Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 163 (всего у книги 227 страниц)

– Ну против Собенникова они будут наращивать удары,– сказал Соколовский, – можно ожидать ввода в бой новых танковых дивизий. Это скорее всего. А вот в отношении Лукина…Похоже по действиям противника сегодня, мы сумели очень здорово потрепать его основную танковую группировку. Значит скорее всего фон Бок вынужден будет перебрасывать на это направление свои резервы. Иначе его наступление на данном направлении будет испытывать большие затруднения. В первую очередь в дело должны пойти резервы имеющиеся в распоряжении его группы армий.

– Верно, верно, Василий Данилович, но вот я ещё о чём подумал. Завтра не исключена резкая активизация авиации немцев в полосе Лукина. Поэтому, Фёдор Георгиевич,– обратился я к Мичугину,– завтра надо сконцентрировать все силы имеющейся у нас истребительной авиации у Лукина. Боюсь, что ему придётся горячо.

– Исполним, Иван Степанович,– ответил мне Мичугин.

Тут раздался очередной телефонный звонок.

– Собенников,– сказал Соколовский и протянул мне трубку.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645 От

Глава 3

Фон Бок услышал в телефонной трубке голос генерал – полковника Гальдера.

– Бок, какие у вас последние сведения? Есть, что -нибудь утешительное?

– Увы. Увы нет, господин генерал – полковник, теперь я могу со всей определённостью заявить вам, что оба танковых полка шестой и седьмой танковых дивизий больше не представляют из себя боевой силы. Потери и в технике, а главное в людях огромны. Мы безвозвратно потеряли десятки опытных экипажей. И возместить такие потери мне пока не представляется никакой возможности. С первой танковой дивизией, вернее с её танковым полком дела обстоят получше, но не намного. Он также понёс огромные потери. Его боеспособность после них весьма относительна. Кроме того безвозвратно потеряны четыре артиллерийских дивизиона. Два тяжёлых и два лёгких. Ещё один основательно потрёпан. Все они приходятся так же на шестую и седьмую дивизии. Вы сами понимаете,что после таких потерь ударная мощь всех трёх танковых дивизий основательно подорвана. Хотя, что я говорю! Ударная мощь шестой и седьмой танковых дивизий практически сведена к нулю. Конечно их мотопехотные полки почти не понесли потерь, но вы прекрасно понимаете, что мощь танковой дивизии определяется совокупным взаимодействием танков, артиллерии и пехоты.

– Я понимаю вас Бок,-после краткой паузы ответил ему Гальдер,– это конечно большое несчастье. Но,что вы намерены делать в такой ситуации?

– Естественно продолжать операцию. У нас нет времени на восстановление потерь и на переработку плана наступления. Проклятые русские каким -то образом сумели разгадать его. Но у меня нет иного выхода. Будем исходить из реальности. Поскольку первая танковая дивизия всё же сохранила значительную часть своей ударной мощи, я буду использовать её. Кроме того, я передаю в распоряжение третьей танковой группы, девятнадцатую танковую дивизию из резерва группы армий. Это позволит хотя бы отчасти возместить её потери. Завтра, вернее уже сегодня восьмой и значительная часть второго воздушного корпусов по моему приказу, обрушит массированный удар на русские позиции. Мы будем стремится буквально стереть их в порошок. Этому будет посвящена вся первая половина дня. Дивизия Кнобельсдорфа по моим расчётам подойдёт к полю боя, рано утром четвёртого октября. К тому времени я уверен,что армейским корпусам Штрауса удастся глубоко вклинится в оборону русских. Кнобельсдорф совместно с боевой группой составленной из остатков танковых полков трех танковых дивизий должен будет довершить прорыв и начать развивать его в глубину. Иного варианта действий я пока не вижу.

