Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 227 страниц)

Паршивец.

Глава 15. Жемчужины Маргариты

Ладно, не просто паршивец, а очаровательный паршивец, – смягчилась я, когда Гриша, стоя уже по ту сторону ворот, приподнял шляпу и вторично мне поклонился. И улыбка у него хорошая, такая же теплая, как глаза.

Прохлаждаться возле ворот младший фон Гирс сегодня не стал: влился в поток прохожих и вскоре скрылся из виду.

Ну и пусть, – вздохнула я. В конце концов, дела у меня тоже были.

Тиара на портрете – небольшая, тонкая и изящная, с расписным гильошем и бессчетным количеством крохотных бриллиантов по ободку, что сверкали и переливались всеми гранями даже на картине. Ободок овивали золотые и серебряные нити, которые к центру причудливо переплетались, делая тиару похожей на венок лесной феи. Росу на золотых стеблях «венка» имитировали звездочки бриллиантов, а кончался каждый из стеблей – насаженной на него роскошной жемчужиной черного цвета.

Всего – двадцать шесть жемчужин.

Пока считала, я несколько раз сбивалась: все мысли путал холодный, проникающий в душу взгляд Маргариты фон Гирс, хозяйки украшения. Она будто знала, что я не в свое дело лезу, и всячески осуждала.

И все-таки жемчужин было двадцать шесть. Кажется. Плюс-минус одна или две, притаившиеся в белокурых волосах хозяйки.

Что там дальше по стишку? Отыскать розы и отсчитать двадцать шесть влево, вправо и снова влево? Но тут-то и пришел конец моим приключениям: дверь в левое крыло первого этажа была заперта ключом. А окна из галереи не просто заперты, а наглухо перекрыты тяжелыми деревянными ставнями… Такой подлости я от своего работодателя просто не ожидала!

Раз пять я обошла все окна и даже предприняла попытку вскрыть замок подручными средствами – бестолку. И, видимо, отчаялась настолько, что решилась на крайние меры – просить совета у Доротеи. Это странно, да и признаваться не хочется, но плод моего воображения почему-то чуточку умнее меня самой…

– Эй! – Куклу я нашла на привычном месте, в углу Надиной кровати, и опасливо ткнула ее пальцем в плечо.

Доротея не отозвалась.

Я совсем скисла: что, если она не заговорит больше никогда? Но расстроиться окончательно я не успела – синие стеклянные глаза повернулись в глазницах и уставились точно на меня. А карминовые губки выдали с обычной для нее приветливостью:

– Чего тебе, Маргарита?

Но, честное слово, я обрадовалась и этому. С ногами забралась на кровать, удобнее усадила куклу против себя. Мне действительно было чем похвастаться! Ну, я так думала.

– Я разгадала загадку Карла фон Гирса! – сообщила я. – Стишок на латунной табличке, помнишь?

Кукла моей радости не разделила.

– И что? – Нарисованные бровки сошлись над переносицей. – Чем ты занимаешься, Маргарита! Тебе нужно найти убийцу баронессы фон Гирс, а не разгадывать глупые стишки!

– Они не глупые, – обиделась я и поторопилась пересказать, что увидела в тайном коридоре из ювелирной лавки в Хранилище.

– Тот тип был достаточно молод и полон сил, – закончила я, – это точно не старый Карл фон Гирс.

Снова и снова я прокручивала в памяти то, как мужчина крался, как прислушивался к звукам по ту сторону двери – будто вор. Но разобрать, кто это был, я так и не сумела…

Если верить Грише на слово (а верить хотелось), то дверь с ключом-спицей поставили, пока он ездил по Востоку. Вероятно, именно тогда Карл фон Гирс устроил сокровищницу в бывших комнатах своей дочери, названных Гостиной Маргариты, и, естественно, решил обезопасить комнаты как можно лучше. Через ювелирную лавку попасть в дом теперь вовсе стало невозможно. Однако на случай, если сделать это придется, ювелир оставил подсказку для своих внуков. Стишок на латунной табличке. Я готова была поспорить, что, отгадав загадку, найду именно ключ-спицу!

И неплохо было бы еще понять, кто и зачем залепил табличку цементом и замуровал кирпичами вход в коридор из Хранилища. Что там такого, что это попытались скрыть?

