Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 227 страниц)

Глава 12

12.

Оперативники Карапетяна привезли отловленный трофей в Минск и доставили в УБХСС республики. Леонид увидел задержанного и немедленно проникся гадливостью, хоть ранее судимых перевидал немало и в прошлой, и в этой жизни.

Дело даже не в запахе и не в затрапезном виде заключённого, вышедшего на волю в одежде из колонии – своей нет, никто не встретил, он так и шагнул за ворота по отбытии срока в чёрной телогрейке, шапке, грубых штанах и кирзачах. Только нашивки с номером отряда не видно, она оторвана, и на чёрной ткани остался след.

Хуже другое – человек полностью сломлен, раздавлен, уничтожен. Отвратительно видеть себе подобное существо в таком состоянии.

– Опущенный? – спросил Карапетян, узрев характерные перстни, вытатуированные на пальцах. – Не молчи, петушара. Будешь молчать, тебе же хуже. Найдём за что и вернём на зону, в Новосады.

– Не-ет… Начальник! За что?

Леонид наблюдал за беседой, если её так можно назвать, молча. Айварс и Сергей Михайлович вышли, не желая создавать толпу.

– Потому что рамсы попутал. И не отвечаешь на вопрос. Опущенный?

– Да…

– За что опустили?

– Крысятничал…

– Так. По справке об освобождении ты – Филинов Степан Сергеевич 1921 года рождения. Погоняло?

– Так Филин я.

– Хорошо, Филин. Слушай сюда, – Карапетян сидел за столом оперуполномоченного, Леонид на стуле у окна, задержанный – на стуле среди комнаты, руки с заскорузлыми пальцами мяли чёрную шапку. – Нам известно, что у вас на зоне разбирают привезённые из Минска электронно-вычислительные машины и выпаривают из них золото. Работа грязная, вонь несусветная. Для неё привлекают таких как ты – изгоев-петушков, воры в авторитете мараться не будут. Мы раскрутим это дело. А у тебя выбор – помочь нам и рассказать всё как на духу или пойти соучастником за операции с золотом. Тебе 49 лет? Вернёшься в Новосады ещё на 15 лет и не откинешься – не доживёшь до свободы. Если поможешь, отпустим прямо сейчас. Куришь?

Филин несмело протянул руку к открытой пачке папирос. Затянулся, закашлялся. Леонид понял, что лёд тронулся. Твердокаменные зэки, презирающие «мусоров», на папироску не купятся.

Карапетян продолжал. По идее, весь его милицейский опыт должен был сводиться к умению выжимать правду из сравнительно приличных с виду преступников – заведующих базами, магазинами, всяких материально ответственных. Но с маргинальной личностью справлялся без единой ошибки. Триста раз переспросив о последствиях своей откровенности, Филин, наконец, без утайки рассказал о золотых делах в колонии, поклявшись, что ни он сам, ни сидельцы из его отряда к химии не привлекались.

– Там кони двигали, начальник. Лепила ставил туберкулёз или астму, хозяин велел: на рыжьё, всё одно до звонка не тянет.

Леонид не верил своим ушам. Или уголовнику. Глубоко в теории можно предположить сходный беспредел где-то далеко за Уралом, где закон – тайга, и отрезанные от внешнего мира офицеры ИТУ в самом деле способны учинить подобное. Но здесь, как бы в цивилизованном мире…

– Каждый день? – спросил Карапетян.

– Не… Как сырьё привезут. Сегодня утром тянуло.

То есть свежепривезённый «Минск» или «Урал» уже в четверг поступил в переработку. Если не весь, то какая-та часть печатных плат с деталями, радиоламп и разъёмов.

Леонид выскочил в коридор, где о чём-то переговаривались Громов, Айварс и один из московских оперов УБХСС. Пересказал показания Филинова.

