Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 227 страниц)

Георгу я только слабо улыбнулась: что я могла ему сказать? Да и не хотелось мне тратить на него больше ни минуты времени. А Грише я поторопилась ответить:

– Не отпускай, – охотно разрешила я ему. – Видишь же: я могу схлопотать шальную пулю, даже если просто стою в дальнем углу комнаты.

Это был странно, но никакой раны я не нашла и теперь: по-прежнему чуть саднило кожу на боку, как если бы я ударилась об угол, а слегка потрепанная ткань платья подсказала, что пуля прошла по касательной. Да и корсет защитил. В общем, слава корсетам.

Эпилог

Надя сказала правду: увидеться нам больше не пришлось.

Ее отец вскорости, не сообщая ничего родственникам, уехал к матери, в Италию. И, конечно, увез с собой Надю. Я утешала себя: о том времени, что провела с отцом в деревне, Надя отзывалась с теплотой – они и правда как будто сблизились, мне казалось. И я изо всех сил верила, что теперь, когда недомолвки и сомнения позади, отец и дочь действительно найдут общий язык.

Уехала из Петербурга и Кики. Братья с нею, насколько я знала, отношений не поддерживали, несмотря на ее регулярные письма; с мужем она вскорости рассталась, а через полтора года после описанных событий и вовсе покинула Россию вместе с дочерьми.

Из всех фон Гирсов к 1915 году в Петербурге (тогда уже Петрограде) остался один только Гриша. Да и тот упорно не хотел брать фамилию деда, по-прежнему оставаясь Драгомировым.

* * *

Но это все потом, а спустя недели полторы после событий того судьбоносного дня, Гриша достаточно неожиданно появился на пороге квартиры, где я все еще жила. Я не видела его уже несколько дней, поэтому страшно обрадовалась – но Гриша что-то был невесел.

– Чем занимаешься? – спросил, кивком головы указав на мой фартук и перепачканные красками руки.

Я смущенно пожала плечами:

– Да так… ремонтирую куклу.

Доротея (то, что от нее осталось) со мной больше не разговаривала. То ли не могла, то ли не хотела. Я надеялась, что-то изменится, когда я починю фарфор на ее шейке: глина, клей, краски, какой-нибудь яркий шарфик… Вдруг получится? Надю тогда еще не увезли, и я думала увидеться с ней со дня на день и отдать куклу.

Тогда-то Гриша и вывалил все на меня с обреченной усталостью:

– Георг уехал. К матери. Вместе с Надей.

– Вот как… Но этого следовало ожидать.

Удивительно, что я восприняла эту новость достаточно легко. Наверное, в глубине души и сама знала, что так и будет.

– Но адрес матери ведь у тебя есть?

– Да, конечно… и вот, Надя оставила тебе письмо. – Но не успела я и в руки взять плотный конверт, он огорошил снова: – Марго, Георг хочет, чтобы фабрикой теперь управлял я. Поверить не могу…

Увы, не радость была у него в голосе, а растерянность. А то и ужас. Шесть лет Гриша в своей газетенке писал гадости о владельце ювелирной фабрики фон Гирсов – чтобы теперь стать этим владельцем самому.

Я отерла руки от краски, подошла к нему и ласково погладила щеку:

– Что ж, этого тоже следовало ожидать. Неужто думаешь, ты не справишься?

– Только если вместе с тобой.

Гриша неожиданно поймал мою руку и надолго прижал ее к своим губам. Не хотелось мне его разочаровывать, что я не умею управлять фабриками. Я даже в лоджии у себя порядок навести не могу… Да я и не успела: в этот день Гриша огорошил меня в третий раз.

Он вдруг неловко кашлянул и опустился на одно колено.

Я ойкнула. Тем более, когда увидела в его руках коробку с кольцом…

Но я молодец, я все-таки сдержалась и не закричала «Да!» прежде, чем он хотя бы спросил.

Стоял январь 1914 года. Не знаю, что будет дальше. Как говорили в еще одном культовом фильме двадцатого века – будущее не предопределено. Я изо всех сил верила, что починю Доротею. И что она скажет мне, наконец, что-нибудь хорошее. И что с Надей мы все-таки увидимся. Как же я этого хотела!..

Но, каким бы оно ни было, это будущее, я совершенно точно не жалею, что увижу его с Гришей. Вместе – я и он. Ну и трое наших детишек, конечно.

Влад Радин
Вязьма – 1941. Командующий фронтом.

Глава 1

Директива ОКВ № 35.