– Знаешь, – опять заговорила я с куклой, – я в одном уверена: тот мужчина не с добрыми намерениями был там. И еще я думаю, что убийца именно так и проник в спальню баронессы – через бывшую ювелирную лавку. Он знал, где взять ключ! Я тоже знаю, но лишь в теории… – кисло заключила я, – потому что добраться до Гостиной Маргариты, отсчитать розы – двадцать шесть влево, вправо, и снова влево – уже не смогу. Левое крыло заперто! Что мне делать?!

Кукла, в отличие от меня, не размышляла вовсе. Для нее все было просто.

– Искать в другом месте, – выдала она легко.

– В другом? – я растерялась. – Где? Розы из янтаря ведь только в Гостиной Маргариты!

– Не только! Ищи лучше!

Вообще-то для истины я ее словах была – нарисованных, вырезанных в дереве, поделочных камнях и металлах роз в особняке фон Гирса хватало и без гостиной. Я слезла с кровати и прошлась по комнате, чтобы подумать. Остановилась у окна и принялась смотреть на засыпанный снегом парк.

А ведь Доротея права. И дом, и левое крыло вместе с Гостиной Маргариты построили много лет назад – задолго до того, как установили дверь с хитрым ключом в тайном коридоре из ювелирной лавки. В Гостиной не может быть тайника. Он в другом месте – устроенном одновременно с дверью.

И тут меня осенило: фонтан посреди парка!

Фонтан представлял собой три каменные чаши, из которых одна в другую перетекала вода – не теперь, конечно, но, пока было тепло, я всласть налюбовалась этой красотой. Верхушка же фонтана была украшена композицией из ярко-розовых кристаллов, собранных в три цветка, до жути напоминающих розы… Мало того, каждая из «роз» обрамлялась зелеными перламутровыми листками, которые (вот совпадение!) свободно вращались вокруг кристального цветка…

Я была готова спорить, что фонтан спроектировал лично Карл фон Гирс! И, вполне вероятно, что именно в то время, пока Гриша ездил по Востоку. Не даром Гриша отметил, что не только дом, но и парк изменился до неузнаваемости. Наверняка он имел в виду фонтан!

Я поторопилась вниз даже не одевшись как следует – только умоляла судьбу, чтобы барон не изволил сегодня вернуться с фабрики пораньше…

* * *

Везло мне, пожалуй, только в одном: барон фон Гирс действительно не торопился вернуться домой в это воскресенье. А вот открыть тайник в фонтане (если он вообще был), у меня совершенно не получалось.

Механические, свободно вращающиеся вокруг трех роз перламутровые листки я крутила по двадцать шесть раз влево, вправо и снова влево. Ничего.

Потом крутила вправо, влево и снова вправо. Опять ничего.

Крутила их по двадцать пять, по двадцать семь раз, справедливо полагая, что могла обсчитаться (это запросто, кстати) – но опять ничего!

Чертовы механические розы словно издевались надо мной – сияли каменьями на ярком солнце и не собирались раскрывать своих тайн. Кончились авантюрные приключения тем, что я громко непечатно выругалась, чем вспугнула очередную стайку птиц с ветвей да еще и француза-повара, пристально наблюдающего за мной из окна кухни.

В общем, стоило признать, что я ошиблась. Либо розы не те, либо жемчужин не двадцать шесть.

Не дал мне окончательно помешаться на розах только любезный братец Яша, явившийся как всегда неожиданно. Он окликнул меня из-за ворот, когда я в очередной раз обходила фонтан, надеясь отыскать хоть что-то похожее на тайник…

– Чем это ты занималась у фонтана, Марго? Нашла что-то? – поинтересовался Яша минут через пять, когда я наскоро собралась, попрощалась с Надюшей, и мы шли по обычному нашему маршруту – в сторону Театрального сквера.

В сквере опять должны были показывать какое-то доисторическое кино – Яша их обожал. Для него большего счастья не было: занять места где-нибудь подальше от прочего люда, заказать мороженого, два куска пирога (а лучше три или четыре – до сих пор поражаюсь его обжорству!), а потом наблюдать за какими-нибудь глухонемыми приключениями. Признаться, и мне это времяпрепровождение обычно нравилось… Но до того, как я узнала, что все предыдущие Надины гувернантки мертвы, а добряк-Яша предпочел об этом умолчать.