– Я только,что разговаривал с фюрером,– вновь вступил в разговор Гальдер,– он конечно страшно разгневан случившимся. Но как и у вас у него нет ни единой мысли о свёртывании операции. Он уверен,что ещё один сильный удар неизбежно приведёт к краху обороны русских. Важно нанести этот удар. Фюрер немедленно распорядился о начале срочной перегруппировки восьмой и двенадцатой танковых дивизий из состава группы армий «Север» в ваше распоряжение. Конечно оба этих соединения довольно прилично ослаблены, а главное потребуется минимум несколько дней, чтобы осуществить эту перегруппировку. Впрочем фюрер приказал фон Леебу всемерно ускорить переброску этих дивизий невзирая ни на какие затруднения.

Завершив разговор с Гальдером фон Бок задумался. Им вновь одолели самые дурные предчувствия. Начало операции было безобразно скомкано. На правом фланге группы армий русские не добились больших успехов в ходе своей артиллерийской подготовки, но тем не менее и немцы не сумели в первый день операции достичь прорыва русской обороны. Судя по всему и здесь они ожидали удара и сумели хорошо подготовится к нему. Правда и Клюге и Гёпнер в состоявшихся недавно телефонных разговорах уверяли,что завтра будет непременно достигнут желаемый успех, но фон Бок не очень -то доверял этим их заверениям. По всему выходило,что добиться быстрого прорыва обороны русских не получится. А значит неизбежна и потеря времени и крайне не желательные потери как в технике, так и в живой силе. Всё это выглядело просто разительным контрастом с действиями Гудериана, дивизии которого вырвались на оперативный простор и судя по всему,завтра должны были захватить Орёл. Здесь же под Смоленском уже первый день сражения показал, что судя по всему,что о быстром успехе видимо придётся забыть. Разница в образе действий командования русского Западного и Брянских фронтов была просто разительной. И такой старый и опытный солдат, каким был фон Бок не мог не признать этого факта. Похоже, что в лице этого самого Конева он столкнулся с очень опасным противником.

Надо ещё раз самым внимательным образом изучить его досье,-размышлял фон Бок,– очень интересно откуда взялся этот кандидат в Людендорфы. Ведь совсем недавно он командовал здесь армией и я бы не сказал, что своими действиями он отличался от остальных русских командиров. Медлительных и несообразительных. Склонных к фронтальному мышлению. И вдруг такие нестандартные шаги! Шаги которые практически с самого начала здорово обесценили, его фон Бока, замысел. Похоже у русских, как из ниоткуда появился очень большой оперативный ум. Интересно, а у них есть в запасе ещё такие «Коневы»? Если есть и не дай Бог в достаточном количестве, то дела Вермахта очень и очень скоро могут пойти совсем неважно. Итак эта кампания затянулась сверх всякой меры. Война идёт уже четвёртый месяц, а несмотря на все наши поразительные победы, сломить сопротивление Красной Армии всё не удаётся. Более того оно похоже становится всё упорнее и упорнее. А ресурсы выделенные на операцию «Барбаросса» совсем не бесконечны. К тому же скоро зима. Неизбежно во весь рост станут проблемы со снабжением войск. Они мало по малу начинают ощущаться и сейчас, а через месяц– полтора если сохранится такая тенденция, проблемы логистики могут встать во весь рост. Тогда ни о каких активных действиях и думать не придётся. В этом случае ситуация может ухудшится до такой степени, что не исключен и такой вариант развития событий при котором до селе непобедимый Вермахт может разделить участь Великой Армии Наполеона.

При мысли о Наполеоне и его армии настроение фон Бока ухудшилось ещё сильнее. Он вдруг вспомнил, что корсиканец тоже до поры до времени считался непобедимым Так же как и Гитлер он завоевал практически всю Европу. Но упорство Англии и России сломало его хребет. И как тогда в 1812 году, так и сейчас в 1941, война ведётся с целью лишить Англию последнего союзника на континенте. Мотивы одни и те же. Не будет таким же и конец этой кампании? Наполеон дошёл до Москвы, его резиденция размещалась в Кремле, но тем не менее его поход против России завершился крахом. А через два года армии союзников вошли в Париж.