Фюрер и верховный

главнокомандующий вооружёнными силами

Верховное главнокомандование

вооружённых сил

Штаб оперативного руководства

Отдел обороны страны (1 опер.)

№ 441492/ 41

Начальные успехи в действиях против сил противника, находящегося между смежными флангами групп армий «Юг» и «Центр», в сочетании с дальнейшими успехами по окружению вражеских войск в районе Ленинграда создают предпосылки для проведения решающей операции против группы армий Тимошенко, которая безуспешно ведёт наступательные действия перед фронтом группы армий «Центр». Она должна быть решительно разгромлена до наступления зимы в течении ограниченного времени, имеющегося ещё в распоряжении.

С этой целью необходимо сосредоточить все силы сухопутных войск и авиации, предназначенные для операции, в том числе те, которые могут быть высвобождены на флангах и переброшены…

…В полосе группы армий «Центр» подготовить операцию против группы армий Тимошенко таким образом, чтобы по возможности быстрее (конец сентября) перейти в наступление и уничтожить противника, находящегося восточнее Смоленска посредством двойного окружения в общем направлении на Вязьму при наличии мощных танковых сил сосредоточенных на флангах.

С этой целью главные усилия подвижных войск сосредоточить;

На южном фланге предположительно в районе Рославля, с направлением удара на северо – восток…

В полосе 9-й армии с направлением удара предположительно через Белый. В состав группировки будут включены по возможности крупные силы из группы армий «Север»…

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера. Запись от 5 сентября 1941 года.

Наступление на войска Тимошенко. Плотно охватить противника! Наступление начать по возможности через 8–10 дней. (Это невозможно!) Задача «окружить и уничтожить». Из района Ленинграда перебросить на юг одну танковую и две моторизованные дивизии…Вечером с Хойзингером и Паулюсом обсуждал осуществимость этих идей. До конца сентября начать наступление на войска Тимошенко мы не сможем.

Дневник Генерал – Фельдмаршала Бока. Запись от 6 сентября 1941 года:

Согласно директиве фюрера имеет шанс воплотится и мой прежний замысел, наступление на главные силы русских. Только бы погода продержалась без изменений, потому что раньше конца сентября необходимое подкрепление не подоспеет! Общий замысел наступления неплох, но не всё так просто, в особенности это касается северного крыла. Прошу Грольмана изначально обратить внимание на то,что запланированное тесное взаимодействие обоих флангов в ходе наступления вполне соответствует и моим намерениям. Но необходимо,чтобы упомянутое взаимодействие имело надёжное прикрытие в востока. И в этой связи совершенно необходимо выдвинуть силы прикрытия через Вязьму далеко вперёд. По собственному опыту многих сражений знаю,что подобная настоятельная необходимость до сих пор «наверху» поддержки не находила.

– Товарищ командующий вставайте,– донёсся до меня незнакомый мужской голос,– товарищ командующий вставайте, вы просили меня разбудить вас в пять утра. Сейчас две минуты шестого.