С чего я вообще вязала, что он мне друг?

Так что на его вопрос я неопределенно ответила, что, мол, просто развлекалась. А сама все подбирала слова, чтобы спросить о гувернантках.

Сходу орать и предъявлять претензии я уже передумала. Нужно быть тоньше.

– Это что – часы? Какая забавная гравировка…

Я поймала его руку, которой он то и дело поигрывал карманными часами на цепочке: на крышке была изображена устремившаяся ввысь ласточка. А когда я наклонила голову вбок и посмотрела на рисунок под другим углом – ласточка превратилась в сложившего крылья остроклювого ворона. Чудеса…

– Да, были когда-то медальоном, а теперь часы. – Яша пытливо заглянул мне в глаза. – Это на память о первом деле, в котором я участвовал.

Я хмыкнула:

– Вот оно что… И давно это было – твое первое дело?

– Не очень давно.

Он поморщился, дав понять, что не настроен откровенничать. Но не зря я работала в рекламном бизнесе – от меня отделать трудно.

– Не очень давно – это когда? Хотя бы в этом веке?

– Разумеется, в этом! – Он понизил голос. – С чего ты вообще взяла, что не в этом?

– Да так. Я же попала сюда из двадцать первого. – Я любезно улыбнулась высокой остроносой дамочке, выгуливающей пуделя и свернувшей на нас шею. Дама заволновалась, схватила пуделя на руки и поторопилась уйти вперед. – Так, может, и ты пришелец из далекого прошлого. Из Каменного века, например. Или наоборот, из какого-нибудь третьего тысячелетия, когда люди пережили техногенную катастрофу, живут под куполом, носят скафандры и питаются всякой химической дрянью из тюбиков. О, – осенило меня, – так, может, ты с таким аппетитом и накидываешься на еду всякий раз, потому что тебе до смерти надоели тюбики?!

Я пытливо заглядывала ему в глаза, надеясь понять, угадала ли – но Яша только рассмеялся.

– Я не из будущего. Я родился ровно тридцать лет назад, если тебе интересно. И, хотя мне удалось однажды побывать в третьем тысячелетии, – он почему-то тяжко вздохнул, – местную еду я люблю не поэтому. Видишь ли, большую часть времени я провожу не здесь, а… в другом месте. Где нет ни еды, ни воды, ни кинематографа. Там в них не нуждаются, в отличие от вашего мира.

– Нашего мира… Что же за странные люди обитают в вашем мире?

– Они не совсем люди. – Яша наклонился ближе ко мне, совершенно растерянной, и доверительно сообщил. – Они зовутся Ордэне. Те, кто присматривают за порядком вещей в этом мире. Однажды я покажу тебе все, Марго.

– Хорошо… – с запинкой ответила я, но попыталась все-таки казаться невозмутимой. – И все-таки, тебе ведь часто приходится иметь дело с такими как я? С пришельцами из других времен?

– Бывает.

– И, наверное, на место Надиной гувернантки ты уже отправлял кого-то из этих твоих Ордэне? – спросила я как будто из чистого любопытства.

Яша напрягся. В этот момент я держала его под руку и буквально почувствовала, как дрогнуло его плечо. Однако ответил он лишь:

– С чего ты взяла? Уверяю, Марго, мне ни о чем подобном неизвестно.

И быстро сменил тему:

– Пойдем, купим программки. Сеанс, верно, вот-вот начнется…

– Мне не хочется сегодня в кино, – жестковато отрезала я. – Давай-ка лучше еще прогуляемся и поговорим.

Яша с тоской оглянулся на буфетный киоск, и я позволила:

– Ты можешь купить себе пирожок и без кино.

Кажется, Яша был мне благодарен и за это.

Насчет гувернанток он скрывал что-то, не сомневаюсь. И я намерена была выпытать все до последнего! Правда, расплатившись за съестное и снова взяв меня под руку, Яша опять сумел сбить меня с толку.

– Помнишь, ты просила навести справки о баронессе Любови фон Гирс?

Тогда я решила отложить неприятные расспросы на потом – никуда он от меня не денется; а пока что приготовилась слушать крайне внимательно.