Как многие старые генералы фон Бок недолюбливал Гитлера и нацистов. Таких как он было много в Вермахте. Помимо всего прочего их пугал авантюризм фюрера Германского рейха. Однако Гитлеру до сей поры феноменально везло и фон Бок не мог не признать этого факта. За два года практически вся континентальная Европа оказалась под контролем Германии. Оставалась Россия с которой в начале, в августе 1939 года, заключили пакт о ненападении, а спустя менее чем через два года атаковали. И пока эта кампания развивалась очень успешно. Настолько успешно,что постепенно это уже начинало пугать, лично его фон Бока.

– Да, Пётр Петрович, слушаю тебя,– сказал я в трубку.

– Товарищ генерал – полковник, я прошу оказать мне помощь силами бомбардировочной авиации,– услышал я голос Собенникова,– завтра утром я намерен контратаковать противника, но для этого мне не помешала бы помощь авиаторов.

– Хорошо, Пётр Петрович, сейчас переговорю с товарищем Мичугиным. Думаю будет тебе такая помощь. Как оцениваешь обстановку в полосе своей армии?

– Сегодня мы немцев более или менее сдержали, но думаю, что это только начало. Завтра ожидаю ввода противником дополнительных сил. Намерения врага останутся прежними. Прорваться к Варшавскому шоссе.

– Хорошо, понял тебя, Пётр Петрович. Поможем тебе авиацией, непременно поможем.

Закончив телефонный разговор с Собенниковым я обратился к Мичугину:

– Фёдор Георгиевич, завтра рано утром надо нацелить все силы бомбардировочной авиации на помощь сорок третьей армии. Собенников готовится нанести контрудар и без поддержки сверху сделать это ему будет затруднительно.

– Сделаем, Иван Степанович,– ответил мне Мичугин.

– Ну,что, Василий Данилович, – обратился я к Соколовскому,– как я понял из разговора с Борисом Михайловичем, дела у Ерёменко развиваются неважно. Шапошников прямым текстом дал понять мне, чтобы мы не рассчитывали на помощь. По крайней мере в самое ближайшее время. Что скажешь на это?

– Скажу только то, что ты оказался прав во всех своих предположениях.

– Я не об этом. Судя по всему ситуация на Брянском фронте, будет ухудшатся и в последующие дни. Да и у нас всё только началось. А нам уже прямым текстом отказали в помощи. Я боюсь как бы Ставка вообще не начала забирать у нас войска и перебрасывать на помощь Ерёменко. Да проблемка. Тришкин кафтан! По сути мы сегодня конечно сдержали первый удар немцев, но сумеем ли мы сделать это завтра и послезавтра, вот в этом я совершенно не уверен. События в полосе нашего фронта только начинаются!

Конечно я понимал, что своими действиями я уже ощутимо изменил реальность. В первый день наступления у немцев мало, что получилось. А на правом крыле Западного фронта у них не вышло вообще ничего! Фон Боку пришлось отложить свои надежды на быстрый прорыв нашей обороны. Это конечно не повод для расслабления и почивания на лаврах, но тем не менее. Конечно главные события ещё впереди, резервов у немцев имеется достаточно и самые трудные дни впереди, но я был уверен в том, что события отныне пойдут совсем в другом русле.

Как и в предыдущие дни на сон у меня осталось часа два не более. В пять утра я уже был на ногах. Прихлёбывая горячий чай я думал о том,что долго ли смогу выдержать в таком ритме, насколько у меня хватит ещё сил.

Закончив свой завтрак, я позвонил Соколовскому:

– Василий Данилович, какова обстановка?

