Текст книги ""Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

Соавторы: Анастасия Логинова,Анатолий Матвиенко,Харальд Хорф,Влад Радин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 196 (всего у книги 227 страниц)

Но самое главное, что к нам на этот раз присоединился новый гость, а вернее, гостья. Очень высокая молодая женщина, брюнетка с короткой стрижкой, спортивной фигурой и очень белой кожей. Одета в укороченное трикотажное платье спортивного фасона, белые кроссовки, плюс небольшой модный рюкзачок на спине и два строгих добермана без намордников слева и справа. В общем и целом, дама на стиле.

Вообще-то я люблю собак, но с этими даже взглядом встречаться было страшновато. Хотя к хозяйке они ластились как дети.

– Дорогие друзья мои, позвольте ещё раз и вновь представить вам мою драгоценную сестрицу Милу! Благодаря её щедротам и постоянному вниманию к проблемам экологии всего полуострова мы здесь живём и процветаем!

Все привстали, дружно подняв приличествующие случаю хрустальные бокалы. Строгая сестра Феоктиста Эдуардовича от вина отказалась категорически, чуть пригубив из бутылочки воду без газа. Потом она перевела взгляд на меня, доберманы преданно следили за каждым её движением.

– Так вот каков твой молодой герой, не юноша, но муж, что вынес все невзгоды и быть полезен смог неоднократно? Музейные труды всегда полны препятствий – от скуки лютой, что, подобная орлу, терзает печень и до опасностей несметных, где алчности волков приходится не руку в пасть совать, а голову саму. Скажи мне имя, добрый человек, которым вознаградили тебя отец и мать?

– Мне отвечать в гекзаметре? – шёпотом уточнил я у Денисыча.

Тот важно кивнул. Хорошо, попробую, это не слишком трудно.

– Мне имя Александр, что в переводе значит «мужей защитник». Так решила мать матери моей, отец же прислушался к её совету. Она была достойнейшей из женщин.

– Охотно верю, – поддержал меня директор, поправляя тёмные очки. – Давайте же поднимем этот бокал за наших предков! Без всякого поэтического суесловия. И угощайтесь уже, друзья мои, этот небольшой, так сказать, пир в вашу честь!

Мы все ещё раз дружно чокнулись.

– Может быть, ещё кто-то хочет сказать?

– Я, – мгновенно подскочил Денисыч. – У меня тост в стихах:

Те, кто слушает Дудя, сожалеют погодя.

Потому что этот Дудь явно всем желает вдуть.

А поскольку нечем вдуть, людям в уши гадит Дудь!

Никто не понял, с чего это и к чему, чем досадил блогер-иноагент нашему языковеду-алконавту, но тем не менее чокнулись чисто из вежливости. А потом соучредитель и меценат нашего музея беззастенчиво потребовала от знатока языков и вин освободить ей место. Диня вскинул было непокорную бровь, но доберманы насупили свои оранжевые брови, и ему не оставалось ничего, кроме как быстренько отвалить.

Мила Эдуардовна присела рядом со мной, плечом к плечу. Ела она мало, только фрукты, в общих разговорах не участвовала, улыбалась мягко, держалась скромно, ни на кого не давила, не упрекала и не требовала отчётов, пила лишь воду. Мы расслабились.

Как я понял впоследствии, очень зря.

Солнце коснулось горизонта. Директор посидел с нами не более десяти минут, фактически просто говоря тосты. За час обиженный Денисыч накидался не просто в стельку, а практически в гавань пелопоннесскую. То есть он и на четвереньках никуда уползти не мог, а потому уютно свернулся калачиком под столом.

Очень бледный Герман Земнов получил в дар от нашей гостьи баночку какой-то пакистанской чудодейственной мази пуштунов и, вежливо откланявшись, чуть прихрамывая, ушёл к себе. Светлана успела подхватить его у самого входа в корпус, когда он едва не врезался лбом в косяк. Девушка бросила на меня укоризненный взгляд, не сказав ни слова. Но я и так всё понял…

Её хрупкость и беззащитность были обманчивы, а под нежной женственностью скрывалась стальная пружина. Я мог лишь удивляться, как после пяти больших бокалов крымского вина наша Афродита ещё способна так быстро двигаться? Лично мне было трудно даже шевелить губами. Хотя я, кажется, выпил на половину амфоры больше…

– Итак, одни мы, – обернувшись ко мне, объявила сестра директора. – Теперь скажи мне, о герой, сумевший выжить, доволен ли ты службою своей богам?