– Я и мои помощники прошерстили все источники в свободном и несвободном доступе за 1907 год – год ее смерти. Это странно, но информации о женщине с таким именем почти нет. Возможно, ее супруг приложил к этому руку, я не знаю… Мне удалось лишь найти некролог в газете, где Георгию фон Гирсу выражают соболезнования в связи со смертью супруги. Но и там ничего толкового о баронессе не сказано. Это очень странно, должен заметить.

– Да уж, странно… – согласилась я. Но меня больше заинтересовало другое. Я прищурилась и понизила голос, чтобы не привлекать внимание: – значит, эти твои Ордэне могут путешествовать во времени, обходиться без еды и воды – но всю информацию черпают из «открытых и закрытых источников»? Странно, что для них вообще существуют тайны…

– Ордэне не путешествуют во времени, – веско поправил Яша. – Это сложно, Марго. Я объясню тебе все, но позже. Главное, уясни, что мы не волшебники, хотя каждый из нас и имеет дар. У каждого свой особенный один дар. А что касается получения информации, то мы вынуждены пользоваться лишь теми благами, которые уже созданы наукой на данный момент.

– Как примитивно, – съязвила я. Хотя, Яша и правда сумел меня расстроить. – Неужели ты совсем ничего интересного не сумел найти?

Он пожал плечами:

– Есть кое-что любопытное. Видишь ли, незадолго до того, как вышел этот некролог, в столичной прессе поднялась целая волна скандальных заметок. Ювелирный дом фон Гирс буквально разнесли в пух и прах. Кажется, только ленивые журналисты о них не писали. Суть в том, что ювелир Карл фон Гирс преподнес императорскому дому богатый подарок – фамильную ценность, тиару с некими редкими черными жемчужинами. Романовы приняли подарок. А когда тиару осмотрели императорские оценщики, выяснились, что украшение – фальшивка. Вместо серебра и золота окрашенная медь, вместо бриллиантов и черных жемчужин – стекляшки, а «гильош» и вовсе смылся водой. Резонанс был огромный… К слову, именно эта история и подкосила здоровье старого Карла фон Гирса: он слег и пережил невестку лишь на пару недель.

Вот так номер: фон Гирсы подарили императорскому дому поддельную тиару. Можно лишь догадываться, сколько времени наследники ювелира отмывались после такого позора. Впрочем, отмывался и отбивался от прессы, наверное, лишь Георг. Глупышка Кики примерно в это же время крутила роман с будущим мужем, а их брат… неприятно мне было это признавать, но Гриша, кажется, только подливал масла в огонь, обвиняя брата еще и в убийстве жены.

Но Георг выстоял. Отбился и отмылся. Более того, я знала, что на сей день фон Гирсы действительно являются поставщиками императорского дома – удивительно, но это произошло в бытность Георга, а не его знаменитого деда.

И все-таки я не верила, что Карл фон Гирс своими руками изготовил, а тем более почитал как фамильную ценность, фальшивую тиару из меди и стекляшек. Так куда делась настоящая?

– Куда делась настоящая тиара? – спросила я у Яши, когда переварила услышанное.

– Это важно?

– Не знаю… – честно ответила я.

Не хватало мне еще тиару искать. Она уж точно не имеет отношения к Надиным монстрам. Наверное.

Тем временем заснеженные улицы Петербурга медленно окутывали сумерки. Вдоль Офицерской (будущей Декабристов) зажглись электрические фонари, озаряя снежок мягким желтым светом, а прохожих как будто стало даже больше. Время приближалось к шести часам, и Яша справедливо заметил:

– Уже поздно. Позволь, я провожу тебя в особняк.

Я согласилась. Спохватилась только, что так и не передала просьбу Гриши – принять его в нашу дружную команду. Коротко поведала обо всем Якову и не без волнения ждала, что он решит.

– Он журналист, Яша, – веско добавила я – точнее, целый редактор газеты. А еще он знает о фон Гирсах такое, о чем ты и твои Ордэне даже не догадываются. Он может быть полезен, я думаю! А еще ему и правда важно выяснить правду о Любови фон Гирс… если, конечно, это не станет проблемой для нас.

