронья. До обеда можешь не поднимать трубку и не отпирать дверь. Я тут прикрою. Что нужно, запишут от Айварса.

– Спасибо…

– И ещё. Лёня! Как бы оно там не повернулось, ты действовал правильно. Иначе лежал бы как Ленин, но не в Мавзолее, и такой же Айварс рядом – с дырками в башке.

– Он убивается, что угонщики размолотили переднюю подвеску и рулевое у «волги».

Каракозов даже не улыбнулся.

– Пусть это будет наибольшая из наших проблем.

Сзади вспыхнули огни ещё пары подъехавших машин, Громов вылез из сверкающей новой ГАЗ-24, полученной всего несколько дней назад. Каракозов тоже вышел.

– Сергей Михайлович! Хватай Воронова в охапку, вези его домой. И сразу возвращайся.

Тот не задавал лишних вопросов, но насел на Леонида, как только машина покинула гаражный кооператив.

– Сейчас расскажу, шеф…

Он сорвал пробку с бутылки и сделал несколько крупных глотков прямо из горла, зубы стучали о стекло, шумно втянул воздух, уткнувшись носом и ртом в рукав пальто. Как говорят некоторые любители этого дела – «закусил мануфактуркой».

– Тебя колбасит?

– Ещё как. Троих завалил. Двое загнулись на месте и сразу, третий чуть помучился и тоже сдох, – Леонид снова приложился, сорокоградусное лекарство никак не начинало действовать, тело тряслось с прежней силой. – Перед смертью он мне одно имя назвал – Сеня Рубцов.

– Кто это?

– Понятия не имею. Наверно – их пособник в МУРе.

– Вот что, Лёня. Прекрати хлестать водку. Поднимемся к тебе, пиши краткий рапорт на страницу. Потом пей дальше, отрубайся, спи, гуляй. Но мне нужна твоя письменная версия случившегося, от неё – ни на шаг.

– Согласен.

Когда приехали на Вернадского, а это почти противоположный край города, «Московская» в тепле салона начала благодатное действие. Леонид ещё вполне соображал, руки перестали трястись. Накидал, хоть и с парой-тройкой грамматических ошибок, вполне связное объяснение: находился в засаде, был очевидцем, как двое сотрудников Кировского РОВД привезли пару угонщиков к «Волге ГАЗ-24» Прокуратуры СССР, милиционеров-преступников удалось задержать; далее в процессе преследования угонщиков совместно с оперативными уполномоченными Кировского РОВД Еремеевым и Степановым машину нашли, однако эти двое также оказались сообщниками автоворов и пытались застрелить нас с А. Ловкнисом, в безвыходной ситуации я применил табельное оружие и застрелил обоих, а также гражданина Песенко, пытавшегося убить меня ударом монтировки по голове.

– Про Рубцова писать?

– Пока не нужно. С ним разберёмся позже, – Громов обождал, пока Леонид подмахнёт рапорт, и забрал его, положив в портфель. – Выключай телефон. А в 15−00 ровно включай, наберу или я, или Каракозов.

Удачливый стрелок проводил непосредственного начальника двери.

– И снова начнётся канитель о чрезмерном применении огнестрельного оружия…

– Да. Как всегда. А что ты хотел? Нас бросили против грамотных, за государственный счёт обученных преступников, этим же государством вооружённых. Другие группы тоже стреляли, ты в курсе, наверно. Но мы – рекордсмены.

Констатировав это сомнительное достижение, Громов ушёл.

Как он и обещал, телефон затрезвонил ровно в 15−00, часто-часто, с того конца провода прилетел радостный девчачий голос:

– Я сдала на пятёрку последний! Звонила к тебе на работу, сказали, что у тебя выходной. И я тоже свободна! У нас каникулы, могу приехать. Что ты скажешь?

Шутку про снятие стресса половым путём при ней он не произнёс.

– Приезжай, конечно. И миску Айварсу привози, да хоть целую сковороду. Но мы прошлой ночью влипли в такой переплёт…

– Что случилось? – голос с радостного моментально переключился на тревожный тон.

– Нетелефонный разговор, – он произнёс сочетание слов, невероятно распространённое во времена СССР и тотальной прослушки. – В общем… давай завтра с утра тебе наберу. Буду знать расклад.

– Хорошо… – прозвучало смиренно и в то же время несколько разочарованно, наверно, Леночка ждала вопля «соскучился, быстрее гони в Москву».

Быстрее, прямо сейчас? Чтобы увидеть его, выдыхающего перегар на гектар, да и Айварс не вполне в норме, кровь после выстрела в Степанова брызнула латышу в лицо, да и пуля…

«Вот пуля пролетела, и ага… Вот пуля пролетела, и Степанов мой упал…»

В общем, просвистела очень близко, Леонид и сам с трудом понял, как решился бабахнуть, столь сильно рискуя зацепить товарища. Наверно, боевое безумие руководило поступками больше, чем разум.