– Кому? – не сразу въехал я.

– Богам искусства, что в музеях хранят сокровища эпох ушедших. А ты о чём подумал?

– Уф, всё-таки сложные философские вопросы лучше решать на трезвую голову и никак не за праздничным столом, – попытался улыбнуться я, но она вдруг очень точно, как будто знала, ткнула пальцем в тот самый порез на руке, прикрытый рубашкой. Боль была дикой, а бинты сразу пропитались кровью.

– Не лги мне, ибо ложь противна сердцу чистому героя, – наставительно, но без злорадства отметила Мила. – Мне ведомо всё то, что брату моему, а он почти всевидящий, поверь мне. Я знаю, без тебя все эти глупые милашки и шагу не вошли бы под Гурзуф, а если б и попали, так не смогли бы отличить фальшивку пошлую от гордого оригинала. А ты сумел. Ты смог дерзнуть встать против мертвецов оживших, как их явленье не было противно самой природе сущего земли.

– Это… довольно больно.

– Боль отрезвляет. Брат считает мой, что ты прошёл проверки в верности музею. Наш клан не так велик, но крепко спаян. И все мы здесь чуть-чуть родня друг другу, но ты иной. Твой мир очеловечен гораздо более, чем наш.

– Так в чём проблема? – уже всерьёз заинтересовался я.

– Лишь в том, что взгляд твой обжигает мне колени…

Кажется, я чуть не подавился оливкой. Если это не был прямой намёк на переход знакомства к отношениям, то что же тогда это было? Возможно, в голове моей ещё вовсю развлекались синюшные черти под красными алкогольными парами? Или же я настолько легко попал в самую простенькую женскую ловушку, когда и отказ и согласие равно рискованны? Ох, да смысл гадать, когда можно просто действовать?

– А расскажите о себе, – предложил я, ненавязчиво обнимая за плечи сестру директора.

Этот метод, вычитанный мной в одной смешной книге про нашего парня с волшебным мечом, попавшего в Срединное королевство, всегда себя оправдывал. Женщины обожают говорить о себе любимых и в этом плане ни разу меня не подводили. А пока они себе болтают, ваши руки, взгляды и многозначительное кивание на фоне разлитого закатного золота тоже делают своё дело…

Однако этим вечером что-то пошло не так.

– Последний юноша, что видел меня, лишённую одежды, разорван был моими псами, – Мила демонстративно, с подчёркнутой холодностью убрала мою руку со своего плеча, а доберманы счастливо зарычали в предвкушении.

– Я ничего не видел.

– Глаз не сводя с моих коленей и углубляясь взглядом в декольте? Проступок малый, что же, наказание быть может соразмерным или… нет? Отважный Александр, человек, что отличает кисть Веласкеса от Гойи, Саврасова не путая с Крамским, Конёнкова с Голубкиной, Родена с Шадром, а Дега с Кандинским. Скажи открыто, кто из нас прекрасней – я или эта… Гребнева Светлана? 
«Вилы. Каков бы ни был мой ответ, я в заднице, глубоко и надолго…»

Агрессивная феминистка мягко улыбнулась, хотя я не уверен, что не произнёс последнего гекзаметра вслух, а лишь подумал. По факту ответа не было. Потому что любой мой шаг неминуемо грозил либо увольнением, либо покусанием. Псы напряжённо оскалили клыки, и я предпочёл увольнение.

– Мила, вы пытаетесь сравнить два типа женской красоты, но они несравнимы. Если же вам интересно моё личное мнение с точки зрения субъективного эгоизма, то мои симпатии на стороне нашей специалистки по древним росписям.

– Ответ был честен, – после минутной паузы признала она с грустью в голосе. – Не то чтобы понравился он мне, но ты не лгал, ложь боги не прощают.