Яша размышлял всерьез. Хмурился и прикидывал что-то в уме – а потом все-таки кивнул к огромному моему облегчению:

– Пожалуй, что да, навыки этого журналиста нам пригодятся.

– А если он о чем-то догадается? – уточнила я. Покусала губу и решила уж выложить все начистоту: – если, к примеру, я совершенно случайно пронесла сюда, в 1913, свой айфон восьмого поколения и – еще более случайно – этот айфон попал Драгомирову в руки. В разобранном на микросхемы виде. Это ведь не очень страшно, да?

Яша остановился. Я сглотнула и вымученно улыбнулась.

– Он разобрал на микросхемы твой телефон из двадцать первого века?

– Нет, что ты – не он! Его приятель-физик…

Яша побледнел.

– Телефон и сейчас у того физика?

– Нет, он у меня!

Я с готовностью полезла в ридикюль, где нарочно припасла сверток с остатками телефона – и с радостью спихнула эту проблему Яше. Цвет его лица все-таки изменился на человеческий: значит, ничего непоправимого я не натворила.

– Ничего страшного, – успокоил он меня, – мне лишь нужно имя того физика. Я с ним поговорю и… словом, скоро он об этой находке забудет.

Я насторожилась:

– Что ты с ним сделаешь?.. Воспользуешься палкой-забывалкой? Вроде той, что у Людей в черном?

– У кого?

– «Люди в черном». Фантастический фильм такой. Не смотрел?

Яша поморщился:

– В двадцать первом веке снимали удивительно примитивные фильмы. Настоящую фантастику создавали Лавкрафт и Мэри Шелли.

– Вот не надо! «Люди в черном», может, и не Лавкрафт, но тоже классные. Я их раз двадцать пересматривала. Если я когда-нибудь я вернусь домой… – я мечтательно улыбнулась и повисла на его плече, – в общем, в любое время дня и ночи можешь нагрянуть ко мне в гости, Яшка! Только захвати пива и сухариков – буду знакомить тебя с классикой двадцать первого века.

Я рассмеялась, спугнув какую-то очередную даму с собачкой. Яша смотрел на меня и правда почти с братской нежностью.

– Спасибо, – отозвался он. – Может, и правда загляну. С пивом и сухариками.

Я расцвела и с удовольствием положила голову братцу на плечо. Снова вздохнула:

– Я ведь вернусь домой хоть когда-нибудь, Яша?

– Конечно, – я снова почувствовала, как его плечо напряглось. – Если захочешь.

Глава 16. Ночь полна неожиданностей

Надя в эту ночь спала как невинный младенец, которым, собственно, она и являлась. Я же ворочалась с боку на бок до часу, не меньше. Не давали уснуть мысли о загадочных существах Ордэне, о Надиных монстрах, вдруг расступившихся перед ней, о пропавшей тиаре и двадцати шести жемчужинах. А еще – совсем уж некстати – о Грише Драгомирове. Вот было бы здорово, если б, разгадав тайну смерти баронессы, он и правда сумел найти покой. И помирился бы с братом.

Мечты, мечты…

В половине второго мне вспомнилось, как Яша нахваливал Мэри Шелли, и я еще минут пятнадцать мучилась, вспоминая, что она написала. И как только люди раньше жили без Гугла?.. В конце концов, я решила встать да пойти в классную – вдруг найду ее книжки в библиотеке? И вдруг они помогут мне уснуть – ну вдруг?

Нашла.

Забегая вперед, скажу, что лучше бы я в ту ночь читала о злоключениях Виктора Франкенштейна с созданным им же чудовищем. Но до книги, увы, дело так и не дошло. Просто мне приспичило еще и водички попить – для чего я выбралась в общий коридор, пересекла его и тайком, не зажигая света, проскользнула в столовую. От души напилась из прямо графина и только лишь когда поставила его, вздрогнула – из темного угла на меня смотрели зеленые глаза барона фон Гирса.

