Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 227 страниц)

Кто-то требовал вызвать врача, потому что надо перевязать резаные раны. Ему отвечали, что это пустяковые царапины, но Алексея Хероновича всё равно звать нужно, дабы примерно наказать его за плохое лекарство, спровоцировавшее неконтролируемый выплеск агрессии у пациента.

Кто-то надрывно скулил на одной ноте, кто-то рыдал, но громче всего звучали срывающиеся призывы успокоиться и выпить. Какофония противоречивых голосов стихла, лишь когда сдвоенный собачий лай, короткий и резкий, словно команда, отданная на немецком, образно выражаясь, навёл порядок на плацу.

– Ты и ты, держите его ноги. Ты – руки. Когда начнёт биться в конвульсиях, не позволяйте ему переломать собственные кости.

– То есть если он начнёт?

– Нет, именно когда! А ты держи голову, он не должен задохнуться во время обряда.

– Подружка, а кто уполномочил тебя командовать нами? Или ты знаешь, как изгнать Червя, не убив человека?!

– Я знаю ту, что способна на это.

– М-м-илочка, ты щё, уже дерябнула?! Её низ-зя пускать на н-нашу тер… ритор… на територир… ик! Сюда, короче! Низ-зя!

– Это опасно. Ещё никто не выжил после поцелуя Гекаты.

– Все высказались? Отлично. Тогда ничего не делаем и пусть он умрёт. Так?

Повисла долгая минута тишины, прерываемая лишь осторожным стуком моего сердца. После чего меня, похоже, привязали к позорному столбу. Руки, завёрнутые за спину, попали в стальной капкан, к ногам привязали чугунные гири, а на лоб легли тёплые лебединые крылья. А потом глаза открылись и мир прояснился. Или нет?

Попробую пояснить. Сейчас я отлично видел всё, но увиденное казалось мне настолько неестественным, зыбким и причудливым, что не могло быть реальностью. Я стоял в нашем музейном саду, прижатый к могучему стволу старой оливы, небо искрилось звёздами, рогатый месяц отражал золото недавнего заката. Воздух всё так же пах цветами и морской солью.

Вот только здания самого частного выставочного комплекса «Херсонес» словно бы не существовало в помине. Вместо него высились стройные греческие колонны, мрамор был чистым и ослепительно-белым. Судя по наклонному фронтону крыши, передо мной – небольшой храм Аполлона, бога Солнца, всегда почитаемого не только в эллинистических мифах, но и под разными именами встречающегося практически во всех древних религиях нашей планеты. А может, и не только нашей.

Звенела далёкая мелодия флейты. На ступенях храма сидела маленькая девочка лет пяти в чёрном платье, на её голове сиял серебряный обруч, увенчанный тем же полумесяцем. Она посмотрела на меня, и я почему-то сразу понял, что знаю её, мы уже встречались и, кажется, расстались друзьями. Вот только я никак не мог вспомнить её имя.

Девочка улыбнулась, поправила густые тёмные волосы и, вскочив на ножки, пошла ко мне, меняясь с каждым шагом. Это было красиво и жутко. Вот передо мной юная девушка, потом – зрелая женщина, а сейчас – высокая старуха…

– Александр Грин, – необыкновенно нежным голосом прошептала она, – отныне ты – мой должник. Если ты знаешь молитвы, то сейчас для них самое время.

Я хотел ответить, честно. Просто не мог и губ разомкнуть, а старуха вдруг вытянула чёрный раздвоенный язык и воткнула его мне в правое ухо, раскалённой иглой пронзая мозг. В тот момент вся прежняя боль показалась мне сладкой, сознание вспыхнуло, и всё, что раньше было мной, рассыпалось чёрным пеплом…

– Он жив? Герман, не держи меня, скажите, он жив?!

– Это невероятно, но…

– П-пульс и-есть! Гекатощка-а, моё п-щтение! Прими от души! Ч-чёрный мускат, сп-спес-ц-сиально для тебя! За моего бро-о!

– Червя я заберу себе.

– Мой брат будет против…

– Ага, пусть только попробует со мной спорить! Никто из вас, хвалёных олимпийцев, не спас бы жизнь этого человека. У него в голове был Червь этой стервы Цирцеи! Я могу спросить, как вы вообще допустили такое?