Судя по интонациям голос принадлежал ещё совсем молодому человеку. Но откуда в реанимации, где я лежал с третьим инфарктом (на этот раз обширным, в отличии от первых двух), мог взяться молодой человек, да ещё в столь раннее время? Младший медперсонал был представлен одними женщинами, моему лечащему врачу кандидату медицинских наук Святославу Юрьевичу Фёдорову было хорошо за сорок, разве,что сегодня на дежурство заступил какой – ни будь молодой доктор? Хотя нет. На дежурство сегодня заступала женщина, кажется её зовут Софья Валентиновна (или Софья Валентиновна, была, на прошлом дежурстве?) Честно говоря после суток беспамятства, в котором я пробыл, после поступления в больницу, моя голова работала ещё так себе. И почему, человек который, сейчас, как -то боязливо трясёт меня за плечо, именует меня– «товарищем командующим?» Давно я уже ни какой не командующий. Обыкновенный «сапог– пенсионер», окончательно покинувший ряды «непобедимой и легендарной» аж полтора десятка лет назад. Всё последнее время практически не покидавший стен своей двухкомнатной квартиры. Сказывалось всё. И возраст, и бывшие в прошлом два ранения с контузией, и приобретённые к шестидесяти годам куча болячек. Особенно подводило сердце. Как – ни как три инфаркта за четыре года! С тоской я замечал,что очень быстро превращаюсь в старую развалину. От прежней удали и железного (как мне казалось раньше) здоровья не осталось практически ничего. Ничего кроме воспоминаний. В последнее время в голове у меня постоянно крутилась цитата из фильма «Покровские ворота». «Молодость ты была или не была?». Действительно была она или не была эта самая молодость? Вот ещё, казалось недавно, я курсант общевойскового военного училища. Вот лейтенант – выпускник, командир мотострелкового взвода, вот ротный в Афганистане. Вот мне тридцать лет и я капитан, учусь в военной академии. Вот командир мотострелкового батальона в Первую Чеченскую. Командир полка во вторую. Затем служба в Академии на кафедре истории военного искусства. Потом отставка, пенсия, работа в разных местах, а потом болячки, болячки, болячки, заработанные мною в «боях и походах» и дружно вылезшие аккурат после пятидесяти лет. Некогда послушное тело начало быстро отказывать мне. Пришлось становится постоянным посетителем поликлиник и частым гостем в больницах. И одиночество. Жена давно ушла от меня не выдержав всех перипетий моей военной службы. Дети (дочь и сын) тоже отрезанные ломти. Сын живёт в Москве, дочь в Австралии. Сына я вижу по большим праздникам, а с дочерью вообще общаюсь только по видеосвязи. Тем более,что выйдя в отставку я покинул, изрядно осточертевшую мне Москву и переехал в провинцию, поселившись в родительской квартире. В общем как говорят в наше время вступил в период «дожития». Этакое мерзкое словечко, ставшее популярным в последнее время. Хотя если разобраться какое «дожитие»! Мне ведь только недавно стукнуло шестьдесят. Но если подумать, то и выходит «дожитие». Ничего не поделаешь! И главное даже генералом не стал (хотя по молодости и хотел,что уж скрывать). Так и остался полковником.

Все эти мысли как -то очень быстро пронеслись в моей голове. Впрочем, не сказать, что они были для меня какими -то новыми. Такого рода думы приходили ко мне, почти каждый день. Особенно они меня мучили с утра.

– Товарищ командующий,– вновь донёсся до меня незнакомый голос, и вслед за этим я ощутил прикосновение к своему плечу,– вставайте! Уже пять минут шестого. Вас ждёт товарищ генерал– лейтенант.

– Какой ещё к чёрту генерал– лейтенант,– произнёс я и тут же буквально оцепенел. Голос который я услышал только,что был не моим. Явно не моим. Уж свой -то голос я знаю прекрасно, как следует узнал его за шестьдесят с лишним лет жизни, и привык нему. А тут голос совершенно незнакомый мне. Что за чертовщина происходит? Или это тоже последствия перенесённого инфаркта? Я открыл глаза, приподнял свою голову с подушки, оглянулся и почувствовал как моё сердце буквально уходит в пятки.

Я обнаружил,что за ночь, какие -то неведомые силы взяли и перенесли меня из палаты отделения реанимации в совершенно незнакомое мне помещение. Это была просторная комната, с плотно зашторенными окнами, посредине которой стоял стол с несколькими стульями. Комната освещалась, стоявшей на столе керосиновой лампой. Ничего не напоминало больничную палату в которой я находился ещё несколько часов назад. Ни пищащих датчиков, ни кронштейна для капельницы, который стоял возле моей кровати ничего этого не было.

Возле моей кровати стоял незнакомый мне молодой человек одетый в странную военную форму. Я пригляделся по внимательнее, и к своему потрясению определил,что это старая военная форма, которую военнослужащие носили во время Великой Отечественной войны. Причём никаких погон на его плечах не наблюдалось. Зато были петлицы, на которых я разглядел три кубика.

– Старший лейтенант,что ли? – подумал я,– точно, три кубика – это старший лейтенант. Что за маскарад? Это какой – ряженый? Или как его – реконструктор? Но как это пугало могло оказаться в реанимации? Кто пропустил его сюда? Да ещё в такой форме, со знаками различия, которые не употребляются уже восемьдесят лет! Но вообще -то помещение в котором я нахожусь нисколько не похоже на палату в отделении реанимации! Или может быть это сон? Да какой к чёрту это сон! Сны не бывают такие чёткие. Хотя бывают. Помню я читал про эти как его– осознанные сновидения! Толком не не помню,что это. Хотя вспомнил! В таком сновидении человек понимает,что он видит сон и действует в нём осознанно. Точно. Я нахожусь в осознанном сновидении! А,что делать дальше? Из этого самого сновидения можно как -то выйти по быстрее? Или нет? Ладно будем считать,что я нахожусь в этом самом осознанном сновидении.