Я спохватилась и скорее запахнула пеньюар. Впрочем, и фон Гирс был сейчас не таким прилизанным как обычно – без сюртука и жилета, в одной лишь белоснежной сорочке, не заправленной в брюки и с расстегнутыми верхними пуговицами. Он сидел в кресле, закинув ноги на подлокотник, и в изящно отставленной руке держал пузатый фужер с янтарной, искрящейся в хрустале жидкостью. На столе рядом початая бутыль. Видимо, опробовать дивного цвета напиток он уже успел: лицо Георга было мягким и улыбчивым, пока он наблюдал, как я судорожно ищу поясок пеньюара.

– Марго! – обрадовался он. – Да мне вас сам бог послал. Составите компанию?

Мэри Шелли строго посмотрела на меня с обложки фантастического романа, и я с ней согласилась.

– У вас всего один бокал, – заметила я скептически.

– И, как даме, я уступлю его вам! – хищно улыбнулся барон.

– Заманчивое предложение, но я откажусь, если позволите.

– А если не позволю?

Георг опустил ноги на пол и отставил фужер. Нет, он не был пьян и буйствовать вроде не собирался. Да и мягкость в чертах лицах совершенно точно оказалась обманчивой: как и меня, его мучили сейчас безрадостные мысли.

И тут я сообразила. Глаша обмолвилась когда-то, что баронесса умерла под Рождество – а сегодня на календаре двадцатое декабря. Быть того не может…

– Садитесь, Марго, не бойтесь, – уже иным тоном предложил Георг. – Сегодня, видите ли, я чувствую необходимость излить кому-нибудь душу, и вы вполне на эту роль подходите.

Не дожидаясь согласия, он передвинул фужер ближе ко второму креслу и с бульканьем наполнил его до краев.

Мэри Шелли смотрела теперь умоляюще. Я положила ее на стол, лицом вниз, и пожала плечами:

– Ну ладно…

Янтарной жидкости было всего-то полбутылки.

– Вы нынче снова виделись с моим братом, не так ли? – поинтересовался Георг, когда я маленькими глотками опустошила фужер почти наполовину.

– С чего вы взяли?.. – сморщилась я и покрутила головой в поисках, лимона или хотя бы огурчика.

Сморщился и Георг, когда увидел, что я запиваю его дорогущий коньяк водой – но мне было плевать. Если честно, коньяку я всегда предпочитала хорошее пиво.

– Так виделись или нет? – резче спросил он.

– Допустим, виделась, – лихо ответила я. Коньяк явно притупил чувство самосохранения. – Уволите меня за это?

Георг только пожал плечами, вроде бы даже безразлично, и сделал пару глотков прямо из горлышка. Кажется, он не злился.

– Знаете, Марго, – отозвался, наконец, он, – я ценю, что вы хотя бы говорите правду. Ненавижу, когда мне лгут. По моему мнению, самая мерзкая вещь в мире это ложь. Хуже только предательство. Вас предавали когда-нибудь, Марго? Самые близкие люди, которым вы верили, как себе? Предавали?

– Самые близкие?.. Пожалуй, что нет. Наверное, мне повезло.

– Да, вам повезло.

Дьявольские зеленые глаза смотрели пристально, проникновенно, не позволяя мне самой отвести взгляд.

– Зачем вы видитесь с моим братом? – снова спросил он. И, не дав мне ответить, вдруг повысил голос: – наверное, жалеете его? Бедняжка, потерял любимую и уже шесть лет ищет правду. Так вот, он не ищет никакую правду, Марго, он изображает бурную деятельность – лишь бы не остаться один на один с осознанием, что это он довел ее до могилы! Думаете, она просто глупо и по-бабьи изменила мне? Не-ет. Она предала меня. Предала нашу семью, опозорила фамилию, уничтожила нас всех!

Я кашлянула и неловко спросила:

– Это как-то связано с тиарой вашей матери?

Георг небрежно кивнул и сделал большой глоток коньяка.

– Шесть лет назад об этом не судачили только ленивые, – кривя губы, смотря теперь куда-то вдаль, мимо меня, признал он. Вот теперь стало заметно, что коньяк все-таки берет над ним верх. – Это была заветная мечта моего деда – стать поставщиком императорского дома. Он был богат, знаменит на всю столицу, и дела на фабрике шли отлично. Не хватало только одного – признания императора. Потому-то, желая завоевать расположение, дед преподнес Романовым подарок к свадьбе одной из великих княжон. Семейную реликвию, тиару с двадцатью шестью редкими черными жемчужинами. А потом… оценщик ювелирного дома заявил, что знаменитая тиара – подделка. Вы можете себе это представить, Марго?