Вместо ответа я осенил себя широким крестным знамением. Не знаю, что произошло и почему вдруг, но доберманы сорвались с места в ту же секунду. Удар четырёх лап в грудь буквально смёл меня со скамейки, отбросив так далеко, что я чудом не расшиб себе голову о мраморный бордюр фонтана. Над моим лицом зависли две оскаленные пасти, горячая слюна с клыков капала мне на лоб и…

– Хватит, – негромко проворчал чей-то знакомый голос.

– Почему их просто нельзя убить?

– Потому что много раз пробовали и мы, и до нас, это бесполезная трата времени.

– Время – единственное, чего у нас в избытке.

– Но мы можем попробовать убить этого вредного парня из Екатеринбурга.

– И память о Егоре Летове тебя не остановит?

– Милая, одно с другим не связано.

– Угу, вот только скажи мне ещё раз: «Всё идёт по плану», и я дам тебе по башке!

– Нам по башке.

– Ненавижу, когда ты прав…

Доберманы дружно обернулись и поджали купированные хвосты. В дальнем углу сада послышались шаги, и в наступающих сумерках к столу вышел прихрамывающий горбун Церберидзе. В руках никакого оружия – ни палки, ни электрошокера. Не представляю, чем он мог так напугать этих могучих зверей, но они, скуля, словно маленькие щенки, брошенные мамой, наперегонки ринулись прятаться за спину своей хозяйки.

– Сосо? Как ты не вовремя, – Мила Эдуардовна досадливо закатила глаза. – Оставь нас!

Сторож и волосатым ухом не повёл. Дотопал до меня и протянул руку, помогая встать на ноги. После чего, не слушая слов благодарности, просто присел рядом на корточки, словно крымский татарин. В который уже раз этот странный старик спасает мне жизнь?

– Я повторять тебе не буду, раб!

– А мне ты повторишь? – к нам бесшумно вышла золотоволосая девушка, на ходу сжимая и разжимая кулаки. – Фригидная пустышка…

– Жена-изменщица пришла меня стыдить? Смешны упрёки той, которой стыд неведом!

– Ты по собакам всё? Уж лучше б мужика нашла, дура…

– От дуры слышу! Корова с сиськами!

– Стерва-плоскодонка!

Две красавицы встали друг перед другом, как две шаровые молнии, искря так, что зелёный дым начал стелиться по траве. Чёрно-белый полюс энергии против серебристо-розового, блондинка против брюнетки, голубые глаза против карих. На фоне быстро темнеющего неба и алмазной россыпи звёзд это выглядело особенно эффектно.

Потом обе девушки разом рявкнули:

– Диня, хватит притворяться! Уведи Александра.

Мой вечно пьяненький приятель мигом выполз из-под стола и на четвереньках добежал до нас с горбуном. Ушлые доберманы тут же заняли нагретое им место под тем же столом.

– Саня, валим отсюда!

– Но они же…

– Подерутся, помирятся, не первый раз, бро! Светка в период ПМС целый город может разнести, но Милка всё поправит, она ж на экологии повёрнута по самую ватерлинию. А вот лезть под ноги в женской драке – дело неблагодарное и порой даже несовместимое с жизнью.

То есть он практически уволок меня в коридор, хотя я старательно упирался. Не ожидал с его стороны такой силы и энтузиазма. Но оказывается, что этот несуразный тип с изрядным брюшком и едва ли не козлиными ногами, когда ему надо, обладает железными мышцами.

В ту же секунду сзади полыхнуло, и коридор заволокло дымом. Я кое-как сумел вырваться, кинулся обратно в сад и горячей взрывной волной был отброшен обратно, словно осенний лист клёна. Пролетел метров двадцать и затормозил спиной уже у двери в собственную комнату. Денисыч важно отсалютовал мне откупоренной амфорой и выплюнул на пол пробку. Он в своём репертуаре.

Я поднялся, отряхнулся и всё равно пошёл вперёд, потому что обстановка с внешнего периметра явно накалялась. Дважды грянули раскаты грома, запахло порохом. Мне никто не встал поперёк дороги, не пытался удерживать, уговаривать или тормозить, но…

– Lupus non mordet lupum, – выдохнув, пробормотал я, – волк не убьёт волка. А уж тем более волчица не съест волчицу.