– Буквально в соседнем крыле расположено УИТУ, управление исправительно-трудовых учреждений МВД БССР, – сообщил Громов. – Теоретически я имею права требовать немедленной проверки учреждения УЖ-15/14 в Новосадах. Но нет никакой гарантии, что, пока мы туда доедем, из этого здания не будет звонка: приготовьтесь. Даже не от соучастника золотой аферы, всего лишь обычного чиновника, не заинтересованного, чтоб московские варяги обнаружили упущения, за которые этому же чиновнику влетит. Я уверен, тамошние предусмотрели вероятность проверки. Слить кислоту, спрятать улики – на всё про всё нужны считанные минуты. Ума не приложу, как туда нагрянуть внезапно.

– К понедельнику закончат, попробуем перехватить курьера, – неуверенно предположил опер.

– Как? 300 грамм золота – размером с шоколадку. Их может вынести и передать как начальник ИТУ, так и любой замешанный сотрудник. Всех плотно не охватим, – не согласился Леонид. – Но я знаю, что делать.

– Удиви! – не поверил Айварс.

– Поступить как полагается бюрократам. Серьёзно. За Кострому и Красное Село взялся КГБ. Основное уголовное дело находится в производстве следователя на площади Дзержинского. Сообщаем им, что раскрыли источник происхождения левого золота. Причём, поскольку купцы из Костромы оба мертвы, борисовские рокфеллеры нашли другого потребителя. Пусть у КГБ голова болит – как накрыть гнездо греха в Новосадах. А мы, скромные до невозможности, отрежем себе ма-аленький кусочек славы, наша тройка – раскрытие преступления, совершенного руководством колонии, то есть офицерами внутренних войск МВД. УБХСС Союза тоже не в пролёте, выявит нелегальное предприятие по аффинажу золота. Ещё и на заводе Орджоникидзе настрогаете палок в отчётность, если не докажете прямое соучастие в хищениях золота, то хотя бы преступную халатность, способствовавшую совершению преступления.

– В халатность не верю, – возразил опер. – Уж слишком согласованно вывален мусор и сразу погружены в ЗиЛ блоки ЭВМ. Кто-то в Новосадах заранее знал, в какое время на свалку приедет самосвал. И вообще, это же строгий режим! А зэки выскочили из кузова без наручников, без охраны с автоматчиками, практически в режиме расконвойки. Ох, не завидую тем, кого назначат ответственными.

– Местный КГБ далеко? – спросил Громов.

– Прямо здесь. Здание МВД республики примыкает к комитетскому. Там как раз сидит мой «крёстный отец», сосватавший на перевод в прокуратуру. Сергей Михайлович, мне нанести ему визит?

– Именно. Не хочу набирать Каракозова с этих номеров.

– Понял.

Менее чем через четверть часа Леонид уже пожимал руку Сергею Сергеевичу, «крёстному отцу».

– Прижился в прокуратуре? – спросил комитетчик.

– Вполне. В меня уже стреляли, я стрелял на поражение, пытались посадить, вместо этого выделили квартиру в Москве… Словом, жизнь бьёт ключом, иногда довольно болезненно. Уже младший советник юстиции, по-вашему – майор.

– Ого! Скоро меня перегонишь.

– Поверьте, не это для меня стимул. Мы такое раскопали… – он кратко пересказал суть золотой эпопеи, начатой с Красного Села, и про криминальный аффинаж в УЖ-15/14 в посёлке Новосады.

– Второй раз могу сказать «ого». Но ситуация такова, что нужно срочно привлекать группу из Москвы. Колония, тем более строгого режима, это весьма закрытая территория. У кого, говоришь, уголовное дело в производстве?

Леонид назвал фамилию московского следователя и попросил разрешения позвонить Каракозову.

– Звони! Но сначала нам нужен твой Филинов. Схема расположения цехов и бараков. В каком помещении аффинаж. Думаешь, они ещё завтра будут травиться кислотой?

– Скорее всего – да. Раскручивать ЭВМ долго. Ради полутораста грамм чистого золота приходится опускать в ванночку с раствором многие килограммы лома. Не быстрое дело. Наверняка – весьма вредное.