– Мы не…

– Бардак! Не музей, а проходной двор! Заходи, убивай, трави… Неудивительно, что искусствоведы мрут у вас как мухи! Вино я тоже заберу. Провожать не надо.

…Я проснулся довольно поздно, часов в одиннадцать или двенадцать. Солнечный свет бил в окно. Голова была упоительно ясной, хотя всё тело ломило, словно меня прогнали через кузнечный пресс. Как лёг спать – не помню, но после крымского вина и не такое забывается. Хорошо ещё, не рухнул в одежде, а сумел раздеться, сложить вещи на стул, укрыться тонким пледом.

За дверью раздалось осторожное поскрёбывание, неуверенное поскуливание, потом заливистый лай, и два добермана, ворвавшись в комнату, вновь свалили меня на кровать, вылизав всё лицо! Пуськи и няшки, иначе про них и не скажешь.

– Аря-ря-а, – поддержал я, от души потрепав псов за острые уши, – значит, Мила Эдуардовна уже здесь? Меня ждут у директора или в саду?

Мне дали минуту, чтобы одеться, и едва ли не лапами вытолкнули в сад. К моему удивлению, там никого не было, хотя на столе меня ждал завтрак. Значит, все наши уже заняты своими делами сообразно занимаемым должностям. Ну, или они сидят на очередном совещании, а меня просто не стали будить. Случись что интересное, всегда расскажут потом.

Да, служебная дисциплинка у нас хромает на обе ноги. Мне, как жителю сурового Екатеринбурга, до сих пор трудновато принимать эту расслабленность или почти даже безответственность южан! Но я учусь, потому что, оказывается, очень важно успеть прочувствовать вкус жизни, не превращаясь в музейного червя, корпящего над старыми папирусами, затёртыми черепками, ржавым железом и вечным подглядыванием за чужой жизнью давно умерших людей.

Я снял белую салфетку с тарелки, обнаружив бутерброды с сыром, жареный куриный окорочок и пару больших слив. В стеклянном стакане была просто чистая вода. Я выпил залпом и набрал из фонтана ещё: казалось, именно это больше всего и нужно моему организму.

Оба добермана честно сидели напротив, словно охрана и конвой одновременно. На предложение разделить со мной завтрак они и бровью не повели. Вот это воспитание.

Я ещё даже успел позвонить маме, она загрузила меня проблемами соседей и настоятельно требовала прекратить всяческое общение с моим другом-полиглотом. Судя по тому, как я его нарисовал, он слишком много пьёт, не следит за собой и наверняка научит меня чему-нибудь плохому. Ну да, конечно, а как же…

Светлана Гребнева тоже ей категорически не понравилась, но тут, скорее, сыграло свою роль то, что рисунки с неё как раз таки очень понравились папе. И мне ещё весьма повезло, что сестрички не стали выкладывать всё моё творчество. Как видите, там было за что зацепиться и к чему придраться, а мама в этом деле специалист со стажем!

Но самое странное, что я почему-то больше не чувствовал головной боли, терзавшей меня в последние дни. Сейчас в определённой творческой среде стало модным говорить не «последний/последние» (это формирует неправильный запрос к Вселенной), а более нейтрально – «крайний». Хотя, как по мне, то «крайние дни» звучит полной дичью.

Так вот, отсутствие боли было настолько неожиданным и приятным, что я не сразу заметил вдвое сложенный лист белой бумаги под тарелкой. Там был небольшой текст, отпечатанный на фирменном бланке «Херсонеса». Буквально четыре-пять строк.

Буквы поплыли у меня перед глазами, потому что там сообщалось, что начиная с сегодняшнего дня никто более не нуждается в моих услугах. Моя удвоенная зарплата и обещанные премии будут зачислены на карту МИР в течение суток. Подпись директора Аполлонова Ф. Э.

Я уволен.

– Цирцея-а!

– Можно не так громко, я пытаюсь уснуть.

– Геката-а!

– Да что ж такое-то…

– Какое из двух имён тебе дороже? Одна дарит ему Червя, которого тот запускает в голову самого настырного сотрудника некоего ЧВК. Типа чтоб он сдох в муках. Но другая преспокойно спасает ему жизнь, а ещё и подставляет всех нас!

– Черви от Цирцеи никогда раньше не подводили.