Света и Мила сидели рядышком у фонтана, очерченные светом лунного серебра, словно две мраморные скульптуры, и беспечно бултыхали ножками в воде. Шумели оливы и яблони, беспечно искрилось небо, никаких следов недавней бомбардировки и близко не было, ни одна травинка не пострадала. Разве что режущая глаза пороховая гарь всё ещё остаточно витала в воздухе, уносимая свежим ветерком. Зашквар…

С меня хватит. Завтра же пойду к Феоктисту Эдуардовичу и потребую объяснений, что и почему, то есть какого чёрта лысого здесь происходит?! Если мы сотрудники музея, то почему занимаемся не рядовыми исследованиями и даже не полевыми раскопками, а каким-то диким участием в приключенческих фильмах? Хотя если подумать, то нам и на раскопках делать нечего, это работа для археологов, в мои обязанности входит лишь…

Вот именно! Я даже границ своих служебных обязанностей до сих пор очертить не могу. Музей искал в штат специалиста по общей истории искусств, но ведь не вербовал ещё одного члена организованной бандитской группировки? Лично я, когда летел в Крым, рассчитывал на спокойную, даже рутинную, работу с описью, бумагами, атрибуцией тех или иных предметов. Добавим сюда консультации сотрудников, чтение лекций, проведение экскурсий для школьников, в конце концов, но никак не всё это!

Не прошло даже недели, а меня уже били, в меня стреляли, меня спаивали, мне пытались отрезать ноги! Меня явно пытались принести в жертву свои же, и я (дебил конченый?) был не против! Потом меня убивали настоящими железными копьями жрецы или воины, нарисованные на стенах! И кроме того, я ежедневно подвергаюсь соблазнению со стороны нашей специалистки по чёрнофигурной и краснофигурной росписи греческих ваз, а сегодня меня чуть не затравила собаками сестра нашего же дорогого директора!

– Какой вывод следует из всего, что я видел собственными глазами? Либо всё, что здесь происходит, является результатом переноса древних мифов в нашу реальность, либо я схожу с ума, у меня биполярное расстройство, и, пока я ещё способен давать себе в этом отчёт, мне необходимо срочно показаться хорошему психотерапевту.

– Всегда есть и третий путь, бро, – раздалось в ответ за моей спиной.

– Пить не буду, – не оборачиваясь, отрезал я.

– А кто говорил о выпивке?

В следующую секунду тяжёлая глиняная амфора разбилась о мою бедную голову. Наверное, я рухнул там же, где и стоял, но не могу поручиться за это в точности, сами понимаете. Взамен логичных и самокритичных мыслей пришли сны. Цветные, эмоциональные и насыщенные, как после прочтения длинной, но очень интересной книги…

Запомнилось не всё, но один момент был особенно ярким. Я вёл своих младших сестёр по узкой тропинке к морю. Близняшки, спускаясь с горы вниз, смеялись и на ходу рвали какие-то синие ягоды с кустарника.

Солнце клонилось к закату, на небе ни облачка, чистое оранжево-розовое полотно от края до края. Народу на пляже почти не было, галька слегка обжигала босые ноги, но это лишь поднимало настроение. Лёгкий бриз, вода наверняка прогрелась, а из морской пены навстречу нам выходила Светлана Гребнева.

Она отжимала мокрые волосы и была целомудренно одета в цельный красный купальник. Что всё равно не скрывало совершенных линий её фигуры, и трое-четверо мужчин на полупустом пляже едва не посворачивали шеи, глядя в её сторону.

Светлана подошла к нам, потрепала за косички девочек, а потом без всякого предупреждения жадно поцеловала меня в губы. Мои сёстры захихикали, показывая друг другу язык. Мы не обращали на них внимания, Афродита целовала меня в шею, в грудь, в солнечное сплетение, в живот и…

Я проснулся. Солнце било в окно. Голова слегка побаливала после вчерашнего, но я помнил, что мне, вообще-то, неслабо досталось. Небольшая, но заметная шишка на затылке только подтверждала нехорошие воспоминания. Меня крепко напоили и зачем-то шандарахнули по башке.