– За ночь не произошло ничего существенного, Иван Степанович, Собенников докладывает,что в полосе его армии разведка и наблюдатели зафиксировали большую активность в ближнем тылу противника. Всю ночь, вблизи от передовой был слышен звук множества моторов как танковых, так и автомобильных.

– Ясно. Подтягивают свои мотомехчасти. Сегодня у Собенникова будет жарко. А,что у Лукина?

– Лукин после короткого артиллерийского налёта начал контратаку.

Когда я вошёл в свою приёмную, то увидел стоящего возле стола Никодимова, молодого долговязого ефрейтора.

– Товарищ, генерал – полковник, это самый Рогоза. О котором я говорил вам,– обратился ко мне Никодимов.

Я смерил взглядом Рогозу с головы до ног и спросил:

– Давно служишь?

– Два года, товарищ генерал – полковник.

– Откуда родом?

– Из Донбасса.

– Шахтёр?

– Шахтёр.

– Что надо будет делать знаешь?

– Товарищ старший лейтенант уже объяснил.

– Справишься?

– Попробую.

– Старший лейтенант сказал, что ты умеешь держать рот на замке? Правда?

– Не из болтливых.

– Ну хорошо. Посмотрим, что из тебя получится. Возьмём тебя на испытательный срок.

Оказавшись в кабинете я первым делом позвонил Мичугину.

– Фёдор Георгиевич, как у тебя дела?

– Ночная разведка обнаружила передвижение многочисленных механизированных колонн противника в полосе сорок третьей армии. Так же обнаружено скопление танков и автотранспорта немцев вблизи передовой. Силами четырёх полков дальней бомбардировочной авиации нанесён удар по этому скоплению. Зафиксированы многочисленные попадания.

– Потери большие?

– Незначительные, Иван Степанович. На аэродромы не вернулось всего три бомбардировщика.

– Все силы истребительной авиации сегодня бросить на поддержку Лукина. Ясно?

– Ясно, Иван Степанович. Исполним.

Я бросил взгляд за окно и увидел,что уже наступил рассвет. День опять обещал быть ясным. Плохо, очень плохо. Совершенно понятно, что приданный фон Боку второй воздушный флот сегодня будет выкладываться по максимуму. Вчерашнего своего конфуза немцы нам явно не простят.

Не успел я закончить разговор с Мичугиным, как вновь раздался звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос Василевского.

– Как у тебя, Иван Степанович, дела? – спросил меня Александр Михайлович, в его голосе я уловил большую озабоченность.

Я вкратце доложил ему об обстановке, а в завершении своего доклада спросил:

– Александр Михайлович, как там дела у Ерёменко?

– У Ерёменко ситуация очень не простая и главное она имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению. Скрывать не буду немцы прорвали Брянский фронт и быстро продвигаются. Фактически под угрозой уже Орёл. Удар Гудериан нанёс из района Шостки и Глухова. И этот удар оказался полной неожиданностью для командования Брянского фронта. К глубокому нашему сожалению мы в Генеральном штабе не отнеслись с достаточной мерой серьёзности к твоему предположению. И не сумели в полной мере предупредить о нём товарища Ерёменко. И вот теперь пожинаем плоды своего легкомыслия.

Выслушав эти слова Василевского я вспомнил о том, что не бывает пророка в своём отечестве. Очень верные слова!

– Ставка думает о том,чтобы перебросить сорок девятую армию из состава Резервного фронта на Курское и Харьковское направления, – продолжил Александр Михайлович,– Верховный пришёл к выводу, что данное направление нуждается в дополнительном усилении. А взять войска ты сам понимаешь негде, как только из состава Резервного фронта. Решение о начале перегруппировки может быть принято уже сегодня.

Опять двадцать пять! И в той, первой реальности сорок девятую армию по – быстрому перебросили на другое направление, ослабив тем самым Резервный фронт, и сейчас хотят проделать тоже самое! Да,что же это такое! Ну хорошо в связи с провалом у Ерёменко помощи не предоставляйте, я согласен, но зачем забирать войска, именно сейчас, когда началось немецкое наступление и каждая дивизия буквально на вес золота!