Я привстал и привалившись к стене, спросил совершенно незнакомого мне старшего лейтенанта:

– Ты кто такой?

На его лице отразилась целая гамма чувств, в котором преобладало удивление. Старший лейтенант выпрямился и сделав шаг назад произнёс:

Я старший лейтенант Никодимов. Вы,что не узнаёте меня, товарищ генерал – полковник?

Какой к чёрту, генерал– полковник!– хотел было рявкнуть я на этого ряженного, но с трудом сдержался в последнюю секунду. Бросив взгляд на удивлённое лицо старшего лейтенанта я откашлялся и спросил его:

– Что тебе нужно? И где я?

– Вы? Вы в штабе Западного фронта. Вы,что не помните? Вчера сюда прибыли. Как только Ставка вас назначила командующим. Только товарищ маршал уже отбыл по новому месту службы. Вы приказали мне разбудить вас ровно в пять часов утра. Вот я и выполняю ваше приказание. А ещё к этому времени вы вызвали генералов Соколовского и Маландина. Генерал– лейтенант Соколовский уже подошёл и ждёт вас в соседней комнате.

– Какой к чёрту Западный фронт? Какой командующий? Какой генерал Соколовский?– едва не заревел я, сдержавшись в самый последний момент,– что за шутки? Или это всё – таки сон? Но если это сон, то он очень реалистичный, таких реалистичных снов у меня до этого не было. Хотя мой сосед по лестничной площадке много занимался медитацией и практиковал эти самые осознанные сновидения. Он всё пытался затянуть меня в эти свои оккультные дела. Рассказывал в том числе и про эти самые сновидения. Интересно что? Вот бы сейчас вспомнить? Но в любом случае во сне я или в реальности, пока надо делать вид,что всё нормально. Не стоит забывать о трёх моих инфарктах. Нервничать мне запрещено категорически.

– Ладно, понял, старший лейтенант,– сказал я Никодимову,– с спросонья просто не разобрался, где я. Сейчас приведу себя в порядок и выйду. Ну,что стоишь? Ступай. Передай генералу Соколовскому,что я сейчас выйду.

Есть,– ответил мне Никодимов, и козырнув, едва ли не строевым шагом, последовал к двери.

Едва Никодимов вышел из комнаты, я как ошпаренный вскочил с кровати. Вскочив я тут же испуганно замер, прислушавшись к своему сердцу. К моему огромному удивлению оно билось ровно и спокойно, никаких рывков, толчков и всего прочего. Не ощутил я и той постоянной то тупой, то острой боли, которая в последнее время стала моим постоянным спутником. Словно бы в один миг, по какому -то волшебному слову я полностью исцелился ото всех своих болячек. Или мне это только кажется?

Оглядев себя я с удивлением увидел,что на мне одет комплект солдатского нижнего белья. Бязевая рубашка и кальсоны. На стоявшем рядом стуле я разглядел аккуратно сложенную форму. Подойдя к стулу я увидел гимнастёрку с петлицами, на которых виднелись четыре генеральских звезды, из чего следовало, что хозяин гимнастёрки носил звание генерал– полковника.

Совершенно механически я взял гимнастёрку и надел её через голову, затем настала очередь штанов с широкими генеральскими лампасами. К моему удивлению форма села на меня как влитая. Затем настала очередь ремня и портупеи. Всё я проделал это совершенно автоматически так,как будто делал это каждый день на протяжении многих лет. Прикоснувшись к нагрудному карману гимнастёрки, я ощутил,что в нём, что -то находится. Расстегнув клапан, я вытащил из него красную книжечку с со звездой на обложке (внутри звезды был серп и молот), раскрыл её и подойдя поближе к керосиновой лампе прочёл.

– Генерал – полковник Конев Иван Степанович.

Мягко говоря я был удивлён безмерно. Конечно можно было предположить,что за то время, пока я спал на своём месте в палате отделения реанимации, какие – то неведомые люди взяли и перевезли меня в это место, обеспечив соответствующий антураж. Но эта мысль показалась мне до того дикой,что я даже замотал головой. Тогда оставалось,что:

Первый вариант – это всё – таки сон. Правдоподобный и реалистичный, но сон.

Второй вариант– в данный момент я и есть генерал– полковник Конев Иван Степанович,будущий маршал Советского Союза, дважды герой, кавалер ордена «Победа» и прочее, прочее, прочее. Как по мне первый вариант выглядел всё же по достовернее, по сравнению с первым. Хотя и не намного более нелепым.