– Оставайся здесь пока, – гебист поднял телефонную трубку. – В каком кабинете пытают откинувшегося петушка?

С этого момента подготовка операции завертелась с невиданной быстротой. К счастью для прокурорской группы, основные хлопоты взяли на себя комитетчики.

Около восьми утра, было ещё темно, на шоссе Минск-Москва у поворота на Новосады притормозило сразу несколько автомобилей. Из головной «волги» вышел генерал-лейтенант в форме внутренних войск и несколько человек в штатском, Леонид узнал следователя, возглавлявшего группу по Костроме, и поздоровался с ним за руку.

– Пристраивайся к нам, в кильватер к генералу.

– А он – не прикроет своих?

Гебист усмехнулся.

– Он – наш сотрудник, переодетый в ВВшного генерала. Товарищам из МВД, ты же знаешь, мы не сильно доверяем. Входим толпой, ломим к производственной зоне, и одновременно над цехом с переработкой золота зависает вертолёт, спускает группу захвата. Чтоб гады не успели замести следы.

Всё было продумано… И, естественно, пошло не по плану.

Начальник караула на входе в зону, взяв под козырёк генерала, тем не менее, наотрез отказался пропускать всю шарагу внутрь, потому что по инструкции обязан а) вызвать начальника учреждения либо дежурного по учреждению; б) все сотрудники, входящие в производственную или жилую зону колонии, обязаны сдать оружие, чтоб им не овладели осуждённые. На истошные вопли генерала, которому унтер Пришибеев мог бы позавидовать, капитан только бледнел и отвечал «инструкция не велит». Леонид, наблюдавший за их препирательствами издали, прекрасно понимал тюремщика, подобный наезд вполне может оказаться проверкой, и правильное поведение офицера – тупо следовать букве закона и инструкции. Когда начальник ИТУ соизволил выйти к проходной, уже прогремел идущий на малой высоте вертолёт.

Видя, что у фальшивого генерала дело буксует, в бой кинулся Громов, предъявил удостоверение Прокуратуры СССР и заготовленное постановление на обыск. Предупредил: их оперативно-следственная группа вооружена, при незаконном воспрепятствовании к допуску внутрь зоны применит оружие на поражение.

Прибежал вестовой с воплями: с вертолёта на крышу цеха №2 высадились вооружённые люди, открывать ли огонь…

Понимая, что против лома нет приёма, Леонид шагнул вперёд, растолкав гебистов, передёрнул затвор и приставил «макарова» ко лбу начальника колонии.

– Если немедленно не отдашь приказ пропустить нас к цеху, стреляю. Командование личным составом учреждения примет генерал-лейтенант Елисеев. Ну⁈

Ситуация выглядела напряжённой. Тюремщики тоже положили руки на кобуру пистолетов, но пока их не достали.

«Хозяин», полноватый краснолицый мужик, на глазах начал бледнеть. Наверно, что-то ему подсказало во взгляде Леонида – этот запросто нажмёт на спуск.

– Проходите…

Лязгнули замки, открывая проход внутрь. Пара оперов подскочила к начальнику и защёлкнула браслеты ему на запястьях перед ошарашенными сотрудниками, Леонид убрал пистолет.

– У меня только один вопрос, полковник. Назовите мне фамилии работников учреждения, участвовавших кроме вас в махинациях с извлечением золота из отходов.

Тот побледнел ещё больше, потом наоборот начал краснеть и покрываться пятнами. Особенно выделялся массивный нос нездорового синеватого цвета, по сторонам которого проступили синеватые прожилки. Похоже, тюремщик слишком часто прикладывался к 40-градусному раствору этилового спирта, именуемому водкой.

– Откуда… Откуда знаете?

– Ниточка протянулась с двух сторон – из Минска и из Костромы, – не стал скрывать Леонид. – Если вы будете откровенны с нами, то тоже узнаете много интересного.