– Александр Михайлович,– обратился я к Василевскому,– прошу вас войти в моё положение. Ситуация на Западном фронте очень напряжённая, немцы наступают большими силами и ослаблять в такой момент Резервный фронт недопустимо! Может ведь случится и так, что и Ерёменко мы не поможем и здесь напортачим. Я считаю, что решение о перегруппировке сорок девятой армии если оно, конечно состоится будет в корне неправильным! Сейчас из состава Западного и Резервного фронтов нельзя изымать ни одной дивизии, да,что там дивизии, бригады или даже полка! Если надо то я могу позвонить товарищу Сталину и разъяснить, складывающуюся здесь обстановку!

– Хорошо, Генеральный штаб, учтёт ваши аргументы при решении этого вопроса, – ответил мне Василевский.

Честно говоря его ответ не вселил в меня большого оптимизма. Оставалось надеяться, что в конечном итоге при обсуждении такого важного вопроса в Ставке всё же возобладает здравый смысл. Или сложившаяся обстановка заставит перейти на позицию здравого смысла.

Не успел я завершить разговор с Василевским как вновь зазвонил телефон. На этот раз звонил Лукин.

– Иван Степанович,– услышал я его взволнованный голос,– наблюдатели с передовой и посты ВНОС сообщают,что в нашу сторону приближается огромное количество немецких самолётов. Просто какое -то неисчислимое их количество!

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. /reader/614778/5869645 О

Глава 4

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 3 октября 1941 года. 104-й день войны.

…Танковая группа Гудериана достигла Орла.

– Похоже, Михаил Фёдорович, сейчас на тебя обрушится весь немецкий второй воздушный флот,– сказал я Лукину, – видимо уж очень вчера мы досадили фашистам. Фон Бок рассвирепел не на шутку. Я предвидел, что -то такое и поэтому заранее дал генералу Мичугину поддержать тебя силами истребительной авиации фронта. Но в любом случае тебе сейчас придётся очень нелегко. Держись там!

– Буду держатся,– услышал я ответ Лукина,– а,что другое мне остаётся делать?

Почти сразу после этих его слов связь с КП девятнадцатой армии прервалась. Я некоторое время подержал в руках замолчавшую телефонную трубку, словно надеясь вновь услышать в ней голос генерала Лукина, а затем осторожно опустил её на рычаги. Затем словно спохватившись я опять поднял её и позвонил Собенникову.

Пётр Петрович, как у тебя обстановка? Что нового?

– После артналёта перешли в атаку. Похоже,что немцы не очень ожидали от нас перехода к активным действиям,– ответил мне Собенников,-к этому часу сумели немного потеснить их. Примечательный факт, сегодня как -то малоактивна авиация противника, по крайней мере на участке моей армии. Немецкие самолёты действуют небольшими группами по 3–5 машин. Постараемся максимально воспользоваться таким положением вещей. А то вчера, временами они нам головы поднять не давали!

Услышав эти слова Собенникова я не выдержал и усмехнулся. Похоже,что моё предположение о том,что против Лукина сегодня будет нацелен весь немецкий второй воздушный флот оказалось недалёким от истинного положения вещей. Весь, не весь, но значительная его часть точно. Очевидно при помощи массированного авиаудара фон Бок решил просто – напросто смести оборону девятнадцатой армии. И уже потом ударом пехотных соединений армии Штрауса и третьей танковой группы завершить её прорыв. Что же если принять тот факт, что его танковые части понесли очень чувствительные потери вчера, в результате нашей контрартиллерийская подготовки и их боеспособность пострадала очень значительным образом это очень правильный и разумный шаг. Особенно если учесть, что времени у немцев осталось в сущности не так уж и много.