– А, ну естественно, ты же не рассматривал возможность того, что всё в мире бывает впервые?

– Геката, кстати, больше твоя подруга, чем моя.

– Так, значит, она всё-таки твоя подруга?! Хорошо-о…

– Не цепляйся к словам. Чего ты вообще от меня хочешь?

– Чтобы ты перестал пользоваться услугами этих баб!

– Милая, ну вот при всём моём уважении к тебе их не стоит так называть.

– Почему же?

– Потому что Геката не прощает определённых вещей.

– Значит, всё-таки она? К ней ты бегаешь ночью, когда я сплю!

– Как меня это всё достало…

– А меня?!

– Кстати, на электронной почте письмо от твоих байкеров. Они утверждают, что ты с ними не расплатилась.

– Так расплатись за меня! Кто из нас двоих мужчина?

– Могу закрыть твой счёт, как хочу?

– Да пожалуйста!

– Легко!

– Только попробуй…

…Вышедший из коридора Сосо передал мне мой чемодан. Судя по весу, всё уложено, а зная дотошность горбатого сторожа, вряд ли он что-то забыл.

– Могу я хотя бы попрощаться с коллективом?

Старик отрицательно помотал головой. Доберманы скорбно прижали уши и вдруг, повинуясь резкому душевному порыву, шагнули ко мне. Типа на, прощайся с нами, мы не боимся! Я автоматически погладил их по загривкам, и сторож сопроводил меня к выходу.

Пока шли по коридору, я надеялся, что хотя бы один звук раздастся из-за дверей комнат Светланы и Германа. Не знаю какой – смех, ругань, плачь, звуки цитры, да что угодно…

Тишина.

Volens-nolens[47], но красивая история моей работы в Крыму, наполненная безбашенными приключениями и новыми друзьями, закончилась слишком быстро. Быстрее, чем я даже мог надеяться ранее.

Один росчерк начальственного пера – и вот я сижу на ступеньках частного музея «Херсонес», без крыши над головой, перспектив, с невнятной формулировкой расторжения трудового договора; горло першит от обиды, но мир в целом полон несправедливости, так что чего уж…

Жёлтое такси, вздымая клубы пыли, вылетело из-за угла. Знакомый водила улыбнулся мне от уха до уха, демонстрируя страшные волчьи зубы, и присвистнул:

– Выгнали, э? Не огорчайся, дорогой, отсюда своими ногами ушёл – уже праздник, да! Куда тебя подвезти? Всё равно заказов нет.

Кинув чемодан за заднее сиденье, я плюхнулся рядом, рассеянно пожимая плечами. Куда идти и что делать, совершенно неизвестно. Арсен цыкнул зубом и обернулся ко мне вполоборота:

– Я тебе так скажу, только не обижайся: мужчина должен есть мясо! А у вас в музее чем кормят? Сыр, хлеб, фрукты, вода, э!

– Вино, – зачем-то поправил я. – Много вина.

– Это верю, это да! Слушай, поехали в порт, я тебе такую чебуречную покажу, там такая официантка есть – пальчики оближешь!

Если честно, то я не собирался есть чебуреки, равно как и облизывать пальчики незнакомой девушки. Но кто меня спрашивал?! Местное гостеприимство диктует собственные законы, и вот мы уже мчали вперёд, петляя на узких улочках частного сектора, пока не выбрались в центр.

Всю дорогу таксист развлекал меня бородатыми анекдотами вперемешку с вариациями русского рока на сумасшедшей балалайке Елены Варфоломеевой. Солнце слепило глаза, листья деревьев казались изумрудными, свежий ветер из опущенного стекла трепал волосы, в парках играли дети, слышался девичий смех, а запах моря щекотал ноздри.

– Я не хочу отсюда уезжать…

– Что ты сказал, дорогой?

– Ничего, мысли вслух. Далеко ещё?

– Приехали, э!

Арсен первым выскочил из машины, любезно открыв мне заднюю дверцу. Мы находились на второй линии от порта. Мне показалось, что там нельзя парковаться, но мой водитель только поправил аэродромную кепку, лихо крутя ключи на указательном пальце, как ковбои крутят кольт. Он явно считал себя хозяином жизни, которому в родном городе можно всё.