Гебисты, несколько обалдевшие от метода общения с приставлением пистолета к голове, оттеснили Воронова, в конце концов, это их операция, Громов взят лишь для формального прикрытия, а Леонид вообще на правах туриста. И тут вылез, понимаешь…

Наверно, очень бы помог Айварс, поскольку бланков предстояло исписать ну очень много: протоколы допроса хозяина, кума и нескольких других офицеров, стальные украшения кроме начальника зоны получил его зам по опер и начальник 8-го отряда, откуда брались заключённые для химического производства. Но латыш предпочёл не лезть, у КГБ свои и очень специфические представления о процессуальной форме.

В разгроме УЖ-15/14 приняли участие и минские гебисты. Между делом Леонид спросил Сергея Сергеевича:

– Одного в толк не возьму. Золота изъято чуть более 100 грамм чистого и ещё сколько-то в отходах. Но ведь эта сумма не покрывает даже керосин для вертолёта! Вообще, государство меряет свои золотые запасы тоннами золота, а не сотнями грамм. Почему столько внимания Костроме и Новосадам? Ведь за всё время переработали ну… где-то десяток килограмм.

– Вопрос не цены, а принципа, – ответил тот. – Никто не имеет права в нашей стране ворочать килограммами золота, подрывать монополию государства. Кражу какого-нибудь бензина на 20 тысяч рублей мы переживём. Или растрату. А вот частника, извлёкшего из отходов золото на ту же сумму, прижмём сильнее, чем какого-нибудь диссидента с длинным поганым языком. Принцип дороже денег!

Ближе к пяти вечера Громов собрал свою тройку и тройку Карапетяна.

– Похоже, товарищи комитетчики с остальным прекрасно справляются сами. Вещи все забрали из гостиницы? Предлагаю на этом закончить командировку и выдвигаться в Москву. Кстати, в вертолёте есть пара свободных мест…

Как и тогда, среди украинских степей, никто не польстился на предложение, вместе приехали – вместе и отчалим. Обратно катили очень медленно, из-за замёрзшего дождя и выпавшего поверх льда свежего снега дорога была как маслом полита. Айварс держался впереди и тошнил 50–60 километров в час, «волга» УБХСС, в неё пересел Карапетян, тянулась в полусотне метров сзади и не лезла на обгон.

– Вот что странно, – промолвил Громов. – Совсем недавно существовали конвойные войска, в том числе охранявшие эту колонию. Начальниками заведений сплошь были офицеры, прошедшие войну. Почему-то фронтовики более принципиальные, неподкупные, хоть и среди них порой встречаются разные. Нынешний хозяин УЖ-15/14, как я понимаю, очень быстро согласился организовать у себя химическую линию. Что ему не хватало? Золота вроде и много прокачал, но в цепочке много людей. Так что золотой дождь на его голову высыпался не столь обильный. Зачем рисковал? Поломал себе жизнь и карьеру, сядет лет на 10 минимум. Жадность… И отсутствие фронтового опыта, когда иначе меряешь цену жизни.

– Жадность – да. И отсутствие трезвого расчёта, – продолжил за него Леонид. – Вспомните Марка Захаровича. Зуб даю, ОБХСС ему не докажет ничего, кроме нарушения правил утилизации отходов, он же не директор завода, не главный инженер. Максимум год условно за халатность. А то и вообще исправработы по месту работы, с понижением останется на том же Орджоникидзе. Но ведь мог сам выдирать платы и летом, когда тепло, уединиться на каком-то хуторе и гнать золото. В Мядельском районе многие промышляли, но не золотом, а самогоном – на всю зиму вперёд. Марк Захарович не рискнул. Что сообщал о вывозе мусора и получал мзду – недоказуемо, если сам не признается, а он не дурак.

Только к полуночи миновали Смоленск.

– Айварс! Не устал? – забеспокоился Громов.

– Каких-то 400 километров остал-лось, выдержу. В этой командировке ни одного милиционера не арестовал, даже лёниного товарища. Должна же быть и от меня какая-то польза!

Он высадил их только под утро у станции метро, уже открывшегося, сам потащился к Ботаническому саду. Леонида за руль не пустил. То ли самоутверждался, то ли боялся кому-то другому передать управление, когда за окном снежно и скользко.