Следующим телефонирующим был Айварс, и он сразу услышал: девочки сдали экзамен, желают ехать к московским принцам, мисс мединститута заочно влюблена в «европейца», сказал им готовиться на завтра, нормально?

Латыш аж поперхнулся слюной и злостью.

– Веселишься? Тут такое творится… Вмешался Семичастный лично. Сказал: действия вооружённой милицейской банды подпадают под статью «бандитизм», а уголовное дело относится к подследствен-ности КГБ.

– Каракозов одобрил?

– Ещё как! Главное, задержанные, а взяли и тех, кто приехал во двор на ГАЗ-21, все помещены в изолятор КГБ. Менты к ним доступа лишены.

– Даже Самвел?

– О, наш друг в шоколаде. При их непосредственном участии изобличены коррумпированные менты в оптовом количестве, а разгребать навозную кучу выпало КГБ. В результате УБХССники сняли сливки и свалили с лыжни. Крас-савчики. Тебе привет и вопрос – может, что ещё в новую квартиру надо? Мне как раз много чего надо…

– Подушки и простыни. Не будешь же девушку укладывать на коврик.

– У меня ещё и раскладушки нет! – взвыл Айварс.

– Зато у нас 26 часов для подготовки встречи. Я тотчас перезвоню Осиповой, пусть покупают билеты на поезд. И Курочкиной, вдруг повезёт с билетами в театр на дефицитный спектакль. Да, Айварс, какого ты роста?

– 169…

– А это – проблема. Миски обычно подиумные. От 174 сантиметров. Ладно, встанешь на носочки и спинку держи прямо-прямо.

Леночка, которая точно ниже, чем 169, подошла бы ему лучше. Но только по росту.

Латыш буркнул что-то обидное и бросил трубку. Потом снова перезвонил – попросил помощи в покупке мебели.

– Хорошо, заезжай за мной. Чёрт, «ласточка» не на ходу…

– Её утащили в гараж Прокуратур-ры. Ремонта на неделю. Но я забрал «москвич» уголовного розыска. Они нашу машину побили, временно пользуюсь! Отправил в РОВД копию постановления, что их машина как орудие преступления приобщена к уголовному делу в качестве вещдока, не волнуйтесь, получите её обратно после вступления приговора в силу. Через полгода примерно, – Айварс хихикнул, представив восторг начальника РОВД. – Я даже путевой лист на себя оформил – с прок-курорской печатью.

– Цель поездки – катать пару девиц по Москве? Ну-ну… Ладно, от ГАИ отмажемся. Жду!

Леонид едва успел перезвонить в Калинин с приглашением покупать билеты (стоимость билетов и чая у проводницы поклялся возместить) и только положил трубку, как несносный телефон продолжил звонить. Громов, Каракозов, Самвел. Наконец, следователь с площади Дзержинского, с ним договорились на 9.00, Воронов соврал, что в его распоряжении только до 16.00, потом «очень важное совещание у Генерального прокурора», комитетчик охотно согласился отпустить не позже четырёх, и только после этого Лёня осознал, насколько долгим будет запланированный допрос… Главное, перетереть и согласовать с Айварсом детали до мелочей, чтоб никаких, ни малейших разногласий.

Этим они занимались, объезжая комиссионки. Заодно смотрели мебель, заказали с доставкой обширную двуспальную тахту, кухонные шкафчики, стол на кухню, табуреты, всё чуть б/у, но пристойное и дешевле госцены. Хозяйственные мелочи заняли заднее сиденье и багажник милицейского «москвича», их таскали вместе в квартиру Айварса, машину, даже казённую, он потом всё равно отогнал бы на стоянку, подкинув Леонида к метро – район небезопасный.

– Ты прав, мой европейский друг. Пересадили и перестреляли только четверых из Кировского РОВД. А на очереди Тимирязевский. Пока по столице ещё расхаживают живые милиционеры, нам всегда найдётся работа.

– Ты вошёл во вкус?

– Айварс, как ты не понимаешь? У меня – истерический смех. Живу как в дурдоме. Вспомни, с чего началось. Да, среди ментов не найдёшь джентльменов в белых перчатках, я сам далеко не пример добродетели. Но в основном мы стремились к лучшему. И тут узнаю, что мой начальник и практически друг застрелил бабу, а вину свалил на опера из ОБХСС. Дальше – больше. Ты смотри, как попёрло у всех прокурорских групп. Будто едва ли не каждый второй в МВД – перевёртыш. Поверь, у меня нет ни капли охотничьего азарта. Я сам – мент в душе. Просто – обидно и стыдно. Сволочи!