Мы вместе спустились вниз мимо кучи сувенирных киосков, зазывал на туристические маршруты одного дня, бесконечных ларьков, магазинчиков и столиков, пока не вышли к крохотному уличному кафе буквально на два столика, без стульев. Вход прикрыт марлевой занавеской. Надпись над заведением чёрным по голубому гласила: «Манана. Лучший крымский чебурек!»

Возможно, впервые после своего увольнения я не смог сдержать улыбку. Но когда этот «лучший чебурек» в одной тельняшке значительно выше колен и кружевном передничке вышел нам навстречу, я вовремя успел закусить нижнюю губу. Я был впечатлён и раздавлен!

Манана оказалась настоящей пышкой: невысокая, с пятым размером бюста, коротко подстриженными рыжими кудряшками, бёдрами вдвое шире, чем круглые плечи, румяными щёчками и такой теплотой в изумрудных, как морюшко, глазах, что любые шуточки на тему её внешности считались бы просто бестактными.

При всём этом от девушки буквально веяло добротой, открытостью и чисто детской любовью к самому маленькому муравьишке! Да, да, о ней можно было говорить только в уменьшительно-ласкательной тональности, никак не иначе…

– Она сама мяса не ест, вегетарианка, но как готовит, как готовит, э-э?! – Водитель такси, подрабатывающий волком-оборотнем у госпожи Аванесян, восхищённо облизнул растянувшиеся губы, уставясь на её груди. – Манана-а, детка моя! Как я счастлив вернуться к твоим пышным, сочным, мясистым, жирным…

Не выдержав, я толкнул его локтем. Нельзя так откровенно троллить милую девушку.

– …чебурекам!

– Арсэнчык, ти пиришёл? Увах, как я вся скучаль…

Пока я приходил в себя, ушибленный на всю башку этим невероятным сочетанием славянской внешности и дичайшего псевдокавказского акцента, эти двое церемонно обнялись, держа друг друга за локти, и сделали вид, что чмокнулись в щёчки. Думаю, она просто не хотела колоть нежные губки о его щетину.

– Каво ти мине сичас привозиль, коварний шалун, ай? Иди сюда! – Девушка так же широко распахнула объятия, и мне ничего не оставалось, кроме как упасть в них.

Кстати, это было приятно.

Её руки оказались неожиданно сильными, а от волос пахло гремучей смесью хмели-сунели и чеснока. Нет, я вовсе не так хорошо разбираюсь в специях, просто есть ароматы, которые уже никогда не забудешь. А потом она вдруг без предупреждения лизнула меня в шею…

– Манана, детка, это наш друг! – тут же между нами втиснулся горбоносый таксист. – Он из «Херсонеса». Из того, который ЧВК. Очень голодный, очень устал, накормишь нас, э?

– Канечна, увах! Тибе фирменный чебурек, а ему баранин, гавядин, свинин, курыц?

– Бери баранину, рекомендую, дорогой!

Что ж, я послушно кивнул. Хозяйка чебуречной, не удержавшись, погладила меня по спине и чуть ниже, сокрушённо вздохнула и ушла к себе за занавеску. Через минуту оттуда послышалось шипение горячего масла.

– Как она тебе? – фамильярно подмигнул таксист, почесав кадык жёлтыми крепкими ногтями. – Красавица, э? Добрая, покладистая, а как готовит…

Ответить мне было нечего. Да и некогда, потому что фактически в этот момент девушка вынесла нам два чебурека, и это было нечто. Длина в полметра, ширина, наверное, в две моих ладони и гарантированно на ладонь в высоту! Но это был не пирог, а именно чебурек, и запах от него исходил восхитительнейший!

– Манана! Ещё чай, прошу тебя! Извини, дорогой, вина тут не дают. Манана не пьёт, а я за рулём. Но здесь такой чай на травах, э!

Почему же нет? Я, честно говоря, несколько утомился пить каждый день на работе в «Херсонесе». Так что даже вполне был рад отдохнуть с бумажным стаканчиком ароматного чая. После первых же двух глотков на меня вдруг накатило удивительное спокойствие, в желудке разлилось приятное тепло, а все проблемы неспешно отошли в сторону. Чай рыжей Мананы воистину творил чудеса…

Огромный чебурек следовало аккуратно примять руками, выпустить пар, потом скатать в рулон и откусывать, широко раскрывая рот. У меня оно вышло не с первого раза, но зато у Арсена это изумительно получалось, он заглатывал еду, словно голодный волк: ом-ном-ном – и всё! Просто поразительно, честное слово.