Около полудня Лёню разбудил телефонный звонок. Не междугородний.

– Алло…

– Здорово! Я тебя, наконец, застала.

– Прости, тупо соображаю… Часа четыре назад только ввалился домой после командировки.

– Ой, прости, Лёнечка… А я хотела тебя на премьеру пригласить. Роль не главная, очень даже второстепенная и проходная… Но фильм мне нравится.

Только сейчас в мутном сознании прояснилось: на том конце провода щебечет Курочкина. Вроде телефона ей не давал… А Гафту давал. Не важно.

– Когда премьера?

– Завтра в кинотеатре «Россия» на Пушкинской площади. В 19−00. Придёшь?

– Запросто… Юленька, дорогая, а в качестве кого ты меня зовёшь? У тебя же вроде как есть мужчина? Замуж собиралась или даже вообще вышла…

– Он оказался никчемным и пустым. Самовлюблённый нарцисс. Среди артистов много таких.

И её потянуло к бывшему. По контрасту. Бывает.

– Лёнечка! Но, быть может, ты несвободен? И я зря тебя разбудила после службы?

Он окончательно проснулся. В голове прояснилось.

Лену продинамил, потому что появилась Лейла. Повторить «успех», снова замутив с ветреной кинозвездой? Встречи с ней – сплошной праздник, это у Юлии Марковны не отнять. Да и в качестве заботливой домашней феи была выше всяких похвал, когда не давала даже мусорное ведро вынести, причитая: у тебя же ребро сломано.

А потом всё равно тупик. У неё гастроли и своя очень особенная жизнь. У него командировки.

– Лёнечка! Почему молчишь?

– Прости. И правда – несвободен. Связан обязательствами. Вот месяц назад…

– Тогда я ещё не разобралась со своим рогоносцем. Разочарована, не скрою. А делить мужчину с кем-то ещё не умею.

– Юля! Мне очень не хочется тебя обижать. Месяцы с тобой – самые запоминающиеся в жизни. Сколько жалел, что мы расстались… Ну что я могу сделать?

– Приходи в «Россию» со своей девушкой. За полчаса до начала – к служебному входу.

– Спасибо!

Курочкина желает убедиться, что она – лучше? Пойми это избалованное создание!

Леонид тщательно умылся, выбрился. Выпил очень крепкого кофе и поехал на метро к общежитию Института лекарственных растений, надеясь, что его аспиранточка не забурилась в Ленинку. Жаль, что ей так и не позвонил на работу, но не из колонии же!

О чудо, на проходной не оказалось вахтёрши. Надо понимать – отлучилась. Пройти легко, а как отыскать нужную комнату…

Люди подсказали. Не без некоторого трепета постучался и открыл дверь.

Лейла налетела как ураган! Без всякой болтовни «не одета», «не причёсана», «не накрашена». В домашнем халате, без косметики, волосы просто собраны в хвост, она обвила его за шею, прижалась, повисла.

– Столько думала о тебе. Вчера звонила. И сегодня – буквально полчаса назад. Думала, ты ещё в поездке! Раздевайся!

Пока он расстёгивал и снимал пальто, девушка метнулась к двери и заперла изнутри. Когда обернулась, её глаза горели таким огнём, что даже слепой догадался бы, что последует дальше.

Минут через пятнадцать он, наконец, выдавил:

– Я тебе даже «здравствуй» не сказал.

– Сказал. Но не словами. Зато красноречиво. Вижу – тоже соскучился.

Они уместились на общежитейской койке стандартного размера 180 на 60, два немелких человека. Естественно, тесно прижавшись друг к другу.

– Я, вообще-то, пригласить тебя пришёл. На светское мероприятие. Практически – раут. Завтра в семь вечера. А телефона нет. Или вас зовут к телефону на проходной?

– Смотря кто дежурит. Если Мегера Драконовна, то без шансов. Колобок с заплывшими глазками и седым пучком на макушке размером с фигу. Не она сидела?