Однако рана на плече оказалась стянута новой аккуратной повязкой, незнакомый травный запах свидетельствовал о наличии какой-то мази под бинтами. Царапина на ноге заклеена широким пластырем. Неожиданно, но приятно.

– Похоже, обо мне кто-то позаботился…

Я высунулся в коридор, скрипнула захлопывающаяся дверь в комнату Гребневой. Значит, она уже освежилась и теперь мне можно захватить душевую. В общем, примерно через полчаса мне удалось полностью собраться, морально подготовиться, настроить себя соответствующим образом и вновь выйти в коридор.

На этот раз я помнил дорогу, это близко: прямо, потом налево и второй поворот направо. Не знаю, стоит ли говорить, что короткий запомнившийся маршрут привёл меня совсем не туда. Мягко выражаясь. Так-то если честно, то уже минут через десять бесплодных блужданий я выражался отнюдь не мягко и даже не по латыни. Есть ситуации, где русский мат практически незаменим в эмоциональном выплеске чувств.

И видимо, небеса меня услышали. Потому что в сумрачном коридоре вдруг совершенно из ниоткуда появился солнечный зайчик, запрыгав у меня под ногами, убегая и возвращаясь, словно предлагая следовать за собой. Я, конечно, сначала осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, откуда он, собственно, тут взялся. Но ни одной дырочки в потолке, в стене или дверном проёме, откуда бы мог струиться свет, не было. А зайчик был.

Короче, я пошёл. Буквально за две-три минуты он успешно вывел меня к кабинету директора. Весело попрыгал на позолоченной дверной ручке и пропал. Я даже не успел сказать ему спасибо. Ну ладно, очень надеюсь, что мы ещё встретимся.

Постучать я не успел, дверь раскрылась сама.

– Александр, дорогой мой, – Феоктист Эдуардович привстал из-за рабочего стола, приветливо протягивая мне руку. – Заходите же, мы вас ждём!

Кроме него в кабинете оказалась Мила. У её ног так же лежали два добермана, любопытствующе поводя острыми ушками. Видимо, на лице моём слишком явно мелькнула растерянность, потому что девушка неожиданно прыснула со смеху:

– Да не бойтесь вы уже, я не всегда такая жуткая зануда, как может показаться! И умею разговаривать не только гекзаметром, уж поверьте. Мои ангелочки тоже чрезвычайно милы, вы посмотрите, посмотрите на них… Это же пуськи и няшки!

Я обменялся коротким взглядом с доберманами. Они улыбнулись мне во всю пасть, полную адских зубов, искренне недоумевая, зачем их так обозвала хозяйка? Положа руку на сердце, один укус этих ангелочков – и ты в раю…

– А ведь он ни слова не сказал о вашем вчерашнем… м-м… недопонимании. Грин, может, и не столь красноречив, но его дела говорят за него! Думается, что это повод?

– Феоктист, ещё только утро, – укоризненно вздохнула девушка, закатывая глаза, но её брат многозначительно поставил на стол запотевшую бутылку шампанского. – «Севастопольский бриз», красное полусладкое?! Ну, тут надо быть полной дурой, чтобы отказаться…

Я был готов признать себя дураком, потому что отказался. Сколько можно! Тут уж либо работа, либо печень в банке с синькой. Но мне всё равно налили, и после первого же глотка я забыл, зачем вообще сюда шёл! Это было нечто…

– Александр, пока не забыл, вот, – директор протянул мне запечатанный конверт без адресата. – Ваша банковская карта «Мир», со Сбером до сих пор, увы, бывают проблемы. Аванс и премия уже зачислены. То есть там порядка трёхсот семидесяти тысяч в рублях.

Я не задумываясь отхлебнул ещё, потому что по договору вся зарплата была в двадцать пять тысяч. Музейных работников, исключая руководство Эрмитажа, вряд ли можно назвать богатыми людьми. Духовно – да, но не материально, и если здесь такие премии, то за это место нужно держаться зубами.