– Манана, – вытирая губы салфеткой, честно признал я, – это самый большой и самый вкусный чебурек на свете! Вы – богиня кулинарии?

– Увах! Канешна нэт! – печально улыбнулась она, теребя заметно засаленные кружева белого передника. – Эта у нас Деметра богин! Она красивый, она добрый, она урожай даёт, всех людэй кормит!

– Детка, это был комплимент, э!

– Камплимиэнт?! Я его не понял, вот я глупый женщина-а… – хозяйка чебуречной искренне рассмеялась, и мы с Арсеном улыбнулись ей в ответ.

Но в этот момент смех Мананы был заглушён рычанием мотоциклетных моторов.

Я, даже не оборачиваясь, догадался, что произошло. Холодок пробежал по спине, но и здоровая злость проснулась в ту же секунду: когда уже они от меня отстанут? И самое главное, если у них такие тёрки с нашим ЧВК, то почему эта безымянная байкерская банда охотится именно за мной? Я-то чем конкретно их всех достал?!

– Увах, Арсэнчик, исчо клиэтав привёл, – разулыбалась румяная Манана, но, покосившись на меня и водилу, понимающе сменила тон: – Нэхарошие люди, да? Я решу ваш проблэма.

Двое мотоциклистов в чёрных косухах с шевронами с изображением гидры, кожаных штанах и шлемах, украшенных черепами, одновременно достали толстые железные цепи. Один такой удар на скорости с размаха способен раскроить человеку череп или на всю жизнь сделать калекой. Куда только полиция смотрит?! Севастополь, столица Крыма, а тут эти…

– Дорогой, прими совет: не вмешивайся. А лучше вообще не смотри. Не надо, – Арсен подвинулся так, чтобы закрыть от меня плечом всю картину, но я видел.

Хозяйка чебуречной, сделав два шага вперёд, вдруг встряхнулась, как собака, выходящая из воды. Это было невероятным, но она словно сбросила весь жир, всю восхитительную пышность тела, в один миг став стройной и опасной, как испанская шпага. Её рыжие кудряшки встали дыбом, на предплечьях заиграли мышцы, а ногти заметно удлинились.

Вновь взревели моторы, байкеры сорвались с места, взмахнув цепями. Девушка, вытянув руки, бросилась им навстречу, в одном длинном прыжке покрывая метров пять-шесть, и, невероятно изогнувшись, сбросила обоих мужчин на асфальт!

Грохот был такой жуткий, что я невольно зажмурился. А когда открыл глаза, заботливая пышка Манана, приняв прежний облик, уже заносила к себе за занавеску два бессознательных тела. Оба навороченных байка, крутя колёсами в воздухе, лежали друг на друге.

– Итак?

Я посмотрел в звериные глаза Арсена, он не отвёл взгляд. Хорошо, повторю, мне не трудно:

– Итак, что это было? Кто она?

– Манана? Ну, как сказать, девочка из неблагополучной семьи, э!.. Её дед был натуральным зверем, внучка сбежала из дома, выросла здесь в припортовом районе, дралась в боях без правил. Башку ей отбили, да? Но денег хватило на свой бизнес, и мы её поддерживаем, она добрая. Сам видишь, э…

– Сам я вижу несколько другое.

– А зачем ты чай пил? – весело хмыкнул коварный таксист. – Здесь такой чай дают!

Волшебный чай, да-а…

Короче, как я понимаю, меня и тут подставили. Если не вино, то неизвестные нормальным людям травяные сборы, вызывающие лёгкие, но устойчивые галлюцинации. Мне жутко хотелось треснуть Арсена по уху, но он быстро слинял, переставляя валяющиеся мотоциклы в уголок в тень. Я сунулся было в чебуречную, но едва коснулся белой занавески, как на меня грудью попёрла хозяйка:

– Увах, сюда нэ хади! Нэхарашо. Чай пей, чебурек кюшай, минэ на работе нэ мишай, пажалюйста-а!

– Извините, ради бога. Я просто хотел убедиться, что с теми ребятами всё в порядке.