– Ты ненавидишь их, потому что уб-бивают в тебе веру в человечество. Во всяком случае, в синее человечество с красной полосой. Лёня! Пока мы сидим на коробках у меня на кухне, давай проб-бежимся по самым каверзным вопросам. Почему ты решил, что Еремеев сейчас тебя убьёт? Разбираем каждый его шаг…

Пару шагов и жестов они ему добавили. В том числе, что в оброненном и поднятом пистолете оперативника патрон был дослан в ствол. На самом деле – нет, и «макаров» стоял на предохранителе.

– Он сказал «допрыгался, прокурорчик», добавил «пора умирать» и поднял пистолет, – уточнил Леонид.

– Я такого не слышал про «умирать»… А, прости, точно-точно. Именно так и сказал: «вам пора умирать».

Айварсу завтра тоже давать показания. И очень хорошо, что это случится до того, как ему представится шанс узнать, что Лена Осипова приезжала к Воронову в Москву, он к ней – в Калинин.

Засиделись и спустились к «москвичу» лишь около 23.00. Леонид вполне мог и заночевать у коллеги – на полу или валетом на единственной тахте. Но девушек он поедет встречать прямиком из КГБ, не хотелось пахнуть бомжом.

Следующий день 22 января принёс ожидаемую нервотрёпку. Если следователи госбезопасности по 2 часа терзали как бы свидетелей, способных сказать лишь «ничего не знаю», то в главных действующих лиц вцепились как голодные псы в кусок мяса. Пришлось вспоминать массу подробностей… После обеда начались очные ставки. Сначала с Айварсом, они касались совершенно малозначительных подробностей, но КГБисты не имели права оставить хоть малейшие противоречия в показаниях.

Ближе к трём Леонид запросил пощады и в качестве хотя бы минимального бонуса – помочь найти контакт Валентина Гафта. Следователь пожал плечами, но перечить не стал, моментально выяснил домашний. Прославленный (в будущем) актёр оказался дома.

– Валентин Иосифович? Шолом! Это Лёня Воронов, помните Смоленск и наши приключения? Валентин, я с неожиданной просьбой. Удружите четыре билета на завтра или на послезавтра на «Женитьбу Фигаро». Почему не просил Курочкину? Ох… Вы как пророк, ещё в Смоленске заметили – мы с ней из разных миров, наш союз был обречён. Где она сейчас – не знаю, домашний не отвечает. Может – гастроли. Или съехала. Да, мы расстались, вроде как друзьями… Нет, сказала, что развелась и снова выходит замуж. Не за меня. Так поможете с билетами? Хотя бы в благодарность за конфиденциальную информацию о Юлии Марковне… Хорошо. Спасибо! Записываю. И вы запишите мой домашний, от тюрьмы не спасу, но вдруг что-то стрясётся. Да, ещё раз спасибо.

Следователь посмотрел с завистью.

– Даже при моём положении достать туда билеты сложно…

– Гафт играет одну из главных ролей в спектакле, я афишу видел. У актёров случаются контрамарки, пригласительные, в крайнем случае всегда проведут через кулисы на дополнительные места. А к нему подкатил не потому, что старший помощник прокурора. Мы с ним примерно как друзья по несчастью, оба неровно дышали к Юлии Курочкиной. Его она отшила с порога, меня – только через пару месяцев более чем тесного общения. И, поверьте, мне пришлось куда больнее, чем Валентину. Оттого возникло такое странное мужское взаимопонимание… Надеюсь, вы не впечатаете это в протокол, не подпишу.

– Согласен. К делу не относится. Возвращаемся к эпизоду задержания первых двух сотрудников милиции.

Сидевший за рулём 21-й «волги» был задержан повторно в травматологическом отделении, куда его привезла «скорая». Сломал он нос при ударе о руль или о коленку Леонида, никто дотошно выяснять не стал, даже сверхвъедливый следователь. А вот второй сбежал, из-за чего предельно бледный вид имеет отпустивший его начальник РОВД. Как минимум, превысил полномочия, потому что решение о задержании приняли старший следователь и старший помощник прокурора Прокуратуры СССР, какому-то подполковнику закон не даёт права отменять их распоряжение. Отстранён, решается вопрос о привлечении к уголовной ответственности.

В конце Леонид поинтересовался.

– Вы в «Морской бой» играли в детстве? Зацепив эту часть группировки, мы вскрыли далеко её не всю. Как в «Морском бое» – их корабль ранен, но не убит, и пока не ясно, где его остальные «палубы». А тот их покровитель в МУРе? И в Тимирязевском РОВД?