Спешит, спешит, старина фон Бок,– подумал я, – стремится во,что бы то ни стало прорвать оборону на правом фланге Лукина и вырваться на оперативный простор. Хорошо, представим,что нам вчера действительно удалось самым серьёзным образом подорвать боеспособность танковых дивизий третьей танковой группы. Как, причём очень быстро, фон Бок может компенсировать эти потери? И главное за счёт чего?

В первую очередь конечно за счёт резервов группы армий. Но насколько я помнил, этих самых резервов у фон Бока было не так, чтобы и особенно густо. Немцы вообще начали свою «Барбароссу» не имея сколько – нибудь солидных оперативных резервов. А о создании второочередных дивизий при подготовке плана нападения на СССР они похоже вообще не задумывались. Расчёт был на то,что сравнительно быстро удастся разгромить главные силы Красной Армии ещё в западных районах Советского Союза, а затем у советского руководства элементарно не останется времени на формирование новых соединений взамен разбитых. Таким образом выиграть свою восточную кампанию немцы рассчитывали в ходе всего лишь одной операции (в этом и заключается сущность блицкрига). Но немецкий блицкриг очень быстро начал буксовать. В этом пришлось убедится Гитлеру, когда в конце июля 1941 года он предпринял объезд своего восточного фронта. Уже на второй месяц войны стало ясно, что ресурсов выделенных на операцию «Барбаросса» катастрофически не хватает, потери Вермахта на восточном фронте слишком велики, а взять пополнение в сущности негде.

Руководство Советского Союза с первых же дней войны, начало раскручивать маховик тотальной мобилизации. Только за первые десять дней войны в армию было призвано пять миллионов человек! Вместо разбитых немцами дивизий формировались всё новые и новые, которые конечно не были так уж хорошо вооружены и обучены, но они были. И разбив десяток таких новых дивизий немцы сталкивались с новым десятком, разгромить который им уже было значительно труднее. А за вторым десятком, вставал третий и так далее. Всего за первые полгода войны командование Красной Армии сформировало более двухсот новых дивизий и бригад. Именно эти дивизии и остановили немецкий блицкриг, именно раскручивание маховика тотальной мобилизации руководством Советского Союза стало самым действенным противоядием против стратегии Гитлера.

К осени 1941 года немецкие резервы на восточном фронте основательно истощились. Насколько я помнил положение дел, на момент начала операции «Тайфун», у фон Бока в резерве находилась всего одна танковая дивизия. Наверняка он введёт её в бой. В ближайшие день – два. Может ли он получить ещё пополнение? Рассуждая теоретически ничто не мешает ему перебросить дивизию– другую из состава ударной группировки развёрнутой на Рославльском направлении. Даже после такой рокировки сил там у немцев останется достаточно. Сейчас в составе четвёртой танковой группы насчитывается не меньше пяти танковых дивизий. Из них на сегодняшнее утро в бой введена всего лишь одна. Ну и кроме в распоряжении фон Лееба в составе тридцать девятого моторизованного корпуса, который меньше чем через две недели перейдёт в наступление на Тихвинском направлении, насчитывается две танковых дивизии. Конечно на их переброску требуется значительное время, но тем не менее совершенно не исключено,что эти дивизии рано или поздно появятся в полосе моего фронта. В общем кое -какие резервы у немцев ещё имеются. И задать мне головной боли они ещё способны.

– Пётр Петрович, – спросил я Собенникова,– как у вас дела?

– Наше продвижение практически полностью остановилось,– ответил мне командарм −43,– примерно полчаса назад противник резко усилил удары своей авиации,одновременно явно стал вводить в дело дополнительные силы. В настоящий момент части армии повсеместно вынуждены отбивать атаки превосходящих сил неприятеля.

– Ясно. Пётр Петрович, держи меня постоянно в курсе происходящего. Понял?

– Понял.

– Всего хорошего,– сказал я и опустил трубку.