– Пачему с ними всё в парадки? Савсем нэ в парадки! Гостей Мананы обижат нильзя, да!

– Vae victis![48] Так, может, уже скорую вызвать или полицию?

Хозяйка удивлённо вскинула круглые бровки, потрогала мне лоб, не горячий ли, печально покачала головой и очень вежливо развернула за плечи обратно:

– На свэжий воздуха иди. Сейчас тибе исчё чебурек дам. Вкусыный! С баранин?

– С курыц, – обречённо выдохнул я. – Только можно его взять с собой?

– Канэшна!

Освободившийся Арсен пообещал мне помочь с жильём. Денег на карте хватало, поселюсь где-нибудь в маленьком отельчике, высплюсь, отдохну, порисую, а завтра с утра буду искать новую работу. Потому что так быстро уезжать из Крыма мне не хотелось, да и некуда. Не под родительское же крыло в родной Екатеринбург. Это будет поражением.

А здесь, допустим, можно попробовать устроиться в Государственный историко-архитектурный музей-заповедник Херсонес Таврический, люди с моей профессией нужны именно там. Но если ребята говорили правду, то местное руководство нас недолюбливает. Хотя, с другой стороны, раз меня уволили из нашего маленького ЧВК, так, может, большой музей возьмёт просто из вредности? Ну или искать место где-нибудь ещё…

– Тут есть одно местечко, дорогой, – беззаботно болтал Арсен, когда, расплатившись по счёту, с запакованным горячим чебуреком на вечер и поцелуем в щёку от горячей девушки в тельняшке, мы уселись в его жёлтое такси. – Почти самый центр, но у нас тут всё перерезано оврагами, поэтому покрутимся, э?

Он опять завёз меня в какой-то частный сектор, где даже дороги были грунтовые, а не асфальтовые, и остановился у высокого металлического забора. Кому-то позвонил, куда-то сбегал, и я получил шикарные однокомнатные апартаменты в соседнем коттедже.

Евроремонт, новая мебель, стиль хай-тек, большая кровать, ортопедический матрас, широкая плазма на стене, выделенный вайфай, чистый туалет, душ, здоровенный холодильник, кондиционер, своя кухня с плитой и сковородками – за смешные две тысячи в сутки! И даже не спрашивайте у меня адрес, я под угрозой пыток на электрическом стуле не сдам это место! Можете жаловаться в редакцию…

Арсен, сотворивший для меня это чудо, категорически отказался брать деньги, пожал мне руку и уехал. Всё-таки он удивительный мужик! Чисто внешне я б к такому и подойти побоялся, не то чтобы в машину сесть, а по характеру, порядочности и душевному отношению к людям он многим профессиональным психологам фору даст. Так что очень правильно делали школьные учителя, когда ещё с первого класса учили нас не судить о книге по обложке.

Я вышел до соседского магазинчика, когда уже начинало темнеть. Закупился минеральной водой, кофе и фруктами, в номере поставил чайник, после чего, не раздеваясь, завалился на кровать, щёлкнул пультом от телевизора и…

В дверь постучали. Как же мне не хотелось вставать, кто бы мог представить!

– Александр, открывайте. Я знаю, что вы здесь, вы не спите и вы не в душе.

Дружный рык двух доберманов подтвердил, что медлить не стоит. Эти ангелочки шутить не любят.

– Ты всё-таки сделал это…

– Ты о чём, дорогая?

– Умоляю тебя, не надо этих фальшивых нот изумления в голосе. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

– А-а, ты про то, что директор «Херсонеса» выкинул Грина? Да, теперь этот дурачок ещё и безработный.

– Не беси меня! Я в курсе, что он уволен. Речь не об этом!

– Ну, если опять про своих нежно любимых байкеров, то… Во-первых, чисто технически их убил не я. Во-вторых, с юридической точки зрения ты сама мне это разрешила. А в-третьих, фактически они живы.

– Сплошная казуистика! Ты заманил и послал двоих на верную смерть!

– Я всего лишь указал им, где в данный момент находится тот, кого они почему-то считают первопричиной гибели всей своей банды. Никто не виноват, что у них не хватило терпения подождать в засаде.