Скосив глаза я увидел,что на левой стороне гимнастёрки у меня находятся ордена Боевого Красного Знамени, Красной Звезды и медаль 20 лет РККА. Да кажется в начале Великой Отечественной войны у будущего маршала имелся как раз именно такой комплект наград.

Похлопав руками по нагрудным карманам гимнастёрки я нащупал в левом из них, какой – то круглый предмет. Сунув пальцы в карман я вытащил наружу круглое зеркальце. Задержав дыхание я поднёс его к своему лицу, из зеркала на меня смотрело совершенно непохожее на моё лицо, с гладко выбритой головой (такой моды в предвоенные годы придерживалось большинство командиров Красной Армии). Несмотря на то,что лицо ничем не напоминало моё, я сразу узнал его. Это безо всякого сомнения было лицо Ивана Степановича Конева. Хотя мне никогда не доводилось видеть маршала в живых, но я запомнил то,как он выглядел по множеству фотографий и кадрам кинохроники. Сомнений больше не оставалось, каким -то чудом, моё сознание переместилось на восемьдесят лет назад в тело ещё генерал – полковника Ивана Степановича Конева.

– Какой же сейчас день и год? – напряжённо думал я,– так судя по знакам различия 1941 или 1942. Сейчас я выступаю в роли командующего Западным фронтом Если мне не изменяет память будущий маршал командовал им два раза и оба раза неудачно. Первый раз, меньше месяца, в сентябре – октябре 1941 года. Плодами его командования в этот период явилась Вяземская катастрофа, когда в котле погибло ядро войск Западного и Резервного фронтов. Конев тогда едва не попал под трибунал, но благодаря заступничеству Жукова, уцелел и отправился командовать группой войск на Калининское направление. Эта группа очень скоро была преобразована в Калининский фронт. Второй раз Конев вступил в командование Западным фронтом в августе 1942 года, заместив на этой должности всё того же Жукова. На этой должности он пробыл примерно до февраля 1943 года и вновь был снят как не справившийся. Полководческая звезда Ивана Степановича начала восходить только во дни Курской битвы. Недаром свои военные мемуары он начинает с лета 1943 года, предпочтя ничего не рассказывать своим читателям о первых двух годах войны, во время которых, он увы не блистал военным талантом. Зато потом его военная карьера пошла резко в гору и в феврале 1944 года он получил маршальскую звезду. Но всё же какой сейчас год? 1941 или 1942? Что сказал этот старший лейтенант? Сюда я прибыл вчера, сразу как только Ставка назначила меня командующим. Но маршал уже убыл, к месту нового назначения. Жуков в августе 1942 года был ещё генералом армии. Значит,что? Значит, сейчас сентябрь 1941. Маршал это прежний командующий фронтом Тимошенко. Конев заменил его, если мне не изменяет память 12 сентября. И,да, Тимошенко в штабе он уже не застал, поскольку тот уже убыл на Украину,, спасать Юго– западный фронт, который окружали немцы. Значит,что? Значит сегодня раннее утро, 13 сентября 1941 года. Хорошо,что я всегда отличался просто – таки феноменальной памятью на даты. Сейчас это меня очень здорово выручило.

Все эти мысли пронеслись в моей голове как молнии. Что мне оставалось делать? А оставалось по сути только одно– выступить в роли командующего Западным фронтом генерал – полковника Конева Ивана Степановича. Какое время мне придётся играть эту роль я естественно не знал и не мог знать. Как не знал и не мог знать, какая такая сила перебросила меня из двадцать первого века, на восемьдесят лет назад, в самое начало войны, в совершенно чужое для меня тело. Впрочем времени для подобного рода досужих размышлений у меня не было вовсе. В сложившейся совершенно неправдоподобное ситуации, мне оставалось только одно: – действовать согласно словам произнесёнными когда -то Наполеоном. «Сначала ввяжемся в бой, а потом посмотрим». К счастью одной из самых сильных моих сторон было умение принимать быстрые решения, в самой сложной обстановке, не теряясь и тратя драгоценное время на пустую рефлексию. Сейчас сложилась как раз такая обстановка. Надо было идти в соседнюю комнату, где меня уже ожидал начальник штаба фронта генерал– лейтенант Соколовский Василий Данилович.

Я ещё раз вытащил из кармана круглое зеркальце, посмотрел в него и тихо сказал:

– Ну,что, Серёжа, хотел быть генералом – получи. Твоя мечта исполнилась.