Я обескуражено покачала головой, а Георг зло усмехнулся и снова пригубил из горлышка.

– Вот и дед сперва не верил. Всерьез думал, его конкуренты нарочно подменили тиару. Потому и велел провести опись всех прочих ценностей в Хранилище. Вызвал именитых экспертов, чтобы те подтвердили подлинность камней. И что вы думаете?

Георг снова тяжело уставился мне в глаза, но моего ответа не дождался. Выпалил сам – да с такой болью, словно его прямо сейчас пытали раскаленным железом:

– Не меньше трети украшений в Хранилище оказались фальшивками! В нашем доме! Те самые украшения, которые дед делал своими руками! Из лучших, отборных камней!

Георг надолго замолчал. К бутылке больше не притрагивался, а глаза были такими пустыми и измученными, что я, чувствуя невыразимую жалость, невольно потянулась к нему рукой. Легонько сжала его ладонь. Георг вздрогнул, будто его обожгли. Удивленно посмотрел на наши руки – зато немного пришел в себя.

– Деда хватил удар в тот день, – продолжал он, глядя, как мои пальцы стыдливо выскользнули из его ладони. – Он слег и… словом, больше так и не поднялся. Мне было двадцать девять тогда. И мне пришлось встать у руля семейного бизнеса. Я тогда все думал, кто мог проникнуть в наш дом, в наше Хранилище? Да не раз или два – а регулярно! Доступ к Хранилищу имели лишь несколько человек, а именно – я, дед и моя жена. Дед доверял ей не меньше, чем Кики. Я доверял ей больше, чем самому себе. Я и подумать не мог, чтоб она… Полиция плотно занялась нашей тогдашней прислугой: они считали, что кто-то из них сделал дубликат ключей. А у меня возникла другая догадка. Сумасшедшая. Нелепая. Дед испепелил бы меня взглядом, если б я посмел озвучить ее при нем…

– Ваш брат? – без голоса спросила я.

– Мой брат, – согласился Георг. – Мы и прежде, конечно, не ладили, но дело не в этом. Он единственный из всей семьи, кто был резко против того, чтобы дарить Романовым тиару нашей матери. До того против, что рассорился в очередной раз и со мной, и с дедом. А еще… он единственный в нашей семье практикующий ювелир, кроме деда. Он единственный, кто мог бы сделать столь точные внешне копии тех украшений.

Сказать я больше ничего не сумела. Молча прижала руки к губам и замерла, боясь услышать, что было дальше.

– Да-да, я тоже не хотел верить в это, Марго. Одно дело детское соперничество между братьями – и совсем другое то, в чем я его заподозрил. Я знаю, что вам рассказала Кики, но я не за женой тогда посылал шпионов. Я нанял детективов следить за братом. Нанял их, чтобы убедиться в его невиновности…

Георг медленно поднял на меня шальные, дьявольски поблескивающие в полумраке зеленые глаза.

– …а детективы, спустя две недели слежки за его гостиницей, доложили, что шесть раз видели там мою жену. Которая тайком, прячась под вуалями и широкополыми шляпами, пробиралась в его номер!

– И вы решили тогда, что баронесса крала украшения и носила их вашему брату?..

– Умница, Марго, – кривой улыбкой одобрил мой вывод Георг. – Мой дед доверял ей как родной, любил ее больше, чем мою мать – а она носила фамильные ценности своему любовнику. Каково?

– Паршиво… – согласилась я.

А что гораздо больше беспокоило меня сейчас – стало ли для Гриши неожиданностью последующее развитие событий? Смерть баронессы, наверное, и правда не входила в его планы… А остальное? Неужто он в самом деле решил отомстить своим родным вот так?

– Что было дальше? – стиснув в руках бокал с коньяком, спросила я. – Вы рассказали все вашему деду?

Георг дернулся, словно его ошпарили. Тяжело сглотнул и признал:

– Я не мог не сказать. Дед был слаб, но… не настолько, чтобы обходиться с ним, как с инвалидом. Да, я рассказал ему все и привел доказательства.