– Мы стараемся не терять ценные кадры, – значимо подмигнула Мила Эдуардовна. – Мой брат ещё не говорил вам о новом задании?

Я отрицательно помотал головой, до сих пор не в силах осознать упавшие на мой счёт суммы. Половину нужно отправить родителям, мне всё равно здесь негде особенно тратить. И какие-нибудь местные вкусняшки надо прикупить для сестёр. Спрошу у Денисыча, он наверняка всё здесь знает, посоветует, где что взять. Так что там насчёт нового задания?

– Александр, я не в курсе, следите ли вы за международной обстановкой, но, уверен, есть вещи, о которых слышал любой. Я имею в виду выставку скифского золота из музеев Крыма, которая до сих пор находится в Голландии, в известном музее Алларда Пирсона, и по поводу её возвращения ведутся международные судебные дебаты.

Мне пришлось кивнуть и отхлебнуть ещё. Не то чтобы я был в курсе всех тонкостей, но об этой нашумевшей истории, конечно, слышал.

– Лично мы стоим на стороне правды, то есть если золото скифов взяли в Крыму, то в Крым оно и должно быть возвращено! Но на Западе сочли, поскольку разрешение на вывоз подписывало государство Украина, то именно ей как государству и должно быть возвращено музейное имущество. Что же нам остаётся?

Я протянул пустой бокал. Феоктист Эдуардович наполнил его, последовательно добавив себе и своей сестрице. «Севастопольский бриз» сделал своё красное полусладкое дело, и, кажется, сейчас меня можно было подписать практически на всё. Тем более что вопрос касался патриотической линии, а мои родители воспитывали нас в духе любви и верности к нашей обширной родине.

После третьего бокала шипучего вина на голодный желудок мне уже не так легко удавалось сфокусироваться на словах начальства.

– Вроде бы всё просто: откуда взяли, туда и вернули! Но ведь нет… По-ли-ти-ка! А мы, коренные крымчане, только страдаем от этого международного дебилизма. Александр, вы как хотите, но наш «Херсонес» далее не намерен терпеть этого западного самодовольства!

– Что нужно с-сделать? – послушно спросил я, пока сестра директора выливала в мой бокал остатки шипучего вина. По ходу, кажется, почти всё пришлось выпить мне: шампанское в их фужерах стояло почти нетронутым. Ох, ну вот как они это проворачивают?

– Вернуть!

– В смысле? Всё п-правительсто России, всё министерство международных отношений, Лавров и его команда не смогли вернуть скифское золото, а м-мы…

– А мы его просто украдём! – Мила грозно сверкнула глазами и хлопнула ладонью по столу, так что все три бокала подпрыгнули, а пустая бутылка резко бросилась горлышком вниз, прячась под столом, дабы не нарушать устоявшейся русской традиции времён наполеоновских войн: пустой таре на столе не место!

Всё, что было дальше, я помню неточно и смутно. Обратно через коридор меня сопровождали два кобеля с женскими именами Пуська и Няшка, но более добрых, милых и замечательных собачек я не встречал никогда!

Каким-то чудом, разведя руки в стороны и покачиваясь, как баркас Айвазовского, мне удалось выбраться в сад. Я трижды окунул голову в фонтан, ледяная вода реально отрезвляла. Завтрака на столе не было, никого из наших в саду тоже. Доберманы исчезли, хотя их языки на своей щеке я очень хорошо помнил.

Со второго раза у меня получилось сесть на мраморную скамью, уставившись взглядом в небеса, и задуматься, а так ли была неправа Мила?

Ну, просто если кто-то на время возьмёт мою вещь с моего же разрешения, а потом, решив, что я недостойный владелец, передарит её другому, то я буду крайне недоволен. Где взял, туда и верни. Все эти странные политические игры не могут иметь ничего общего с порядочностью и честностью. В политике же всё решает сиюминутная целесообразность.

Но, с другой стороны, культура и спорт всегда были вне подобных игр. Хотя нет, простите, спорт подмяли уже лет десять как. Музейное братство ещё держалось, но вот начинает сыпаться и оно. Почему?