– Вообще было пусто. Мегерам тоже иногда надо в туалет. Так как ты завтра вечером?

– Конечно! Даже если и были дела – отменить не проблема.

В ней это покоряло. Никакого жеманства. Никакого кокетства типа «ну, я не знаю, ну, быть может…» Совершенно не скрывала, что счастлива от его прихода, выразив радость самым женским из всех возможных способов.

– А что за премьера?

– Представь – не знаю. Честно. Вернулся домой с дороги около шести утра, едва помылся и вырубился. Звонок, женский голос. Думал – ты, оказалась старая знакомая, киноактриса. Я однажды её выручил. Говорит – у них премьера, фильм стоящий, правда, у неё лишь эпизодическая роль.

– Твоя бывшая?

Тон, которым был озвучен последний вопрос, показался бесцветным, нейтральным. Страшно представить, сколько за ним скрыто эмоций.

– Да! – не отпирался Леонид. – Но мы разошлись ещё в прошлом году, у каждого своя жизнь, расстались друзьями и без взаимных претензий. Она, кстати, даст пригласительный на двоих. Сказала: если хочешь, приходи со своей девушкой. У неё наверняка тоже кто-то есть. Может и не один.

– Гафт? – догадалась Лейла.

– Ему не повезло. В общем, посмотришь на кинобогему СССР. Люди яркие, немного странные. Интересные. Увы, очень завистливые к чужим успехам в кино и на сцене.

– Женщины такие красивые… Фатеева, Курочкина, Шарыкина, Румянцева.

Лейла уже не лежала, сидела на кровати, запахнув халат, Леонид начал одеваться.

– Я видел в Смоленске съёмочный процесс. Фильм называется «Дорога на Рюбецаль», он ещё не вышел. Представь, там наши киноактрисы играют партизанок, подпольщиц. Должны выглядеть эффектно на экране, даже одетые в ватник и кирзачи. Над каждой работают полтора-два часа! То же и в театре.

– Скажешь, в жизни они – уродины?

– Почему? Красивые. Но обычные. Ничего сверхъестественного. А когда разъярены, ругаются или тихо шипят друг на друга, совсем не привлекательные. Хоть и красота никуда не пропадает. Очень забавный серпентарий.

– Всё равно… У меня немного глаза косят. И зубки мелкие.

Леонид, закончивший с одеждой, кроме пальто, неожиданно подхватил девушку на руки и закружил по комнате.

– Напрашиваешься на комплимент?

– Да-а-а!

– Так получи его: ты – лучше, поэтому я с тобой, а не с кем-то из них. Поверь, актрисы далеко не все избалованы материальными благами. Молодой мужчина с квартирой в Москве, «волгой» и приличной должностью вполне котируется даже среди небожительниц. Но я выбираю тебя! И очень рад, что ты меня не отталкиваешь.

– Я – лучше Натальи Фатеевой⁈

– Наверно. С ней не знаком.

Лейла наморщила маленький носик.

– Правильный ответ был бы: лучше. Но и так сойдёт.

– А теперь, дорогая, я тебя оставлю. Заберу машину, она у коллеги. И сегодня отосплюсь. Ночью ехали по гололёду, я следил, чтоб водитель от однообразия дороги не уснул, устал не меньше его. Придёшь завтра пораньше, в час, например? Тогда пообщаемся и до кино. А там пойдём вызывать ревность у кинокрасавиц!

Прощальный поцелуй едва не привёл к повторению сцены, не рекомендуемой детям до 16 лет.

К Айварсу достучался с трудом. Получил на голову массу возмущения от того, что вот так вломился внезапно.

– Ты что – женщину успел привести? Ничего, я уже ухожу, мешать вам не буду. Давай ключи от «волги».

– Какую женщину⁈ Сдурел? Кто успеет за такое короткое время. Вот ключи. Заправь только.

Леонид не стал расстраивать коллегу, что при определённой расторопности времени хватит на всё.