– Я разрешила тебе самому разобраться с ними. Самому! Пусть даже эта тупая девка не убила их, а сдала в психушку, но теперь они не лучше овощей!

– О, дорогая, поверь, Манана-то никак не тупая девка. Она…

– Да! Я жажду подробностей! Кто эта рыжая тварь?!

– Внучка или правнучка знаменитого Немейского льва. Того самого порождения Ехидны и Тифона. Уж их ты наверняка помнишь. Так вот она – их дитя, плод насилия.

– Зверь, которого задушил Геракл?

– Да, именно так. Но, между прочим, этот лев, знаешь ли, был не только вечно голоден, но и весьма плодовит. И образно выражаясь, имел кого хотел! Девочка после рождения была проклята богами, но сумела вырасти среди людей. Я удивлён, что ты не знаешь Манану! У неё действительно впечатляющие чебуреки…

– Догадываюсь, что ты называешь этим словом. Ты её лапал?

– Я бы не рискнул…

– Значит, она тебя лапала!

– Началось…

…Мила Эдуардовна была, как всегда, безукоризненно одета: на стиле, в кремовом костюме, приталенный пиджак, классические брюки, шёлковая блузка в тон и туфли на низком каблучке. На левом плече небольшая сумочка, думаю, недешёвая, хотя я мало разбираюсь в брендах.

Два элегантных пса ввалились первыми, бесцеремонно обнюхав меня и всю комнату. Я скрестил руки на груди, вопросительно подняв брови.

– Милое местечко, – задумчиво, но без тени скептицизма отметила сестра моего бывшего работодателя. – Садитесь, не стойте. Вы не в гостях.

– Спасибо. Вы тоже присаживайтесь. Чай, кофе?

– Все мои предки были греками, так что либо вино, либо… – она взгромоздилась на высокий табурет у кухонной стойки.

Я достал минералку из холодильника и снял два стакана с полки. Оба пёселя посмотрели на меня требовательным взглядом, так что мне пришлось поставить большую тарелку с обычной водой из-под крана им на пол. Мила неторопливо сделала два глотка, поставила стакан и перешла к делу:

– Не буду томить вас ожиданиями. Итак, сегодня утром вам сообщили об официальном увольнении из ЧВК «Херсонес». Двухмесячная зарплата и премии должны были поступить на счёт.

– Пока ничего нет.

– Значит, поступят до двенадцати ночи.

– Могу спросить, а за что, собственно, меня турнули? Я был плохим сотрудником?

– Прямо наоборот, – также без улыбки кивнула она. – Слишком хорошим. Настолько, что некоторым силам, скажем, конкурирующих с нами организаций, это показалось недопустимым. Брат просто не мог рисковать вашей безопасностью.

– Хм, знал бы он, что со мной было сегодня…

– Он знает. Неужели вы думаете, что Арсен случайно подхватил вас утром?

Я чуть не прикусил край хрустального стакана. То есть всё это время они меня вели и контролировали?

– Разумеется, – подтвердила Мила Эдуардовна. – Оставлять вас в «Херсонесе» было бы рискованно, но и отпустить без всякой охраны на вольные хлеба – просто невежливо. Нам отлично известно, кто такие Арсен и Манана, с ними вы могли бы успокоиться, расслабиться, ну и в случае непредвиденных обстоятельств эти двое встали бы грудью на вашу защиту.

В свете полученной информации спрашивать, как она нашла меня, было глупо. Меня и не теряли, всё время держа на коротком поводке. Это, пожалуй, могло бы даже показаться обидным, если бы не последующее предложение:

– Ну а с учётом того, что на данный момент вы являетесь безработным, то я хотела бы вас нанять. Как вы смотрите на то, чтобы подключиться к прежнему коллективу, но уже в статусе внештатного специалиста?

Я недоверчиво прочистил мизинцем левое ухо.

– Разумеется, зарплата и страховка останутся прежними. Финансово вы ничего не потеряете, но какое-то время поживёте вот здесь. В конце концов, эти апартаменты намного круче вашей крохотной комнатки в помещении «Херсонеса».

Мила поднялась, развернувшись к двери, и на прощанье протянула мне руку.

– Не буду вас торопить. Выспитесь, отдохните, ваш положительный ответ можно озвучить завтра.