Допустим, Эрмитаж или Третьяковка как музеи были доступны в правление Российской империи, также в годы советской власти, ну и далее – в наши дни современной России. Другим странам не пришло в голову расхватать коллекции зарубежного искусства на основании того, что власть сменилась.

Россия также не требовала вернуть из Киевского музея полотна Врубеля, Куинджи и Васнецова только на основании того, что республика стала страной, а это русские художники. Так почему, получив золото скифов из Крыма, где оно было найдено и атрибутировано, его намерены переправить на Банковую, где скифы и не ночевали ни разу?!

Это несправедливо. Но есть ли у нас хоть какая-то возможность исправить это честным путём? Переговорами, судами, апелляциями, воззванием к международным законам и здравому смыслу? Вопрос риторический, ответ короткий – нет. Хотя, как говорили римские философы, Salus reipublicae – suprema lex[29].

– Привет, бро, да ты в печали? – У фонтана нарисовался улыбающийся Диня. – Судя по остаточному аромату, ты уже неслабо принял на грудь, и без меня? Обидно, однако…

– Присаживайся, – я подвинулся на скамье, и он плюхнулся рядом.

– Где пил-то?

– Директор угощал, в честь премии. Хотя вроде как я шёл туда с другими целями, но ладно. Короче, ты не в курсе нашего нового задания?

– Не, бро. Но ты давай детализируй и жги, чо они там с Милой Эдуардовной задумали? Да не делай такое лицо! – Он быстро откупорил амфору, отхлёбывая прямо из горла, и протянул мне. Я отрицательно помотал головой. – Как хочешь. Эх, Саня, Саня… Да каждый раз, когда эта стерлядь с двумя злобными пёселями тут появляется, нашего шефа просто накрывает нездоровым энтузиазмом, а мы потом расхлёбываем…

Понятно. Пока я откровенно делился с пьющим приятелем деталями недавнего разговора, наш специалист по древним языкам только хмыкал, хихикал и прикладывался к вину всё чаще. Из дверного проёма вышел старик Церберидзе с большущим подносом в руках. Он начал накрывать стол к завтраку, я стал ему помогать, столкнувшись с удивлённым взглядом старика и явным недоумением Денисыча:

– Зема, мы тут сотрудники, а не обслуга. У каждого свои обязанности. Разок поможешь – тебя каждый раз припахивать будут.

Я даже не стал отвечать. Зато когда всё было расставлено, горбун благодарно потёрся о мою руку головой. Седые волосы его были жёсткими, как металлическая щётка в слесарной, на моём запястье осталось несколько мелких царапин, но обращать на это внимание было как-то неудобно, что ли…

Буквально через пару минут вышел Герман. Не знаю уж, что за мазь дала ему сестра нашего Феоктиста Эдуардовича, но на нём больше не было ни одного бинта, а три самые глубокие раны просто прикрыты обычным пластырем. Лицо ещё, конечно, бледное, но общий вид вполне себе бодрячком.

– Рад видеть вас, друзья мои! – он уселся за стол напротив нас, но ни к чему не прикоснулся. – Как я понимаю, на этот раз мы ждём только нашу Афродиту?

Ну да, начинать завтрак неполным составом было бы невежливо, а единственная дама в нашем мужском коллективе деликатно запаздывала. Завтрак, конечно, не остыл бы – остывать нечему, – кроме разве что кофе. Который, кстати, сегодня подали в первый раз.

– На полуостров его завезли турки, – неодобрительно качая головой, сказал Герман. – Я никогда не понимал вкус этого напитка.

– С винишком плохо сочетается, двойная нагрузка на печень и сердце, – подтвердил наш полиглот. – И Светка кофе не пьёт, говорит, типа он чернит зубки.

Я же не мог ответить ни слова, наслаждаясь изумительным ароматом, идущим из носика кофейника. За все дни, которые я провёл на новой работе, на стол не ставились горячие напитки. Странно, но здесь как будто бы не пили ни чай, ни кофе, ни какао. Вода и вино, кажется, один раз был компот или морс. Или вообще не было?

Гребнева подтянулась минут через пятнадцать, когда мне удалось ввести в курс дела уже и Земнова. Нежная красавица с железным характером присела к нам, улыбаясь столь обворожительно, что, естественно, пришлось пересказывать ту же утреннюю историю уже в третий раз. Что, в принципе, не так уж и трудно.