Георг с огромным удивлением смотрел на пустую бутылку коньяка. И только теперь опомнился.

– Я… наговорил лишнего, должно быть.

– Пожалуй, – согласилась я. К подобным новостям я и правда оказалась не готова. – Сегодня годовщина смерти вашей жены?

Георг криво улыбнулся:

– Умница, Марго. Вы сегодня поразительно догадливы.

Веселость его была напускной, резкой и злой. А дьявольски блестящие в темноте глаза с головой выдавали то, какой огонь бушует в его душе. Даже сейчас – спустя шесть лет.

– Вы все еще любите ее?..

Достаточно было простого «нет» – я бы поверила. Но лицо Георга снова исказила гримаса невыносимой боли, и он, едва не дрожа от гнева, выпалил:

– Нужно быть полным ослом, безвольной тряпкой, чтобы продолжать любить ту, которая выжгла тебя изнутри! Я что – осёл, по-вашему?!

Что-то вечер перестал быть томным. Ссориться мне с работодателем не хотелось – а все к тому шло. Как там говорилось в моем любимом сериале? Ничего хорошего не происходит после двух часов ночи? Вот именно. Так что, устало качнув головой, я поднялась, было, с кресла, чтобы просто уйти. Но и шага не сделала: он схватил меня за руку.

Не с силой, с мольбой.

Руки у Георга были совсем не похожи на руки брата. Мягкие, гладкие, с отполированными ногтями и ослепительно-белой кожей. Даже нежнее, пожалуй, чем мои собственные.

– Марго… – без голоса позвал он.

Поднялся тоже, нависнув над моим лицом, обезоружив и приковав к месту своими дьявольскими глазами. Осторожно убрал со щеки выпавшую прядь, отчего по коже сейчас же побежали толпы возбужденных мурашек. Все-таки этот мужчина имеет надо мной какую-то необъяснимую, мистическую власть… Я чувствовала себя безвольной на все согласной куклой, когда он требовательно придержал меня за затылок и прижался к моим губам.

– Не отталкивайте меня, Марго, прошу, – выдохнул он, отпустив меня лишь на миг. – Нынче ведь я шел к вам. Сидел здесь и как мальчишка набирался смелости.

Врёт… – понимала я, но млела, пока он жарко целовал мою шею и плечи. Зарывалась пальцами в неожиданно мягкие его волосы – и все равно отлично понимала, что он врёт.

Он до сих пор помнит свою мертвую жену. До сих пор видит в каждом темном углу, до сих пор ее любит. Ну а последняя любовница предала его самым мерзким образом: разумеется, мужчине, самолюбивому и гордому, вроде фон Гирса, после такого фиаско требуется немедленно самоутвердиться за чей-нибудь счет. Доказать, что он не осёл, ну и все такое. А глупая гувернантка, радостно распустившая слюни, отлично для этого подходит. Он сам об этом и сказал в начале нашей беседы.

Вот так наваждение и спало окончательно.

С волос я отпустила руки ему на плечи и мягко отодвинулась.

– Хватит, Георгий Николаевич. Я знаю, что вам до сих пор больно, но, право, вам лучше внимательней присмотреться к другим девушкам. Та же Вера…

– Слышать о ней не желаю! – зло отмахнулся Георг и опять с жадностью притянул меня к себе. – Мне нужна ты, Марго! К черту Веру, к черту всех прочих!..

– Георгий Николаевич! – Мне пришлось применить силу на этот раз, чтобы освободиться от него. – Вы хотите весь дом разбудить?!

И он взял себя в руки, слава богу. Отступил и устало потер лицо.

– Нет, конечно… Прости, Марго, на меня и правда нашло что-то… Иди спать. И я пойду.

– Идите-идите! – напутствовала я, плотнее запахивая пеньюар.

А когда он и правда ушел… неожиданно испытала что-то похожее на сомнения. Я жалела, что ли, что он сдался так быстро? Да нет: может, я и глупая, но не настолько.

На цыпочках я прошла из столовой в Гобеленовую и через стекло выглянула в вестибюль. Фон Гирс, спустившись по лестнице, ушел в свое крыло. Не отправился искать утешения с какой-нибудь более сговорчивой горничной. Хотя, среди персонала есть девицы очень даже ничего, посвежее меня.