С Лукиным связи по прежнему не было. Очевидно немцы сумели таки нащупать место расположения его КП и разбомбили его. Оставалось надеяться,что с Михаилом Фёдоровичем всё благополучно и в самое ближайшее время удастся восстановить связь с КП девятнадцатой армии.

Я совершил звонок Рокоссовскому. Константин Константинович ответил мне, что на расположение его группы так же совершили налёт крупные силы немецкой авиации, однако благодаря тому,что вверенные ему войска были заранее рассредоточены и укрыты в лесах, по предварительным данным потери в живой силе и технике незначительны.

Раздался звонок от Хоменко. Василий Афанасьевич сообщил мне, что немцы ожесточённо бомбят позиции на левом фланге его армии.

– Всё небо в немецких самолётах,– сообщил он мне,– их просто какое -то неисчислимое количество.

Но главный удар всё же приходится по Лукину, вернее по его правому флангу,– подумал я завершив разговор с Хоменко, – похоже фон Бок задействовал там большую часть имеющейся в его распоряжении авиации.

На участках шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий, напротив, всё было спокойно. Редкий артиллерийский и миномётный огонь, незначительные стычки на местном уровне. Кое -где вообще стояла почти абсолютная тишина. Оказавшись в таком месте, наверное трудно было подумать, что совсем рядом разворачивается сражение воистину гигантских размеров и масштабов. Сражение которое определяет дальнейший ход войны.

Загудел телефонный аппарат ВЧ – связи. Я поднял трубку и услышал голос маршала Шапошникова.

– Здравствуйте, голубчик, как у вас дела?Что нового? – спросил меня Борис Михайлович.

– Противник ожесточённо бомбит Лукина. Похоже на этом направлении он задействовал значительную часть сил своего второго воздушного флота. В настоящий момент связь с КП девятнадцатой армии потеряна. Принимаем меры к её восстановлению. Одновременно мощный авиаудар наносится по левому флангу Хоменко. Считаю, что после окончания бомбёжки следует ждать нанесения противником мощного удара по правому флангу Лукина, с вводом в бой крупных сил пехоты немцев. Цель прежняя – быстрый прорыв обороны девятнадцатой армии. На участках шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий фактическое затишье.

– А, что у Собенникова?

– С утра войска сорок третьей армии довольно результативно атаковали противника. Видимо переход наших войск к активным действиям на данном направлении, определённо застал немцев врасплох. Однако около часа назад они ввели в дело дополнительные силы авиации и стали вводить в бой свежие силы. В настоящее время сорок третья перешла к обороне по всей линии соприкосновения противника. Впрочем у Собенникова остался нетронутым танковый резерв, который он рассчитывает использовать для контратаки в случае возникновения угрозы прорыва танковых частей немцев.

– Ставка распорядилась выделить в ваше распоряжение четыре новых авиаполка, – сказал мне Шапошников,-два полка истребителей МИГ −2 с РС, один штурмовой и один полк ПЕ– 2. Необходимо организовать налёты на аэродромы Смоленского аэроузла.

– Имея такие силы я смогу потрепать аэродромы врага,– сказал я Шапошникову,– Борис Михайлович, я уже говорил товарищу Василевскому по поводу возможной переброски частей сорок девятой армии Резервного фронта на юг…

– Александр Михайлович, проинформировал меня по поводу вашей точки зрения по этому поводу,– ответил мне Шапошников,– при рассмотрении данного вопроса мы примем ваши аргументы к сведению.

Когда завершился мой разговор с Начальником Генерального штаба я не выдержал и усмехнулся. Как видно прорыв немцев в полосе Брянского фронта, всё же заставил и Ставку и Генеральный штаб взглянуть на имеющиеся положение вещей с большим здравомыслием. Не хватало наряду с происходящей катастрофой на Брянско – Орловском направлении получить то же самое ещё и на Западном фронте. Затем я позвонил Мичугину и сказал ему:

– Фёдор Георгиевич, принимай пополнение! Только,что мне звонил Шапошников и обрадовал. Ставка передаёт нам ещё четыре авиаполка!