Если бы она ещё закончила словами «Честь имею!» и козырнула на манер офицеров царской армии, я бы наверняка не удивился. Но чего не было, того не было, смысл врать?

Когда сестра шефа ушла, а за ней и оба добермана, многозначительно сдвинув круглые оранжевые бровки, покинули помещение, я достал блокнот и гелевую ручку. Рисование приводит в порядок голову, а мне о многом стоило подумать. Итак, что у нас главное за сегодня?

Меня уволили, это факт, но сделали это ради моей безопасности. Кого-то очень не устраивает моё присутствие в штате сотрудников «Херсонеса», а заботливый Феоктист Эдуардович не хочет мною рисковать. В это вполне можно поверить.

Именно поэтому, делая вид, что я на него больше не работаю, он передвигает меня к своей сестре, по совместительству спонсору и совладелице нашего музея. То есть фактически я ничего не теряю, просто иду по другой платёжной ведомости. Значит ли это, что мне точно разрешат работать в прежней команде с Германом, Светланой и Денисычем?

– Если да, то я категорически согласен!

Рисунок прекрасной хозяйки чебуречной получился вполне себе характерным, а портрет небритого водителя такси у меня был и раньше. Я попробовал набросать Милу с доберманами, но это вышло не сразу. Таких сложных псов по памяти не нарисуешь, они – живая ртуть, ни секунды без движения и ненавидят сидеть на месте.

Ещё великий анималист Василий Ватагин сетовал, что звери тут же меняют позу, когда замечают пристальный взгляд человека. Лучше делать быстрые наброски каждого положения, рано или поздно животное вновь вернётся в то, которое вам нужно. Вот так непросто быть художником. Если, конечно, ты не Таринан фон Анхальт или Жоан Миро. Там умение рисовать, скорее, даже лишнее, отвлекает от бизнеса.

Меня же отвлёк требовательный стук в дверь. Мила что-то забыла? Хорошая рифма, как у директора, кому надо – берите. Но на пороге оказалась не она…

– Бро! Как я скучал по теб… – изрядно накушавшийся Денисыч практически упал на меня с порога.

Спрашивать, как именно он нашёл это место, было бессмысленно. В карих глазах вечно пьяненького эксперта по древним языкам плескалась искренняя мужская дружба, на три четверти разбавленная красным вином. Я поймал его под мышки и перетащил на кровать, аккуратно переставив сумку с амфорами на столешницу. Ровно за минуту до того, как в дверь вновь постучали.

– Саня, не выдавай! – трагическим шёпотом взмолился мгновенно протрезвевший Диня, ловко укатываясь под кровать. – Если узнают, что я тут был, уволят к хвостам собачьим вслед за тобой! А кому я ещё такой нужен? Сопьюсь под забором и умру навеки…

Я кротко выдохнул и пошёл открывать. На пороге стоял смущённый Герман, в руках у него был набитый пакет с надписью: «Здоровое питание».

– Мне можно войти?

– Вообще-то уже ночь. Не ожидал, что сегодня я так популярен, но заходи, конечно.

– Друг мой, это тебе, – великан Земнов поставил пакет на табурет, не рискнув сесть сам, и поэтому говорил со мной стоя. – Ты должен знать, что мы все были против твоего увольнения. И я, и Светлана, и Диня, и даже Сосо. Но директор сказал, что для тебя так будет безопаснее, потому что… Просто поверь. Я всегда буду твоим другом, и нет ничего, чтобы…

Ответить мне не пришлось, так же как ему – завершить фразу. Сказать, что произошло? Правильно, в дверь опять постучали. Встретив перепуганный взгляд нашего здоровяка, я молча указал ему пальцем под кровать. Ничего, она двуспальная, как-нибудь уместятся.

– Александр…

– Светлана? – чисто из вежливости я постарался изобразить на лице хоть какое-то удивление. Хотя уже прекрасно понимал, кого ещё у нас тут не хватает для полного боекомплекта.

– Я узнала от Арсена, где вы поселились, – Гребнева, в коротком джинсовом платье с открытыми плечами и глубоким декольте, без малейшего стыда втолкнула меня в комнату, разворачивая к кровати. – Никто не в курсе, что я сбежала к вам. Ночью меня не хватятся, а утром нам уже будет всё равно. Не думайте обо мне плохо, я не такая, я…