– Вы правильно сравнили с «Морским боем». Если «ранен», то добить – лишь вопрос времени. Но банда оказалась гораздо шире, чем мы думали в начале. Там более двух десятков человек, и ни один не имел ранее отношения к преступному миру.

– Стоп! Тогда не пойму. Всего-то угнано 20 машин, наша 21-я, очко… Денег на всех хватит?

– Они орудовали и по области, судя по обнаруженным запчастям. Счёт пойдёт не на два десятка, а минимум на полсотни эпизодов. Если не под сотню. Убитый вами Степанов как раз промышлял поддельными документами, под которыми машина перегонялась далеко за пределы Центральной России. Дополнительный заработок шёл от нелегального автосервиса, где «москвичи» и «волги» снабжались деталями, которые в магазине не купить.

– Теперь живые подельники валят на мёртвых… Как обычно.

– Да, Леонид Александрович. Завтра снова жду вас к девяти, продолжим.

Лёня едва не взвыл. Из-за разборок с КГБ по автомобильному делу практически освобождён от дел в прокуратуре, надеялся профилонить… Ладно, девочки с утра пусть займут себя сами.

Заглянул в кабинет, где препарировали Айварса, напомнил: в 17.00 совещание. Тот тоже был отпущен с условием явиться завтра поутру.

Уже на улице прибалт процедил сквозь зубы:

– Недаром говорят «кровавая гебня», – Айварс отпёр дверцу трофейного «москвича». – Они меня даже не били, а кажется, что повесили на крюк за ребро.

– Не разглагольствуй, а заводи и гони к площади Маяковского. Завтра выпадает в театр Сатиры на «Женитьбу Фигаро», надо срочно забрать пригласительные. Если тебе не понравится калининская миска, завтра снимешь любую, кто будет выпрашивать лишний билетик.

– Врёшь…

– Ничуть. Идём на самый звёздный спектакль года с самым звёздным составом. Даже тебе, сухарю, понравится. Только не облажайся перед девушками, даже провинциальными.

– Сам не облажайся. Я в костюме и галстуке, ты в джемп-пере.

С каким чувством превосходства он ввернул… И одновременно вывернул, выезжая с автостоянки. Хоть знал, что мешковатый джемпер лучше скрывает кобуру, чем пиджак.

Вооружённые билетами, двинули дальше и у Ленинградского вокзала кинули «москвич» на площади, там можно было припарковать свободно и бесплатно ещё десятки машин, что совершенно немыслимо в следующем столетии на площади трёх вокзалов. Айварс похлопал машину по капоту, всё-таки «москвич» – не «волга», не тот форс перед девушками. Но и не «поедем на метро». Что забавно, Осипову в толпе идущих с поезда он не рассмотрел или не узнал – в пушистой белой вязаной шапочке, скрывающей волосы и уши, она мало походила на себя, какой была осенью. Лёня засёк пару издали, но больше рассматривал спутницу своей подруги, о чём-то с Леной оживлённо болтавшую, и эта спутница явно не уступала внешними данными, насколько это возможно рассмотреть в длинной шубке.

Ростом чуть выше, она шагала в мягких зимних сапожках без каблука, отчего не казалась отпугивающе большой для некрупного Айварса. Лицо с правильными чертами, яркой косметикой и… Это трудно передать словами, зато улавливается сразу. Издали. В общем, с тонким намёком на порочность, греховность. Не шлюшный вид, отнюдь, но что-то провоцирующее.

Если бы не был знаком с Леной и случайно наткнулся на эту парочку где-то, то первой приковала бы взгляд именно миска, признался себе Леонид.

Здоровались сдержанно, Осипова чётко отыграла роль:

– Столько месяцев… Если бы вы не стояли поперёк перрона, могла бы и мимо проскочить, не узнав. Айварс, Леонид, знакомьтесь. Жанна, звезда нашего факультета. Будущий гинеколог. Моя приятельница, – она не сказала «подруга». – А это наши звёзды прокуратуры и мои спасители – Леонид и Айварс. Мужчины, можно с вами сразу перейти на ты?

– Конечно… Вы же не на допросе… – выдавил из себя Ловкнис, что-то совсем неловкий.

– А я анекдот вспомнил, – попробовал компенсировать неуклюжесть товарища Леонид. – Хоронят знаменитого хирурга в гробу в форме сердца, один из врачей вдруг заплакал, его спрашивают: вы так любили покойного? Он: не в этом дело, я – знаменитый гинеколог.

Все хихикнули, Лена вступилась за приятельницу:

– Не смейте её обижать! Не то в следующий раз привезём нашу третью сокурсницу – проктолога. С практическим заданием на каникулы.

Угроза подействовала. Жанну больше никто не подкалывал.