В течении дня ситуация на Западном фронте продолжала становится всё более и более напряжённой.

После ожесточённой бомбёжки армии Лукина которая продолжалась более четырёх часов немцы атаковали её правый фланг. К тому времени штабу фронта удалось восстановить связь с КП армии который подвергся налёту почти 30 немецких бомбардировщиков.

Михаил Фёдорович доложил о произошедшем, добавив,что собирается немедленно переехать на запасной КП.

– Судя по полученным мною сведениям части на переднем крае понесли очень тяжёлые потери. Особенно много выбито артиллерии,– озабоченным голосом произнёс он и добавил,– впрочем масштаб потерь до конца не ясен. Со многими подразделениями связь ещё не восстановлена.

Устойчивая связь с КП Лукина окончательно наладилась только к вечеру. Доклад Михаила Фёдоровича был неутешителен. Введя в дело крупные силы (по предварительным оценкам не менее шести пехотных и одной моторизованной дивизий) немцы сумели глубоко вклинится в полосу обороны девятнадцатой армии. Это конечно был ещё не прорыв, но уже нечто близкое к нему. В конечном итоге всё решило тотальное превосходство противника в воздухе. Все попытки истребительной авиации Западного фронта, хоть как -то изменить соотношение сил в воздухе в общем и целом оказались безуспешными. Слишком велико было неравенство сил.

– Я конечно завтра попробую контратаковать немцев, – сказал в завершении своего доклада Лукин,– силы у меня имеются и резервы изыщем, но если в воздухе повториться то же самое, что было сегодня, то я, Иван Степанович, обороны не удержу. Фрицы проклятые никому головы поднять не дают. Я до сих пор с некоторыми подразделениями не восстановил связь. Они таким образом могут прорубить коридор до самого Днепра. Надо,что -то делать. Иначе не устоим.

Выслушав доклад Лукина, я сказал стоявшему рядом Мичугину:

– Фёдор Георгиевич, обстановка в воздухе тяжёлая. Надо сегодня ночью нанести удар по аэродромам Смоленского аэроузла. Особенно по тем на которые базируются бомбардировщики. Всем силами! Понял?

– Будет исполнено, Иван Степанович.– ответил мне Мичугин.

– Действуй.

– Самое неприятно это то,что завтра можно ожидать в полосе армии Лукина, ввод немцами крупных танковых сил,– сказал я Соколовскому,– конечно судя по всему, вчера мы здорово потрепали их, но резервы у фон Бока бесспорно ещё имеются. И резервы немалые. И вот как бы завтра он не бросил эту гирю на чашу весов. А с учётом их превосходства в воздухе, обстановка в полосе девятнадцатой армии может очень сильно и,что самое главное – быстро ухудшится.

У Собенникова обстановка тоже становилась всё более и более напряжённой. Особенно быстро она начала меняться и не в лучшую сторону во вторую половину дня. Против пятьдесят третьей стрелковой дивизии (той самой,что была расположена на стыке с Брянским фронтом) немцы ввели в бой свыше ста танков. Оборона дивизии была смята, и немцы стали спешно вводить в образующийся прорыв свежие танковые части, стремясь начать развивать наступление на Спас – Деменск.

Однако Собенников на этот раз не растерялся. Он быстро выдвинул к месту намечающегося прорыва части сто сорок девятой стрелковой дивизии, во взаимодействии со сто сорок четвёртой и сто сорок девятой танковыми бригадами. Эти части контратаковали немцев и к наступлению вечера сумели приостановить их продвижение. Опасность быстрого прорыва врага к Спас– Деменску была (по крайней мере временно) ликвидирована. Конечно действия сорок третьей армии очень здорово облегчал тот факт, что сегодня в её полосе действовало сравнительно немного вражеской авиации.