Если Диня был уже на кураже, Герман полон энтузиазма и веры в правоту справедливости, то Светлана оказалась совершенно равнодушной к затее директора. Она отщипывала маленькие кусочки белого хлеба, заедала его оливками и виноградом, но категорически отказалась принять участие в обсуждении такой важной темы.

Мы же, трое мужчин, единогласно и единодушно пришли к решению о том, что крымское золото должно быть возвращено на его историческую родину! Каким образом всё это воплотить в реальность – вопрос другой, и отыскать на него мгновенный ответ вряд ли предоставляется возможным.

– Но, как говорили древние, Vivere est militare![30]

– Звучит как тост, – тут же вскинулся наш знаток всех языков, но пить ему сегодня пришлось в одиночестве. Поддержать хотя бы на один бокальчик отказались все.

Я вдруг поймал себя на мысли о том, что, невзирая на все бравурные речи и могучий русский патриотизм, дело, с которым нам предстоит разобраться, относится к популярной серии фильмов «Миссия невыполнима». Да и вообще, о чём тут можно рассуждать всерьёз? Ну не об ограблении же суверенного европейского государства, правда?!

В конце концов, мы все тут музейные работники, узкие специалисты, но никак не опытная группа международных воров антиквариата. Нас гарантированно ждёт арест, суд и тюрьма. Почему-то мне кажется, это совсем не то, ради чего я устраивался на новую работу, да? Разумеется! Но всё-таки на какой-то момент мне вдруг показалось, что я, собственно, и не жил до того дня, как меня приняли в частный выставочный комплекс музея «Херсонес»…

– Слушай, а так вообще можно?

– Ты про вчера, когда я предложил тебе попробовать в новой позе?

– Тоже мне новая, ты всё равно не дотягиваешься, но я не про это.

– Я дотягиваюсь, смотри…

– А-а-а… Убери руку!

– Что не так?

– Я хочу знать, кто им разрешит лететь в Голландию и обворовывать музеи?! Это же преступление. Международный скандал! Куда смотрит полиция? Почему молчит совет Европы?

– Милая, ты сама хотела, чтобы игра продолжалась. Я просто слегка их подтолкнул, кое-где нажал, кое-что сдвинул – и вот…

– А-а-а… Убери руку!

– Убрал.

– Как ты это делаешь, извращенец? Хочу ещё…

…После завтрака сторож сумрачно сообщил, что Феоктист Эдуардович ждёт нас с Земновым. Денисыч и Гребнева могут заняться своими прямыми обязанностями по экспозиции музея. В частности, нужно исследовать тот самый золотой меч тавров, на чьей рукояти ещё тогда мы обнаружили гравированные надписи на непонятном языке.

Кроме того, оказывается, сегодня прислали вёрстку статьи для британского журнала BBC History, автором которой была как раз таки наша специалистка по греческим вазам, а поскольку сама статья была переведена на английский именно Денисычем, то его участие также требовалось и в этом вопросе.

Мы же направились в кабинет начальства. По пути я спросил у Земнова, что он рекомендует посмотреть в городе. Он развёл руками, но я настаивал.

Премию мне выдали, так что можно было бы всей компанией посидеть где-нибудь в хорошем приморском ресторанчике. Севастополь сам по себе легендарное место, уникальная бухта, куча архитектурных и исторических памятников, фруктовый рынок, набережная, история Крымской войны и героев Великой Отечественной. Скучно же, наверное, всё время торчать в музее?

– Вечером, после работы, пошли все?

Великан смущённо вздохнул и вновь отрицательно помотал головой.

По его словам, я-то как раз могу прогуляться, никаких запретов на это нет, но вот составить мне компанию тоже никто спешить не станет. Гребневу пытались несколько раз чуть ли не похитить – на яхту, в сауну, в горы на шашлычки и всё такое. Но самое главное, что она-то как раз не против, вот только любое подобное мероприятие заканчивается, ещё не начавшись, потому что горячие южные мужчины бьются в кровь за одну её улыбку…